Два человека

Кэйа понимает, что с миром что то не так, когда выходит из штаба Ордо Фавониус практически ночью и видит красные вихры волос за колонной, а стоит неуверенно пройти вперёд, и всю статную фигуру Дилюка, привалившегося к холодному бетону спиной. В его закрытой позе Кэйе знакомо все, кроме глаз. Потому что взгляд у него открытый. Впервые. Кэйю слегка передёргивает, но показывать он этого не собирается. — Чем то помочь? Джинн ещё там, если ты к ней, — Кэйа говорит то, что, скорее всего, следует сказать. Дилюк иногда бывает у Джинн и Кэйе не интересно, какие вопросы они решают в ее кабинете. Дилюк выпрямляется и полностью разворачивается в сторону капитана. И в его позе в этот раз прослеживается заметная нервозность, которая заставляет нервничать и Кэйю. Он не видел ее с того самого дня. Ему не показывали ее с того самого дня. Что-то явно не так. — Я к тебе пришел. Кэйе нужно несколько секунд, чтобы понять, что не «что-то» не так. Все не так. Сердце падает куда то вниз, потому что слова звучат мягко. Тихо, спокойно и мягко. В голове все до того тормозит, что Кэйа не может эмоционально отреагировать. Совсем. Дилюк, кажется, прочитывает на его лице весь спектр непонимания и, Кэйа готов поклясться, усмехается. Дилюк. Усмехается. — Ты заболел? — в страхе бормочет невпопад шокированный до глубины души Альберих в поисках своего сердца где то в пятках. Так страшно за Дилюка ему ещё никогда не было. Может быть, это эксперимент Альбедо? Неудавшийся эксперимент Альбедо? Или Дилюк был на задании и это влияние каких нибудь очередных монстрических цветов из бездны? Дилюка нужно спасать? Это не Дилюк? — Нет, ваш алхимик надо мной не экспериментировал и нет, я не был на заданиях, и не встречался с монстрическими цветами, и да, это я, можешь не сомневаться. Кэйа в ужасе осознает, что думал вслух и мягкое выражение лица напротив только усугубляет ситуацию. Кэйа ничего вообще совсем не понимает. Беспомощность оцепляет со всех сторон и все, что он может делать, это открывать и закрывать рот, как рыбка, не находя применения своим рукам. Дилюк видит реакцию, подмечает и рот, и бегающий взгляд, и руки, что сжимаются и разжимаются бессильно, а так же позу, словно Кэйа сейчас сорвётся куда то. Вероятно, искать решение проблемы с головой названного брата в кабинете у алхимика. — Со мной все в порядке. Я лишь хочу поговорить, — эта его фраза вводит Кэйю в ещё больший ужас, отражающийся на его лице ярким калейдоскопом. И Дилюк тут же добавляет. В панике. — У тебя есть время подумать, ты всегда можешь сказать нет. Кэйа тут же давится собственной слюной и закашливается. Теперь Дилюк тоже выглядит так, словно сейчас сорвётся его откачивать. В глазах тревога. Кэйе так плохо, что почти смешно. — Я-я, — Кэйа срывается на кашель снова, Дилюк дёргается в его сторону, вынося руки вперёд в позе готовности его, видимо, ловить. Кэйа выставляет ладонь, как бы говоря, потому что не как бы сказать не может, занят попытками не задохнуться, спасибо, что в порядке и вдыхает, судорожно и глубоко, собирая всю оставшуюся силу этим вдохом, — Я не откажусь, конечно, но подумать об этом мне правда следует. Е-Если позволишь? Кэйа неуверенный, он в ужасе, шоке и не верит тому, что тут вообще происходит. Глядит на Дилюка беззащитно, испуганно, дыша тяжело после марафона по спасению лёгких и тот отвечает ему, о Архонты, почти таким же взглядом. Кэйа уже говорил? Кэйа в ужасе. Дилюк выдыхает и принимает чуть более презентабельный вид, на его лицо почти заметно выдвигается маска, которую он носит при всех, но Кэйа видит нервозность и вообще, кажется, слишком много видит. — Отдохнуть тебе тоже не помешает. Завтра после закрытия Доли ангелов ты.? — Дилюк вопросительно смотрит, как бы спрашивая, хватит ли Кэйе времени до завтрашнего вечера. — Я могу и неделю подождать если ты хоч- — Нет! — Кэйа почти выкрикивает, и тут же прикусывает язык, потому что ему не нужны лишние свидетели. Уже хорошо то, что гвардейцев рядом со штабом он сам же и отозвал часом ранее, иначе было бы в ещё большей степени неловко, — В смысле, нет, не нужно ждать неделю или ещё больше, завтра вечером так завтра вечером, без проблем, да. Кэйа может сказать, что неловкость между ними можно пощупать пальцами. Но это неловкость. Не ненависть. Не презрение. Неловкость. Кэйа не говорил? Кэйа в ужасе. Благоговейном, но ужасе. Дилюк сжимает свое запястье другой рукой и это выглядит… Мило. Кэйа готов умереть на месте. — Тогда завтра, — Дилюк кивает ему и разворачивается на каблуках, тут же стремительно удаляясь. Кэйа пытается отдышаться, но откачивать, похоже, кому то его точно придется. Сейчас. Иначе он умрет прямо тут, на входе в штаб. Плохое поддержание репутации, господин капитан. Кэйа уже тридцать раз сказал, но скажет ещё раз. Он в ужасе.