История о том, как пишутся судьбы

Как должны вести себя люди, которые никогда не знали ответной любви, которые никогда не встречались с кем-то, не ходили на свидания в весенний цветущий парк, не засиживались до ночи, просто забыв о времени, которые никогда не целовались? Как должны были вести себя эти люди после первого в их жизни свидания? Наверное, как-то воодушевленно. Так всегда думала Шан Цинхуа. Она описывала в своих историях первые встречи с таким трепетом и светлой грустью. Это потом все скатилось в «первый взгляд — первый секс». Но сначала она мечтала, что ее первое свидание будет самым романтичным и волшебным. Наивно, но она даже думала, что будет визжать Цинцю в трубку всю ночь. А в итоге она просто уткнулась в подушку и пролежала так до ночи. Не отвечала даже Шэнь Цинцю, за что потом получила от той. — Вот идиотка, — мощный щелбан прилетел прямо в лоб растерянной библиотекарше. Студенты вообще знают, какая их очаровательная преподавательница злая? — Цинцю, мне и так тошно, — Цинхуа попыталась изобразить жалобный вид, но не вышло. Коробочка со сладостями сегодня для нее так и не раскроется. — Этот Фу Мин напыщенный павлин! Так зачем ты пошла на свидание? Вечера знакомства не хватило? Идиотка! Шан Цинхуа искренне думала, что он мог переволноваться. Эта мысль пришла ей, когда она вернулась домой и вздумала проанализировать их вечер. «А вдруг он был скован? Вдруг сидел сейчас и проклинал себя за то, что говорил чушь? Может, он хотел извиниться? Может, зовет на свидание, чтобы все исправить?» Это были мысли уставшей и сонной вечерней Шан Цинхуа. Которую сильно хотелось ударить о ту холодную плитку в туалете. На следующем их свидании, что наступило так быстро в воскресенье, не поменялось ровно ничего. Наоборот, Фу Мин стал еще развязнее, и пару раз пытался приобнять Цинхуа, но та ловко уворачивалась. А он будто и веселился от этого. Деньгами он пытался сорить только так, но Цинхуа от всего отказывалась. Хотя есть все то многообразие блюд, что было торжественно поставлено перед ней на стол, пришлось. Наверное, Цинхуа никогда не видела и не пробовала и половины того, что ей принесли в тот вечер. Вот только ни пикантных вкусов, ни долгожданного насыщения она не чувствовала. Запахи смешивались, превращаясь в какую-то соленоватую массу, а все съеденное камнями падало на дно желудка. Где-то на задворках сознания орала ее мать, которая призывала пользоваться, пока дают. Пришлось притвориться перед своим сознанием глухой. Единственное, она позволила потом купить ей кофе в ларьке. Это был самый ужасный кофе, что она пила. Она не любила американо, но ее ухажер знал только это название из всего предложенного. Ее опять просили говорить. Она, конечно, филолог, но не привыкла столько ораторствовать. Цинхуа начинала рассуждать о книгах, но эта тема не нравилась Фу Мину. Когда она скупо говорила о работе, он смеялся и называл это все забавным. Мельком она упоминала, что любит писать, но и в этот раз это осталось словно не замеченным, так и затонувшим в водах ее непрерывающегося потока слов. Она говорила о красоте неба, но на нее снова посмотрели с той улыбкой снисходительного родителя, и рассуждать об этом ей больше не хотелось. Все разговоры были пустыми. Ей показалось, что сам Фу Мин весь какой-то пустой. Вроде улыбается, вроде пытается заботиться, но за этим всем ничего нет. Как роботы с заложенной программой ухаживаний. Или животные, каждый раз соблазняющие самок одними и теми же методами. Людям не нужны методы завлекания, людям нужна любовь, нужен интерес и уважение. Если бы она так сказала, ее бы опять не поняли. Свидание продлилось около двух часов, после чего Цинхуа сослалась на дела и буквально отпросилась домой. Фу Мин решил ее подвести, отчего ей стало страшно, и она в панике назвала совершенно посторонний адрес. Всю дорогу он о чем-то говорил, но Цинхуа не могла уложить слова в голове. Перед прощанием он явно ждал от нее какого-то ответного действия, но Цинхуа лишь улыбнулась и стремительно выбежала из машины. А потом еще полчаса топала до своего дома. И всю дорогу она чувствовала странную тошноту, ей было тошно от самой себя. — Он не делает ничего плохо, но почему мне так тошно, — Цинхуа устало легла на стол, уткнувшись в журнал учета. — Просто вы разные, — Цинцю перебросила ногу на ногу. Да, разные. Но ведь и они должны быть разные! Почему же любви все нет?! Почему она игнорирует его сообщения или отвечает так холодно? Почему ей тошно