Пепел надежды. Осколки любви…

Улыбка чуть тронула его лицо. Он знал. Прекрасно знал. Слишком хорошо Феликс изучил девушку и слишком хорошо понял, на сколько сильно она его любит. На столько, что позволяла самой себе потакать его спонтанным и бесчестным выборам. — Я вижу, — зеленые глаза с интересом прошлись ней. Теперь было понятно, что за шершавая ткань скользила по его руке. И как же эстетично это выглядело, особенно с ее черным бюстом. — Ты красивая, — нагнувшись к ее ушку, он тихо прошелестел этот краткий комплимент и легонько чмокнул в шею. Сейчас не имело смысла торопится. Выбор она сделала, итог ясен. Фил постепенно и со вкусом начинал ее медленно совращать. Ну, как это еще назвать? Он взял ее руку и прижал к своей груди, показывая что нужно делать. Сам же вернул свои пальчики на прошлые места. Одна ладонь, проскользив под одеждой, овладела грудями, второй он придерживал тело девушки, не давая ей упасть. Правда не долго блондин и продержался. Минута, две и парень ее повалил. Просто прижал к поверности кровати и нависнув над ней, сжал грудь в своих пальчиках сильнее и начал покрывать поцелуями ее шею. Конечно же он знал. Этот Грэм дэ Ванили, чёртов соблазнитель, о котором были все её мысли. Он вновь подчинил Мари, вновь стал центром любви для неё. Она забыла те тщетные попытки забыть его и побыть с другим. Ей был нужен только Феликс, пусть он использовал её, пусть не любил, но каждым моментом проведенным с ним она дорожила. Сейчас слышать его слова, смотреть в его глаза было не больно. Она была слишком пьяна парнем и не соображала о том, во что может вылиться это всё… Его шёпот сводил с ума, а мягкий поцелуй на шее унёс куда-то далеко. Ладонью, она дотронулась до груди зеленоглазого, полностью разрешая ему контролировать себя. Маленький пальчики стали поглаживать его грудную клетку и взгляд не мог не разгядывать его сильное тело. Девушка вздрогнула и сжала кожу парня, когда его конечность вновь оказалась под одеждой. Дальше последовал тихий вздох и она вернула глаза к Грэм дэ Ванили, не прерывая зрительного контакта. Он держал её одной рукой и не давал упасть на кровать, а она аккуратно водила пальцами по его груди. Правда это продолжалось не слишком долго, через пару минут она тихо опустилась на холодную кровать и перевела взгляд на надвисшего над ней парня. Когда он сильнее сжал её грудь и стал покрывать шею поцелуями, второй рукой француженка аккуратно проскользила по его волосам. Произносить никакие звуки она себе не разрешала, поэтому просто прикрыв глаза с наслаждением прикусила губу. Он был обходительным, уделял внимание всему ее телу. Гладил полюбившуюся грудь, живот, даже слегка пригладил укромное местечко под ним, согревая и возбуждая желание. Но он пока не намереваясь приступать к самому сладкому. Сейчас он согревал её, доводил до жара, стремился узнать лимит ее терпения. Это их первый раз и Фил должен узнать все её слабые места. Наверное поэтому он спустя какое-то время, приподнял одежду, обнажая живот и отпустив наконец-то шею, примкнул своим ртом к её животу. Именно ртом, языком. Жарким и и таким юрким проходил по её телу, целуя и пробуя на вкус девушку. Если бы Мари сейчас отдавала себе отчёт, на что согласилась, вряд-ли бы так спокойно лежала под Грэм дэ Ванили, боясь даже пошевелиться. Взгляд его зелёных глаз возбуждал девушку и она уже чуть сильнее закусила губу. Глаза больше закрывать она не хотела, просто внимательно смотрела за блондином, стараясь не произносить никаких звуков. На удивление парень был мягок и спокоен уделяя время телу Дюпен-Чен. Когда его язык коснулся живота девушки, та полностью сжалась одновременно с этим, сжав руками волосы зеленоглазого. Было слишком жарко, просто неимоверно. Её тело жаждало большего, но француженка сдерживала себя всеми силами, которых оставалось не так много. Она не ёрзала, а просто была полностью напряжена, что, скорее всего чувствовал блондин. Тихие вздохи вырвались из груди, но были специально заглушены. Она с искоркой в глазах смотрела за Феликса и пыталась скрыть своё чрезмерное возбуждение. Губы