Не отражается

      Маришка помнит, как перед свадьбой её бросил жених. Она совсем не ожидала такого исхода их отношений. Мысль о подобном даже на миг не приходила ей в голову.       За несколько месяцев до этого ласковый, любивший прикасаться к ней все предыдущие годы, он внезапно начал её избегать. Уходить, молчать, замирать. Маришка терялась. В тишине кабинета она касалась его плеч, а они под нежными ладонями становились точно скалы. Бесконечная ловушка, когда не знаешь — продолжать или уйти? Она вела пальцами по щеке и улыбалась ярче солнца, но он смотрел сквозь неё. Сквозь неё — куда? В деревню, город, замок графа? Она садилась рядом, а он отстранялся, шла за ним, а он огибал её, точно вода — рядом, близко, в расстоянии тоньше волоса, но непреодолимом.       Где-то внутри этих событий Маришка сломалась. Она не помнит, сразу это произошло или по чуть-чуть. Помнит только холод, боль и рефрен в голове: предатель, предатель, предатель...       Она год задыхалась от чувств. Они покалечили её до дна души. А ей говорили: не выдумывай, всё пройдёт.       Маришка улыбалась. Внутри бушевала ярость, и ей хотелось сравнять с землёй дом: этот кабинет, эту спальню, всех этих свидетелей её прошедшего счастья. На смену приходила пустота. А затем топила вина: что с ней не так? Недостаточно улыбалась, недостаточно слушала, недостаточно невеста? Она ходила по осколкам своих чувств — они болели — и искала... хоть что-то. Хоть что-то, что скажет ей, почему это произошло? Почему с ней?       Она не нашла ответы.       И чтобы не замёрзнуть, Маришка грелась. В тяжёлом бархате платьев, в сотнях свечей на балу, в прикосновениях. Танцы — маленькая жизнь. Яркая, весёлая, безмятежная. Тысячи улыбок, тысячи взглядов. Вкус вина на губах, всполохи костюмов и факелов, естественное удушье — от тугого корсета и толпы. Она забывалась и каждый раз танцевала, точно это последний танец в её жизни.       Но как раз последний она и не запомнила.       Крепкое объятие — да, чёрные глаза, которые вынули душу — да, ледяные губы на шее — да. Но не танец. Маришке предложили семью, и она не колебалась ни секунды. Сломанной невесте было легко стать чудовищем. Пожалуй, даже слишком.       И Маришке больше не больно ходить по осколкам — она в них не отражается.