Чайная Вечеря

Мы вышли на перрон, преисполненные величия и радости. Как было хорошо в такую рань! Как только мы вышли, а электричка продолжила ход, стало вдруг особенно тихо и безлюдно, лишь вокруг зеленела листва да пели отдельные птицы, которых мы, разумеется, даже не видели. Илья, надевший своё привычное бежевое пальто и солнцезащитные очки, довольно озирался по сторонам, периодически, правда, посматривая в телефон. Вокруг дул ветер, не то чтобы сильный, но достаточно постоянный, чтобы пронизывать нас и заставлять мёрзнуть. - И вот я снова здесь! – раскинув руки, несколько патетично произнёс Илья. Несколько неуклюжий Андрей тыкнул Илью пальцем. - Для того, чтобы радоваться, нужно хотя бы понять, где мы находимся, - он коса поглядывал на старый, сероватый корпус вокзала, из которого, кажется, поглядывал на них охранник, но не более того. - Какие глупости, Андрей! – победоносно воскликнул Илья, - да я все эти места… - он вдруг поглядел на экран телефона, который только что зазвенел уведомлением, - да я все эти места поисходил по пять раз туда и сюда. Нам вовнутрь. И мы поплелись, по приказу нашего командира, внутрь. Все мы с вниманием рассматривали окружающие виды, домишки вдалеке и тому прочее. Однако хочу заметить, что даже удивлённый, вопрошающий взгляд, изучающий новую обстановку, смотрит иначе, будь он опытный или нет. Я говорю об этом потому, что хорошо заметил: в то время как я, Илья и Данил будто понимали, куда попали, Марк и Андрей не скрывали своей опаски, перемежающейся с огромнейшим интересом. Я бы сразу, не глядя, смог бы сказать, что они – городские дети, - никогда не появлялись за городом, если не считать, конечно, возможного посещения дачи. Я, хоть и жил в городе, но постоянно посещал деревню, где жила моя бабушка. Родители ездили туда хотя бы раз в пару месяцев и брали меня с собой, если, конечно, у меня не появлялось достаточного повода остаться. А его почти никогда не оказывалось. Я не был большим поклонником деревенской жизни, но, в целом, имел о ней представление. Поэтому я не удивлялся окружающему. Единственное примечательное, что мне показалось новым – это местный ландшафт. Совсем я не привык, чтобы меня окружали крупные холмы и мелкие болота, которые проглядывали даже где-то за вокзалом, в паре километров отсюда. Если говорить откровенно, я привык к степям, а не рельефу. Оттого я и смотрел вокруг с большим интересом, как на своеобразную, строгую, молчаливую красоту. Кажется, кто-то умный примерно так и сказал, что умение видеть красоту – это уменье находить причудливое в привычном или понятное в неизведанном. Именно благодаря узнаванию мы и видим что-то прекрасным. …Изнутри вокзал оказался ничем не примечательным. На вид он был… обычным. Вы бывали на вокзалах? Прекрасно, если да; ещё лучше, если нет, ведь я сейчас дам что-то, похожее на размышление, которое вас может удивить! Мне кажется, у всех у них есть что-то общее: все они – дворцы праздности и томительного ожидания. Если вокзал был построен в прошлом веке, то он всегда выглядел броско и ярко, с белыми, розовыми, зелёными стенами и внушительными, толстыми колоннадами; если же он был построен в последние лет десять, то решительно ничем не отличался от вокзала уже помянутого, разве что стены были тогда уж более синеватыми; а с вокзалами времён царя Гороха я никогда не пересекался. Вот так же и здесь: в большом, просторном зале, не огороженном арками или отдельными стенами, расположили как ряды – несчетно их количество – сидений, так и отдельно, блоком, стоячие места со столиками, которые, правда, обычно занимают в последнюю очередь и в большинстве случаев оставляют нетронутыми. В вокзале до этого уже проводили ремонт: это значит, что старые деревянные скамейки заменили на новые жестяные. Пластмассовые окна, просторными пространствами расползающиеся по всем пределам стен – как дыры в наш, привычный мир. «Приличное место» - подумал было я. «Никогда такого не видал» - наверняка подумал кто-то из нас. Илья перекинулся парой слов с охранником: возможно, он просто узнал молодого человека, достаточно