Симбиоз

На улице было очень жарко, правда это не остановило учителя вывести класс на школьный стадион для физических занятий. Проще говоря, урок физкультуры. Кого-то заставили бегать по кругу, и эти бедные люди умывались в своем поту, а когда прибегали, то чуть ли не падали на приятную прохладную траву. Кто-то сидел недалеко возле них и ждал своей очереди, а Дазай, спрятавшись в ближайшей тени, расстегнул свою спортивную кофту. Все были в футболках, но Осаму надел закрытую одежду и ловил на себе удивлённые взгляды. Как белая ворона. Дазай отвернулся. Раны ещё не полностью зажили, и бинты были обмотаны вокруг руки, чтобы кожа лишний раз не терлась об ткань. Хотя, даже если бы ран не было, то Осаму все равно бы не разделся. Белые, уродливые шрамы все в любом бы случае увидели, но он не хотел, чтобы кто-то видел его слабость. — Может он головой ударился? Потому что, по-другому я не могу это объяснить. Гоголь поглядывал то на Дазая, то на Федора. Достоевский на это лишь равнодушно пожал плечами. — Может ему холодно. — Хотя бы ты меня не пугай. Николай откинулся назад, демонстрируя свой небольшой пресс, проходившим мимо девушкам. Учитель снова прикрикнул на Гоголя, чтобы он надел футболку, но тот умело пропускал слова мимо ушей. Дазай раздражённо наблюдал за этими двумя. Он не только все слышал, но и сидел рядом с ними. — Не знаю как меня, но тебя точно в детстве головой роняли. — Может быть, но я ведь этого не помню. Гоголь развел руками, одарив Осаму ехидной улыбкой. — Сакагучи, Сузуне, Гоголь! Ваша очередь, быстро на площадку, — она показала рукой на Гоголя, — И РАДИ БОГА, НАДЕНЬ ФУТБОЛКУ! — Тц, вот же прицепилась, — Николай встал с земли, — Не скучайте. Осаму проводил взглядом Гоголя. Если его тоже вызовут, то он умрет ещё на пол пути от солнечного удара. — Скажи честно, ты мазохист? — Нет, — Дазай раздражённо выдохнул, — И перестань говорить со мной так, будто бы ты мой друг. — Ты настолько меня ненавидишь? Фёдор немного повернул голову и не смотрел в сторону парня, специально, не отрывая свой взгляд от бегущих учеников. Такой простой и обычный вопрос поставил Осаму в ступор. Он открыл рот, но потом растерянно закрыл, так и не издав и звука. Ненависть? Нет, Дазай его не ненавидел. Он испытывал чистую неприязнь, вот и все, но почему-то чувство, что Фёдор действительно так думал его поразила. — Нет. — Понятно. Достоевский отвернулся, и Осаму теперь мог видеть лишь прямые черные волосы, которые красиво блестели при свете солнца. Сейчас я понимаю почему девчонки за ним бегают. Широко раскрыв глаза, Осаму осознал о чем о подумал. Он признал Федора привлекательным? Да, так и есть, но не более. Юноша же не слепой и не может отрицать очевидного. Да и с чего он вообще об этом подумал? Парень подальше отодвинулся от Достоевского, ссылаясь на его дурное влияние или на жару от которой он буквально сходил с ума. — Осаму Дазай! Голос учителя позвал его, и парень нехотя встал, направляясь к женщине. — Моя очередь? — Тебя вызывают к директору, — брови Осаму взлетели вверх, — Из-за инцидента в классе. — Я же говорил, что ничего не делал. — Не мне это говори. Поторопись, ты же знаешь, что директор не любит долго ждать. Дазай лишь кивнул на это заверение и, засунув руки в карманы, направился в сторону школы. Настроение немного ухудшилось. Не хотелось сидеть в кабинете того чёрта, как на иголках, но с ним нужно было быть особенно осторожным. Видимо, учитель всё же доложила на него, вот стерва. Оказавшись возле двери, он сделал несколько коротких стуков в неё, и получил пригласительное «входите». Дазай опустил дверную ручку вниз и вошёл внутрь. Кабинет был прост, но со вкусом обставлен, мебель же в отместку была дорогая и качественная. Осаму прошел внутрь и встал напротив большого дубового стола, за которым сидел мужчина. Он был уже в возрасте и только сейчас Дазай заметил, как тот был схож с Достоевским. Те же прямые черные волосы, и аметистовые глаза, которые выражали напускное дружелюбие. — Мори-сенсей, Вы звали? — Да, присаживайся, — Огай рукой указал на черный стул, — Нам кое-что нужно обсудить. Дазай спокойно сел и взглянул в глаза мужчине. — Я знаю, что в вашем классе произошел один инцидент. Кто-то пронес в школу дымовую шашку и сорвал урок. Есть предположения? — Нет, я не знаю кто это мог быть. — Понятно, можешь идти. Дазай несколько секунд просто смотрел на директора, удивленный его ответом. Слишком просто прошло, что довольно подозрительно. — Что-то не так? — Нет, я просто удивился. Не думал, что Вы мне поверите, — Осаму улыбнулся, — Приятно. — У тебя скверная репутация, не думал исправлять? — Что бы я не сделал — всегда найдутся недовольные, поэтому я предпочитаю не волноваться на этот счёт. — Хорошая позиция, — Огай сузил глаза, — Но боюсь, если такое повторится, то мне придется лично заняться этим делом. А исход будет один — исключение. — Справедливо. Мори посмотрел Осаму в глаза. Он точно все знает. — До