альтаис.

Боже мой! Целая минута блаженства!

Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?

Ф.М.Достоевский

      Июльское яркое солнце нещадно жжёт кожу. Чонгук стоит на парковке у небольшого отеля, опершись на классическую «БМВ», какая была у каждого второго его знакомого и уже десятилетие считалась гарантом успеха. «Не то чтобы счастлив, но вполне успешен и приличен» – вот о чём говорила, нет – кричала такая машина. Чонгук, к слову, взял её в каршеринге.       Он одет в обычную белую футболку и джинсы – достаточно простовато. Но аккуратно уложенные тёмные волосы, дорогие часы на запястье, брендовая обувь заставляли его, тем не менее, выглядеть солидно. Нужно сказать, что львиная доля впечатления, которое Чонгук производил на окружающих, заключалась не в его привлекательном, пусть и довольно обычном внешнем виде, а в том, как он себя «преподносил». Магия той самой харизмы, заставляющей почти любого превращаться в «ведомого», заключалась в его прямой осанке, том, как упрямо, но не жутко, глядел прямо в глаза своему визави во время диалога. Она также была в его духах, очаровательной улыбке, которая выскакивала редко, но метко, и, безусловно, в нетушимом огне в глазах, который зажигался каждый раз, когда речь заходила о его любимом деле. Деле всей жизни, если угодно.       Именно оно заставило его проехать тысячи километров от дома и оказаться там, где он есть сейчас. Хотя через пару часов он залезет ещё дальше. Ближе некуда.       — Ты уверен, что не хочешь тоже остаться здесь? У них есть свободные номера. Ехать до этого «Альбатроса» всего три часа, — Тэхён, выглядящий отдохнувшим и посвежевшим после отеля, возникает перед его глазами слишком внезапно. Чонгук ругает себя за невнимательность и нулевую реакцию, но списывает всё на недостаток сна – он провёл в дороге суммарно почти десять часов, в самолёте поспать не удалось – выходит, он на ногах больше суток. Удивительно, что у него перед глазами ещё нет всяких птичек. И мошек.       — Альтаиса, — беззлобно, с улыбкой поправляет парня Чонгук. — Всё под контролем. Комната всего лишь в десяти минутах пешком от мест убийств. И хозяин, судя по телефонному разговору, адекватный.       Тэхён задумчиво кивает.       — Я ничего не скажу руководству. Только, пожалуйста, не забывай, что каждый, — подчеркивает голосом, с лёгким прищуром глядя ему прямо в глаза из-под подопущенных солнцезащитных узких очков, — в этой деревне – подозреваемый. Даже адекватный парень, сдающий комнату на «Эйрбиэнби».       Чонгук чувствует совсем крошечный укол обиды – Тэхён усомнился в его профессионализме и объективному подходу к преступлению. В следующую же секунду понял, что сомнения совершенно обоснованы. Детективам запрещено иметь какие-либо личные связи с подозреваемыми, а, как ранее выразился Тэхён, сейчас каждый в Альтаисе к ним относится.       По этой же причине руководство, то бишь ФБР, проспонсировало для Чонгука и Тэхёна номера в отеле в ближайшем городе, к которому они, собственно, и приехали. Однако Чонгуку этого показалось мало. Ездить каждый раз по три часа из города в деревню, к месту преступления – это слишком для него. Большую часть дня они, скорее всего, потратят на сборы и дорогу. Находиться в городе – бесполезная трата времени. Преступник с вероятностью почти сто процентов местный – житель Альтаиса.       Поэтому он порылся и, к своему удивлению, обнаружил в этой глуши сдающуюся комнату. Неожиданно, что в такое место кто-то ездит. Но, судя по приложенным фото, красоты в Альтаисе невероятные. Можно понять. Хорошо ещё, что Чонгук успел отхватить эту комнату до того, как на место съехались детективы-любители или просто фрики, любящие проверять судьбу и бродить рядом с убийцей. Этакие Печорины на минималках. Хотя, кого Чонгук тут ещё фриком называет…       — Да, я понимаю. Никаких связей за рамками, — Чонгук замечает, как уголки губ парня напротив одобряюще приподнимаются. — Кстати, спасибо. За то, что прикрываешь перед начальством. И за то, что не против пожить тут один. И гонять каждый день в Альтаис.       — Ну, это, вообще-то, моя работа, — ободряюще хлопает Чонгука по плечу. — Я верю, что ты сможешь посадить этих подонков. — Тут улыбка Тэхёна превращается скорее в хищный оскал.       