известного в родной деревне и знакомого практически со всеми жителями поселения; хотя кто его, охранника, в самом деле, знает, может, он просто решил пообщаться от скуки. Как бы то ни было, он не стал никак возмущаться нашему присутствию – если вообще мог, конечно, - отпустив и Илью, и нас всех на вольные хлеба, на вольные… скамью, на которую мы и сели. Кроме нас и сотрудников вокзала в такой ранний час в здании находилось лишь две бабушки с большими сумками, сидящие прямушки возле входа и будто что-то выжидающие, да, совмещая приятное с полезным, переговаривающие о каких-то семейных новостях, работе в совхозе и о том, как дети им купили некачественных семян для засаживания грядок у себя дома. - А здесь перекрасили стены, - несколько задумчиво и сколько-то неуместно промычал Илья. По правде сказать, сели мы только из-за него. Он просто повёл нас, как верных хоббитов, за собой, не особо считаясь с тем, желали мы того или нет. Реакция не заставила себя долго ждать. - И чего мы ждём? – недоумённо спросил Андрей, - мы устали? - Мы? – удивился Марк.  - Каждый из нас, - подытожил Данил. - Да нет, не устали, - закончил Илья, - мне… я, если честно, забыл дорогу до дому. До и́збы. Мне надо посмотреть. Если вы не против… После чего погрузился в телефон, несколько минут не отвлекаясь от него. - Так что, мы ждём ещё кого-то? – переспросил, довольно вяло, Марк, - вы меня не посвящали в свои планы. - Мы много кого звали, - промолвил Андрей, - только, как я понял, никого не заинтересовали. Это грустно и это печально, друзья. - Ага, ага… - поддакнул Илья, - у всех… дела, все… заняты. Печально, на самом деле. Согласен. - Да уж, - пробубнил Даня, - а что насчёт Лизы? - А что насчёт Лизы? – переспросил Илья. - Кто это вообще? – раздражённо, покосив глаз, спросил Андрей. - Мы с ней списывались, - встрял, наконец, я, - она говорила, что приедет к обеду. Что-то поменялось? - Ну раз говорила, что приедет – значит, едет. Хорошо же! – уклончиво, не смотря на нас, ответил Илья. - Ну так что, посмотрел дорогу? – с подозрением глянул на него Андрей. - А? Конечно! – постучал Илья себе по голове, - если вы не против, я на секунду отойду… После чего, не дожидаясь нашего ответа, встал и последовал… к выходу. Не успел он закрыть за собой дверь, как Марк, вполне справедливо, спросил: - А куда он вышел? – жестом указывая на дверь правее нас, с большой надписью «Туалет» на белом листе А4. - Может, это что-то личное? – съязвил Андрей, однако и не скрывая своей озадаченности, - не припоминаю, чтобы Илья курил. Или что-то вроде того. - Может, этот туалет не работает? – предположил Данил, - ну, или Интернет приказал долго жить. - Всё может быть, - заключил Андрей, пожав плечами; круг замкнулся, добрые люди. Мы замолчали на целую минуту; вокруг нас будто промелькнули звёзды, планеты да бабушки, которые, вскоре после Ильи, вышли из вокзала и исчезли из поля нашей видимости. Но, надо признать, что мы это время не теряли зря: кто продуктивнее, кто менее, но все мы изучали новую обстановку – вокзал, в котором до этого, разумеется, никогда не бывали и который вызывал интерес хотя бы своеобразием геометрии и… топологией. Особенно мне показалось забавным следить за Андреем: на его лице не отразилось ни гранулы презрения; он скорее глубоко задумался, разглядывая, в частности, длинную зелень, которая проглядывала повсюду вокруг нас. И лик его будто даже одухотворился. На самую малость. - Как твои впечатления, Андрей? – не без улыбки спросил его я. - С каких тебе начать? – быстро ответил вопросом на вопрос он. - С любых. Мне интересно, что ты скажешь в первую очередь. - У чумного спросили о госпитале, - усмехнулся Андрей, не отрывая взгляда, однако, от окон, - ты поверишь, если я скажу, что никогда не выезжал из больших городов? - Не поверю, - ловко парировал я, - ты же наверняка ездил в отдельные городки на отдых. Андрей хмыкнул. - Сколько помню – мы никогда не ездили в маленький город. Если не считать маленьким посёлки на сто пятьдесят тысяч человек… Хотя, кажется, на Капри людей чуток поменьше. - И что ты делал на