поднялись выше, упираясь в край задранной одежды и с этого момента началось постепенное обнажение Мари. Это было слегка затруднительно, так как девушка крепко сжала его волосы, но его это не сильно задержало. Через несколько секунд, верхняя часть ее тела стала полностью ему доступной. Теперь уже не руками, а губами, он принялся ласкать ее грудь. Да еще и не напрямую, а через ткань. Уже через пару круговых движений, Феликс приподнял мешающийся лифчик и напрямую присосался к упругой груди, тяжело дыша. Его достоинство уже окрепло и выпирало большим бугорком под штанами, но он не упирался им в тело девушки. Парень был очень терпеливый. Чувствовать губы парня было слишком волшебно, и девушка больше не хотела убеждать себя в обратном. Она больше не смотрела на парня, потому что взгляд был слишком затуманенным. Она и не заметила, как сильные руки освободили её от лишней одежды и оставили перед Филом в одном только чёрном лифчике. Но холодно ей не стало, жар от прикосновений парня распространялся по всему телу и не давал замёрзнуть. Как только губки парня завладели её грудью, пусть и только сквозь ткань, она не смогла сдержать себя от стона. На лице появилась лёгкая ухмылка, а тело немного дрогнуло. Ей хотелось, чтобы блондин наконец освободил её от элемента гардероба, а не дразнил сквозь ткань. Он был сильным, в разы сильнее Маринетт, и поэтому сейчас полностью управлял ею. Стон, но уже чуть громче, вырвался из груди фраецуженки, когда парень всё же сдвинул лифчик девушки и полностью завладел её грудью. Пульс участился, а руки стали мягко поглаживать кожу парня и немного сжимать его. Всё. Больше она ни о чем не могла думать, только о Грэм дэ Ванили, который делал ей максимально хорошо и она была готова раствориться в моменте. Правда возбуждение с каждой секундой становилось всё больше. Мари думала над тем, как он может быть таким спокойным и терпеливым. Она облизала губу, на которой вновь появилась кровь и чуть приоткрыла глаза. Стонет. Сладко и так волшебно. Феликс с улыбкой чмокнул расцелованную грудь. Значит, он хорошо выполнял свою работу. Ее это заводило, ей это нравилось. Она хотела продолжения. Оно будет. Обязательно. Грэм дэ Ванили уже сам готов был постанывать от нетерпения и от желания слиться с ней воедино, чувствуя ее тепло. Ему только это сейчас и нужно было. Прижаться к ней, втереться, сомкнуться… Да. Филу хотелось чувствовать себя живым. И кажется, благодаря Мари у него это выходит. Руки перестали просто ласкать тело девушки. Сейчас они постепенно принимались подготавливать ее к основному процессу. Пальцы опустились на ее бедра, интенсивно поглаживали, опускались то на ягодицы, приподнимая для этого тело, то вперед, поглаживая пах девушки. А затем он просто проник рукой к бедрам, прикасаясь к ее нижнему бедру, к самой эрогенной зоне Маринетт. Ласки парня были такими желанными, что девушка еле сдерживала себя. Ей нравилось, очень нравилось. Он был очень осторожен, аккуратен, он был идеальным. синеглазая же, с совсем небольшим сексуальным опытом, не могла воспринимать только его ласки. Она чувствовала, как они подходят к чему-то большему, чем просто поцелуи. Хотя эту черту, они пересекли ещё в коридорах, когда пальцы блондина стали опускаться ниже к бёдрам франзуженки, когда та сжала пальцы. Он был медленным, чем немного напрягал девушку. Она тихо постанывала, то открывая, то закрывая глаза. Когда же его руки аккуратно поползли к бёдрам, Маринктт тихо прошептала имя парня. Напряжение нарастало и она чувствовал как её организм требует действий, как ей хочется, чтобы парень был быстрее. Но вот говорить она это не стала лишь во все глаза, смотря на зеленоглазого, поднесла кисть к его руке и погладила. Что же делал с Мари Феликс? Она сходила с ума от него в общем. Этот парень уже давно стал для ней чем-то большим, чем любовь всей жизни. Хах, это звучит слишком странно. За всё это время, она так и не смогла избавиться от зависимости им. А вот сейчас, когда он прижимал её к кровати, мыслить она больше не решалась. Она его слишком любила и закрыла глаза на всё остальное. Влага на