Mi corazón

Быстро скинув с ног чёрные массивные ботинки, Дагбаев сразу побежал в гостиную к полюбившимся окнам в пол с панорамным видом на город, оставляя Вадима одного разбираться с купленными ранее пакетами. Дракон не мог своё Золотце оставить без сладкого, тем более перед грядущей сессией, поэтому они заскочили в ближайший супермаркет за парой шоколадок, но каким-то волшебным образом закупились на два больших пакета, решив пополнить все заканчивающиеся запасы в квартире. Но Вадим сам разбираться со всем купленным не хотел. Он просто отнёс тяжёлые пакеты на кухню, оставив на столе, и пошёл к Алтану в гостиную, закинув куда-то по пути пиджак. Дагбаев, чуть ли вжавшись щекой в толстое стекло, наблюдал за погрузившимся в вечерние сумерки городом. Пароходы на Неве и машины на автомагистралях казались крохотными точками-светлячками с высоты почти птичьего полёта, а зажигающиеся постепенно огни в зданиях и на них приковывали внимание всё чаще. Вад ещё ни разу не пожалел насчёт панорамных окон в квартире, потому что реакция его золотца была неописуемой. Особенно в первый раз. — Мне иногда кажется, что ты любишь приезжать сюда только из-за вида, а не из-за меня, — Вадим внимательно рассматривает фигуру напротив себя, перекатывая во рту неизменную зубочистку и скрестив руки на груди. Алтан в его глазах сейчас не взрослый студент, а маленький ребёнок, которого можно заставить восхищаться простыми вещами. — Ага, — на автомате отвечает парень, даже не обращая внимания на заданный вопрос и не поворачиваясь. Он слишком сильно заинтересован происходящим по ту сторону квартиры. — Я так и знал. То есть какие-то разноцветные высотки за окном интереснее меня? — Вадим подходит вплотную к парню, кладя подбородок на его макушку, и тоже внимательно вглядывается куда-то в даль, выкидывая зубочистку куда-то в сторону кожаного дивана. — Да ладно тебе. Я даже вопроса не слышал, ответил машинально. Не обижайся, — Алтан сцепляет свои и чужие руки в районе живота в замок, тихо смеясь — Кстати, пока не забыл, тебя Юма на ужин приглашает в субботу. — Я обязательно приду. — Но у тебя же вроде какая-то важная встреча с поставщиками, — парень поворачивается лицом к Дракону, укладывая ладони на крепкие грудные мышцы, параллельно поднимая голову и заглядывая в серо-туманные глаза. — Ужин с твоей сестрой важнее, а встречу можно перенести на будние дни. Так что в субботу я полностью в распоряжении семьи Дагбаевых. Вадим целует Алтана в лоб и засматривается в кроваво-красные очи. Он этот взгляд запоминает, откладывает себе в памяти, чтобы потом вспоминать эти бездонные океаны и тонуть из раза в раз. Алтан устоять не может перед любимым мужчиной и притягивает его за белую ткань рубашки к себе ещё ближе, хотя ближе только в самое сердце запихнуть нужно, но он уже там на ПМЖ прописался, и губами соприкасается с чужими, так нежно и трепетно, будто впервые (хотя даже их первый поцелуй был горячее в разы). Вадим отвечает сразу, немедля ни секунды, нежно и с огромной любовью, окольцовывая талию Алтана своими ладонями и немного надавливая на поясницу, чтобы бурят прогнулся, а Дагбаев закидывает свои руки на чужую шею для большего удобства. Это похоже на кадр из какой-нибудь сопливой мелодрамы, где эта сцена должна быть финальной и после неё обязательно свадьба на сотню гостей, но только это приятная реальность на деле. Алтан от наслаждения закрывает глаза, потому что с Вадимом целоваться одно удовольствие. Его руки проходятся вдоль позвоночника, вызывая сотни или даже тысячи мурашек по всему юному телу, отчего Алтан немного дёргается. Дракон в поцелуй улыбается, продолжая сминать мягкие пухлые губы, посасывая нижнюю, и шершавыми ладонями залезает под края чёрной водолазки, обжигая бока теплом. Алтан от неожиданности живот втягивает, но через пару секунд расслабляется, позволяя