Симбиоз

Прошло несколько дней с того случая в раздевалке. Всё это время Дазая терзало чувство стыда. Если и захотел показать, то нужно было вести себя иначе. И почему он вообще решил показать ЕМУ. Эта ситуация приводила Осаму в ужас, ведь он совершенно не знал как к этому относиться, и как себя вести. Не избегать же его как трус… — Дазай! К парню подбежал Сигма, удобнее перехватив лямку рюкзака на своем плече. Он неловко улыбался. Видимо, ещё не привык. — Что-то случилось? Сигма отрицательно покачал головой. — Я просто поздороваться хотел. — Понятно, — взгляд Осаму устремился к двум парням, которые прижали какого-то старшеклассника к стене, — Кстати, те отбросы, которые чуть не избили тебя, больше не нарывались? — Нет, по крайней мере, пока что, — Сигма заправил за ухо фиолетовую прядь волос, — Это благодаря тебе. Не очень-то хотелось становиться грушей для битья. — Тогда хорошо. — Я хотел кое-что спросить у тебя. Дазай снова повернул голову к Сигме, ожидая продолжения. — У меня с алгеброй никак не получается… Не мог бы ты позаниматься со мной? — прежде, чем Дазай успел что-то ответить, Сигма добавил, — Я видел твои оценки в рейтинге и они очень высокие, да и обратиться мне больше не к кому. — Я не собираюсь заниматься репетиторством. — Мы же просто вместе… Дазай вздохнул, хлопнув Сигму по плечу. — Самый высший балл получил Фёдор, поэтому обратись к нему. Думаю, что он не откажет. Сигма разочарованно кивнул, глядя на руку Осаму на своём плече. Громкий звонок прозвенел в коридоре. Школьники засуетились, и каждый стал расходиться по своим классам. — Удачи тебе. Не дожидаясь ответа Сигмы, Осаму развернулся, направляясь в свой класс. Вот так неожиданность. Мне никогда не предлагали подтянуть кого-то, это же просто смех. С меня ужасный учитель. Оказавшись в классе, Дазай встретился взглядом с Федором. Просто делай вид, что ничего не произошло Осаму сел за парту и открыл учебник, пытаясь занять себя хоть чем-то. — Пожалуйста, возьмите ручки в руки и откройте свои тетради. У вас будет целый урок, чтобы сделать конспект двух параграфов, приступайте. Ученики зашелестели станицами книг, в том числе и Осаму. Может он и не любит учиться, потому что по большому счету ему лень, но не смотря на это, Дазай всегда умудряется писать экзамены на проходной бал. Почему? Ему все довольно легко даётся, а когда есть мотивация в виде отца тирана, то из-под ручки и искры летят. Осаму стал записывать ключевые даты, ведь сейчас была история. Никогда не понимал её предназначения. Зачем ему знать когда правил первый император Японии? Только голову себе забивать, вот и всё. Но как на зло или по воле судьбы, ручка перестала писать. Открутив колпачок, Дазай увидел, что чернил в стержне совершенно не осталось. Со скрипом зубов, Осаму резко повернулся к Федору. — Ручка есть? — Чего? Достоевский удивлённо уставился на Дазая. — У меня ручка закончилась, нет ли у тебя запасной? — Вот, возьми, — Фёдор протянул Осаму свою ручку, которой только что писал. — Спасибо. Дазай снова приступил к конспекту. Урок прошел на удивление тихо и спокойно. Звонок оповестил всех об окончании школьного дня. Устало кинув ручку себе в рюкзак, Осаму сложил свои вещи, и, сказав учителю на последок «до свидания», вышел из класса. Гоголя сегодня не было в школе. Странно, обычно он пишет, когда не приходит. Может тогда прогуливает, но почему без меня? Для Николая это не было характерно. Тот рассказывал Дазаю о всех своих делах, хотя он постоянно отмахивался. Осаму никогда не было интересно, что делает Гоголь в душе, но парень, иногда рассказывал все в таких подробностях, что у Дазая чуть ли не начинался нервный тик, от его прямолинейности. Но в этот раз, от него не было ни весточки. Осаму сам не заметил, как оказался на пороге своего дома. Он нажал на дверную ручку и вошёл. Было бы хорошо, если его дорогой родитель спал или не дома, чтобы Дазай мог хоть несколько часов побыть один. Но буквально сразу же до ушей Осаму донёсся стук бутылок. Мучительно вздохнув, Дазай направился внутрь. Настроение стремительно падало вниз. Осаму думал, что его отец как всегда пьёт в зале, поэтому направился на кухню, но к своему несчастью, мужчина сидел за столом. Он