руках говорила о многом… Последние призрачные сомнения улетели в бездну. Девичье бормотание так созвучное с его именем льстило. Нижнее белье быстро сползало с брюнетки. Девушка теперь была полностью обнажённой, с чуть покрасневшей грудью, шеей и животом из-за его обильных поцелуев. И как ему было приятно осознавать, что это все сделал он… И что он продолжит играться с её телом дальше. Он опустился вниз, слегка раздвинул бедра, обнажая сочащуюся соками лоно. И увлажнив свои губы и язык, он примкнул своим ртом к её влагалищу, сразу же проникая внутрь неё своим язычком и ощущая её вкус уже напрямую. Как только парень полностью её раздел она закатила глаза, больше не желая смотреть на Феликса. На несколько секунд ей стало холодно, после чего она немного смутилась своей наготы, но не тут то было… — М…ха… — уже чуть громче, чем раньше простонала девушка, когда проворный язык парня оказался в ней. Она вытянулась, тихо подрагивая от наслаждения. Теперь она полностью поняла, намерения парня и была ему… благодарна? Слова были излишни, она немного заёрзала не смотря в определенную точку. Он хорошо её подготавливал: увлажнял, возбуждал. Её соков было уже достаточно, чтобы безболезненно принять его и это… так волнительно! Когда он отстранился от неё, то в голове совершенно не было мыслей. Только чувства. Собственика. Любовника. Обычного похотливого самца? …Кажется впервые за весь процесс, Мари осталась совсем без прикосновений. Фил отпустил и отстранился от неё, чтобы справится с ремнем и пуговицами на своих штанах, благо времени это много не заняло. Крепко стоящий и пульсирующий от возбуждения орган был явно готов. Правда, сразу приниматься за дело Фил не собирался. Ещё немного времени он потратил, чтобы достать с тумбочки пачку презервативов. Как бы он не был возбужден, а его правильное мышление всегда побеждало над чувствами. И только когда скользкая защита была натянута, он вновь обнял Маринетт. На это раз крепче, жаднее. Прижался к ней, согрел тело, успевшее немного остыть без ласк и уверенно поцеловал пылающую от любви девушку в губы. И только после этого он приподнявшись над ней, раздвинул её ноги как можно шире и приставил головку к ее влагалищу. — Люби меня, Мари, — фраза сорвалась с его губ прямо перед проникновением. Орган парня с лёгкостью вошёл внутрь, сразу же втискиваясь глубоко и плотно. Стенки приятно сжали его член и блондин, прикрыв глаза, блаженно вздохнул. Жарко. Тесно. Он медленно задвигался в брюнетке, обхватив руками её бедра. Плавно и постепенно… Давал привыкнуть к себе. И когда уже был уверен, что точно ничего не поменяется, открыл глаза и с непривычным для себя взглядом, посмотрел на Дюпен-Чен. Правда, непривычно. В его глазах читалась любовь. Не пошлая. Настоящая… Такими глазами он ни на кого не смотрел, поэтому даже и не понятно было, а правдив ли этот взгляд? Нет… Мари не закрыла сознание полностью, она понимала, что просто не в том состоянии, чтобы это сделать. Сейчас для девушки было испытанием смотреть на Феликса. Она понимала, что творит, но не могла себя остановится. Она была слаба и понимала это. Лёгкий соблазн и она готова полностью и на все. Это убивало изнутри, придавало боль и беспокойство, но она не хотела в него углубляться. Её сердце, оно стучало слишком сильно и быстро. Ей было плохо, морально плохо, но останавливать Грэм дэ Ванили она не хотела. Да, она хотела его, хотела ощутить прямо сейчас. И без всяких «но», которых, как на зло, в голове было слишком много. Девушка в полной тишине наблюдала за парнем, который остановился в своих ласках. Никогда не испытывала подобного, никогда. Она любила Феликса, любила больше жизни. Хотя… Так говорить не правильно, она любила то чувство безответной любви. Оно преследовало её давно, и стало таким любимым, хотя убеждала себя синеглазая в другом. Она же была чертовой завистницей, которая не понимает английского языка, которая видит то, чего нет и никогда не было… Она корила себя за слабость, за то, что боялась принять правду — ведь он никогда её не полюбит. Это финал истории, она не смогла и не сможет ничего