встречи, Дазай. — До свидания. Парень немного наклонился и покинул кабинет, захлопнув за собой дверь. Дазай раздосадованно взъерошил свои волосы. — Нужно будет сказать Гоголю, что с выходками надо пока что завязать… Осаму потёр свою руку, которая до сих пор болезненно пульсировала от каждого неосторожного движения. Сейчас бы молодой человек подумал бы дважды, прежде чем резать её, но он постоянно так говорил, раз за разом срываясь. Все же лучше так, чем быть наркоманом или запивать всё дешёвым алкоголем. Возвращаться на улицу не хотелось, поэтому Дазай двинулся по широкому школьному коридору, решив немного прогуляться. От классов доносились приглушённые голоса учителей, а само здание казалось слишком пустым. Осаму провел в этом месте все свои семнадцать лет и искренне надеялся, что сможет сбежать с этой тюрьмы. Поэтому чуть ли не маниакально считал дни до конца года, а особенно до своего совершеннолетия. Такая спешка была вызвана не простым недовольством учебой и не капризом. Больше всего он хотел сбежать с дома, ведь никто, даже Гоголь не знал, что там твориться. Дазай не заметил как пришел в самый отдаленный блок здания. Здесь, в основном, находились кладовые, поэтому Осаму был готов развернуться, чтобы вернуться назад, но замер, услышав странные звуки. Он прислушался, но когда понял их характер, то очень удивился. Хоть и тихие, но это определенно были женские стоны. Любой другой ученик бы пристыженно ушел, но Осаму стало очень интересно, кто же в такое время и в таком месте прямо сейчас развлекался. Он сделал несколько неуверенных шагов, пока не определил с какой двери доносятся звуки. Он подошел к самой последней комнате, заглянув в замочную скважину, раскрыв рот от удивления. Дазай ожидал увидеть здесь других старшеклассников, но никак не его классного руководителя и учителя по биологии. Который сейчас активно изучал анатомию женщины. От этой мысли Дазай закусил губу, прыснув от смеха. Теперь можно будет не переживать, что эта ведьма будет вставлять ему палки в колеса, ведь у неё будут большие проблемы, если кто-то узнает об этом случае. Осаму выпрямился, развернулся и тихими шагами направился прочь. Парень довольно улыбнулся, представляя лицо учительницы, когда она узнает, что он видел её любовные похождения. Звонок громко прозвенел, заставив этим Дазая ускориться. Он направился в раздевалку, опережая своих одноклассников. Ему нужно было переодеться, пока никого не было рядом. Осаму прикрыл за собой дверь, хватая в руки свою спортивную сумку. Он пытался расстегнуть бегунок, но как на зло, в нем застрял кончик рубашки, поэтому парню потребовалось некоторое время, чтобы справиться с этой проблемой. Осаму потянул за рукав своей кофты и остался в одной белой футболке. Теперь ничего не прикрывало туго замотанных бинтов, которые тянулись от локтя и до кисти. Невольно Дазай засмотрелся на них, словно видел впервые, но быстро опомнился, натягивая на себя рубашку. — Я-то думал у тебя тату на всю руку, а оказывается ты просто поранил её. И ради этого стоило так себя мучать? Дазай дернулся, словно пойманный на краже, и полностью надев рубашку, повернулся к Федору, который оперся о дверной косяк. Он был один, но в далеке уже слышались громкие голоса, которые приближались. — Не твоё дело. — Растянул руку когда прыгал? Но тогда бы ты не прятал её. Значит, что-то другое. Осаму спокойно застегнул последнюю пуговицу и посмотрел на Достоевского. — Показать? Губы дрогнули, прежде чем Дазай смог о чем-то подумать. Сказав это, он сразу же осекся, уже жалея о том, что предложил, но в то же время в груди поднялось волнение. Если он сейчас откроет Федору свою слабость, то он будет первым человеком, с которым он этим поделится. Даже иронично, что это не его самый близкий друг, а хитрый ублюдок, у которого в планах лишь изжить его со свету. Но почему-то Осаму был уверен, что Достоевский не проболтается и никому не расскажет о том, что увидел. В глазах Федора промелькнула растерянность. Видимо, он ожидал очередного грубого ответа, но никак не этого. Парень медленно кивнул, внимательно наблюдая, как Дазай снова показывает серые бинты. Достоевский сделал несколько шагов и приблизился, пока немного дрожащими пальцами, Осаму начал разматывать ткань, постепенно оголяя свою руку. От увиденного, на лицо Федора легла тень. Дазай уткнул взгляд в пол, но опешил, когда Достоевский аккуратно обхватил его руку пальцами, чтобы разглядеть лучше. Он был осторожен и в его глазах не было ожидаемого отвращения или осуждения. Он просто молчал и это полностью успокоило Осаму. — Эти порезы очень глубокие, — пальцы Федора сильнее сжали кожу, — Ты вчера прыгал с ними? — Да — Тогда это всё объясняет. Достоевский опустил руку и снова равнодушно отступил к двери, пока Дазай стал поспешно одеваться, ведь голоса были уже очень близко. — Я задержу их, — Фёдор открыл дверь, — Поспеши. Дазай кивнул, провожая взглядом Достоевского, который сразу же скрылся из виду.