перевел, затуманенный от алкоголя, взгляд на своего сына, на что Дазай стремительно развернулся, намереваясь уйти. — Стой. Дазай не послушался и продолжил идти, пока крик его отца не заставив его вздрогнуть. — СТОЙ! Осаму с силой сжал челюсти. Сейчас злость все больше преобладала над испугом. Что он опять сделал не так? Сколько уже можно ненавидеть его? — Я виноват… это я виноват, — он схватился за голову и Дазай увидел несколько пустых бутылок, — Нет… ЭТО ТЫ ВИНОВАТ! Мужчина будто бы проснулся и поднял гневный взгляд на сына. Осаму ошарашенно смотрел на него, не понимая, что тот несёт. Хотя, нет, понимал. — Моя Танэ*… — по лицу мужчины потекли слёзы, при упоминании его покойной жены, — я так любил её, я не хотел жить без её и как было противно видеть лицо такого гада как ты, каждый раз как напоминание о её смерти. Дазай отметил, что в этот раз он выпил намного больше чем обычно и сейчас был не в себе. При упоминании его мамы, Осаму не почувствовал ничего. Он ведь и не видел её никогда, разве что на фотографии. Равнодушие в глазах Дазая снова разгневало мужчину. — ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, ЭТО ТЫ УБИЛ ЕЁ! ТЫ — УБИЙЦА! Осаму снова попытался уйти, но мужчина грубо схватил его за руку, не давая этого сделать. — ЧТО, ПРАВДА УШИ РЕЖЕТ!? ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ РОДИЛСЯ, ОНА БЫЛА БЫ ЖИВА! — А что ж ты тогда приложил руку к моему созданию, дорогой папочка? Мужчина замахнулся и ударил Осаму по лицу. От такого удара парень чуть не упал на землю, но упрямо стоял на ногах. Хоть раз в жизни, он не даст слабину перед ним. — ТВАРЬ, НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ ПОРОЧИТЬ МЕНЯ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МНЕ БЛАГОДАРЕН, ЗА ВСЕ ТО, ЧТО Я ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛ! — А ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ ДЛЯ МЕНЯ!? — Осаму гневно дёрнул рукой, но из хватки мужчины не смог выбраться, — Единственное, что я получал: это оскорбления и травмы. И после этого, ты ещё считаешь себя хорошим отцом? Хорошо, что мама умерла. Лучше уж на том свете чем с таким уродом как ты... Мужчина с силой швырнул сына в сторону. Парень не успел среагировать и болезненно припечатался о холодную стену. В голове подозрительно помутнело, и Осаму осел на пол, как тряпичная кукла, пытаясь проморгаться, но перед глазами всё до сих пор плыло. — Лучше на том свете, чем со мной? Мужчина схватил пустую бутылку из под пива и разбил её о стол. Звонкий звук стекла помог Осаму прийти в себя. Он увидел как его отец начал приближаться к нему с потрескавшейся бутылкой в руке из которой, как шипы, торчали не разбившиеся осколки стекла. — НЕ ПОДХОДИ! Дазай сильнее вжался в стену, но бежать было не куда. Глаза испуганно распахнулись, а былая смелость и злость сошли на нет. Он ведь не сделает это, правда? Мужчина направлялся к парню, игнорируя его крики. Оказавшись рядом, он схватил его за шею и поднял на ноги. Дазай чувствовал его пальцы и давление на своей шее, которое становилось все сильнее. — Отпусти…, - прохрипел юноша. — Говоришь, за всю жизнь, я ничего для тебя не сделал? Тогда я сейчас исправлю это, — отец замахнулся бутылкой, — СДОХНИ! На лицо Осаму брызнула алая кровь. Парень смотрел, как с рассеченного вдоль горла отца, на него вытекает все больше крови. Смотрел, как отец бьётся в конвульсиях и пытается зажать рукой свою рану, но всё напрасно. Мужчина пятится назад и хочет что-то сказать, но не может из-за крови, которая также льётся изо рта. Дазай с шоком наблюдал за этим, пока тело, его отца, не упало на пол. Парень снова осел на пол, подняв к своим глазам окровавленные руки, а потом перевел взгляд на труп отца. Из горла вырвался смешок, ещё один, Дазай не мог и не хотел сдерживать громкий хохот, который неожиданно накрыл его с головой. Он продолжал смеяться, обхватив себя руками. Ему не было весело, ему было больно от того как неприятно сдавливало грудную клетку. Он точно не в себе. Когда юноша немного успокоился, то какой-то человек опустился перед ним на одно колено и обхватил руками его плечи, немного встряхнув. Дазай испугался, что это может быть сам отец, вдруг всё это ему