Moralis dubius

      Миссис Кулидж видела много смертей за свою жизнь. Смерть детей не исключение. Но это не помогло ей не дрожать, видя бездыханное тело своей воспитанницы, нанизанное на штырь забора. Ее руки и ноги свисали в разные стороны, придавая позе ироничное значение свободы и открытости. Подробностей от Рене было не добиться, врачам пришлось вколоть девочке успокоительное, чтобы она смогла поспать и восстановиться. Миссис Кулидж лишь прокручивала момент, как та ворвалась в приют: ее руки были в крови, она падала от бессилия и вновь поднималась, приближаясь все ближе и бормоча сквозь слезы "Анна, о боже, Анна". Приведя хозяйку приюта к телу Анны, Рене окончательно поглотила истерика. - Психологический шок. Видимо, девочки решили поиграть на крыше и одна из них соскользнула. Вам стоило следить лучше за своими воспитанницами, - миссис Кулидж пропустила мимо ушей слова докторов. Она лишь смотрела то на маленькое бездыханное тело, которое спустили с забора, то на Рене, которую только что усыпили препаратом. Женщина перевела взгляд на официальное заключение о смерти, пара капель бесшумно упали на него...

***

- Внимание! Отдел по борьбе с неправомерным использованием магии! Обнаружен сильный выплеск магической энергии в магловском переулке. Просьба срочно подготовить отчет, - сотрудники забегали по всему отделению, пытаясь выяснить причину выброса и виновного. - Мы послали авроров для расследования обстановки, - весь отдел зашептался. - Авроров? Не мракоборцев? Все настолько серьезно? - Мы перестраховываемся, - все суетились и ждали новостей. Все ожидали самого худшего, вплоть до возращения Темного Лорда, но отчет поразил сильнее. -  Что? Магл из приюта? - Авроры провели расследование, выявили магическую силу у одной из сирот магловского приюта. - Как так получилось, что несовершеннолетняя ведьма находится среди людей? Министерство магии запустило проверку, но идентифицировать девочку и ее родителей так и не получилось. Но ясно было одно - ее нельзя оставлять среди маглов.

***

      Похороны - тяжелое мероприятие прощания с усопшим. Но у всего всегда есть минимум две стороны. Даже если это смерть. - Миссис Кулидж, пришел ответ от церкви. Они также не смогут помочь нам, - Маргарет сжала в руках клочок бумаги. Никому не было дела до смерти сиротки из старого приюта. - Ясно, - миссис Кулидж глубоко вздохнула, сложив руки в замок. - Тогда найди номер ближайшего крематория. - Ради Бога, миссис Кулидж, это не по-христиански! - Мы не можем выделить деньги на похороны! Но и оставить все вот так... Да простит меня Бог, - женщина покачала головой, будто разочаровывалась сама в себе. Но выбора не было. Деньги сейчас как никогда нужны были живым. Маргарет затихла и кротко кивнула.

***

      Рене три дня лежала в кровати, изредка вставая в уборную или выпить воды. Она не говорила ни с кем, только кивала или качала головой. Ей казалось, что она повесилась. Что вокруг шеи затянута петля, не позволяющая дышать глубоко, произносить что-либо и даже плакать. Впервые Рене заговорила, когда миссис Кулидж с Маргарет собирались в крематорий. Хозяйка приюта не стала отговаривать.       Здание крематория выглядело свежим и светлым, вызывая диссонанс. Вокруг было высажено множество ярких цветов, пели птицы, деревья шелестели пока еще зелеными листьями - не зная, можно подумать, что забрел в сад вокруг усадьбы. Но увы, если присмотреться - разве из усадеб выходят плача? Внутри запах цветов смешался с запахом смерти, создавая ужасающую какофонию. Рене подошла к телу Анны: посмертный макияж был дешевым и небрежным, отчего девочка стала похожа на сломанную выброшенную куклу. Рене не смогла поцеловать ее в лоб, как это сделали женщины, она лишь дрожащими руками поправила ее волосы и отошла. Тело увезли вниз. Голова начала кружиться, в глазах потемнело, каждый вдох давался все тяжелее - Рене выбежала на улицу и ее сразу же стошнило. Маргарет подбежала, давая девочке платок и воду. Все оставшееся время они прождали на улице и в тишине.       Когда работник позвал их, Рене вышла вперед и сама забрала глиняную урну. Она прижала ее к себе и сразу же поспешила вернуться на улицу. Женщины молча шли позади нее, позволяя Рене пережить не первую, но от того не менее болезненную, утрату близкого человека. Погода сгущалась с каждым их шагом, также тяжелело на душе. У входа в приют девочка остановилась, ее плечи задрожали, а на глину закапали слезы. - Анна, я принесла тебя обратно, - Рене всхлипнула, проглатывая ком в горле, на месте которого сразу образовывался новый. - Мы вернулись.... Я... Анна...       Девочка не смогла продолжить говорить. Она сжала зубы и изо всех остатков сил прижала к себе урну, что-то нечто похожее на скуление прорывалось наружу. Рука миссис Кулидж ласково легла на хрупкое плечо, слегка поглаживая. - Поплачь, дорогая. Не стоит храбриться, - слова женщины сработали, как спусковой крючок. Рене зарыдала, позволяя себе осознать, что больше никогда не сможет взять Анну за руку и услышать ее голос. Она упала на грязный асфальт, все сильнее прижимая к себе урну, будто пытаясь с ней слиться. Другие дети повыглядывали из окон, услышав плачь. Маргарет поспешила зайти внутрь, чтобы собрать всех для прощания. Миссис Кулидж встала поодаль, давая девочке время, но не оставляя ее одну.   

