История о том, как пишутся судьбы

Кремовая легкая блузочка с цветочным рисунком, нежно-голубая юбка-солнце и синий бант, которым Цинцю собрала несколько прядей сзади, оставив волосы в целом распущенными. Мол, чуть вьющиеся на концах волосы Цинхуа не нуждались в лишнем украшении. Это был единственный скупой комплимент от этой вечно недовольной богини критики. Образ «первая встреча в романтичной дораме» был готов. И Шан Цинхуа даже показалось, что Шэнь Цинцю увлеклась, но та лишь выдала, что ужасно устала и потребовала напоить ее чаем и накормить. Но Шан Цинхуа была невероятно счастлива. А еще ей было волнительно и страшно. Утром она даже на минуту задумала не идти на работу и отключить телефон, но затем выбросила эти мысли у себя из головы. Она не могла так глупо сбежать! А если это был тот самый шанс стать счастливой?! Вдруг астролог и не шарлатанка вовсе, а милая мудрая женщина? А она сейчас вот так все упустит из-за своих беспричинных страхов! Однозначным было лишь то, что Цинхуа нравилось, как она выглядела. Поэтому она искренне недоумевала, почему на улице никто влюбленно не сворачивает головы и не раскрывает рты. «Эй, смотрите все, какая красотка идет! Блин, почему так неловко?.. И ведь всем все равно! Смысл хорошо выглядеть, если всем все равно?» Может, окружающим на самом деле было без разницы на прекрасных незнакомцев, может, они не подавали виду, а может, опять сработал ореол скрытности богини судьбы. Настоящее проклятие неприметности! Цинхуа вдруг задумалась о своей далекой славе. Как она тогда будет выглядеть? Будет роскошной дамой, которой все будут подражать, или обычной женщиной в удобной и простой одежде, демонстрирующей то, что каждый человек, что встречается на пути, может стать великим? А может, она вообще станет какой-то возрастной неформалкой? Она видела таких писательниц. То у них шляпы с перьями, то губы и глаза накрашены на манер японских викейщиков, то странные платья, фасоны которых снятся в кошмарах всем дизайнерам и швеям. Все варианты будущего образа были довольно заманчивы. Цинхуа хотелось быть всеми этими женщинами в ее воображении. Разве не заслужила? — На свидание сначала сходи, идиотка, — она прошипела себе это под нос, тут же отбрасывая привлекательные грезы об успехе и возвращаясь к своему мандражу из-за предстоящего вечера. Странно, но Цинхуа боялась, что с сегодняшнего дня ее жизнь изменится. Ее беспокоило, что теперь рядом с ней может быть кто-то еще. Во всем она винила свою любовь к одиночеству. Сколько себя помнила, она жила одна. Даже когда училась в школе и проживала в квартире матери. Они обе пересекались на самом деле очень редко, из-за чего им двоим было неловко, когда они одновременно отдыхали и обе находились дома. Поэтому, поступив в вуз, Шан Цинхуа сняла квартиру. Она копила на нее так долго и наконец смогла осуществить задуманное. В свой мир она пускала только Шэнь Цинцю, хоть и сама иногда не понимала, зачем ей это. Та вечно фыркала, обливала потоками яда и критиковала ее истории. Но только те, которые не нравились и самой Шан Цинхуа. Возможно, Шэнь Цинцю хорошо ее чувствовала, поэтому в такой грубой форме пыталась давать волшебных пинков. Но иногда ее хотелось придушить. — А, все будет хорошо! Ты сможешь, Цинхуа! Это всего лишь парень! Она резво ударила по стойке и засмеялась. Ей просмотрено столько романтичных дорам, неужели не сможет сама стать героиней такой же?! Мысль о том, что теперь она стала главной героиней дорамы с обязательно счастливым концом, подняла Шан Цинхуа настроение и немного успокоила. Может, ее историю и не сольют безжалостно из-за прихоти далеких виртуальных читателей. Время шло на удивление быстро. Шан Цинхуа не заметила, как пролетело утро и как утекал день. В библиотеке было тихо и слишком пусто, поэтому она занималась своими делами, перекладывая книжки и периодически крутясь у зеркала. Пыталась даже написать новую главу, но в этот момент зашла Шэнь Цинцю, чтобы пообедать, и привычно скривилась, услышав о новой части с «тупым порно». Шан Цинхуа хотелось согласиться, но она слишком