от самой себя? Боги тоже могут запутаться, боги тоже парадоксально ждут чудес, хоть и знают подобные сюжеты наперед. Шан Цинхуа ждала, когда полюбит, ждала чего-то, что заставит ее улыбнуться искренне. Настроение было паршивым. Шэнь Цинцю молча смотрела на нее, а потом и вовсе отвернулась, продолжая пить чай и смотреть в исполосованное ветками окно. Периодически она отвлекалась на телефон, на который раз в минуту приходили сообщения. В другой раз Цинхуа бы ехидно поинтересовалась, кто ей написывает, но сейчас у нее нет на это сил и настроения. Она была похожа на книжку с разболтавшимся корешком, которую все никто так и не подклеит. Кому нужна была книжка с такой нудной историей внутри? — Попробуй воспринимать это как не очень удачный опыт, — Цинцю оторвалась от телефона и ткнула Цинхуа в плечо. — Опыта должны набираться девочки-подростки, а мне поздно, — Цинхуа тихо взвыла в несчастную страницу журнала. Наверняка та вся помнется от ее дыхания. Ходить на свидания без разбора могут миленькие молоденькие студентки. Им можно, они с улыбкой должны влюбляться, разочаровываться, плакать, смеяться и много целоваться. А ей, что вот-вот перешагнет черту невозврата, было страшно набираться этого опыта. Женщина-остаток, огрызок на столе жизни. Она знала, что такова была ее судьба. Она не боялась этого до сих пор. Какая разница, что будет думать о ней это глупое массовое общество, погрязшее в постоянном потреблении и смаковании придуманных им же стереотипов. Об этом они рассуждали с Цинцю, учась еще на четвертом курсе. А сейчас? Сейчас, когда ей дали надежду, так больно было ее разбивать. Шэнь Цинцю, видимо, поняла, что ее колкости в этот раз будут неуместны, поэтому предусмотрительно молчала, все печатая что-то в телефоне. Шан Цинхуа решила не реагировать на это так остро и погрузилась в работу. Приходила специально раньше, а уходила позже. Неизменный кофе то с ванилью, то с бананом, то с чем-то еще, встречал ее за завтраком, за обедом и за ужином. Сладость напитка позволяла ей отвлечься, а собственная загруженность служила поводом для отказов во встречах. «Милашка, как дела?» «Приятных снов, красотка» «Чмоки, я сегодня иду тусить с друзьями» Шан Цинхуа хотела выбросить свой телефон. Совесть не позволяла ей заблокировать этого парня, что не совершил ничего дурного, лишь пытался вот так по-своему обратить ее внимание. А тупая трусость не давал написать все как есть. Легче было отмалчиваться или отвечать предельно односложно. Но этот повисший балласт не давал ей спокойно вздохнуть. Почему судьба такая тягостная? — Эх, я идиотка и трусиха! — Цинхуа устало уселась на стул за стойкой и взлохматила пушистые волосы. Как ей хотелось, чтобы кто-то разобрался со всем этим без ее участия. Но еще больше ей хотелось вернуться в прошлое и свалить на себя книжный шкаф, чтобы неповадно было соглашаться на всякие свидания. — А как же судьба? — она прошептала это одними губами, улегшись на сложенные руки. Неужели все ложь?.. И снова тот же скрип, снова чувство этого тяжелого взгляда. Именно это заставило Шан Цинхуа выпрямиться и увидеть перед собой того же самого студента. На мгновение ей показалось, что время действительно прокрутилось назад, словно отмотали пленку на старой кассете. Но нет, это всего лишь ее фантазии. Парень же также продолжал смотреть на нее в упор, будто это она пришла к нему и до безобразия долго молчит. Цинхуа лишь приветственно кивнула и тоже начала от скуки глядеть в ответ. Пусть видит, какая она уставшая и измученная. Видит и побыстрее уходит. Но потом ей это надоело, и она развернулась к стеллажам. Ей давно нужно было осмотреть книги с этого ряда и обновить картотеку. Студент все так же стоял и что-то выглядывал. «Да когда же ты уже уйдёшь?» Шан Цинхуа нервно барабанила пальцами по столешнице и не переставала коситься в сторону застывшего столбом студента. Все повторялось! Не прошло и недели, а он заявился опять! Неужели прочел уже? Цинхуа поджала губы и сделала вид, что очень занята сортировкой картотеки. Но делала, наверное, ещё хуже, потому что клала карточки невпопад. Потом она проклянет себя за это. А этот странный парень все стоял и молчал. Цинхуа ощущала его взгляд, и ей становилось не по себе. «Да что же ему нужно? Пусть идёт уже, пожалуйста. Блин, как жутко». В тот раз ей хоть и было неловко, но эмоции от предстоящего свидания как-то сглаживали углы. Кто ж знал, что все будет так паршиво?! Как будто почувствовав, телефон запиликал