Moralis dubius

      Сесилия Эйгельвуд всегда считала, что на небе что-то перепутали, и она родилась не в своей семье. В детстве она не понимала, почему ее родители настолько нищие, что не могли купить ей куклу новой коллекции; в юношестве - почему она должна общаться с замухрышками или удостаивать вниманием сопливых мальчишек; а взрослая Сесилия не могла найти никакого объяснения тому, что обязана горбатиться в семейной пекарне. Ей было неважно, что родители итак купили ей кучу кукол и просто не могли покупать каждую новую коллекцию; что девочки в ее классе не так выделялись внешне, как она, но это была не их вина и, исключая внешность, было много других достоинств, в которых ее превосходили; что многие "сопливые" мальчуганы были неплохими для своего возраста джентльменами, а семейный бизнес - достаточно прибыльным и важным делом, требующий не так много усилий, благодаря тому, что передавался из поколения в поколение и завоевал хорошую репутацию. Однако Сесилия была полностью убеждена, что она слишком хороша собой, чтобы заниматься чем-то столь плебейским.       Спорить о главенстве внутреннего мира, субъективности внешности и гадости высокомерия можно долго, а терпением Сесилия не обладала. Поняв, что названные родители не способны осознать ее ценности, она взяла все в свои руки. И вот, в один чудный солнечный день, когда девушка примеряла очередное платье, стоимостью в одну ее зарплату, план принес успех. - Вы также прекрасны, как первый весенний цветок, милая леди, - мужчина подошел к Сесилии непозволительно близко для первой встречи, взял локон волос и поднес к губам. Девушка внимательно осмотрела дерзкого ухажера: лакированные туфли, массивный перстень с большим камнем, приталенный костюм и котелок - все это рассказывало о деловом мужчине, следящем за модой и имеющем статус. - Что ж, после такой холодной зимы, Вы, наверное, истосковались по цветам, - расплывшись в игривой улыбке, девушка развернулась спиной, отходя к зеркалу. Локон, который все еще держал мужчина, заструился за хозяйкой. Сесилия напоказ позировала, делая вид, что рассматривает наряд, который ей явно не по карману. Показывая все свои достоинства, она держала загадочную краткую улыбку, поправляла волосы, крутилась и выжидала. - Видимо, сам Бог испытывал меня морозами, дабы потом даровать возможность увидеть Вас, - девушка залилась хохотом от таких высокопарных речей. Не пройдет и десяти минут, как Сесилия выйдет с мужчиной в новом платье, они поедут в дорогой ресторан, потом она сбежит из дома и станет жить с ним. Мужчина будет боготворить ее красоту и брать с собой на встречи и балы, хвастаясь перед друзьями и знакомыми. Потом Сесилия познакомится с женой мужчины, потом с его любовницами. Она устроит истерику, ей купят очень дорогое колье и скажут, что в красоте девушке нет равных. Спустя пару лет Сесилия подставит одну из любовниц, а другую доведет до поведения, которое спускали с рук только ей по праву юности и красоты. Минус две. Девушка упивалась своим превосходством. Пройдет много времени, прежде чем Сесилия столкнется со своим самым главным страхом - увядание. Бесспорно, для своих лет она будет более чем прекрасной, но все то, чем цепляет юная "свежая" леди, ей уже вытворять неуместно. А другого-то она и не умела, ведь росло лишь ее тело. Когда в доме появилась Лариэт - молодая, хрупкая, невинная, Сесилия не смогла привить себе смирение и здравомыслие, ведь больше не получала прошлого внимания. Несмотря на это, мужчина все еще многое ей прощал, местами его даже забавляла эта инфантильность. Он упивался чувством превосходства и власти, проявляя не любовь, а снисхождение.       Когда жена отошла на покой, началась настоящая война. Лариэт утешала своей юностью и мягкостью, а вскоре получила еще больше внимания, когда забеременела. Мужчина следил за каждым своим наследником и его воспитанием, чем многие пользовались, стараясь перетянуть одеяло на себя. Продолжение своего рода, бизнеса, налаживание связей узами брака детей - то, что было неприкасаемо. Но Сесилия коснулась, точнее, толкнула самую ненавистную соперницу с лестницы, и та потеряла ребенка. Мужчина мог наказать провинившуюся любовницу, но он никогда ни на кого не поднимал руку, по крайней мере, сам. Сесилия стала исключением. Женщина кричала, умоляла о прощении, клялась в любви, но это ни на каплю не смягчило гнев мужчины. Она посмела, возомнила, подумала, что имеет право. Отношение мужчины повергло ее в дикий ужас, Сесилия не могла смириться, что она не особенная, что не все может сойти с рук, что ее выставили за дверь и больше не ждут. Так, спустя пятнадцать лет, вернулась блудная дочь.       