любила защищать свое детище. Боги любят то, что они создают. Любят и ненавидят одновременно. Любят скорее из собственного эгоизма, а ненавидят из-за своих амбиций. Неожиданно громкий скрип половицы заставил Шан Цинхуа вздрогнуть и отлепиться от зеркала, перед которым она так завороженно кружилась уже пять минут, подхватывая каждый раз подлетающую юбку. Она развернулась к нарушителю покоя богини, по совместительству королевы библиотеки, и замерла. Перед ней, а точнее перед стойкой, стоял невероятной красоты парень, что как-то неопределенно хмуро смотрел в ее сторону. Именно неопределенно, потому что Цинхуа абсолютно не понимала его эмоций. Он недоволен ей? Почему? Или недоволен кем-то другим? А может, он наоборот доволен? Или сосредоточен? Или задумчив? Шан Цинхуа совсем не понимала. Только мурашки заставляли ее неприятно ежиться. Для нее было лишь очевидно, что этот человек очень красив. Во-первых, он был очень высоким. А для Шан Цинхуа с ее пунктиком на рост это было очень важно в критериях идеальной красоты. Если ей эта стойка была чуть ниже плеч, то этому незнакомцу она слегка не доходила до груди. Во-вторых, у него были очень красивые волосы, достающие ему примерно до лопаток. Этот пункт тоже был не менее важным, потому что Цинхуа считала, что мужчины с длинными волосами невероятно сексуальны, и сетовала, что их так мало! В-третьих, его фигура. Явно было видно, что человек занимался спортом. Мощные развитые плечи и грудные мышцы, сильные руки, не скрытые черной облегающей футболкой, тонкая талия и… И это все, что можно было разглядеть, не перекидываясь через стойку. Но сам парень не был тошнотворной горой мышц, нет. Это была, как называла это Шан Цинхуа, скульптурная красота. Легкость, сочетающаяся с силой. Настоящая красота мужского тела. Шан Цинхуа захотелось найти справочник по скульптуре и оценить, на какую из работ был похож этот парень с хмурым лицом. Лицом довольно красивым, и это было в-четвертых. Вот только все очарование спало через пять минут непрекращающихся гляделок. Цинхуа стало ужасно неловко, что этот парень просто стоял и смотрел то на нее, то куда-то сквозь нее. Флер загадочности улетучился, уступив место простому человеческому раздражению. Шан Цинхуа продолжала якобы приветливо улыбаться и ждать хоть чего-то, но парень как будто отключился вовсе! Как будто ждал, что библиотекарь прочтет его мысли. Вот только богини судеб таким даром не обладали к их большому сожалению! — Эм, спрашивайте. Она постаралась улыбнуться еще шире и вежливее, но парень так и сканировал ее нечитаемым взглядом. Цинхуа вдруг показался весь ее вид почему-то максимально неловким. Будто одним лишь взглядом этот парень вмиг развеял все ее очарование, придав ее образу невероятной комичности. Хотелось провалиться сквозь землю. «А вдруг он немой! Боги, как общаться с ним вообще? Я смотрела дораму про глухонемую девушку, но не помню не одного знака, кроме отказа». Цинхуа уже хотела звать на помощь Цинцю (будто та чем-то могла помочь в этой ситуации), как парень все же заговорил. — Можно взять учебники по информационной безопасности? В-пятых, его голос тоже был прекрасен. Таким голосом и заговорили бы статуи прекрасных мужчин, если бы их заставили ожить. Но первыми их словами было бы явно не это. — А? Учебники? — Цинхуа даже растерялась на мгновение, будто и забыла, что библиотекарем здесь была она. — Ох, хорошо, я сейчас. Она так резво бросилась к книгам, что даже не уточнила, а что именно нужно. Лишь бы уже скрыться от этого человека. Да и вдогонку никаких слов не было. Поэтому сейчас Шан Цинхуа застыла перед полками и думала, а что же ей вообще нужно дать. Вот «Информационная безопасность». Вот «Теория информационной безопасности». А здесь «Юридические основы информационной безопасности». Что из этого? Уточнять почему-то она боялась. На нее бы опять посмотрели этим хмурым взглядом сверху. Боги тоже умеют бояться! Особенно таких смертных! Особенно такие маленькие боги, как Цинхуа. Не придумав ничего лучше, она просто сгребла руками около шести книг и неуклюже потащила