изменить. Никогда не могла, только представляла то, чего нет. И сейчас, у него не было любви, несмотря на всю ласку, на все мягкие и приятные прикосновения, в них не было ни капли любви. Она была нужна ему как любовница, ни больше. Ему было нужно лишь её согласие и тело. И одно и второй он получил, лишь по одной причине — любви Мари, слепой любви. — Фил… — она окликнула парня не просто так, она захотела понять, что с ним. Правда сделано это было слишком тихо и, учитывая, что тот доставал презервативы, то не слышал. Она лежала, полностью замерзая и не отводя взгляда, смотря за парнем. Нет, она не гипнотизировала взглядом половой орган, а смотрела в зелёные глаза, пытаясь уловить в них что-то неопределённое. Он был шикарен и с этим никто не поспорит. Подтянутое тело, сильные руки, великолепный голос, яркие и смелые глаза, но это то что так полюбила Маринетт? Она любила не одну вещь, в нём, она любила Феликса Грэм Дэ Ванили, того, что однажды встретила, того, который никогда не вернётся. Как только его сильные руки обхватили Дюпен-Чен, та замерла, не обращая внимания на пульсацию между ног. Она сжала и стиснула его очень сильно, боясь отпустить. А поцелуй, который был уверенный и твердый, вновь стёр все мысли и остались только эти двое. Самовлюблённый кретин и девушка, которая готова ради него на всё. Дальше всё было слишком быстро, его руки раздвигающие ноги девушки, головка органа поднесенная к влагалищу. — И после стольких месяцев, Фил. Всегда, — толчок, и девушка до боли в руках, сжимает покрывало кровати. Она не готова к блондину, точнее к его размеру. Она не помнит какого это, не помнит, как это понимать, что внутри тебя что-то есть. И это что-то член человека, которого ты любишь больше жизни. Только… Любит ли он тебя? Она тихо стонет, сдержавшись от того, чтобы не закричать. Всё происходит правильно и тихо, так чтобы никто не понял, что произошло. Орган Фила медленно двигается в Мари и она со вздохом шипит. Она, чувствует, как хочет кончить, да… Только слишком сильна для этого и в тот момент, когда расслабляется, относит эти мысли далеко и надолго, наверное. Потихоньку Дюпен-Чен привыкает и тоже получает немного удовольствия, правда с сильным напряжением. Парень великолепен, поистине великолепен. Глаза распахиваются и с нескрываемым восторгом, хоть и в напряжении, смотрят на Феликса. В его взгляде тут же появляется что-то другое. Он тоже смотрит на Маринетт, но в глазах что-то не так… Такого девушка не видела не разу. Всё как будто забывается, эти глаза океаны, в которых тонет брюнетка. Она видит в них любовь? Нет. Это невозможно, он не может её любить и не любит. Просто ей показалось и во взгляде нет ничего такого, что должно привлечь внимание. Он просто завладел Мари, как хотел, а никакие чувства к этому не причастны. — Ты и твои глаза прелестны… — срывается тихий шепот с губ, после которого новый протяжный стон. — То же самое могу сказать и о тебе, — ритмичный толчок, тихий смешок, ласковое поглаживание ее бедер, живота… Даже желая более агрессивных действий, он был нежен. И мог позволить себе краткий разговор. — Твои волосы. Твое лицо. Твое тело… — при каждой фразе он мягко в нее всаживался, содрагая Мари в очередном проникновении. — .Ха, — он закатил глаза от удовольствия. — Мари… Ему было хорошо. Слишком. И кажется у него появилось новое желание. Такое сильное, на уровне фетиша. — У меня маленькая просьба, — наклонившись к ней, тем самым углубляясь в проникновении, да и просто вжимаясь в нее, в ее груди, в ее кожу, он быстро, жарко шепча ей в рот произнес. — Говори. Хочу слышать твой голос. Шепот стал еще тише, но девушка точно могла разобрать его слова. Он говорил слишком внятно и слишком с большим желанием. — Не сдерживайся, проси, моли… Я хочу тебя, Мари, — губы чмокнули ее в губы на краткий момент. — Стань в данный момент м о е й. Он опустил голову к ее шее. Либо он обезумел от сильного желания, либо же Фил был тем еще собственником. Но присосавшись к коже на ее шее, он почти ни капельки не задумываясь, укусил ее. Плотно сжал губы, сжал зубы, чудом не