показалось и он сошел с ума? Но у того мужчины были не аметистовые глаза и не такие длинные, темные волосы, которые прямыми прядями свисали с плеч. — Фёдор? — Ты как? — Достоевский оглядел парня, хотя у самого руки немного подрагивали, — Я, видимо, вовремя. Хорошо, что ты в порядке. В этот момент Фёдор был словно спасательным кругом, за который Дазай так отчаянно схватился. Глаза стали влажными, но парень упрямо смахивал непрошеные слезы. Все не так уж и плохо закончилось. Он жив, а ненавистный отец мертв, но Осаму не хотел, чтобы все так сложилось. Достоевский позволил парню уткнуться носом в его грудь, не смотря на то, что тот был полностью в крови. — Всё нормально, ты жив. Осаму переместил руки на грудь Достоевского и с силой сжал в кулаках его белую рубашку. — Как ты здесь оказался? Откуда знаешь где я живу? Зачем пришел? И зачем спас меня? — Слишком много вопросов, — Фёдор выдавил из себя небольшую улыбку, — Для начала приди в себя. Достоевский закинул руку Осаму себе на плечо, кинув быстрый взгляд на труп, который всё так же лежал на полу. Фёдор повел Дазая прочь с кухни и усадил на кровать в его комнате. — Дай ключи. — Что? — Ключи от входной двери. Дазай вытащил из кармана связку ключей, получив кивок от Федора. Он вышел из комнаты и Осаму услышал звук ключа в дверной скважине. Достоевский предусмотрительно закрыл дверь. Дазай глубоко вздохнул. Он чувствовал себя намного легче чем пару минут назад, благодаря Федору. Если бы не он, то Осаму до сих пор бы бился в истерике или был бы вообще мертв. С ясной головой пришло и осознание того, что они сделали. Что же делать? В полицию звонить нельзя. За превышение самозащиты Федора могут запереть в тюрьме в худшем случае на три года, а его признать соучастником. Не завидная участь. — Что будем делать с трупом? — Дазай поднял голову на пришедшего парня, — Я не представляю как мы будем тащить его. — Придумаем, — Фёдор устало потёр переносицу, — На расчленение ни тебе, ни мне духу не хватит. Поэтому прийдётся возиться с целым телом. — Леса тут нет, да и мороки много… Самым лучшим способом будет сбросить его в реку. — Легко сказать, но, пожалуй, согласен. Дазай сомкнул челюсть, нервно выкручивая себе пальцы. — Ты хотел поговорить. Осаму посмотрел на Достоевского и немного помедлив, кивнул. Фёдор взял стул и сел на него, напротив Дазая. — Как ты узнал, где я живу? — Написал Гоголю и он рассказал. — Гоголю? С ним все в порядке. — А что-то произошло? — Дазай отрицательно покачал головой. — Зачем пришел? — Ты мне ручку не отдал, поэтому пошел забрать, — Фёдор невозмутимо просмотрел на Дазая. — Ты издеваешься? — Нет, я на полном серьёзе. — Какой же ты мелочный. — Моя мелочность спасла тебя, поэтому скажи ей спасибо. — Спасибо, — Дазай опустил взгляд в пол, — Я бы не хотел умереть вот так и тем более от его руки. — Его уже нет, поэтому просто забудь, — Фёдор отвёл взгляд, нервно сжав кулаки. Осаму задумчиво окинул его взглядом. Достоевский только что хладнокровно убил человека, но держится довольно спокойно. Дазай решил не строить догадки на этот счёт, а спросить прямо. — Почему ты так спокоен? — Я не знаю. У меня такое чувство будто бы я сделал что-то хорошее, но в тоже время меня пронизывает ужас от того, что я убил человека. Достоевский встал с стула, поставив его на место. — Думаю, мы должны закончить. Сейчас нужно что-то сделать с телом. — Есть черные мусорные мешки. Можно воспользоваться ими. — Как вариант. Возле двери Достоевский обернулся к Дазаю, который совершенно не спешил возвращаться на кухню. — Дазай, ты должен, — в голосе Федора проскользнуло, еле заметное, раздражение, — Ты должен мне, и, конечно же, самому себе. — Я знаю. Иду. Осаму поднялся на ноги и направился за Достоевским, который уже скрылся в дверном проёме. В ушах немного шумело, и когда Дазай снова оказался на кухне, он перевел взгляд на уже немного подсохшую кровь и мертвое тело, что неподвижно лежало на полу. Стоило Осаму взглянуть в стеклянные, неживые глаза мужчины, как внутри разлилась пустота и равнодушие. Сейчас эта картина вызывала лишь омерзение и смотреть было действительно неприятно. — Вот, — Дазай открыл ящик и вынул черные пакеты, — Думаю, это подойдёт. В