Капри? – с довольным видом спросил Марк. - Воду фоткал, - усмехнулся Андрей, - неважно. Мы не об этом говорим. К своему стыду, хочу признаться, что по всяким островам я путешествовал куда чаще, чем по нашей родной… глубинке. Последние слова он произносил уже заметно тише. Видимо, не хотел кого-то случайно обидеть, или что-то вроде того. - Пока что… непонятно, Артём. Ты человек опытный, конечно. А я какой-то… негожий, получается. По крайней мере я хочу пообщаться с родными Ильи, раз я сюда приехал. - А ты не ради них приехал? – мне показалось, что это замечание может показаться достаточно забавным. - Не только, конечно, - задумчиво протянул он, - мне в целом любопытно. Я устал слушать Ярика и Варлика, которые рассказывают всякие приколдесы о хуторской жизни. Хоть они не особо в них жили, да только побольше моего посещали своих родных. В итоге мне было нечего им противопоставить, и я чувствовал себя… неуютно. - И как? Помогает нынешняя обстановка? - Ага, конечно. Теперь я чувствую себя неуютно вдвойне, - он будто не закончил мысль, как тут же перешёл к следующей, - долго Ильи нет. - Долго, - подтвердил Данил. - Скрылся в неизвестном направлении, получается, - пожал плечами Марк, практически приподнимаясь со скамьи, - продал нас на органы, выходит. - Если бы, - вяло парировал Андрей, - скорее проверю, что он упал под мост и вылезти не может. Пошлите за ним. - Пойдёмте, - согласился с ним я, выговариваясь, наверное, за всех четверых одновременно. Неожиданно, уже в ногах, Даня приподнял кисть руки и будто начал прислушиваться, чем несколько удивил нас и заставил замолчать. - Не слышите? – указал он пальцем куда-то налево, - шум оттуда. Через пять секунд шум стал слышен ещё отчётливее. - И правда шум, - подтвердил я, - поезд едет? - Электричка? – предположил Марк, - но откуда? Это не наша возвращается? - Наша возвращаться будет часа через пять, - пояснил Данил, - это другая едет. Вдруг Андрей, как-то особенно довольный собой, рассмеялся и сел на скамью снова. Через несколько секунд он всё же произнёс что-то членораздельное: - Вот же ж клоун! – после чего провёл рукой по волосам и поправил очки на носу, - кажется, я понял, к чему всё это. Можете присесть обратно, друзья. Марк недоумённо покосился. - То есть ты резко потерял интерес к Илье? - Если бы, - ухмыльнулся Андрей, - нет. Просто он клоун. Через минут пять он к нам вернётся, не переживайте. Марк с таким предложением был не согласен. - И вот она – твоя хвалёная воля?! Хуже огурца, ей-богу! – после чего он в гордом одиночестве вышел наружу, оставив нас уже втроём. - Интеллект! – бросил ему вослед Андрей, - Величина! Однако двигаться и вставать со своего места Андрей не стал. Я было попытался добиться от Андрея ответа насчёт его поведения, однако он стал препираться и ничего по существу не отвечал. - Подожди чуток. Илья же хотел соответствующего эффекта. Я бы подыграл. Я же, в свою очередь, уже отчётливо слышал, что на перроне остановился поезд, даже успел услыхать, как он, громогласно и натурально, начал и дальше удаляться. Я и Даня так и не сели на место – мы колебались, переглядываясь и задумываясь; однако в тот момент, когда мы уже было, в нетерпенье, собирались выйти и взглянуть на происходящее непосредственно, двери вокзала отворились и внутрь вошла четвёрка хорошо знакомых нам наших товарищей. Марк и Илья шли по левой и правой стороне: первый вскинул трость на плечо, довольный собой; Илья перешёптывался, не снимая солнцезащитных очков. Кроме них двоих к нам направлялись две хорошо знакомые девушки: одна из них шла в просторной шляпе древесного цвета, практически машинально начав махать нам, как только заметила наше существование; вторая, в небольшом белом берете, который и не особо прятал, наверное, голову от Солнца, куда более живо реагировала на слова Ильи и улыбалась какой-то очередной его невинной шутке. Мы было опешили, если бы не привыкли к таким ситуациям. Андрей, как всегда, пытался скрыть свои эмоции, но даже он был явно приятно «удивлён» их приезду – он улыбался пуще обычного, видимо, в довесок довольный собой