чужим рукам по всему телу блуждать. Парень чувствует себя рядом с Вадимом в полной безопасности, как в коконе, окруженный защитой и заботой. Они просто стоят посреди гостиной, освещаемой только огнями многоэтажек за окнами, в полной тишине, прерываемой только редкими громкими вздохами, где-то на кухне слабо горит светильник. Больше им ничего не нужно. Парень тоже просто так времени не теряет. Невесомо касаясь подушечками пальцев, проходится по линии роста волос, в светлые пряди всей пятернёй зарываясь, и у корней хватает крепко, оттягивая назад несильно, а в ответ получает тихий стон удовольствия. Когда молодые люди друг от друга всё же отстраняются, между ними тонкая ниточка слюны остаётся и обрывается через секунду. Алтан улыбается и уже собирается Вадима на кухню или в спальню повести, это уж куда сердце прикажет, но Дракон его под бёдрами перехватывает, уверенно поднимая словно пушинку, и для собственного удобства парень на чужой пояснице ноги скрещивает. Вадим по памяти в темноте находит нужную комнату, иногда прижимает к стенам юное тело, развязно целуя по дороге. Аккуратно укладывает Дагбаева на чёрные шёлковые простыни и сам нависает над ним, коленом меж бёдер вклиниваясь и опираясь руками у самой головы. Алтан под Вадимом весь такой распалённый, с выбившимися из некогда собранных кос чёрными, как смоль, прядями и немного покрасневшими щеками. Вад нехотя встаёт с кровати и по просьбе бурята включает недавно купленную светодиодную ленту, которую они в тот же день по всему потолку натянули, а потом Вадим натянул Алтана, но это уже другая история. Неоново-красный в миг заполняет всё пространство, будто случайно повышая градус воздуха в комнате до максимума. Алтан немного отодвигается от края постели, опирается на локти, наблюдая за действиями мужчины напротив, не отводя хищного взгляда. Вадим с такого положения кажется ещё больше по комплекции и смотрит сверху вниз с превосходством в глазах. Он медленно, пуговица за пуговицей, аккуратно снимает рубашку, с каждым сантиметром обнажая участки татуированной кожи. Материя летит куда-то в неизвестном направлении, а Дракон, будто специально над Алтаном издеваясь, высовывает язык изо рта, по верхнему ряду зубов кончиком проходится и губы в усмешке растягивает, рукой от самого кадыка до бляшки ремня проводит, слегка плечами покачивая. Алтан как заворожённый смотрит, свои губы постоянно облизывает, даже мешающую чёрную водолазку стянуть успел, и сам уже к этому грёбаному кожаному ремню тянется, желая снять поскорее, и себя не мучать. Но Вадим его руки перехватывает своей одной и за голову заводит, скрещивая. Другой же сам выдёргивает из шлёвок на брюках ремень, к самому лицу склоняется, губы горячим дыханием опаляя, но не целует. Смотрит в глаза безотрывно, будто под гипнозом, и руки кожаной лентой связывает, оставляя Алтана вообще без возможности двигаться. Бурят дышит загнанно, руками шевелит, пытаясь освободиться от возникших оков, потому что кожа неприятно натирает мокрое от пота тело, но Вад, стащив свои брюки, верхние конечности фиксирует. Держит крепко и уверен, что следы останутся. — Ра-а… развяжи это. Хочу тебя ко-оснуться, — Алтан предпринимает попытки чётко произносить слова, но из-за накрывшего с головой возбуждения еле языком шевелит. — Нет Вадим держит двумя пальцами за чужой подбородок, поворачивая голову набок, и, едва касаясь, целует чувствительное место за ухом, медленной дорожкой спускается к линии челюсти, на вкус пробуя алебастровую кожу. Она сладкая, чему Дракон даже не удивляется. Алтан стонет сдержанно, вздыхает часто от нахлынувших приятных ощущений. Вадим перемещается на шею и даёт себе волю, спуская внутреннего зверя с поводка. Кусает несильно кадык и пространство над ним, слегка оттягивая кожу, и вновь спускается ниже. Кусает уже более ощутимо, посасывает тонкую