***

      Минуло три дня. Рене смогла рассказать, что произошло в роковой день. Миссис Кулидж лишь покачала головой: где-то вглубине сжалось ее сердце. Хозяйка давно не размышляла, что бы было, если бы она сделала что-то в своей жизни по-другому. Не в ее возрасте уже было предаваться сожалениям и упущенным возможностям - слишком уж много их накопилось. Стоило быть жестче? Или мягче? Почему Бог решил забрать к себе невинное дитя, не познавшее толком любви и ласки, а не, например, ее - черствую старуху? - Мы ведь...ничего не можем сделать, да? Все так и останется? - робко спросила Рене. Тот грузный высокий мужчина одним своим видом показывал, что ему сойдет с рук многое в этой жизни: убийство, безответственность, жестокость. - Да, Рене. Все, что мы можем - надеется, что Господь однажды выставит счет за его грехи, - морщинистая рука грубо погладила копну черный волос. Девочка прикусила нижнюю губу, ее руки были сложены, словно в молитве. Но Рене не молила. Она злилась.    

***

      Следующая неделя прошла мутно. Перед глазами Рене выросла пелена, которая не позволяла сфокусироваться на чем бы то ни было, а дождливые дни лишь  усугубляли состояние. Сидя у окна, девочка смаковала пресный вопрос: "а что дальше?" Поиск родителей, ощущение значимости, ответы - все стало бесцветным и не вызывало никакого отклика. Бессилие.         Некоторые вещи при определенных жизненных ситуациях мы либо переживаем, либо нет - все до тошноты просто. Но от чего это зависит? От возраста? Опыта? Силы духа? От судьбы? Может, все уже давно написано где-то там, и сколько бы духа в тебе ни было, опыта и силы - если в твоей истории это не прописано, остается только смириться и идти по заготовленной дороге, не пытаясь вырваться куда-то в сторону. Ведь это будет работать, как паутина - чем сильнее сопротивляешься, тем больше путаешься и лишь ускоряешь смерть. "Даже если и так, почему..! Почему... Почему он решил, что имеет право?!" - Рене обессильно ударила кулаками по столу, склоняясь вперед. Отец Анны мелькал перед глазами: безнаказанный, бесстрашный, бесчувственный. У нее, в отличие от него, не было ничего: ни силы, ни денег, ни власти, ни людей. Что, черт возьми, люди делают в таких ситуациях? Рене хотела найти родителей, узнать правду и, недавно обретенное, отомстить за подругу. Злость и бессилие.       Девочка поморщилась - дождь прекратился слишком резко, а выкатившееся солнце ослепило уставшие глаза. Она взглянула в окно - со стороны улицы сидела кошка. Гладкая густая шерсть отливала глубоким черным, а зеленые глаза будто смотрели в душу - Рене поморщилась. - Только черной кошки мне не хватало, - хмыкнула девочка. К счастью, между ними было стекло, и никакую дорогу животное перейти не может, чтобы внести еще больше несчастья в уже нелегкую жизнь. Присмотревшись к кошке, девочка немного нахмурилась от нахлынувшего потока мыслей. - Ты ведь не выбирала, какой родиться... Все видят цвет и сразу злятся, - чувство вины кольнуло Рене. Она открыла окно и хотела погладить кошку, чтобы извиниться за беспочвенное недовольство. Но животное изящно спрыгнуло с отлива на асфальт, махнув хвостом, не нуждаясь в жалости ребенка. Рене фыркнула, но понимала, что заслужила. Когда кошка скрылась за поворотом, где-то на входе скрипнула дверь.       Миссис Кулидж подняла тяжелый взгляд, внимательно рассматривая посетителей. Слишком легким для возраста шагом переступил через порог пожилой мужчина. Его ухоженная длинная борода говорила о достатке, но об уме твердил пронзительный ясный взгляд голубых глаз. Позади него, почти равная по росту, зашла женщина в строгом платье. Грубая квадратная оправа контрастировала со сглаженными чертами лица, но отлично дополняла тугой пучок. Весь вид выдавал в ней человека сдержанного и образованного. Хозяйка приюта молчала. - Добрый вечер, мадам, - заговорил мужчина глубоким мягким голосом, присущим многим сказочникам. - Наш визит может оказаться весьма неожиданным и обескураживающим, но, кажется, у Вас есть воспитанница, которую мы ищем, - миссис Кулидж слегка напряглась, пристально рассматривая посетителей. Она ожидала продолжения. В связи с недавними событиями, женщина не была сильно рада внезапным гостям. - Ее зовут Рене.       