любом случае, ничего лучшего нет. Федор молча взял рулон, оторвал пакет и расправил, посмотрев на размер. — Где-то полтора метра. Достоевский подошёл к телу и наклонился, чтобы натянуть на голову и плечи мертвеца черный полиэтилен. Он немного приподнял его и с разрезанного горла с противных хлюпаньем, вытекло ещё немного крови. Фёдор сжал губы, а к горлу Дазая подкатился рвотный ком. — Помоги мне, — Достоевский подозвал рукой Осаму. Парень подошёл и стал держать тело. Оно было ещё теплым, а кровь даже горячей. Ощущения от всего этого были неприятным. Наконец, Фёдор справился со своей работой. Удалось закрыть половину туловища, поэтому пришлось воспользоваться ещё одним пакетом, чтобы тело было полностью закрыто от посторонних глаз. — Это конечно хорошо, но не будем же мы его так тащить? Это как минимум будет странно, если кто-то увидит нас на плечах с этим. — Да… — Фёдор обвел взглядом комнату, — Есть идеи? Дазай постучал пальцами по кухонному столу, пока его не осенила одна идея. Он прошел в холл и открыл шкаф, вытаскивая оттуда что-то большое. Фёдор немного наклонился, чтобы видеть происходящее, но это и не понадобилось, потому что Осаму сразу же вернулся, хлопая рукой по большому, черному чемодану, который был ему выше пояса. — Идеально.

...

На улице стояла поздняя ночь, а на часах было пол второго. Стук колес громким эхом раздавался по пустым улицам. Иногда, появлялись люди, которые заинтересовано смотрели на двух парней, но сразу же отворачивались и шли по своим делам. Дазай сильнее натянул на лицо бейсболку, перехватывая ручку чемодана. Перчатка на руке немного мешала, но была нужна. Он слышал, как Фёдор следует за ним тенью и факт того, что он не один, успокаивала его. Наконец, они пришли к местному мосту. С него открывался прекрасный вид на искрящийся город. Вода ловила и отбивала эти многочисленные огоньки о свою поверхность, освещая, казалось бы, всё вокруг. Но сейчас у Дазая не было времени и желания любоваться, он напряжённо повернулся к Федору. Тот равнодушно смотрел на тихую, водную гладь, но почувствовал, что Осаму смотрит на него и подошёл ближе. Чемодан был очень тяжёлым. Тело, которое весело около ста килограмм и несколько увесистый камней, чтобы их секрет навсегда остался на дне. Парни еле подняли ношу и одновременно скинули её с моста, прямо в реку. Облегченно выдохнув, Осаму смотрел, как черную поверхность чемодана охватывает вода и уже через несколько секунд его не стало видно, и водная гладь снова заблестела и зарябила, словно только что и не приняв в свои пучины труп его отца. Фёдор тронул Дазая за плечо, тем самым говоря, что нужно уходить. — Его точно не найдут? — Не знаю, — Достоевский посмотрел на небо, на котором не было ни единой звезды, — Мы сделали все, что могли. Осаму кивнул и перевел взгляд на свою одежду. — Нужно избавиться от всех улик. Ты не забыл взять спички и бензин? Фёдор отрицательно покачал головой, указав на портфель за своими плечами. Парни направились назад и перед домом свернули в трущобы. Это был отдаленный проулок, в котором никто не ходил, поэтому, это было идеальным местом. Дазай стянул свои перчатки и кинул в мусорный бак. За ними следом полетела и остальная одежда. Фёдор так же разделся и сразу же протянул Осаму сменную одежду. Не идти же домой с одном нижнем белье? Снова одевшись, Достоевский открыл бутылку и полил одежду бензином. Осаму подошёл ближе. Он взял в руки спичечный коробок и одним движением зажёг спичку, кинув её в мусор. В один миг все вспыхнуло ярким пламенем. В глазах Дазая отбивались языки огня, которые уже успели захватить одежду. Фёдор кинул в огонь пустую бутылку и она стала плавиться, оставляя после себя обгорелый пластик. Неожиданно, на Дазая нахлынули сотни вопросов. Правильно ли они поступили? Сойдёт ли им это с рук? Как ему теперь жить? И что делать? Осаму повернулся к Федору и обнаружил, что тот смотрит на него. Его лицо было странным. Казалось бы, он смотрит на парня с каким-то благоговение. Дазай встрепенулся, будто бы кое-что вспомнил и вытащив что-то из рюкзака, протянул Достоевскому, взглянув ему прямо в глаза. — Вот. — Что? — Фёдор глупо хлопнул глазами, взяв в руки простую синюю ручку. — Возвращаю.