Его крылья пахнут морем

      С сегодняшнего дня я - самый настоящий ангел-хранитель. Если быть точнее, должность моя именуется простым и оттого до унижения непримечательным словом "стажер". Всего несколько минут назад дьяволица в божьем дворце предупредила нас, что для становления ангелом-хранителем необходимо проявить себя на испытательном сроке, любезно добавив, что тот, кто не справится с "тяжестью ответственности" сможет оценить адские пейзажи по достоинству.       Объяснить почему дьявола радушно приняли во дворце божьем, и почему двести семьдесят четыре человека (из неукротимого любопытства я вынужден был спросить у одного из ангелов, стоявшего у стены с огромной мозаикой, изображавшей солнце и ангела, сколько именно человек было собрано в зале) были призваны на этот чрезвычайно сложный пост, я не могу. Но никто не лишит меня возможности передать свои тяжелые эмоции в этот момент. Все дело в том, что в Ад я не собирался. Однако оберегать чью-то душу на Земле мне хотелось не во много раз сильнее, хотя это, безусловно, лучше, чем вариться в огромном чугунном котле всю оставшуюся вечность. Из этого следует, что мне стоило бы расспросить одного из служителей Бога, коим теперь являлся и я сам, о всех подробностях моей новой службы, и удастся ли мне ее каким-нибудь нехитрым образом избежать.       Я отыскал в толпе того самого парня с белыми крыльями, который назвал мне точное число собравшихся здесь, и уже торопился снова к нему подойти, но меня опередила некая юная леди. Она тоже была из числа новоиспеченных ангелов-хранителей (это я понял по отсутствию у девушки крыльев) и разодета была так, словно собиралась на бал в стиле девятнадцатого века: белоснежные лакированные туфельки на невысоком каблучке, белая лента в рыжих волосах, и платье - не сильно пышное, но не менее изящное, чем те, в которых танцевали дворянки из высшего света на увеселительных вечерах. Впрочем, наряд ее никоим образом не выделялся. Да и я одет был так, словно вот-вот должен был получить приглашение на один из тех балов, на который, кажется, собиралась эта рыжая девушка: белые отутюженные брюки, начищенные до блеска туфли и рубашка с глубоким декольте. Меня только сейчас смутил этот вырез. Все-таки для бала во дворце следовало бы одеться поприличнее.       - Неужели я не могу отказаться от этого сумасбродного задания? Люди умирают, обретая покой, - так говорят на Земле, - о каком же тогда покое идет речь, если сейчас я вынуждена усердно работать, чтобы мою душу приняли в Рай?       Девушка говорила мягко, без напора, будто разговаривала с младшим братом. Голос ее, тоненький, словно излучал невидимый свет, который способно было заприметить только сердце. Ответа ангела долго ждать не пришлось. Если быть кратким, при отказе от должности хранителя в "дело вашей души" идет строчка, в которой написано всего два предложения: "Задание провалено. Душу направить в Ад".       Мы с леди синхронно вздохнули, и, хоть вздохов этих не было слышно в таком шумном помещении, где отовсюду разносились такие же вздохи и пустые разговоры по делу и не только, девушка тут же обернулась и бросила на меня свой томный взгляд. Я уставился на ее красивые глаза, цвета янтаря, в которых отражался мой силуэт, - такой сжатый и глупый в этот момент. Она протянула мне свою тоненькую ручку.       - Данелия.       Внутри у меня все засветилось. Где-то я уже видел это нежное лицо и слышал это имя. Да! Я точно помню, что слышал его! Но разве мог я сказать ей об этом? Ведь я не мог ничего утверждать: быть может мы встречались с ней там, внизу, когда еще были живы (мне все еще не верится в то, что я мертв), а может все эти эмоции я придумал сам, чтобы мне не было так одиноко в этом новом мире, где я оказался не по собственному желанию.       - Илай. Меня зовут Илай, - я неуверенно пожал ее холодную руку, все еще разглядывая лицо знакомой незнакомки. Из своего прошлого я помнил лишь несколько неясных фрагментов, или такие факты, как возраст, в котором умер, имя, и название города, в котором жил. Полагаю, эти факты стирать из нашей памяти не было смысла. Быть может для удобства самоидентификации.       