прокусывая ткань до крови оставляя сильный засос. Последний толчок был сильнее. Словно закрепляя за собой это право. Право владеть ее телом и ею самой. Слушать его комплименты, гулять взглядом по его возбуждённому телу. Признаться, о таком Маринетт и не мечтала. Он был мягким и просто великолепным. Она ощущала эту вибрацию между ног, но лишь неотрывно смотрела на Феликса. Он, тот самый Фил, дарил синеглазой наслождение, хоть она и ощущала небольшую боль, которой не хотела поддаваться. — Фил…а… х… — толчок за толчом он приносил Мари спокойствие и удовлетворение. Она дёргалась и смотрела за парнем. Внизу приятно было и с каждым словом, сказанным зеленоглазым, становилось теплее, а жар разливался по всему телу. — Хочешь слышать меня?! — не вопросом, а восклицанием тихо прошептала она со страстью смотря в эти великолепные глаза. — …а…х… Я могу тебе в этом помочь… — она прикрывала глаза, не смотря в определенную точку… — Да… Феликс… так… Девушка и правда была чуть громче, она больше не сдерживала реакцию своего организма и полностью расслабившись стонала, громко на разрыв произнося имя парня. Дальше она буквально безприкословно выполняла всё, что он говорил. или почти? Новый шепот не ясно откуда, но засадил семя другой Мари и на следующие слова парня она лишь расплылась в улыбке. — Т в о е й? — она как бы насмехалась над парнишкой, смотря на него и уже полностью крича и громко стонав, от его действий. — Я… была и буду твоей, Феликс! — слишком громко прозвучало это сейчас. Хотя оно было не полностью разумно, потому что именно Мари сейчас прижимали к кровати и наслаждались ею? Куда-то далеко ускользнула та черта, что была в начале встречи. Сейчас Дюпен-Чен настолько нравился процесс, что она тонула в нем и в Феликсе лично. Но вот то, что ей укусят, этого девушка точно не ожидала и не могла ожидать. — Блять! Фил… — громко, так, что скорее всего услышали соседи прокричала горячая и немного разозлённая девушка. — Какого? — следующим действием, была попытка столкнуть парня, но она не увенчалась успехом. Девушке стало больно от этой пометки парнем, она понимала, что след останется на долго и это приводило в ярость. Толчок, который был произведен парнем немного успокоил девушку и она уже не дёргалась, а смирно лежала под блондином, тихо постанывая от его губ. Парню всегда нравилось чужое послушание. Что уж греха таить, его это безумно возбуждало. Слышать свое имя, стоны, ее громкие слова о том, как ей хорошо. Ну, как здесь можно было удержаться от укуса? Она прямо вынудила его на него. Как Мари умудрялась быть такой дерзкой с членом внутри себя? Под ним? Так постанывая от его действий? Даже на попытку спихнуть его с себя была проигнорирована. Не сможет. Это было очевидно. Он сильнее. Он больше. И она этого не хочет. Девушка хотела парня, иначе бы здесь не лежала. Ей дали выбор, а она выбрала. — Ты уже м о я, Мари, — хриплый шепоток вязким ядом проникал в уши девушки, — даже если ты будешь с другим мужчиной, ты будешь думать обо мне. Хотеть меня. Вспоминать только то, что ты чувствуешь сейчас. Да. Произнося все это, Феликс упивался чувством власти над ней. По всей видимости, ему нравилось доминировать над всем и всеми. И крики от болезненного укуса лишь возбуждали в нем еще больший садизм. — Сквернословишь? Ай-яй… Плохая девочка, — типичная развратная фразочка вырвалась с его губ, прямо возле уха Мари, — хочешь чтобы я тебя наказал? Грэм дэ Ванили остановился. Полностью. Толчки прекратились, он так внутри нее и застыл. Разгоряченные, постанывающие тела в приятном вечернем, даже ночном, полумраке. Он ее дразнил. Специально остановился. Облизнул ее ухо, вызывая мурашки. Маринетт сейчас ни о чём не думала, она просто смотрела на парня. Очень сложно было контролировать себя, когда на тебе и буквально в тебе человек, которого ты любишь, но которому ты не нужна. Так, хватит, а то она же действительно будет себя корить, а сейчас этого совсем не нужно. Та власть, которую над девушкой одерживал Фил, сильно пугала, но сделать с собой девушка ничего не могла. Его слова, шепот, действия — сводили с ума. Она