Родители Сесилии долго горевали, читая холодное послание: "Не ищите меня, я нашла того, кто смог здраво оценить мое достоинство". Они корили себя, что сделали что-то не так, недолюбили, не уделили достаточно внимания. Но иногда от нас ничего не зависит, и даже ребенок, воспитывающийся в тепле и заботе, может стать черствым и высокомерным взрослым. Многим родителям ничего не остается, кроме как слепо любить их нерадивых детей. Так и родители Сесилии, встретя не леди лет девятнадцати, а взрослую женщину без гроша в кармане, лишь благодарили всевышнего за то, что смогли еще раз увидеть дочь. Сесилия не знала, что ей делать, она потеряла все за один день и не могла перестать это оплакивать. Она молила Бога дать ей еще один шанс, дать смысл жить дальше. Женщина настолько выбилась из сил, что пришлось вызывать доктора. - Мисс, Вы знали, что беременны? - Сесилия подумала, что Бог услышал ее молитвы и решил дать ей возможность вернуть мужчину. Если она родит ему красивого мальчика, то он точно примет ее обратно. Нельзя возвращаться сразу, иначе Лариэт может ей отомстить. Надо родить и вернуться с наследником. По крайней мере, Сесилия была в этом уверена.       Сесилия родила девочку, и весь мир снова рухнул. Зачем ему девчонка? Он всегда ценил сыновей больше. Сбросив ребенка на родителей, женщина, отчаявшись, пристрастилась к спиртному и несерьезному вниманию мужчин на балах. - Мама, мамочка, давай поиграем! - Нахалка, ты не видишь, что маме плохо? - потирая голову после очередной бурной вечеринки, Сесилия с отвращением смотрела на убийцу последнего шанса на возвращение к мужчине. - Сесилия, как ты смеешь так говорить с Анной! Она ведь твоя дочь, - внезапно появившаяся в проеме мать смотрела с отвращением на уже свою дочь. - Мы никогда тебя так не воспитывали... - Да, вы воспитывали меня, как нищенку. К счастью, я сама научилась быть выше этого, - мать с досадой сжала одежду в области груди. Каждое слово отдавало ей болью. - Довольно. Сесилия Эйгельвуд, если ты не начнешь проводить время с дочерью, можешь оставить ее нам, а сама убираться из этого дома, - за фигурой матерью выросла новая, более грозная и высокая. - Д-дорогой... - Нет! Мы исполнили свой долг, как родителей. Мне это поведение осточертело, пусть живет у мужчин, к которым ходит каждый день.       Сесилия так и не познала смирение и здравомыслие, но понимала, что не может лишиться крова. Но и образцовой матерью она становиться не собиралась, лишь стала брать Анну с собой в магазин и даже иногда на свидания. Анна стала тише, услужливее, всеми силами стараясь заслужить любовь и внимание матери. Девочка подавала ей напитки, говорила мужчинам, что маме бы очень подошло то дорогое платье, и не жаловалась странному вниманию со стороны маминых друзей. И, конечно же, в зимний холодный вечер Анна обязательно подождет на улице, пока мама забежит поздороваться со старыми знакомыми. Нет, ей совсем не будет холодно и страшно стоять на одном месте три часа, а потом погулять, пока мама съездит со старыми знакомыми к другим старым знакомым. - Мамочка обязательно придет за тобой, главное, пока походи где-нибудь. Мы вернемся позже, - Сесилия знала, что не везде стоит появляться с ребенком, но и дома оставлять Анну было нельзя, иначе женщину вышвырнут родители. А остатки совести легко залили горячительные напитки и руки на талии.       Анна шла вдоль улицы, отвлекая себя просмотром сказочных витрин, ведь скоро Рождество. Бабушка с дедушкой уже подготовили ей подарок, он даже лежит под елкой и будоражит детское воображение. Эти мысли согревали девочку. Она шла и улыбалась проходящим мимо семьям, пробегающим детям и продавцам. Но очередной порыв ветра заставил ее зайти в один из магазинов. Вокруг было огромное количество игрушек самого разного вида. Внимание Анны привлекла фарфоровая кукла, небрежно сидячая на полке. Девочке она показалась грустной. - Кто же тебя так оставил одну? - Анна аккуратно поправила ее платье, волосы и посадила обратно. - Теперь лучше? - девочка улыбнулась, но встретилась лишь с холодным и несчастным взглядом. Это напугало Анну, она вновь попыталась лучше уложить волосы, разгладить платье, но ничего не менялось. - Эй, что ты тут делаешь? - продавец застал девочку врасплох, и она уронила куклу, которая легко разбилась вдребезги. - Я-я...я только хотела, - Анна не могла отвести взгляд от куклы. Грустной разбитой куклы. Гнев продавца быстро исчез, когда он посмотрел на озябшую, маленькую девочку с синими губами и дрожащими руками. - Господь всемогущий, да ты сама, словно фарфоровая кукла. Где же твои родители? - Анна впервые перевела взгляд на продавца и не знала, что ответить. - Пойдем, я тебя отогрею и передам констеблю, он найдет твоих родителей, - мужчина потянулся к девочке, но та отпрянула. - Нет! Мама сказала, что вернется. Я просто пойду обратно и подожду ее. Она будет волноваться! - Анна из последних сил выбежала из магазина, теплые слезы обжигали заледенелые щеки и застилали итак плохой обзор. Девочка врезалась прохожих, падала в снег, но продолжала бежать, пока в какой-то момент не смогла подняться.