и своей догадливостью. Мы встали и последовали им навстречу. Охранник уже даже не выходил к нам. Я не стану описывать все те сентенции и жесты, которые связаны с приветствием друг друга. Это не только утомительно, но и временами нереалистично: иногда мне кажется, что в слишком хороших отношениях между людьми кроется дьявол, который вскрывает себя в тот же момент, как ты постараешься передать это самое отношение вслух или письменно. И раскрыв себя, он губит всё, к чему ты привык и чего он касается. Хотя, возможно, мне просто неловко рассказывать про объятия и смешки. Иногда я чувствую себя бруталом. Но окружающие меня люди, разумеется, были рады увидеть друг друга. Даже меня: - За неделю я уже успела заскучать за тобой, Артём! – выпалила сперва-наперво Настя, поправляя берет, - я еле засыпала, всё мучалась от того, что ты сейчас, наверное, халявишь и бездельничаешь! - И поэтому ты решила присоединиться? – мне показалось, что эта шутка была бы достаточно уместной; разумеется, я был рад, что так оно и получалось. Настя не стала ничего отвечать, только посмеялась, потирая висок. Этого было достаточно. - Привет, Артём, - помахала мне рукой Маша, - ты уже выглядишь лучше, чем в прошлый раз! Ты так много успел отдохнуть? - Да я и не уставал, - пожал я плечами, - просто глаза отказывали… временами. Я в этот момент их закрывал и… спал. Путёвое дело! Маша слабо улыбнулась. - Если бы я не знала тебя – подумала, что ты ведёшь себя безответственно и опять плохо спишь. - А на деле я какой? – не без интереса спросил у неё я. - Б… Безалаберный, думаю. В хорошем… не плохом смысле. Иногда это даже забавно и не раздражает. - Я не ослышался? Иногда я не раздражаю? Как минимум она умела хорошо прятать свои эмоции. Даже сейчас она почти не сдвинула уголки губ (но всё-таки сдвинула!): - В итоге ты думаешь, что я бесконфликтная. Разве это не хорошо? После чего наш мини-диалог завершился, и она вернулась к товарищам вокруг. Несмотря на то, что мы старались сохранять тишину, явно вокруг нас создавалось слишком много шума для этого места. Буквально через несколько десятков секунд Илья дал жест своей армаде, и мы, согласные с его предложением направиться восвояси, вышли на улицу. - Ну ты и врун же, Илья! – воскликнул Андрей, явно, непривычно для него возбуждённый и будто даже нервный. - Именно, - поправляя очки, согласился он, - но если бы я не был вруном, то приятной неожиданности не получилось бы. Он почти незаметно кивнул в сторону девушек. Настя решила, что следует вмешаться: - Это мы предложили немного вас… разыграть? Не то слово. Я лично думала, что неожиданность добавит эмоций. Хотя бы… кому-нибудь из вас. Она посмотрела сначала на меня, потом на Андрея и Даню. С Марком они, кстати, до сего дня почти не пересекались и знали друг друга слабо. - Мы просто догадливые, - подытожил Андрей, - но… да, было забавно.   Андрей всё куда-то тревожно косился, поворачивая голову из стороны в сторону. То ли из-за него, то ли из-за чего-то другого Маша будто нервничала, постоянно потирая лямки своего рюкзака, заполненного художественными приборами и фотокамерой (как всегда). - Ну, вы нас и так видели недавно, - сказала она наконец своё слово, - так что странно было бы увидеть вас радостными. Получился сюрприз… Полишинеля. - Ох! Да просто в этом собрании за фонтанирование эмоциями выступаю я, - вмешался Илья, - а я и так знал, что вы приедете. Я скорее предвкушаю ближайший вечер! Баба уже писала, говорит, что даже комнаты подготовила отдельную для вас. А Дед, скорее всего, уже немножко подшофе, анекдоты вспоминает да мясо маринует. Илья в этот момент улыбнулся. - Звучит многообещающе, - добавил Даня, явно несколько смущённый новой компанией и в целом – многолюдной обстановкой, - у дедов часто анекдоты смешнее, чем у нас. - Именно, Даня! Поэтому давайте уже пойдём, мы, на самом деле, задержались как будто. - Ты уже помнишь дорогу? – съёрничал Марк, закатавши рукава рубашки по локоть. - Издеваешься, - понял Илья, - да я тут чуть ли не каждую неделю бывал. Я дорогу до дома на подкорке запомнил. За мной, ребята!