себя не контролировала, она не смотря ни на что доверяла блондину, и это доверие было опасным. — Я… — слова больно ударили по девушке. Он был прав, всегда прав и сейчас тоже. Это же буквально зависимость, если ты проводишь время с одним, а вспоминаешь другого. Но Грэма дэ Ванили Маринетт точно не забудет, точно не сейчас и через пять лет. — Ты чёртов манипулятор… — прошептала она в ответ сжимая зубы, чтобы не произносить других звуков помимо этих слов. Да, Господи, что он за человек то такой? С одной стороны синеглазая от него без ума, а с другой… Он же кретин, который столько плохого для неё сделал, как она вообще это терпит? Он же… брюнетка закатила глаза, в которых появилось выражение страха. Он же и правда, как господин, для неё, она сделает всё, что он скажет. В своей манере, но сделает, а это плохо, слишком плохо. —… нет… — на его едкую фразочку ответ был весьма странный. Она тяжело дышала и смотрела на блондина впритык. Но вот когда Феликс полностью остановился, это заставило девушку засомневаться в своих словах. В своём, как выразился Фил, сквернословии. Девушка прикусила губу и тихо заскулила. Только сейчас, когда толчков больше не производилось, она ощутила, как ей не хватает его. Это чувство убивало изнутри, но она неотрывно смотрела на парня. На лице отражалась сосредоточенность, но она продержалась не долго. По телу пробежали мурашки, когда её ухо немного «пострадало», от этого действия парня и оно подтолкнуло француженку на следующие слова. — Я… — она вытаскивала каждое слово из себя, будто клещами. — Больше так не буду… Фил, — слова лишь ударили по девушке и она зло покосилась на блондина. И зачем она вообще это сказала? Что с ней? Неужели опять поддалась влиянию этому гаденышу? — Моя, — это слово он выделил особенно ярко. — Обманщица. Непослушная, дерзкая… Такая желанная, — Феликс продолжал шептать эти непотребства ей в ушную раковину. Ему нравилось. Вон как заерзала, зазвучала, начала убеждать в обратном. А ведь до этого пошла в полное опровержение такого безобидного присвоения её тела ему. Зачем спорить с тем что Мари принадлежит Филу сегодня? Пусть блондин все также не возобновлял процесс, но он хотел принести ей удовольствие. Только… Ему было не очень приятно воспринимать то, что парень может это делать против своей воли… — Чего ты хочешь, Мари? — губами прошептал он. — Опиши… Попроси. Из уст француженки не вырывалось ни единого слова. Она, как под действием какого-то заклинания, слушала Феликса и утопала в его изумрудных глазах. Она хотела, чтобы он продолжил, хотела, чтобы больше не останавливался и это желание сильно на ней отражалось. Но… Без «но» тут, конечно же, не обходилось. Сама по себе француженка немного ёрзала немного пьянея от слов Феликса. Он был идеален, чертовски идеален, и она хотела вновь ощутить его в себе, чтобы ей стало лучше и легче, но парень опять же не спешил. — Хочешь, чтобы я это произнесла? — сглотнув переспросила девочка, с опаской смотря на парня… Дюпен-Чен даже смогла забыть о боли в месте укуса, она тихо постанывала от губ парня, пытаясь быть громкой, как и просил Фил. — Я хочу, чтобы ты… — слова не охотно вырвались из уст, но девушке было слишком сложно. — Чтобы ты взял меня… Голос дрогнул, она внимательно смотрела на Фила. — Чтобы я вновь смогла испытать то удовольствие… — она закусила губу и последующие слова прошептала одними губами. — Молю… — Видишь как это легко, — он поцеловал ее в лоб в качестве подарка за правильные слова и наконец-то перестал ее мучать. Тем более, он сам очень сильно ее хотел, поэтому тут было под очень большим вопросом, кто кого вообще переиграл. Если бы Маринетт заупрямилась, он бы возможно сам в итоге первым и сдался бы. Хотя, Фил признавал поражение глубоко в себе, где то в глубине души… Феликс, как и многие молодые люди, нуждался в интимной связи с противоположным полом, но еще больше он нуждался в любви, которую в большом объеме могла предоставить ему только синеглазая. И сейчас Грэм Дэ Ванили это ценил. Именно поэтому он ее берег… Он возобновил толчки и с настоящим трепетом двигался в