их. Может, ей показалось, но парень удивленно выгнул брови, стоило ей вывалить на стойку перед ним все это добро знаний. Еще и улыбнулась перед этим, словно только что пробежала километровую дистанцию и стала победителем. — Вот учебники, — ей хотелось задорно рассмеяться перед этой статуей и побыстрее выдворить. — Это все? Этот вопрос полностью разбил веселье Цинхуа. Ему что мало? Он хочет еще? Ему настолько хочется поглощать знания и стаптывать туфли бедного библиотекаря? Шан Цинхуа хмыкнула. — Есть еще, — она гордо развернулась и ушла в свои книжные недра. Почему за час до конца рабочего дня ее заставляли работать? Шан Цинхуа считала это бесчеловечным. Тем более, когда в ней рушили последние остатки ее уверенности в себе одним лишь взглядом! Цинцю сказала бы, что она вела себя глупо. Но Шан Цинхуа действительно было неуютно от этого угрюмого присутствия, поэтому ей хотелось победно выпроводить этого студента. Еще пять книг с хлопком опустились на столешницу. Парень продолжал смотреть недоуменно и, кажется, по-прежнему недовольно. — Надеюсь, смогла помочь. До свидания! «Обчитайся! Впитывай знания». Студент лишь кивнул и снова перевел взгляд на нее. Шан Цинхуа вопросительно моргнула и уставилась в ответ. Но странный парень резко подхватил книги и стремительно вышел из библиотеки. — Все красавчики такие странные? Цинхуа села и задумчиво подперла щеку рукой. Пусть ей и было некомфортно в его присутствии, но зато она смогла увидеть живой образец мужской красоты. По ее скромному мнению. Цинхуа тут же задумалась о том, кто бы являл женскую красоту, но не нашла таких среди своего окружения. Шэнь Цинцю была очень утонченной и привлекательной, но все же по меркам Шан Цинхуа до образца женственности не дотягивала. Хотя бы из-за своего характера. Инь Су была красивой, но все же и у нее имелись недостатки. Цинхуа знала, что все люди красивы, в каждом можно рассмотреть частичку бога красоты. Но все же хотелось увидеть ту, от которой бы хотелось ахнуть. Хотелось увидеть твой собственный эталон, отображение твоего бога прекрасного. Хотя, может, женщинам труднее разглядеть именно женский идеал. Цинхуа задумчиво отклонилась на спинку стула, чуть не смяв свой милый бантик. Из-за своего роста она бы точно не назвала себя эталоном. Да и тело у нее было не подтянутым, а иногда она и вовсе набирала лишнюю складку, что становилось тихой трагедией, от которой она лишь злилась на себя. Злилась, но ничего не делала. Потом складка пропадала, а воспоминания оставались. — А какой идеал в чужих глазах?.. За этими размышлениями и прошел напряженный час в ожидании конца рабочего дня. Шан Цинхуа даже не заметила, если бы Инь Су не написала сообщение с напоминанием. «Ты не передумала ведь???» Шан Цинхуа захотелось сказать, что передумала, но она решила действовать твердо. Подумаешь, познакомят ее с каким-то парнем. Рано или поздно она должна была хоть с кем-то познакомиться! Эгоистичная мысль, что это станет хорошим материалом для ее историй, в предвкушении потирала ладошки. «Неправдоподобных историй», как уточнила бы Шэнь Цинцю. Та тоже написала и пожелала удачи. После такой слабой поддержки можно поверить в себя! Шан Цинхуа решила не брать по обыкновению кофе, как она любила по пятницам, и сразу пошла не спеша в кафе. На улице была прекрасная погода. Немного серое небо окрашивалось по краям розово-фиолетовым. Осенний закат прохладного красного солнца заставлял улыбаться. Цинхуа глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Все обязательно будет хорошо!.. Думала она. На самом деле, Шан Цинхуа считала этот вечер катастрофой. Чуть ли не с первой секунды. Во-первых, ее парень, который еще не ее, опоздал. Как объяснила подошедшая Инь Су, он очень волновался. Шан Цинхуа успела расчувствоваться и даже порадоваться эмоциональности этого прекрасного молодого человека. Шэнь Цинцю, что наблюдала за этой дорамой через переписку, дипломатично промолчала. Во-вторых, когда парень все же пришел, Шан Цинхуа ощутила невероятное разочарование, словно ее сбросили с небес. Нет, конечно, не так