В эту минуту на возвышенной площадке снова показался тот пожилой ангел, который озвучивал наш "приговор" некоторое время тому назад. Дьяволицы уже не было с ним, - точно спустилась обратно в свое "темное царство". Старик пригласил всех нас пройти за ангелами-проводниками в следующий зал, где нам должны были выдать информацию о людях, которых нам поручено оберегать. Признаться, теперь мне стало по-настоящему интересно. Мне свойственно любопытство, и я привык докапываться до правды, наверное таким человеком я и был при жизни. Данелия нежно улыбнулась, и предложила мне свою компанию, потому как тоже хотела зацепиться за какой-нибудь маленький островок надежды в этом море вопросов. Вслед за толпой мы отправились уже вместе, по пути не упуская возможности еще раз отметить величественность здешних красот и поделиться друг с другом своими впечатлениями. Данелия имела схожесть с каким-нибудь цветком, который вырастает обычно в огороде старого дома, среди бурьяна. И цветок этот так прекрасен, что стягивает к себе каждую пчелу, каждую бабочку, пролетающую мимо. Так и на мою спутницу каждый второй бросал свой очарованный взгляд. Мне, впрочем, не было до ее красоты никакого дела. Я раскручивал в голове сюжеты, в которых был когда-то знаком с этой девушкой. Я представлял ее в роли своей жены, коллеги, или дочери. Хотя я встретил смерть в возрасте двадцати двух лет, и такой взрослой дочери по определению иметь не мог.       Через пару минут мы уже находились в помещении, чем-то похожем на фойе театра. Оно было значительно меньше, чем та огромная зала, из которой мы только что прибыли; колонны тут были квадратными, а не круглыми, и было их гораздо меньше, так как потолки не нуждались в дополнительной поддержке. Пение птиц доносилось издалека и все еще было слышно через открытое окно. Окна здесь были такими же красивыми и украшенными мозаикой из разноцветной смальты, которая глушила яркий свет, и он, проникая в помещение, ложился на пол и голые стены мягкими лучиками. Нас снова разделили на несколько групп, и каждую из групп завели уже в другие помещения, - поменьше, - видимо, для удобства и ускорения процедуры. В этих помещениях не было ничего примечательного: окна были большими, но не такими украшенными, как те, что довелось нам видеть раньше, потолки не были высокими, а на стенах не висело мозаик. Тут нас усадили за столики, похожие на парты. Впрочем, это и были парты, - такие небольшие столики, за которые могли усесться всего два человека. Я сидел с Данелией. Нам тут же принялись раздавать бумагу с ручками. То были документы на подписание соглашения о готовности принять нашу должность, ради которой все здесь и собрались. Данелия без раздумий поставила свою подпись рядом с вариантом "Согласна". Я же немного помедлил. В моей голове была установка: проверять всякий документ на обман. И хотя это было странно: проверять документы, которые были выданы самими ангелами; но что-то внутри меня подсказывало, что я так или иначе должен был убедиться в том, что меня не одурачат. Как я и полагал, никто не собирался нас обманывать, и все условия и обязанности в договоре были прописаны четко. Первым делом, необходимо помнить, что жизнь человека, которого ты сопровождаешь, - превыше твоих интересов. Собственно, жизнь этого человека и должна быть твоим непосредственным интересом. Во-вторых, ангелы-хранители физически не способны касаться людей, но способны на перемещение предметов; с пометкой "Только при крайней необходимости". Оно и понятно: если бы ангелы могли двигать что вздумается туда-сюда, человечество сошло бы с ума. А общей небесной целью служит сохранение спокойствия и мира. Третьим пунктом идет указание, что при любых наших вопросах мы всегда можем обратиться к небесному секретарю. Он укажет нам на наши ошибки и поможет принять верное решение, в случае необходимости. Далее следует самое главное: ангел-хранитель обязан обеспечить своему подопечному счастливую жизнь, иначе задание не будет выполнено, из-за чего душа хранителя не сочтется прощенной и будет передана в руки Дьявола.       