Moralis dubius

      Любое скопление людей волей-неволей становится маленьким обществом со своими негласными правилами и законами. Так и у детей в приюте была своя система жизни. Во-первых, надежда - то что здесь умирает первой: родители не вернутся, не вспомнят о тебе. Во-вторых, ты не особенный - ты брошенный, тебе может только повезти оказаться в новой любящей семье. В-третьих, чудес не бывает.       Рене появилась на пороге приюта без сознания в руках женщины невероятной красоты в дождливый осенний день. Миссис Кулидж, видавшее многое в этой жизни, была удивлена. - Не поймите меня неправильно, но этому ребенку безопаснее всего будет у Вас. Прошу, дайте ей кров и вложите знания. Я чувствую, что Вы мудрая и добрая женщина, - незнакомка положила на стол кошель, набитый золотыми монетами. Развернувшись на лежащую на кушетке девочку, она наклонилась и поцеловала ее в лоб и, надев капюшон, собиралась уже было удалиться. - Заберите деньги, - вернув невозмутимое лицо, миссис Кулидж впилась взглядом в женщину. - Это меньшее, что я могу предложить Вам. Почему же Вы отказываетесь? -  Знаете, сколько родителей оставляет своих детей под самыми разными предлогами? А сколько из этих предлогов хоть раз утешили сиротское сердце? Если Вы считаете, что сиротский обнищавший приют без единого родного лица - самое безопасное для Вашего ребенка, боюсь представить, что Вы такое. И я уверена, что это лишь отговорки. Вы просто выбрали наименее рискованный вариант. А эти деньги - единственное, чем Вы сможете утешать свою совесть зимними вечерами у камина, пока в этот момент ребенок будет замерзать в приюте. Я не хочу давать Вам такого снисхождения, - миссис Кулидж горько усмехнулась. Незнакомка нахмурилась и выдержала небольшую паузу, а потом улыбнулась. - Я виновата перед этим дитя, безмерно. Верьте мне или нет, но, скорее всего, в ближайшее время мне придётся умереть. Слыша Вас, я лишь убедилась, что сделала правильный выбор. Я не смею, но полагаюсь на Вас, - миссис Кулидж неприлично долго вглядывалась в глаза мистической гости. Они были слишком тусклые и вымученные для их травянистого цвета. Найдя в них лишь больше вопросов, хозяйка приюта молча опустила взгляд и убрала кошель. Незнакомка исчезла.       Все, что помнит Рене - как открыла глаза в тускло освещенной старой комнате, все остальные десять лет ее жизни будто спрятались от нее в ее же голове и не хотели вылезать, лишь иногда меняли места, случайно показывая девочке фрагменты семейного быта. Все бы ничего, если бы это были воспоминания об ужине с мамой и папой, прогулкой в зоопарк или поход в магазин. Нет. Папа катал девочку на метле, мама рисовала сказки в воздухе, а домашний эльф кормил клубничным печеньем. И все это было вспышками и очень размыто, отчего вслух звучало еще страннее, чем итак являлось. Рене не смогла достучаться своими рассказами ни до детей, ни до взрослых. Одиночество, обида, гнев, но, сильнее всего, - страх. Страх, что это и вправду ложные воспоминания, страх, что все вокруг правы, страх, что она никогда не узнает правду. Девочка стала изгоем, она продолжала исследовать глубины своей души, в поисках ответов, все дальше отдаляясь от реального мира. - И сколько будет длиться этот несчастный протест? - миссис Кулидж села на кровать напротив Рене, которой так никого и не подселили из-за ее отчужденности. - Я не протестую, просто не хочу, - девочка сидела, обняв колени руками и положив на них подбородок, ее голос был тихим, но твердым, а взгляд пустым. Женщина тяжело вздохнула, рассматривая ребенка. - Знаешь, мой муж верил в магию. Он уверял, что видел воочию волшебников и даже выпивал с