масштабно, но все же. Первой ее мыслью была: «И его мне придется любить?». Фу Мин, как представился парень, был довольно симпатичным. Типично симпатичным. Типичным мачо. Спортивное телосложение, широкая шея, короткие волосы, уложенные с большим количеством лака, легкий загар, еще не сошедший с лета. Но на ожившую статую он похож не был, что почему-то очень расстроило Цинхуа. А еще, у нее вмиг зародилась мысль, что ничего не получится. Вот так с первой секунды она поняла, что все напрасно. Но она мысленно ругала себя за то, что так сразу обрубила все у себя в голове, не дав и слова сказать. Хотя это ничего не поменяло. Инь Су, слишком довольная, будто мамочка, нашедшая своей непутевой дочке отличную партию, посидела с ними десять минут, после чего радостно упорхнула, пожелав удачи. Шан Цинхуа паникующе огляделась, думая, как ей сбежать. Но затем глубоко вдохнула и приветливо улыбнулась. — Расскажи о себе. Чем увлекаешься? — Да ничем особо, — Фу Мин ослепительно улыбнулся, отпив какого-то ядовито-зеленого коктейля. Интересно, мог ли он окрасить внутренности? — А? — Цинхуа недоуменно наклонила голову и отставила в сторону кофе. — А хобби? Ну, хоть что-то? — Никогда не думал о таком. После этого они опять замолчали. Цинхуа искренне недоумевала, как могут быть люди без увлечений. А потом почему-то подумала, что хобби чисто женская прерогатива. Это женщины читают, смотрят аниме, собирают значки, танцуют под песни айдолов, пишут фанфики и ждут очередную серию. А мужчины? Один на сотню. Чем они вообще занимаются? Ужасно скучная жизнь для женщины, слишком непонятный досуг для мужчины. Но этот момент все же ее огорчил. Как можно жить без страсти к чему-либо? О чем же думал Фу Мин, ей было непонятно. Выпытать, а ей казалось, что она именно выпытывает, хоть что-то не удалось. Музыка — любая. Фильмы — любые. Спорт — всякий хорош. Книги — никакие. В этом мире все хорошо и все плохо! — Это, наверное, что-то философское. Не люблю тягомотину, — Фу Мин громко рассмеялся, отодвинув бокал. А Цинхуа не поняла, что сказала смешного, упомянув произведения Мо Яня, но по-доброму улыбнулась. Мать ей говорила, что не нужно вести себя слишком по-умному. Сначала навязывают образование, а потом говорят быть дурой. Почему-то Фу Мин хотел, чтобы говорила именно Шан Цинхуа. Но о чем непонятно! — О чем-нибудь, — он лишь пожимал плечами. А Шан Цинхуа невозможно бесилась из-за этого, но пыталась что-то рассказывать. Скупо комментировала прочитанные книги, но видела абсолютно пустое выражение лица. Говорила про годы учебы, упоминала фильмы, даже свою любовь к писательству. Она говорила все подряд, но не понимала, что вообще нужно было! Потому что Фу Мин лишь кивал и пил свой коктейль из трубочки. Кажется, времена, когда женщины развлекали мужчин за едой и выпивкой, прошли? Или Цинхуа никто не предупредил? Даже мужчины в ее глупых и плоских историях были живее, чем этот Фу Мин! Это главный герой ее новеллы лил своими речами потоки меда в уши вздыхавшим красавицам, что уже были готовы сойти с ума от любви. На ее же просьбу что-то рассказать он лишь отсмеивался и говорил, что нечего. «Нечего» — это значит, что он тут же после этого стал рассказывать о своих дружеских попойках, о прошлых отношениях, даже о драке за спортзалом. Цинхуа старалась улыбаться. Скулы болели. Зато она узнала, при каких обстоятельствах успела ему понравиться. — Я как-то заходил к Инь Су на работу. Ты так забавно пробежала мимо, что-то ворчала еще, — Цинхуа хотела провалиться сквозь землю. — А потом увидел твою фотку в профиле. Такая милашка. Ту самую единственную фотографию, где она сидела на скамейке под цветущим персиком и держала в руках стаканчик с кофе. Этому снимку уже три года, но Шан Цинхуа было ужасно лень ставить что-то новое. Она считала, что и так хорошо, да и Шэнь Цинцю эта фотография нравилась. Но «такой милашкой» она ее, естественно, не называла. «Астролог говорила, что мы будем разные, но… Боги, я вообще доживу до второй части прогноза?» А потом пошла часть со странными критериями к девушке. Фу Мин сказал, что