светлую кожицу, оставляя на ней красные пятна, которые позже будут приобретать все возможные оттенки фиолетового, облизывает набухающие вены, языком по всей длине проводит. Алтан машинально глаза закатывает от наслаждения, выдыхает весь воздух из лёгких и в пояснице прогибается, сильнее края ремня сжимая пальцами. Вадим руками очерчивает тонкую талию, выпирающие рёбра, слегка касаясь пальцами, пересчитывает и на чувствительные соски сильнее надавливает. Дагбаев громкого стона сдержать не может, запрокидывает голову и макушкой елозит по простыням, открывая ещё больше пространства для поцелуев и ласк. Воздуха в комнате катастрофически не хватает, от духоты лёгкие саднит, но от желанного тела отрываться вообще желания нет. Дракон к искусанным губам возвращается, сразу целует глубоко, язык в чужой рот запуская, и ловит ещё один стон, потонувший где-то в глубине, когда ладонями от груди до краёв брюк опускается и на чужое возбуждение давит несильно. Алтан в спине дугой выгибается, руки в локтях сгибая, и громче стонать начинает, не сдерживаясь ни капли. У него по вискам и лбу пот холодными ручьями струится, волосы взлохмачены донельзя, пара золотых заколок отцепились и валяются где-то в пределах кровати. Вадим сладкими стонами и частыми вздохами упивается, в памяти своей откладывает на отдельной полочке. Дракон от желанных губ отрывается, свои облизывая, и вкус черничного бальзама ощущает. Улыбается и к уху склоняется, едва задевая тонкую кожу, шепчет: — Ты такой красивый сейчас, даже представить себе не можешь насколько, — и Алтана от этого шёпота кроет. Покрывала и простыни уже мокрые, неприятно к разгорячённым телам прилипают, парень скользит по ним пятками, не находя места опоры. Вадим быстро мешающие чёрные брюки с длинных ног стаскивает, любуясь на золотые узоры цветов. Он эти татуировки любит, вечерами долгими рассматривать по несколько часов может, пальцами проводить по чернильным золотым стеблям. У него мальчик весь в золоте. Вот и сейчас дорожку поцелуев от яремной впадины до низа живота ведёт, попутно колени чужие сгибая, и бутоны цветов на бёдрах расцеловывает, немного покусывая и икры до белых пятен сжимая. — Ты, может прекра-а… прекратишь издеваться надо мной? — Дагбаев пытается сфокусировать свой взгляд, но перед глазами всё плывёт, и он вдыхает больше недостающего кислорода, вдобавок, как назло, язык заплетается. — Я ему тут всю любовь свою дарю, а он ещё жалуется. Кошмар, Золотце, так дело не пойдёт, — Вадим отрывается от аппетитных ног и к лицу чужому медленно надвигается. Алтан вроде как дышит, а вроде уже и нет. Его кроет будто от тяжёлых наркотиков, героин и амфетамин и то легче, чем такой взгляд Дракона словить на себе. Вад всё тело золотца своего поцелуями-укусами покрыл, приятным и сладким, словно мёд, наслаждением окутав с ног до головы, и смотрит без отрыва, зацелованные губы в улыбке растягивая. Он как демон-искуситель, который Алтана на смертный грех подтолкнул и теперь за его терзаниями наблюдает, и боксеры чёрные снимает, слыша откуда-то сверху тихое шипение. Алтан по ним змеёй извивается, губы до крови кусает и немигающим взглядом смотрит, когда Вад его член ладонью обхватывает и на тёмную головку давит. Парень зажмуривается до белых пятен под веками и вновь стонет, подкидывая бёдра немного вперёд, в руку толкаясь. Господь, Вадим запишет себе эти стоны на диктофон и будет слушать их одинокими вечерами, если они вообще когда-то будут. У Дракона с лица улыбка не сходит, когда за Золотцем своим наблюдает, и за подбородок кусает, убирая руку. Он развязывает ремень, который успел уже знатно натереть тонкую белую кожу на запястьях, оставляя красную полосу после себя, и швыряет его куда-то на пол к остальной одежде. Бляшка звонко ударяется о тёмный ламинат, но внимания нифига не привлекает. Из-под подушки Вад