После того, как я поставил свою подпись и готов был отдать бумаги обратно, яркий свет вспыхнул где-то слева от меня. Совсем близко, за соседним столиком, парня окутало яркое пламя. Оно молниеносно сожгло его одежду и почти так же быстро испепелило тело бедняги. Все это, конечно, сопровождалось истошным криком. Присутствующие в аудитории наблюдали за действием так же изумленно, как и я. Все, кроме работников Рая. Данелия встревоженно охнула. После завершения горения (от парня, кстати, не осталось даже пепла) я заинтересованно взглянул в его бланк. "Не согласен" и черная подпись рядом красовались на белой странице.       - Так значит Дьявол забирает свое без всяких церемоний, - прозвучал нежный голос справа.       - Значит мы все делаем правильно, - ответил я, - Это даже толкает меня на то, чтобы как можно лучше справиться с поручением.       Карие глаза смотрели на меня с уважением. Я знал, что Данелия тоже будет стараться.       После того, как документы с нашими подписями собрали, выдали еще одни бумаги. В них указывалась информация об опекаемом. Как только мы их получили, нас направили на знакомство с небесным секретарем.       Мы прошли вдоль фойе в комнату без стен. Оттого комнатой назвать ее было из ряда вон сложно. Собой это место представляло круглую платформу из белоснежного мрамора, в центре которой находилась дыра, излучающая яркий свет. Поодаль, напротив двери, в которую мы только что вошли, находилась стойка, за которой с важным видом восседал худенький юноша, лет семнадцати на вид. Стекла его очков поблескивали, когда он приподнимал голову, чтобы сверить бумаги на стойке с теми, которые лежали на его столе. Парнишка что-то непрерывно писал, стараясь не отвлекаться на посторонний шум. На стойке не было ничего, кроме нескольких стопок макулатуры и маленькой вазы на краю стола. В вазе стояли цветы, сложенные из такой же белой бумаги. Они отдаленно напомнили мне ромашки.       - Риваль, - разнесся сзади чей-то грубый голос, - Познакомься с новобранцами, отвлекись от рутины.       Признаться, сперва я подумал, что наш проводник начнет ругать занятого юношу (настолько груб был его голос), но вместо этого широкоплечий ангел прошел к стойке своего худенького коллеги и пригласил встать рядом. Риваль послушно встал возле этого большерукого великана, на фоне которого казался еще меньше, чем был на самом деле. Затем ангел положил руку на плечо юноше, и, крепко того приобняв, притянул ближе.       - Это Риваль, - наш небесный секретарь. Вы, - громила помедлил, обведя всю нашу группу тяжелым взглядом, - обязаны его уважать и подчиняться всем его указаниям.       Однако парнишке в очках не очень нравилось такое внимание. По каждому сжатому движению его тела было ясно, что мальчик не привык к пристальным взглядам, что, отнюдь, странно. Ведь неизвестно сколько лет он уже сидит тут, в этом неудобном кресле, и копирует свои скучные бумаги без заработной платы, а вот эти ангелы-проводники водят сюда таких, как мы. Теперь я задумался: ради чего ангелы вообще работают, если не ради зарплаты? Но ответ на этот вопрос я, впрочем, надеюсь узнать потом.       - Прошу... - парнишка кое-как высвободился из крепкой хватки товарища, - Прошу меня простить, но у меня много работы. С каждым из вас мне еще подвернется возможность побеседовать лично, - на юном лице его появилась легкая обеспокоенность, - Ступайте же на Землю! Меня, как и вас, ждут преважные дела.       И Риваль снова уселся за свой стол и принялся исписывать кучи бумаг, а нас уже подводили к огромной пропасти в центре комнаты.       В это же мгновение я резко пошатнулся. Я ощутил настолько невыносимую тяжесть, будто бы мне на спину взвалили целый верблюжий обоз. От шока и смятения у меня потемнело в глазах, я боялся пошевелиться. В этом состоянии я пробыл от силы секунд десять, после чего постепенно стал свыкаться с нелегкой ношей. Прежде чем мне довелось увидеть все своими глазами и убедиться в моей правоте, в голове промелькнула всего одна краткая, четкая мысль: "Кто же назовет ангелом бескрылое существо?..". После тяжести спину пронзила боль. Боль эта была острой, но почти незаметной, - должно быть, от шока. Я огляделся, ища глазами мою спутницу. Данелию скрутило так же, как и всех остальных. Значит это нормальное состояние для такой "сногсшибательной" процедуры.       