его очень привлекают девушки в юбках, поэтому он рад, что Цинхуа именно такая. Какая «такая» тоже не уточнилось. Он еще раз отметил, что она «милашка», отчего Цинхуа чуть не поперхнулась кофе. И кстати о нем. Фу Мин поморщился, когда узнал, что она пьет, и назвал это «горькой гадостью». Объяснять, что ореховый кофе на самом деле сладкий, желания особого не было, поэтому она лишь равнодушно дернула плечами, но Фу Мин решил, что она обиделась и начал как-то слащаво извиняться. Именно слащаво. — Прости, милаш, не подумал. Мне показалось, что такой лапочке, как ты, подойдет что-то вкуснее… И далее в таком духе. Имея за плечами филологическое образование, часть которого она проспала на задней парте, Цинхуа распознала манипулятивные приемы и просто улыбнулась. Уже через боль в мимических мышцах. Когда с ней и дальше продолжали общаться в подобном тоне, она уже не вытерпела и попросила перейти на человеческий язык. Шэнь Цинцю ей бы гордилась! И почему она еще не материализовалась и не захлопала? А Фу Мин так натурально удивился. Оказывается, он думал, что всем девушкам нравится романтика. Шан Цинхуа не стала объяснять в этот раз, что его сюсканье — это не романтика. Также Фу Мин отметил, что у нее неплохая «фигурка», отчего Цинхуа чуть не выплюнула свой кофе, никак не ответив. Она вообще весь вечер просто улыбалась и все! Даже когда пошла в туалет, чтобы «поправить прическу», она улыбалась. И лишь за закрывшейся дверью, она смогла негромко закричать на свое отражение, чтобы выпустить пар. — Цинцю, это какой-то кошмар. Я хочу домой за свой ноутбук! Хочу писать свои новеллы и жевать лапшу, — Цинхуа сползла по красной плитке с красивым рисунком волн и уставилась на черный потолок. В такие бы цвета окрасились рухнувшие небеса. — Так иди, — судя по звуку, та хрустела печеньем и проблемой не очень прониклась. — Я знала, что затея гиблая. — Мне кажется, я такая дура, — Шэнь Цинцю комментировать не стала. Поныв еще минуты две, Шан Цинхуа собралась возвращаться. Ничего полезного она не услышала, но стало немного легче. Если бы не осознание, что проблема никуда не делась и ждет ее за столиком. Поэтому пришлось подняться с такого удобного пола в туалете и с улыбкой топать в зал. Фу Мин все это время что-то листал в телефоне и даже ничего не сказал, когда она пришла. Хотя должен ли был вообще? К счастью, этот вечер подходил к концу. Фу Мин решил важно рассказать ей, что его друг работает в автомастерской, поэтому ему нужно заехать за своей машиной. Шан Цинхуа спросила, что сломалось, чисто из вежливости, а Фу Мин как-то слишком снисходительно улыбнулся ей, как улыбаются несмышленым детям, и сказал, что просто «делал апгрейд». Больше она решила ничего не уточнять. Что Шан Цинхуа вынесла из этого вечера? Она узнала, что ее потенциальный ухажер из довольно обеспеченной семьи. Цинхуа сама лично видела несколько кредитных карт в его бумажнике, который тот раскрыл так широко явно специально. Фу Мин постоянно говорил о каких-то вечеринках и зачем-то упоминал своих бывших, «тупых истеричек». И хмурое выражение Цинхуа его совсем не смутило. В конце вечера он попросил сделать селфи, но Цинхуа вежливо отказалась, сославшись на то, что здесь плохой свет и она боится испортить ему чудесную фотографию. И сказала все это с самой очаровательной улыбкой. Фу Мин был тронут. А Шан Цинхуа усмехнулась про себя. Она тоже знает способы манипуляции. Но вынесла она еще и несколько моментов! Ей совсем не нравились мачо, но она попытается перебороть себя. Она так и не поняла, о чем говорить с мужчинами. Ей еле удалось отвязаться от своего горе-поклонника и вежливо отказать ему в предложении пройтись вместе. Цинхуа театрально смутилась и сказала, что ей все еще немного неловко прогуливаться вместе с мужчиной, тем более в первый вечер. И сказала это так трогательно, что снова вызвала ту самую улыбку Фу Мина, явно означающую «какая милашка». Поэтому брела до остановки она в гордом и счастливом одиночестве. Лишь игнорировала телефон, что без конца оповещал о сообщениях. Наверняка опять «романтичных» и милых.