ней, распирая стеночки и влюбляя в свое тело еще больше. Поглаживал ее живот, в котором выпирал кончик его члена, целовал ее грудь, полюбившуюся ему своей упругостью, да и просто влюбился в ее голос. Он сливался с ней в удовольствии. Маринетт Дюпен-Чен в какой-то мере удалось вызвать в Феликсе чувства. Он сейчас только ее. И в момент, когда на него накатил оргазм, это ощущалось еще более отчетливо. Он настал в тот самый момент, когда он возжелал девушку настолько, что возбуждение уже переливалось через край. Его орган запульсировал и на блондина накатила волна огромного удовольствия, горячее семя ощущалось даже скозь презерватив, распростряняя тепло и заполненность. Он был доволен. Достигнув разрядки, он почувствовал полное умиротворение. И выйдя из девушки, он кое-как снял и перевязал использованный презерватив, скинув его временно вниз. Тело все еще было разгоряченным. Дыхание преривистым, а Мари… Кинув на нее взгляд, в душе распылось тепло. Лежа голой и такой красивой она не могла не вызывать теплых чувств. Одобрение Фелиска вызвало странное чувство в душе Маринетт. Точнее, она не смогла себя даже понять, ей нравился зеленоглазый, нравился в любом исполнении и сейчас, и всегда. Она прикусила губу произнося странные звуки, который не были похожи на что-то определенное. С каждой секундой она влюблялась в этого парня всё сильнее. Прекрасно понимая, что эта ночь ни к чему не привдёт. Точнее приведёт, но именно для девушки не к самому лучшему результату. Тихие стоны были заглушены сжатыми губами. Толчки Феликса вызвало содрогание всего тела девушки, и она чувствовала, что подходит к своему концу. С закрытыми глазами и уставшим горлом она даже не осилила себя, чтобы открыть глаза. Через секунду, после того, как тот закончил, к своему концу пришла и девушка. Склизкая жидкость отпечаталась на кровати зеленоглазого и девушка стала дышать через раз. Спокойствия не было, она не могла даже открыть глаза, чтобы посмотреть на парня, она была выжата, как губка. Сейчас, именно сейчас, она почувствовала отпечатки на своем теле оставленные от парня. Они были везде, на груди, на теле, внизу и даже на лбу. Спенсер с тихим вздохом открыла глаза и посмотрела на парня. — Ты очаровательна, — он не стал скрывать своих мыслей. Как и не стал сдерживать свой порыв. Подползя к девушке вновь, он нежно погладил ее по нижней части живота, успокаивая и смягчая дискомфорт, который мог возникнуть после их первого раза. Первый секс между ним и Мари. Звучит уже как фантастика. Фил всегда считал, что обойдется в своей жизни без подобных грехов, но что-то не сложилось. Ведь он в который раз за этот день удивляет самого себя. Иначе не объяснишь, с чего бы он вдруг порывисто наклонился к девушке, шепнув ей в губы: «я люблю тебя» и заключив их губы в очередном жадном поцелуе. Продлился он не долго. Но мутная пелена перед глазами все еще витала перед Грэм дэ Ванили. Он был безумно жаден до собственных и близких людей. Может, поэтому парень не погнал самостоятельно ее мыться, а сам донес? Подхватил уставшее и искусанное тело и понес в ванную. Благо, она была не далеко. И там, положив ее на холодное дно ванной, он быстро наполнил ее водой. Достаточно горячей для помывки. *** Утро выдалось тяжёлым. Как никак… Слишком болела голова от выпитого алкоголя. Девушка встала, пытаясь вспомнить и освежить свое сознание. Рядом мирно спал, сжавшись, Феликс. Только сейчас до Мари дошло… Они ночью… «О Боже…» — закрыла руками лицо она. На синих глазах появились слёзы. Только то были слёзы счастья… Девушка посмотрела на своё мило посапывающие чудо и улеглась под боком, обняв за торс. Она глупо улыбнулась. Вот только чему?.. Все просто! Мари понимала, что с этого вечера их ждёт целая вечность и бесконечность проведённых вместе часов. — Почему ты не спишь, бестолочь? — пришёл поздно в работы Феликс. — Вот так нынче ты со мной здороваешься?.. — хмыкнула Мари. — В моей речи 78% любви! — А остальные 22? Ненависти ко мне? Блондин посмотрел в синие глаза и подошел к девушке. — А остальные 22% моего беспокойства… — поцеловал ее в нос парень.