достаёт неубранные ранее в тумбочку смазку с лентой презервативов, и бросает на Алтана короткий взгляд. Он запястья свои трёт, проворачивая на все 360, и перехватывает взгляд Вадима, шепчущего тихое «прости», и снова целует. У обоих уже губы опухли, но никто не смеет остановиться. Вад по голой коже бёдер проводит вверх, тазовые косточки оглаживая большими пальцами, и Алтан короткими ногтями проходится по груди и ярко-выраженному прессу, царапая кожу. Парень от сладких губ отрывается и коротко в нос целует, тихо посмеиваясь. Вадим заботливо переворачивает бурята на живот, любуясь выступающими позвонками, и целует их по очереди. Алтан от нежных касаний к своей чувствительной коже плавится горячей, обжигающей тело, лавой и по всей постели растекается, подбородком к груди прижимается и стонет вновь. — Умница. Ты у меня такой умница, — бурят Вадима не видит, но чувствует эту улыбку в голосе и сам невольно улыбается. Ему льстит слушать про себя столько приятных слов, а от Дракона получать их ещё приятнее. С первого дня знакомства Вад его комплиментами одаривает, не переставая и при любом случае, они в подкорке головного мозга остаются, в самом сердце запечатываются, приятной негой по всему телу разливаясь. Бурят резко в спине прогибается, почти до боли, когда мужчина особо сильно кусает его за шейный позвонок, оставляя после себя ровный след зубов, и Алтан коротко вскрикивает, случайно проезжаясь своей прекрасной пятой точкой по чужому возбуждению. Вад шипит так же, как и шипел Дагбаев пару минут назад, и ладонью по позвоночнику проходится. Сердце уже не выдерживает, совершая кульбиты один за другим, и обоих ощущение, что в один миг оно резко перестанет работать. Вад поцелуями по позвоночнику вниз спускается, языком облизывает ямочки на пояснице и также трепетно целует каждую. — Венера не обделила тебя красотой, Золотце, — Вадим слышит довольное урчание, скрытое где-то в покрывалах и простынях — Ты у меня такой красивый. Самый красивый мальчик из всех, что я встречал. Не представляю своей жизни без тебя. Пока Дракон свои сладкие и тягучие, словно патока, речи шептал прямо на ухо, едва касаясь кожи и опаляя её горячим дыханием, Алтан успел ещё раз убедиться, что у него кинк на похвалу и комплименты. А ещё он кончился как личность, когда Вад резко и незаметно для бурята убрал руки с поясницы и сжал ягодицы с такой силой, что алебастровая кожа, и без того светлая, стала ещё белее. Алтан от таких неожиданных ощущений сильно голову назад запрокидывает и на руки привстаёт, но его быстро укладывают обратно, заботливо чмокая в каждую половинку. — Не сдержался, прости. — Я тебе руки оторву в следующий раз, понял? — Алтан гневным взглядом смотрит через плечо и в следующую секунду глаза закатывает, когда Вад двумя смазанными в него входит. — Если мне руки оторвёшь, то кто тогда так приятно делать тебе будет? — он пальцы внутри сгибает, оглаживая мягкие стеночки, надавливает куда нужно и Алтан скулит громче, и сам насаживается, задыхаясь от желания. Вадим знает, что так Дагбаеву не будет делать никто, да и сам бурят не спорит с этим. Вадим тщательно растягивает своего мальчика, наблюдает за его состоянием и ловит краем уха тихие вздохи. За такого Алтана он душу продаст, но лицезреть его каждый день и каждую ночь будет. Когда понимает, что парень достаточно подготовлен, то пальцы вытаскивает медленно, словно удовольствие растягивая, и слышит недовольное бурчание, от которого тихо посмеивается сам. Открывает упаковку и раскатывает презерватив, аккурат пристраиваясь и приподымая Золотце своё. Входит плавно и осторожно, чтобы не навредить, сильнее тело под собой сжимая. Вдох. Выдох. Стон. Очень громкий и оседающий в сознании. Были бы у них соседи и стены тоньше, то завтра без скандала бы не обошлось. Алтан не может сдержаться от приятных ощущений и Вадиму же