одним из них, - женщина усмехнулась, вновь вздыхая. - Помимо приюта и бизнеса, он покупал всякие книжки про какую-то хтонь и прочую ересь, прости господи. В такие моменты я видела его счастливым мальчишкой, а не старым дураком, - девочка слушала, но никак не реагировала. - К чему я это. Людям очень важна вера, она дает мотивацию, силы и вдыхает в нас жизнь. Вера, надежда, любовь. Три столпа человечности, но не всегда человека. Мир, в который ты рано или поздно попадешь, будет несправедлив к тебе и твоей вере. Поэтому, ты либо тихо веришь, либо веришь громко, но так, чтобы никто не смел пошатнуть тебя и твою веру. Но все надо делать с умом, какой толк от веры, если ты сидишь и голодаешь в темной комнате. Понимаешь меня? - девочка все также не реагировала. Миссис Кулидж подождала еще немного, а потом встала, опираясь на трость, и ушла. На следующий день Рене вышла на завтрак и даже попросила добавки.       Девочка даже слишком хорошо поняла, что имела в виду миссис Кулидж. Первое время было непросто не теряться перед насмешками и подавлять желание убежать, запереться и больше никогда не выходить. Но со временем Рене легко могла сказать прикусить язык задире, а местной забияке пригрозить оттаскать за косички. Она даже стала удивляться, как могла бояться настолько трусливых ребят. Да, пару раз дошло даже до драки, но, в основном, хватало просто говорить увереннее и злее. Девочка заслужила свое всеобщее одобрение и со временем перестала первой начинать разговоры про магию, только про что-то обыденное, что всплывало в ее воспоминаниях - как мама расчесывала ей волосы или папа читал книгу. Она не хотела подпускать кого-то к себе ближе, ей не понравилось чувствовать себя непонятой, объектом шепота и обсуждений. Девочка нуждалась в принятии, но оно казалось невозможным.       Так минул год, и у Рене появилась соседка Анна. Она вызывала у Рене волнение и желание заботиться, потому что была слишком худой и бледной. - Анна, тебя точно никто не обижает? Ты можешь сказать мне, не бойся. - Нет, все правда хорошо. И ем я тоже хорошо, у мамы тоже бледная кожа. Я думаю, это семейное, - волнение девочки было непривычным для Анны, к которой мать не проявляла не то что заботы, но и банального внимания. Это вызывало смешанные чувства у Анны, сильно смущало, отчего становилось некомфортно. Отношения Анны и Рене сильно изменились в тот день, когда первая горько плакала, скучая по маме. - Поплачь, Анна, это помогает, - Рене присела рядом, поглаживая девочку по голове. - Я так боюсь, Рене. А вдруг она правда бросила меня? - Рене вздохнула, отводя взгляд. Она немного помолчала, пытаясь понять, как правильно сказать то, о чем думает. - Послушай, я не могу тебе ответить на этот вопрос. Но я могу сказать, что миссис Кулидж правда сделала то, что зависело от нее. Она хорошая. Дальше все остается на тебе. Рано или поздно у тебя появиться шанс узнать правду, - девочка запнулась на новом вдохе, но все же продолжила, только тише. - Я верю в такой шанс... Хочу верить.       Анна постепенно успокаивалась, продолжая лишь всхлипывать. Она размазала слезы по лицу, глядя на Рене поблескивающим голубыми глазами. - И тебе достаточно веры? - голос был осипшим, но неожиданно твердым. - Это все, что у нас сейчас есть, Анна...       Они обе какое-то время еще сидели в тишине, каждая думая о своем. Такая короткая, но тяжелая сцена сблизила их на почве боли и отчаяния. Анна нашла в Рене надежду на светлое будущее, даже учитывая нынешние обстоятельства, и почувствовала, как ощущается настоящая забота. Рене нашла в Анне веру в себя и свои воспоминания, которые впервые были услышаны и не осмеяны.

