Moralis dubius

      Тусклый теплый свет излучали несколько голых лампочек, раз через раз мигая, словно вот-вот потухнут. Коридор был длинный, но узкий, однако даже это не всегда помогало разобрать что-то под ногами. - Рене, осторожно, доска справа сломана. Оскар вчера туда наступил, даже кровь осталась, - дернув подругу за платье, девочка кивнула на пол. Все половицы выглядели очень изношено, раскрывая старость здания, - сухие, с трещинами и царапинами, будто вот-вот готовые расколоться в щепки, если на них встать. Но часть пола выделялась перекошенной дощечкой и бурыми пятными, которые еще вчера были алыми. - Помню, Анна, тише, кажется, миссис Милн и миссис Кулидж прямо у двери, - пройдя чуть вперед девочка заглянула в узкую щель не до конца закрытой двери. В помещении были две женщины: одна помоложе, миссис Милн, выглядела очень взволнованной; другая пожилая, миссис Кулидж, кажется очень на что-то злилась. - Маргарет, этих детей можно жалеть до бесконечности, но жалостью ты им в жизни не поможешь! Их судьбы были решены в тот момент, когда от них ушли собственные родители. Мир всегда будет к ним жесток и несправедлив. Им еще повезло, что они не в борделе, подворотне и вообще живы! Хотя с последним можно и поспорить, прости господи. - Вы не правы, миссис Кулидж, у всех есть шанс. Им нужно хоть где-то узнать, что мир не без добрых людей, чувствовать себя дома, - у женщины подрагивали губы, она была готова заплакать в любой момент. - Но они НЕ дома, Маргарет. Они во вшивом, богом забытом приюте, который каждую зиму готов разрушиться. Ты не сможешь спасти их всех. Травя байки и вселяя в них надежду о доме, о родителях, о будущем, ты поступаешь эгоистично, потому что обманываешь и себя, и их. Тебе легче сказать им, что все будет хорошо, чем попытаться донести хоть чуточку горькой правды! - миссис Милн окончатетельно затряслась и начала плакать. Это немного смягчило миссис Кулидж. Она вздохнула и слегка приобняла Маргарет. - Ну-ну, вот снова ты хнычешь. Ох, Маргарет, ты так похожа на моего мужа, царство ему небесное. Он тоже верил в лучшее, создавая этот приют, но не предусмотрел худшее. Пойдем, я тебе заварю успокаивающий чай. Пойдем-пойдем.       Девочки все это время сидели под дверью, дожидаясь удобного момента, чтобы пройти дальше. Во время разговора женщин, Анна то и дело поджимала губы, хмурила брови и поглядывала на подругу, но Рене, казалось, диалог был безразличен. Она лишь постоянно оглядывалась  прислушивалась, нет ли поблизости других нежданных людей. К счастью, как только воспитательницы удалились вглубь комнаты, в коридоре было слышно только потрескивание лампочек, работающих на волоске своих сил. - Пойдем, нам нельзя опоздать, - Анна кивнула, и девочки пошли дальше, пол под ними заскрипел и завыл, но они не сбавляли шаг - в этом месте не так много сотрудников. Миссис Кулидж была доброй женщиной, но прямолинейной и твердой. Смерть мужа что-то надломила в ней, но она почему-то все еще осталась в приюте, тратя на него свои последние деньги. Мистер Кулидж души не чаял в своей жене и детях, пусть и не родных. Он сам был сиротой. Его брат умер, отдавая последнее ему, когда они были совсем мальчишками. Мужчина пообещал себе, что он сделает все возможное, чтобы хоть как-то смягчить жизнь таким же брошенным и одиноким детям, которые явно не успели заслужить такой судьбы. Он смог заработать состояние, жениться на знаменитой актрисе и открыть свой собственный бизнес и приют, которому отдал треть своей жизни уж точно. Элеонора Кулидж еще долго продолжала свою карьеру в театре, была чудесной женой и иногда давала благотворительные выступления в помощь приюту мужа. Все сломалось в один морозный день: мистер Кулидж сильно заболел, старость утяжелила болезнь. Пока супруги не один год пытались справиться, конкурент дела мистера Кулиджа давил на него и в итоге мужчина передал тому свой бизнес за хорошую сумму. Он чувствовал, что не сможет вернуться к делам. Однако, тот человек обманул его и Кулидж получил копейки за дело, которое он развивал полжизни. Вскоре, мужчина умер. Миссис Кулидж больше не возвращалась на сцену, продала все ненужные вещи, оставив все самое сокровенное, и содержала себя и приют на деньги, отложенные с выступлений. Что же до властей, то выделенные деньги были копейками по сравнению с тратами, но большего требовать было никак, ведь это не государственный приют, его основал мистер Кулидж. Миссис Кулидж могла расформировать приют с помощью государственных, но в них нет столько места. Время от времени ей приходят письма, и она переводит нескольких детей в государственное здание. Однако, это происходит не так часто, и, несмотря на официально закрытый прием, миссис Кулидж ни разу не закрыла дверь перед брошенным ребенком или подкинутым младенцем. Так прошло много лет, здание обветшало, работников стало меньше, но приют потихоньку продолжал работать, по возможности переводя детей в место лучше. Помимо государственных приютов, на большое удивление, иногда отсюда забирали детей какие-нибудь семьи среднего достатка или "созревшие" родители решали вернуть свою кровинку домой. Но не всегда такие истории заканчивались хорошо.