Со времени их знакомства, а это очень недолго, Чонгук заметил в Тэхёне одну вещь – он был почти также помешан на своей работе, как и Чон. Только если для первого это была жгучая страсть, единственное, что заставляет его чувствовать настолько яркие эмоции, то для второго расследования – просто любимая работа. У Тэхёна была жизнь вне преступников, их мотивов и жертв. Он искренне любил, то на чём зарабатывает, но наверняка у него были разнообразные хобби, ужины с друзьями или любимой девушкой по вечерам, походы в бар по пятницам и прочее. У Чонгука было только одно – желание стать самым выдающимся детективом. И он упорно шёл к этому. Вот уже почти два десятка лет. Возможно, именно поэтому он сейчас детектив, а Тэхён – помощник.       Парни сели в машину. Теперь, когда они уже почти достигли места назначения и подзарядились кофе, когда Чонгук немного отдохнул от вождения, а Тэхён сходил в душ – было самое время обсудить главное – преступление. Первые рассветные лучи также способствовали появлению новой энергии. Мрак только способствовал усталости.       — Так, что ты думаешь обо всём этом? — рассматривая распечатки ужасающих фото с жертвами, спросил Тэхён, когда Чонгук выехал на дорогу, ведущую прямо к Альтаису. Помощник догадывался, что Чон рассмотрел фотографии уже сотню раз. И, в общем-то, был прав: закроет глаза, напряжет память – увидит перед собой трупы. Детально.       — Пока рано о чём-то говорить. Хочу убедиться на месте. Но случай определенно занятный, — Чонгук ускоряется, желая поскорее добраться до деревни. Пальцы начинает немного покалывать в предвкушении долгожданной задачки с последующим выбросом адреналина от её разгадки. — Всё с самого начала необычно: в деревнях почти никогда не происходят убийства. Каждый житель там знает друг друга, вся деревня в целом ассоциируется у них с большим домом или общежитием. Зачастую несколько поколений живут в одном доме, потому отношения между соседями становятся ещё ближе. Роднее. Так что, чтобы быть способным убить кого-то из своей же деревни, нужно быть настоящим психом.       Тэхён задумчиво рассматривает фотографию с храма, сделанную чуть больше суток назад. Сосредоточиться на работе стоит ему огромных усилий сейчас из-за накатывающего ужаса. Но нужно бороться. Тэхён, в конце концов, считает себя профессионалом своего дела.       — А что если кто-то приехал? И убил всех? — Тэхён поднимает голову на Чонгука. Тот не поворачивается, продолжает смотреть на дорогу.       За окном проносятся горы, сосняки, речка, цветочные поля. Пейзаж сменяется стабильно каждые полчаса пути, словно картинка в калейдоскопе.       — Ты прав, такое тоже может быть. Но я уже проверил. За последний месяц в деревню вернулся только Ким Намджун. Больше гостей у них не было, — Чонгук прерывается на секунду и тихо добавляет. — Ну, это если верить информации, которую успела собрать местная полиция.       — Ким? — Удивленно вскидывает брови Тэхён, убирая снимки места преступлений с глаз долой. Не хватало ещё с ума сойти раньше времени. — Отец Ким Джиён? Второй жертвы?       — Не совсем. Он её брат.       — Кандидат на роль подозреваемого?       Дорога петляет между подножиями гор. В одном месте они даже проехали через «разрезанную» горку – она когда-то преграждала путь, приходилось заезжать на неё и спускаться или же объезжать вкруговую. Теперь это были две обрубленные посередине горы, которые разделяла ровная дорога.       — Не уверен. Если бы он приехал только ради убийств, он бы не светился. И уехал бы сразу же. К тому же, пока совершенно неясны его мотивы. Убийства сестёр без изнасилования – довольно редкий случай.       — Но он сделал из неё настоящий арт-объект! Я чуть не блеванул, когда увидел фото впервые. Как он вообще умудрился засунуть… — Тэхён не решается продолжать, прижавшись к окну и закрыв рот рукой. — Я невпечатлительный обычно, просто это похоже на кадр из какого-нибудь «Ганнибала», — спешит оправдаться он, пытаясь выбить из сознания ужасающую картину природными пейзажами.       Чонгук тихо усмехается, но подсознательно не может не согласиться с Тэхёном. С ним на самом деле всегда очень легко соглашаться. Он такой человек, с которым навсегда забываешь о чувстве одиночества. Тэхён дарит вечное чувство успокоения, как когда ты где-то факапнулся, а твой друг говорит тебе заветное «я тоже».       — Вполне возможно, у него были какие-то бзики с тем, чтобы сделать Джиён красивой. Но, в то же время, убийство однозначно религиозное. Оба убийства, — поправляет себя он. Голову начинает сдавливать пока ещё лёгкой болью от бесконечных догадок, раздумий. Материала пока мало. Нужно приехать туда, осмотреть места, тела, опросить подозреваемых и уже тогда мыслить об убийце. Сейчас это бесполезное сотрясание воздуха.       Тэхён, видимо, был с ним в этом солидарен, так как весь оставшийся путь молчал, выдал только тихое «Жуть» в ответ на предыдущую реплику.       Чонгук на самом деле опасался, что Тэхён окажется каким-нибудь противным выхарканным человеком, который плевать на дело хотел. Непонятно, откуда взялись такие мысли. Но Тэхён оказался абсолютно приятным парнем. Они познакомились чуть больше десяти часов назад. За пару часов до вылета на задание, в котором будут вынуждены провести как минимум две недели вместе. Естественно, сомнительных «а что, если он…» не возникнуть не могло. Но, к гигантскому счастью обеих сторон, они довольно быстро нашли коннект. Смогли даже обсудить что-то помимо работы. Не то чтобы они уже бестфренды, просто им довольно комфортно и легко друг с другом, нет никакого напряжения.       Чонгук, на самом деле, очень много «а что, если…» по поводу всей этой ситуации перебрал. Это его первое дело в роли самостоятельного детектива. Скоро его нервы тоже начнут напрягаться. Окончание школы экстерном, получение высшего образования, уход в армию, несколько лет практики и вот, Чонгук – главный детектив в таком молодом возрасте. Его одногодки только получили диплом и ушли в армию. И всё это ради того, чтобы он оказался сейчас в этой маленькой деревушке с убийцами на свободе. Конечно, ему не говорили чего-то вроде «Провалишься – пойдешь к своим сверстникам в армию», но важнейшей целью стало разгадать это дело. Чего бы ему это ни стоило. Любыми способами.       Горы за окном становятся выше, острее, вершинами царапая самые облака. Чонгук готов поклясться, что сосны стали более насыщенного тёмного цвета, трава приобрела более зелёный оттенок, число разновидностей полевых цветов, растущих тут и там, увеличилось.       Наконец, из-под земли вдалеке потихоньку вырастают многочисленные крыши домов. Вслед за ними впереди возникает арка, овитая розой, и табличка, тоже заросшая какой-то травой. «Добро пожаловать в Альтаис!». Оригинально.       Чонгук останавливается ненадолго, почти у самой таблички, рядом с каким-то парнем. Видимо, его новый сосед. Он обещал встретить их с Тэхёном у въезда в деревню – ещё одна их шалость. По-хорошему, они, конечно же, должны были сразу мчать к местной полиции, которая, в общем-то, тоже приехала из города, подписывать всякие дрянные бумаги, а потом ехать всем вместе, компанией душнил, к местам преступлений. Но Чонгук решил иначе, а Тэхён оказался не против. Сначала они едут в его, Чонгука, временный дом, Чимин – его сосед – показывает Тэхёну дорогу, чтобы тот мог в любой момент, чуть что пригнать к Чонгуку. Затем он освобождает машину от своих немногочисленных вещей, чтобы они могли хотя бы до ночи заанализировать места преступлений, задопрашивать всю деревню, и Тэхён мог сразу поехать в город, в отель, не ожидая, пока Чонгук освободит машину и прочее.       Чон ждёт, пока парень под аркой подойдёт к ним и сядет в машину, но тот, застывшее, смотрит на них. Нет времени разбираться и тянуть.       Детектив выходит из машины и старается улыбнуться как можно милее, чтобы они поскорее оказались рядом с загадками, убийствами, головоломками. Он оголодал по всему этому. Руки, кажется, затряслись сильнее.       — Доброе утро! — губы растягивает в ещё более дружелюбной улыбке. Главное не переборщить и самому не сойти за подозреваемого. — Вы Чимин? Я детектив Чон Чонгук, — не увидев и не услышав никакой реакции от блондина, он лезет в карман джинсов и достаёт свой значок, демонстрируя его парню. Ответа вновь нет. — Это мой напарник, Ким Тэхён, — указывает на парня, стоящего позади, с другой стороны машины.       Чонгук при этом не оборачивается, поэтому не замечает, как Тэхён улыбается, когда его представляют «напарником», и от приятного тепла внутри смотрит в землю пару секунд, переминаясь с ноги на ногу.       — Доброе, — блондин, наконец, отвечает и подходит ближе, пожимая протянутую ему тёплую ладонь Чонгука. Несмотря на его достаточно скомканный ответ, он улыбается, и улыбка эта вдруг рассеивает лёгкую дымку сознания в голове детектива. До убийств ещё далеко. Ему с этим человеком, в конце концов, ещё жить и жить. Нужно познакомиться по-нормальному.       Тогда он впервые за весь диалог, если это так можно назвать, смотрит и видит Чимина. Видит его светлые волосы длиной до подбородка, особо надоедливая часть которых собрана в хвост; видит заострённые глаза, множество подвесок, путающихся своими нитями в пуговицах рубашки; чувствует обилие тяжёлых колец. Чимин на самом деле очень интересный. Его задумчивый взгляд и немного нестандартный, по мнению Чонгука, образ явно скрывали за собой историю. Есть люди, посмотрев на которых, можно легко понять, из какого теста они сделаны. Чимин был и другим, и самым обыкновенным одновременно. На самом деле, блондин в целом всем своим видом даже манил и притягивал. Было в нём нечто такое, что заставляло на него смотреть, наблюдать за ним. Это не зависело от одежды, украшений, внешней обстановки или даже настроения самого Чимина – он просто был таким, притягивающим. И если бы в голове Чонгука было хоть что-то, кроме преступлений, он бы подумал об этом дольше одной секунды.       — В деревне сейчас много полицейских, а дороги узкие. Мы не сможем доехать на машине ни до речки, ни до храма, — Чимин говорит негромко, но спокойно и уверенно. Вот только, пожав руку, Чонгуку в глаза он почти не смотрит. Глядит в основном на Тэхёна или на машину. Что ж, детектива не особо это волнует. Хотя, если Чимин действительно надумал игнорировать или избегать его, это может создать никому не нужное напряжение, что немного, совсем чуточку, беспокоит.       — Мы едем к тебе. Это ведь нормально? — Тэхён чувствует долг ответить, ведь смотрят на него, а не на Чона. Правда, не совсем ясно, к чему вопрос. К тому, чтобы поехать домой к Чимину или к переходу на «ты». В этом весь Тэхён. Простой до чёртиков. Станет с тобой лучшими друзьями – а ты и не заметишь.       Чимин, не выясняя, к чему и к кому относился тот вопрос, просто кивает с такой же лёгкой улыбкой и идёт в машину, на задние сидения.       Они едут в относительной тишине, лишь изредка Чимин вылезает из укрытия спинки переднего сидения, показывается посередине и командует, куда ехать. Тишина давит, спасают только Artic Monkeys, поющие из динамиков. Молчать с одним Тэхёном было как-то приятнее. Напряжения не было. Сейчас же они не могут обсуждать преступления рядом с Чимином, а заводить разговор с ним самим, укрытым и молчаливым, ощущается, как нарушение личных границ.       Свою реплику также вносит внешняя обстановка. Всю дорогу деревья располагались по бокам, теперь же они везде, укрывают машину от лучей восходящего солнца, и мир в самой машине внезапно становится гораздо темнее, интимнее, как если бы они перешли из просторного поля в узкую, маленькую комнату. В такой обстановке только и делать, что разговаривать, знакомиться, чтобы стены и темнота не придавили, чтобы случайно не разглядеть в сосновых коридорах что-то или кого-то, а они молчат.       Лес задумчиво молчит вместе с ними, при этом будто бы насмехается над их неловкостью. На удивление, объездная дорога среди сосен – нормальная. Ветки не лезут куда не нужно, не царапают машину, корни деревьев не показываются из-под земли и не создают неуместные горбы. Слева от них видны сады и задние дворы крайних домов, многие из них сейчас пустуют. Несмотря на начало выходных, дачного сезона, в эти дни люди разумно решили воздержаться от посещения своих «сиеста-домов». Однако одиночество улиц компенсируют многочисленные полицейские, как муравьи на мёд, сбежавшиеся на убийства.       Через минут пятнадцать они видят серый кирпичный дом с чёрными треугольными крышами. У него нет какого-то сада или заднего двора, но, тем не менее, есть большое количество цветочных клумб со всех сторон дома.       Вообще Чонгук немного удивлён. На сайте были только фотографии самой комнаты и парочка пейзажей Альтаиса. В объявлении было написано, что Чимин живёт один. Детектив ожидал увидеть современное место для отдыха и уединения богатого успешного парня, уставшего от городской суеты, а встретился с домом, который больше подходил какой-то пожилой семейной паре. Он не выглядит старым, не выглядит новым, но, если задумываться, куда бы Чонгук пошёл, чтобы сбежать от проблем, он бы, наверное, выбрал именно такое место. Отстранённый и одинокий, но в то же время, кажется, гостеприимный дом.       