***

      Благодаря миссис Кулидж и Рене, рана Анны притупилась. Она много думала о матери и ее мотивах, даже позволяла себе злиться на нее: "Если бы не бросила, то давно нашла бы. Значит, все-таки не нужна ей", - не раз мелькало в голове. Но, когда девочка увидела ее на пороге, что-то внутри перевернулось. Тягучая обида кричала: "Не верь ей, она бросил тебя, что теперь надо?" - однако все вокруг заглушало одно слово - мама. Анна зациклилась, даже боясь обдумывать, что за обратная сторона медали может быть у этой встречи спустя три года.       Сердце Рене колотилось так сильно, будто это ее мама пришла на порог. Она уже представила, как родители Анны забирают их обеих, чтобы не разлучать подруг, как они находят родных Рене, и все обретают свой дом. Но скрежет рядом с итак неспокойным сердцем не давал погружаться в утопию - а если что-то пойдет не так при встрече? вдруг она не понравится родителям Анны? что если родных Рене не найдут? может они вообще не захотят ее видеть?

***

      Погода делала атмосферу жуткой и напряженной: тучи вот-вот были готовы разразиться громом и выплеснуть воду. Ориентируясь по знакомым улочкам и местным достопримечательностям, девочки двигались быстро и вскоре прибыли в указанное место. Все спрятались по домам, не желая обращать внимание на меланхолию природы, поэтому людей вокруг не было. Сначала в переулке показалась мать Анны, закрытая тем же плащом, что и в приюте. Девочка замерла: заметные морщины, осунувшаяся спина, мертвые глаза - теперь она смогла нормально рассмотреть женщину, и она не узнавала ее. Анна непроизвольно сжала руку Рене. В тот же миг послышался звук мотора - недалеко припарковалась машина. Спустя пару минут показался высокий статный мужчина, сопровождаемый двумя телохранителями. - Видишь, она же твоя точная копия, я не врала тебе, милый, - как только появился мужчина, в тусклых глазах женщины мелькнул огонек одержимости. Она сделала шаг к нему, но телохранители вышли вперед, обозначая границы. - И вправду хорошенькая, - недобрый оскал испугал Анну, она сделала шаг назад. Рене оставалась на месте, продолжая держать подругу за руку и внимательно наблюдая за происходящим. - Она обязана вырасти прекрасным лебедем, ведь в ней наши гены. Теперь, когда ты убедился, что я не лгу, давай вернемся домой вместе. Забудем про все, что было, - мужчина окинул брезгливым взглядом женщину. - Я давно забыл. Ты умудрилось потерять единственное, что давало тебе ценность - красоту. Я забираю девчонку, у одного маркиза как раз есть сын ее возраста. Это будет хорошее предложение. Я позволю тебе уйти, Сессилия. Не смей отныне докучать мне, иначе придется заткнуть тебя силой. Я изгнал тебя, а ты проигнорировала мое слово и явилась вновь. - НЕТ! - женщина бросилась в его сторону, но телохранители моментально схватили ее. - Ты не можешь так поступить со мной! Я же привела тебе девчонку! Нашу плоть и кровь! Ты не можешь...не можешь просто отказаться от меня...       Женщина отчаянно зарыдала, где-то позади нее тряслась девочка, которую ни разу даже не назвали дочерью. Рене потребовалось пару минут, чтобы прийти в себя и осмыслить все, что произошло. - Анна, бежим, - твердо шепнула девочка  и дернула подругу за собой. Обе бежали небыстро, ноги подкашивались, дыхание сбивалось из-за бешеного стука сердца. С ног девочек сбил резкий хлопок. С ужасом обернувшись, они увидели дым, окруживший мужчин, и женщину, лежавшую на асфальте без движения. - Схватить их! - донесся раздраженный голос. Рене подскочила, чуть ли не волоча подругу по асфальту за одежду и руку. - Анна, прошу, вставай! - отчаянно молила девочка, пока Анна смотрела на своего отца, у ног которого валялась мертвая мать. Отрезвили ее смачная пощечина и капли дождя, упавшие на лицо. Она неуклюже встала, поддаваясь тянущей вперед Рене. Все ощущения смешались, девочки не разбирали дороги, но бежали быстро и четко, будто открыв второе дыхание. Двое мужчин каждый раз нагоняли их, но те быстро меняли траекторию, пролезая там, где телохранителям было не пройти. - Хватайся, Анна, надо подняться наверх, пока они не поняли, где мы, - не задавая вопросов, Анна следовала за Рене, и они поднялись на крышу. С нее было видно, как телохранители метались по площади, куда они должны были изначально пролезть. - Отлично, они нас потеряли. Спустимся вниз в той части здания и до приюта будет рукой подать, - Рене посмотрела на Анну, но та будто была где-то далеко. Она не отвечала и не смотрела куда-то конкретно. Все что оставалось девочке - просто вести безвольное тело подруги. - Аккуратно, тут скользко, - Рене спустилась по уклону крыши и подала руку. Анна начала скатываться вниз, перебирая ногами по черепице.    - Еще чуть-чуть! Сразу же хватайся за мою руку, - только произнесла девочка, как нога Анны соскользнула, она покатилась быстрее. Рене успела хватить ее за руку, но не смогла достаточно затормозить подругу, и та сорвалась. - Держись, Анна! - Рене вцепилась в подругу двумя руками, сама еле не падая за ней. Анна, словно очнувшись ото сна, сфокусировала взгляд на Рене. Ее лицо исказил ужас, слезы обожгли щеки. - Рене... - сорвалось с ее губ, прежде чем рука соскользнула, и она продолжила падать вниз. В отчаянии Рене чуть не бросилась вперед за ней, но лишь продолжила тянуть руки вниз, словно и вправду могла дотянуться. - АННА, НЕТ! - протяжный крик вырвался из самого сердца, и Анна резко замерла в воздухе. Сначала Рене показалось, что она бредит. Но от ее руки медленно тянулась еле заметная красная нить света, которая обернулась вокруг подруги. Тело Анны начало опускаться вниз, но уже не так быстро - отделается парой ушибов. Девочки встретились взглядами и измученно улыбнулись друг другу, продолжая плакать. Только Рене кольнуло облегчение, как Анна закричала. Но крик продлился недолго - из ее рта хлынула кровь. Глаза начали закатываться. Рене с ужасом опустила взгляд ниже и задрожала - из тела Анны виднелся острый штырь забора. Девочка резко прижала руки ко рту, подавляя рвотный позыв. Нить между ними исчезла, и тело до упора насадилось на ограду, конечности девочки все еще подрагивали на весу, а кровь медленно стекала на землю, образуя алую лужу.