Девочка выглядывала из-за угла. Услышав свое имя, она замерла и напряглась. Миссис Кулидж нахмурилась. - И кем вы ей приходитесь? - Можно сказать друзья семьи. Она с родителями пропала без следа. К счастью, у нас осталась фотография, - мужчина протянул хозяйке приюта потрепанную фотографию с изображением Рене, только чуть моложе. На обратной стороне красовалось ее имя и надпись "любимая дочь". - Все данные о детях всегда направляются констеблям. Вы не подавали документы о пропаже? Как нашли это место? - черствые руки сжали фотографию и внимательно ее рассматривали, чтобы убедиться наверняка, кто на ней. - Подавали. Все было безуспешно. К сожалению, все не всегда идет так, как должно быть. Кто-то теряется и находится там, где его и не думали искать. Понимаю, все получилось внезапно. Но хочу заверить Вас, что намерения нашли исключительно благие - даже если мы так и не найдем родителей девочки, то обеспечим ей будущее. Документы о состоятельности и разрешение на опекунство - все здесь. Я также являюсь директором школы, куда девочку зачислят с новым учебным годом, - женщина взяла кипу бумаг из рук мужчины. Его голос действовал усыпляюще. Почему-то миссис Кулидж чувствовала, что обязана подписать все бумаги, не имея другого выбора. Рене не пропускала ни единого слова, ее сердце бешено колотилось, а мысли не останавливались и метались, как встревоженный рой. Она увидела как из-под рукава странной мантии у незнакомой женщины выглядывало что-то похожее на деревянную палочку: та пару раз даже сделала ею странные движения, еле слышно шевеля губами.       Миссис Кулидж напряженно держала перо над бумагами. Ее рука сама тянулась поставить заветную подпись. - И все же, - резко сказала хозяйка, будто через усилие кладя перо, - для начала я послушаю мнение девочки, - женщина встала, опираясь на трость. Как только она вышла в коридор, сразу же столкнулась с Рене - та прижалась спиной к стене, сжимая одежду в руках. Женщина наклонилась, кладя руку на плечо девочки. - Иногда нам дается шанс, который может кардинально поменять нашу жизнь. Но это не значит, что им обязательно нужно воспользоваться. Нет ничего страшного в том, чтобы оставаться там, где привычно и безопасно, пока не будешь готова. Пока  не решишь, что тебе правда нужно, - женщина слегка сжала детское плечо. Своим взглядом она словно передавала ей спокойствие и мудрость, скопленные годами. Плечи девочки расслабились, ее дыхание стало ровнее. - Я...пойду с этими людьми, - Рене всхлипнула, тут же стирая слезы. - Я хочу узнать правду, миссис Кулидж. Мне так страшно, но я хочу понять, мне нужно знать. Мне кажется, это мой последний шанс. - Хорошо. Главное, не позволяй правде сломать тебя. Даже если она будет далеко не той, какой хотелось бы. Узнай, чтобы отпустить и жить так, как хочешь ты, а не напуганная маленькая девочка внутри тебя. Если ты пообещаешь мне, что будешь хорошо кушать, спать и делать глупости, то я отпущу тебя. - Обещаю, - Рене слабо улыбнулась, шмыгая носом. Она поддалась вперед, крепко обнимая хозяйку. Женщина тепло ответила на объятие, поглаживая воспитанницу по спине.       Директор Альбус Дамблдор и профессор Минерва Макгонагалл - так представились посетители. С бумагами все завершилось быстро, вещей Рене еле собрала на увесистую сумку. Смотря вслед удаляющейся девичьей фигуре, миссис Кулидж поглаживала правую руку. Она была уверенна, что та в какой-то момент двигалась против ее воли, готовая сразу же поставить подпись на документах. Тем более внешний вид и манеры гостей казались достаточно необычными. Хозяйка невольно кинула взгляд на портрет покойного мужа. Он любил рассказывать про странно-интересных людей, с которыми имел честь общаться во время своих путешествий, обладающих некой силой. Это все невольно смешалось с рассказами Рене про способности её родителей, но женщина поморщилась, не желая смаковать эту мысль и доводить ее до каких-либо выводов. Она последний раз взглянула на силуэты, закрывая дверь. Всю следующую ночь, миссис Кулидж молилась дольше обычного.