уведомлением. Цинхуа посмотрела на отправителя и закатила глаза. А прочитав сообщение, вообще громко и несдержанно цокнула. «Чего не пишешь, милашка?» — Да пошёл ты… — Можно взять книгу? Шан Цинхуа аж чуть не выронила телефон, на который уже принялась негодующе шипеть. Этот самый устрашающий красавчик теперь стоял вплотную к стойке и внимательно её рассматривал уже с ближнего расстояния. Нужно отдать должное, ведь благодаря ему Цинхуа все же не применила на этом горе-воздыхателе свой красочный словарный запас. И почему ей так не везёт? Почему тот, кто по всем параметрам должен был стать её судьбой, так её бесит? Да, они должны быть разные и все такое, но… Когда уже начнётся вторая часть прогноза, про гармонию там, любовь и все такое? Шан Цинхуа все это неимоверно бесит. — Да, конечно, — она натянула на себя любезную улыбку и развернулась к парню, что терпеливо ждал. — Какую хотите взять? — Не знаю. Это что ещё за номер? Раньше хоть была определённость, а теперь? Он издевается над ней? Цинхуа хотелось бросить чем-нибудь тяжёлым сначала в своего ухажера, а потом вот в этого студента. Да пошли вы все! — Можете порекомендовать что-то? Если бы Шан Цинхуа хотела вести литературные обзоры, она бы вела литературные обзоры. А так она может посоветовать прочесть свою очередную новеллу, например. И быть уверенной, что все тупые вопросы к ней отпадут сами собой. — Эм, ну… А что вас интересует? — Что угодно, — парень ответил так быстро, что она даже не успела придумать ответ. Хотя что тут скажешь? Просто молча смотри на это великолепие, восхищайся его красотой и негодуй про себя. — Ну, так не бывает, — Шан Цинхуа держалась. Даже улыбнулась ещё шире. — Может, возьмёте что-то из художественной литературы? Ну, так, прочесть на досуге. — Хорошо, — парень кивнул и заправил за ухо выбившуюся прядь. «Вот что «хорошо»? Нихрена не хорошо!» — Так что возьмёте? — на телефон снова пришло сообщение. На этот раз какая-то фотография. Боже, как её все бесит. — А что вы порекомендуете? «Уйти и не донимать меня!» Абсурд, чистейший! Такой, что никому и не снилось! Цинхуа хотелось заорать на кого-то. А впрочем… — Может, что-то из зарубежной литературы? — краткий кивок. — Как относитесь к писателям двадцатого века? — лишь подергивание плечами. — Тогда, может, Кафка? В последнее время читают не часто, но как по мне, сюжеты, если так можно назвать тот чистейший абсурд, что раскрывается в его произведениях, сейчас наблюдаются в нашей повседневности практически в чистейшем виде. Довольно интересно, хоть местами и жутко. Во время прочтения это очень сложно уложить в голове. Но затем наступает тот самый катарсис, когда весь пазл складывается. — Хорошо, — парень согласно кивнул, даже не понимая, возможно, на что подписался. А пусть страдает! Цинхуа послушно пошла за книгой, считая в уме до десяти. А ещё предстояло ответить на сообщения… Или проигнорировать. Лучше второе. — Приятного чтения! «Приятной безысходности, я хотела сказать». Но студент так и продолжил стоять с книгой в руках. Шан Цинхуа внутри уже выла. Да что же это… — Вы и в этот раз не запишете мой читательский? Шан Цинхуа впала в ступор и непонимающе моргнула. Потом еще раз и еще. Прошлая пятница проходилась перед ней ускоренным фильмом. И правда… Она просто бросила книги ему в руки и выпроводила! И как ее еще не уволили за такое отношение к имуществу?! Она ужасная неудачница… Ее раздражении вмиг обернулось стыдом и виной. — Ох, прошу прощения! Я очень виновата. Извините, — Цинхуа пристыженно опустила голову, чем еще больше смутила несчастного парня, и протянула руки за читательским билетом. Причем вязла так осторожно, чтобы не коснуться чужих пальцев. Ей казалось, что иначе она точно сгорит от стыда. Мельком она написала что-то на карточке, краем глаза посмотрев на имя студента, что так и норовит стать завсегдатаем библиотеки. Мобэй. «Красиво. Даже как-то поэтично и печально». Она уже с более искренней улыбкой вернула ему читательский. Парень лишь молча взял его и кивнул. Хоть бы улыбнулся, что ли! Кинув ей безликое «до свидания», он вышел, перед этим ещё пару раз окинув её взглядом. Цинхуа аж бросилась к зеркалу, чтобы посмотреть, все ли у неё в порядке с внешним видом. Мало ли. Иначе зачем смотреть на неё так много? — Ну, пойдёт. Не модель, но и смеяться не над чем… Наверняка подумал, что я странная. Она лишь пожала плечами и вернулась на свое место. Сообщение было благополучно проигнорировано. Как и все последующие.