Когда все пришли в себя, нас принялись обучать ориентированию. Всем искусствам полета мы должны были учиться сами, что Данелия посчитала непростительно грубым. "Дать крылья, и не научить ими пользоваться! Даже в магазине к товару всегда идет инструкция", - говорила она. Но крылья - не товар, который можно купить и продать. Я бы разделил с красавицей ее недовольство, но мысли мои опять были заняты другим: я все не мог представить в своей ошеломленной голове хронологию действий по выполнению поручения, которое не должен был провалить. Из раздумий меня высвободила Данелия, которая по-дружески хлопнула меня по плечу и кинулась вниз вместе с еще девятью такими же белокрылыми смельчаками. Я взглянул на группу ангелов-хранителей, собирающуюся прыгать вторыми, и без раздумий присоединился к ним. Спустя несколько мгновений наступила наша очередь, и мы со скоростью ветра унеслись в тот родной мир, который только сегодня утром безвозвратно успели забыть.       Летели мы долго. Под нами проносились птицы, небоскребы, города. В один момент нам даже пришлось обогнуть самолет. Я сейчас же пожалел, что не собрал свои длинные волосы в высокую прическу. И все-таки, как же найти в таком огромном мире того самого человека? Людей здесь - словно грязи, а нужен только один. "Коллеги" мои начали по очереди убывать. Что же такое им довелось заприметить, чтобы распознать, что цель их находится именно в той стороне, в которую следовало лететь?       Остался я вскоре совсем один. Уже десять минут я пролетал над сонной Чехией, которую окутала безмолвная ночь, как вдруг заметил странное свечение. Кроме миллиона огоньков Опавы в неясной темноте сиял еще один, - маленький желтый огонечек, манящий меня своим призрачным теплом. Я без раздумий ринулся к нему. Мне пришлось пролететь еще несколько километров, прежде чем я разглядел окно, в которое пристально всматривался хмурый парень, нервно теребивший в руках что-то похожее на маленькую игрушку. Мой клиент, - Вилем Гавранек, родом из Праги, - юный парень, что по определенно сложившимся обстоятельствам вынужден был переселиться в квартиру своей бабушки и разделять с ней эту старинную халупу до той поры, пока не сможет обеспечивать себя сам, - сидел за письменным столом и рассматривал за окном ночные пейзажи города. Я с большим интересом просочился сквозь это окно, интуитивно обогнув мальчика, так как боялся потревожить клубок из мыслей, роящихся в его голове. Я хотел рассмотреть парня поближе, поэтому встал напротив него и глупо уставился на Вилема, словно маньяк. Еле-заметные веснушки украшали его прямой нос. Пряди черных, как смоль, волос падали на лицо. Вилем вовсе не замечал их, взгляд его серых глаз был тяжелее того верблюжьего обоза, который мерещился мне в кабинете небесного секретаря, когда мне только довелось получить эти злосчастные крылья. Чем он обеспокоен и что же требуется от меня, - существа, что не ждут в этом доме, существа, которое не просили о помощи, и не звали на поздний ужин в это царство задумчивой грусти и печали с лицом Вилема Гавранек?       Вскоре меня посетила навязчивая идея оторваться на минутку от юноши и осмотреть апартаменты, в которых мне придется прожить некоторое время, пока задание мое не будет выполнено, или опекаемый не найдет себе жилище получше. Но взгляд мой упал на фотографию. Старое фото было бережно вложено в белую минималистичную рамку и стояло на столе, возле мальчика, с щеки которого скатывалась уже третья слеза. На нем оказалась запечатлена молодая супружеская пара, прогуливающаяся по берегу моря. И так мой разум привлек этот портрет, что рука моя непроизвольно потянулась вперед, и я схватил фотографию, по-собственнически потянув ее к себе, но вскоре опомнился. Я уронил фотопортрет на пол, чуть было не разбив рамочное стекло. Вилем испуганно вздохнул, устремив взор опечаленных глаз прямо в мою сторону. Внутри у меня все сжалось, словно я совершил какую-то непоправимую ошибку...