***

      Горькие рыдания разрывали на кусочки теплую атмосферу пекарни. Женщина сидела на полу, схватившись за волосы, чуть ли не вырывая их. - Анна, боже, Анна, такая малютка, - единственное что можно было разобрать в том, что она шептала. - Выметайся, Сесилия. Без Анны даже не смей появляться на пороге этого дома. Бросить собственное дитя зимой на улице в другом конце города и уйти предаваться веселью, ты бесчувственное чудовище, - голос мужчины был строг, но подрагивал. - А вы сейчас чем лучше? Хотите выгнать собственную дочь на улицу в мороз?! - Сесилия никогда искренне не верила, что родители выставят ее за дверь. Думала, если правильно надавить, то они не смогут пойти против родной дочери. - Ты нам не дочь больше, - последнее, что сказал мужчина, закрывая перед ней двери.

***

      Миссис Кулидж иногда возвращала потерявшихся детей родителям, но чаще всего те, кого она находила, были потеряны специально. Глядя на Анну, она не сомневалась - ее бросили. Холодное бледное дитя, которое не переставало твердить, что мама вернется, она обещала. Но миссис Кулидж не считала правильным говорить маленькой девочке, что свято верит в свою мать, о констебле, который нашел родительницу и та отреклась от дочери, не раздумывая. Каждый божий день, когда Анна заходила и спрашивала, не пришла ли мама, у Маргарет сердце обливалось кровью, а миссис Кулидж беспристрастно повторял одно слово - "нет". Когда девочка окрепла, ее представили остальным ребятам и поселили в комнату к главной головной боле приюта - Рене. Девочка была слишком резкой и эмоциональной для Анны, которая давно научилась подавлять свои эмоции и желания.       Ребята сидели на обеде за небольшими столами, жадно поедая пресный обед, иногда дурачась и переговариваясь. Анна ела медленнее всех, рассматривая все вокруг и ребят. Внимательнее всего она изучала будущую соседку, которая сидела напротив - свою полную противоположность не только в характере, но и во внешности. Черные волосы, карие глаза, кожа не смуглая, но темнее, чем у Анны. - Рене, ну что, вспомнила какое-нибудь заклинание? - мальчик слегка толкнул девочку в плечо, весь их стол и парочка соседних захохотали. - Да, выбирай, тебя превратить в таракана или муху? - злобно прикрикнула девочка, сжимая в руке стакан. - С-сумасшедшая, - мальчик надулся, опешив от такой реакции. Но на этом перепалка быстро закончилась, и дети переключились на другие темы. Анна уловила, как быстро гнев Рене сменился на что-то печальное - девочка разжала руку, опустила взгляд вниз и вздохнула так тяжко, будто все проблемы мироздания свалились на ее плечи.