***днями раннее***

      Несмотря на конец июля, вечером было промозгло после дневного дождя и прохладно от легкого ветерка. Массивная резная дверь отворилась с рычащим скрипом, впуская непогоду в итак обедневший приют. На пороге появилась женщина среднего роста, укрытая поношенным старым плащом. Из-под капюшона виднелись локоны длинных светло-русых волос. Уже по их виду можно было предположить, что посетительница не из бедняков, несмотря на одежду. Не объясняя ничего, она лишь потребовала вернуть ей дочь. Миссис Кулидж насторожилась. В ходе напряженного диалога, хозяйка все же заставила незнакомку снять капюшон - тонкие черты лица, пухлые губы, голубые глаза и мягкая кожа подтвердили догадки о социальном классе незнакомки. Однако ее общий вид был слегка болезненный и усталый.   - Однако, мадам, это не магазин фруктов, я не могу Вам просто отдать девочку, даже если у Вас имеются сходства во внешности. Да хоть Вы мне всю историю расскажете, я не могу быть уверенной в ее сохранности, пока не проверю Ваши документы личности и собственности, где ребенок будет содержаться. - Бог Вас покарает за то, что смеете отдалять мать от дочери! Дайте хотя бы увидеть ее, поговорить, убедиться, что в порядке. В следующий раз приду и дам Вам эти документы, - миссис Кулидж лишь хмыкнула: "не ты ли ее изначально бросила в снегу умирать?" Тяжело вздохнув, женщина кивнула Маргарет, и та проводила ее в отдельную комнату, поговорить с Анной. Девочка и впрямь была очень похожа на мать, только недостаток нужных витаминов в питании и бледность выдавали в них разные миры. - Ты должна быть там через два дня минута в минуту, поняла меня? Ты ведь сделаешь это ради мамочки? - словно одержимая, женщина крепко держала девочку за плечи, пристально смотря в глаза, пока та не могла сдержать слез. - Но почему ты не заберешь меня, мама? Почему я должна сбегать, чтобы увидеть папу? Почему ты тогда оставила меня? Я ждала тебя, мама, мамочка, умоляю, не уходи, не бросай меня больше, - слова лились также быстро, как слезы по щекам Анны, но, казалось, женщину это даже не трогало. - Больше не брошу, нам нужно лишь показать папе, что ты существуешь, чтобы он забрал нас к себе. Ты будешь ходить в красивых платьях и есть вкусную еду, и я никуда не уйду. Слышишь меня? Ты поняла, куда и во сколько тебе надо прийти? Поняла?! - она встряхнула девочку. - Д-да, я приду, обязательно приду, - добившись своего, женщина сразу отпустила Анну и поспешила уйти. Рене еще долго успокаивала подругу после встречи с блудной матерью.

***

- Рене, ты спишь? - Нет. - Когда мы завтра встретимся с моим папой, я обязательно попрошу его забрать тебя с нами. Мы найдем твоих родителей, и у нас обеих будет свой дом, - Анна сжала одежду в области груди в руке, с тревогой смотря в потолок, будто сама не верила в то, что говорила. - Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы добраться туда, - Рене была не менее напряженной. В ее голове витало столько беспокойных мыслей - одна хуже другой. - Анна...как думаешь, магия все же может...существовать? - Не знаю... Но ты ведь раньше всегда твердила, что у тебя есть воспоминания, как твои родители колдуют. Да и мистер Кулидж верил в магию. - Да, но с каждым годом все эти воспоминания становятся такими...расплывчатыми. Я не помню ничего с того момента, как оказалась в приюте, откуда я знаю, что все эти непонятные фрагменты - не моя фантазия. Вдруг, я все это придумала и зовут меня даже не Рене? - девочка затараторила. С каждым словом, она будто злилась. То ли на себя, то ли на всю эту ситуацию, то ли на что-то еще. Анна быстро переключилась со своих проблем на тираду подруги и напряглась.    - А тебе нравится имя Рене? - немного помолчав, спросила Анна. - Ну... Да, вполне. - Тогда не думай пока об имени. Если тебе оно нравится, то оно твое. Тем более, миссис Милн говорила, что оно французское и означает "возрожденная" или "переродившаяся". Звучит...волнительно? - Анна хихикнула. - И вправду. Завтра мы обязательно встретимся с твоим папой, а потом я найду своих родителей и узнаю всю правду. - Хороший настрой! Как, ты там говорила, они делали? Взмахивали палочкой вот так? - Анна нарисовала в воздухе кривую линию и махнула рукой. - Как-то так. Они еще обязательно что-то произносили. Слова не помню, но это было совсем не похоже на английский. Что-то как будто...л-ле..л-ла..лепиосма! - Рене быстро поводила рукой в воздухе туда-сюда и откинула ее назад, приземлив на подушку. Атмосфера в комнатушке разрядилась, и девочки рассмеялись. - Мирных сновидений, Рене. - Добрых грез, Анна.