лучше от этого. Парень сам быстрее двигаться просит, прогибается до хруста в позвоночнике, меняя тем самым угол. Вад вместе с ним дышать чаще начинает, стонет тихо от приятной узости и крепче бока чужие сжимает. У обоих уже пот ручьём течёт, температура в комнате накалена до предела, но слова «стоп» для них не существует. Вад двигаться быстрее начинает, толчки с каждым разом всё резче и грубее, что максимум удовольствия доставляет. У Алтана член натирает приятно о шёлковое покрывало, доставляя в два раза больше удовольствия. Вад это замечает достаточно быстро и, ухмыляясь, перехватывает орган и начинает надрачивать в темп своим толчкам. Дагбаев плюет последние капли на рамки приличия и, совсем не сдерживая своих ощущений, уже не стонет, а кричит, если быть точнее, то хрипит. Спустя неопределенное количество времени, потому что оба теряются в пространстве и пребывают в прострации, Алтан чувствует приближающуюся разрядку и кончает себе на подрагивающий живот, не выдержав и пяти минут. Дракон точно также пару раз толкается и изливается внутрь, головой опускаясь на плечо, и выходит так же аккуратно, переворачивая Алтана на спину. Вадим довольно улыбается, глядя на своего мальчика: он весь раскрасневшийся, мокрые волосы липнут к красивому лицу, его мелко после оргазма потряхивает и грудь часто вздымается. Он такой красивый, что Дракон оторваться не может. Любуется им как древнегреческой статуей, которая на всём мире только в одном эксклюзивном экземпляре лично для Вадима была создана. — Я ещё не закончил, — мужчина над парнем горой литых мышц возвышается и улыбается загадочно, всё тело красивое под собой рассматривая. — Чт… что ты задумал? — Вадим лишь усмехается коротко на этот вопрос и короткий поцелуй на губах Алтана оставляется, опускаясь на кровать и за бёдра бурята хватает. — Ничего такого, что может тебе не понравиться. Лежи и наслаждайся. Он ближе к лицу бёдра, которые боготворить готов, тянет на себя, от чего Алтан по влажным простыням спиной проезжается. Вадим его член рукой обхватывает и водить верх-вниз начинает, иногда надавливает немного на головку, но на Золотце поглядывает, а там есть на что посмотреть. У Алтана в эти мгновения эмоции с бешенной скоростью гоночного болида меняются. Он только дыхание выровнял и успокоился более ли менее, а тут снова возбуждение резкой волной накрывает, от макушки до самых кончиков пальцев разливаясь. Парень сквозь зубы воздух втягивает, шипя, и шёлк в ладонях с силой сжимает. У него внутри органы фейерверками яркими взрываются, тянущимся узлом что-то сворачивается, от чего он матерится себе под нос, голову назад запрокидывая. Вадим одной рукой перехватывает живот Алтана, поперёк укладывая, и лицом к стоящему члену наклоняется. Языком по всей длине проводит, каждую венку набухшую без внимания не оставляет, весь образовавшийся белёсый предэякулят слизывает, проглатывая без остатка. Алтан на локти приподнимается, еле в себе силы находя, и голову запрокидывает назад от блаженства, кусая губы опухшие. Дракон на головку, чувствительную как оказалось, дует слегка и слышит где-то впереди выдох рванный. У Алтана в голове ни одной мысли, они все в один большой ком смешались и белым шумом где-то на окраинах разума шумят. Вад тёмную головку губами накрывает, целуя, и сразу орган заглатывает, добивая Алтана окончательно. У его мальчика сил кричать и стонать громко уже не осталось, голос сорвал знатно, поэтому он поскуливает как щенок, сильнее простыни в руках мнёт и двинуться не может из-за руки, лежащей поперёк его собственного живота. Вадим член изо рта выпускает, оставляя тонкую нить слюны, и поцелуями мелкими и быстрыми покрывает головку, из которой новая жидкость выделяется и по всей длине аккуратно стекает. Алтан сквозь зубы дышит, нижнюю губу кусая почти до крови, глаза закатывает так, что под его веками белые пятна разных размеров то появляются, то пропадают, а язык по члену непонятные ему узоры выводит. Дагбаева локти уже не держа и он, разъезжаясь, обратно на кровать ложится. Вад вновь полностью заглатывает член, горячим дыханием опаляя, и принимается ритмично сосать. Да так профессионально, будто не в первый раз делает. Он не останавливается, лишь щёки втягивает и громкий вскрик слышит, от чего мысленно ликует. Алтан уже не знает, куда свои руки деть, потому что из мокрых ладоней чёрный шёлк выскальзывает, и он резко за корни светлых волос, которые хорошо контрастируют с окружающей их обстановкой, цепляется, сжимая с такой силой, что кажется вырвет их сейчас, как раз в тот момент, когда набухшей головкой во влажное нёбо толкается. Приятная судорога по всему разливается, он пальчики на ногах сжимает и в спине прогибается, поскуливая и вдыхая кислород, точнее жалкие попытки делая. Долго он не выдерживает и спустя пару минут кончает во второй раз с громким стоном, окончательно сорвав голос. Вадим чувствует, как ему ударяет струёй и выпускает член изо рта, показательно проглатывая. Остатки по всему органу пальцами размазывает, пачкая их и на ухо тихое «умница» шепчет. — Вкусный, очень вкусный, — Вадим облизывает собственные пальцы, перепачканные алтановым семенем, и губами причмокивает от удовольствия, смакуя солоноватый вкус на языке, сцеловывает образовавшиеся в уголках глаз маленькие слёзы. Дракон идёт быстрым шагом в ванную за мокрыми полотенцами и по возвращении протирает всё дагбаевское тело. Алтан дышит рвано, пытаясь восстановить дыхание после крышесносного минета. Его щёки ярко красными пятнами горят, тело немеет, а глазах нежности столько, что она плотной пеленой стоит. Воздух в комнате густеет, тяжелеет, обволакивая собой два разгорячённых тела. Вадим со своего мальчика глаз не сводит, любуется его меняющимся выражением выразительного лица, лишь на миг прикрывает веки, вновь расцеловывая нежными поцелуями-бабочками алебастровую кожу в районе внутренней стороны бедра, поднимаясь всё выше и выше. Пальцами касается талии, крепче сжимая, от чего и так светлая кожа белеет в местах прикосновений, попутно поцелуями прочерчивает путь от низа живота до подбородка. Руками также выше поднимается, табун мурашек вызывая, пока чужие родные руки со своими в замок не цепляет. Алтан млеет от нежности, мелкой дрожью покрываясь, и прикрывает глаза от удовольствия. — Когда ты стал таким? — Алтан шёпотом из-за сорванного горла разговаривает, освободившись от крепкого захвата, пальцами в светлые короткие волосы зарывается и заглядывает в глаза цвета утренней дымки. — Когда в моей жизни появилась одна бурятская змейка, которая в моём сердце заперлась на тридцать три замка и больше никого туда не пускает. Как я люблю тебя, ты бы знал. Жизни своей без тебя не представляю, — Дракон улыбается во все тридцать два зуба и щёлкает Алтана по носу, получая в ответ взаимную улыбку. Алтан приподнимается с нагретой подушки и целует шрам на левой брови, историю которого знает, но не помнит. Вернувшись обратно, Дагбаев тихо смеётся, вновь закрывая глаза, и, уткнувшись куда-то в грудь, шепчет какие-то нежности, закинув ногу на крепкое бедро. Вад сгребает своего мальчика в крепкие объятия, целуя в макушку и вдыхая любимый аромат гладиолусов. Алтан в пол уха слушает о том, как они поедут отдыхать в Доминикану вдвоём после закрытия его сессии через пару месяцев и будут отогреваться после холодного Питера, как навестят родителей Вадима, которые обещали Алтана откормить, а то чего это у них зять такой худой ходит, и засыпает медленно от бархатистого с хрипотцой голоса. Видимо, любимчиком судьбы Дагбаев стал в тот момент, когда пролил случайно кофе на чужую рубашку, а Вадим просто не смог устоять перед глазами цвета кровавого океана, с головой в них утонув.