Впрочем, Чон не привык судить по обложке, поэтому, вытащив чемодан из машины, он проходит следом за Чимином внутрь через небольшую площадку перед домом, мимо уединенной скамейки на крыльце. Чонгук не успевает даже рассмотреть прихожую, как слышит приветствующее мяуканье откуда-то снизу. Их встречает черный худощавый кот, который почти сразу же начинает тереться о бежевые брюки и белые кроссовки Тэхёна. Чонгука, наклонившегося погладить питомца, полностью игнорируют, даже понюхать не подходят. Ничего страшного, Чон животных всё равно не особо жалует.       Вид интерьера только подкрепляет прошлые суждения Чонгука. Он вполне может представить, как здесь живёт пожилая пара. Только дом внутри чуть больше соответствует времени, чем снаружи, словно Чимин успел всё немного облагородить после уезда этой самой пожилой пары.       Прихожая слева смежна с небольшой, но наполненной всякими баночками кухней, а справа – с гостиной. Всё сделано в коричневых и нежно-зелёных тонах с металлическими серыми вставками, встречающимися тут и там, в виде холодильника, вешалки для верхней одежды, телевизора или целой картины-абстракции на стене. Чонгук также замечает кучу всякого декора, создающего уют, например, потолок усеян какими-то деревянными балками, прикрепленными вертикально, как в очень старых домах, и Чимин, помимо современной люстры, добавил туда разноцветную гирлянду. Наверняка, по ночам это выглядит очень тепло.       Атмосфера этакого домика в лесу для сбора большой группы лучших друзей. Большой диван и ковер, выглядящий достаточно мягким для того, чтобы на нём можно было не только сидеть, но и лежать, вместе с большим современным телевизором и приставкой – только развивают эту мысль.       Вполне возможно, когда Чонгук заработает побольше денег, устанет от расследований и захочет отдохнуть, он вернётся сюда, чтобы провести здесь отпуск. Ну, естественно, когда деревня станет более безопасной.       — Чувствуйте себя дома, — с тенью улыбки на лице говорит хозяин дома, наблюдая за их исследованием своей обители. — Вы завтракали? Сделать чай или кофе?       Чимин как-то незаметно для Чонгука разувается и проходит на кухню, парни делают то же самое, только идут скорее в сторону гостиной. Чон замечает в ранее скрытом углу комнаты большие стеллажи с книгами и старый, потёртый, но явно используемый рояль, стоящий диагональю между диваном и домашней библиотекой. Комната оказалась куда больше, чем казалась с входа.       В принципе, здесь куда легче «чувствовать себя дома», чем в отеле.       — Да, мы завтракали в аэропорту по приезде. Только чай, спасибо, — отвечает Тэхён и садится на корточки, когда кот подходит к нему вновь. Чонгук просит кофе и направляется к стеллажу с многочисленными книгами.       — Аккуратно, он может кусаться, — говорит Чимин, услышав, как Тэхён вслух тихонько «знакомится» с котом. Всё это время блондин стоял спиной к ним, занимаясь напитками, но повернувшись и увидев, как чёрный кот чуть ли не дрожит от поглаживаний рук Тэхёна, осекается и глядит на питомца крайне непонимающе. — Ладно, похоже ты ему понравился.       Тэхён смеется и садится на махровый ковер, чтобы было удобнее чесать живот развалившемуся на полу животному.       Чонгук тем временем внимательно изучает полки. Говорят, что можно составить полный личностный портрет только из читательского вкуса человека. Что ж, судя по полному собранию Достоевского, Байрона, обилию прочей классики и поэзии, Чимин должен быть страдающим гуманистом-интеллектуалом.       — Сыграешь что-нибудь? — Спрашивает Чонгук, глядя на рояль и обращаясь к Чимину через всю комнату. Откуда-то снизу слышится поддакивающее «Да, Чимин, сыграй».       Тот на несколько секунд застывает, пронзительно смотря детективу прямо в глаза, но быстро приходит в себя.       — Может быть, однажды, — смысл слов «скорее нет», но звучит это таким тоном, будто Чимин даёт обещание, мол, да, обязательно сыграю. Диссонанс.       Чонгуку кажется, что это он слышит в этом тоне чуть больше смысла, чем в нём закладывается, поэтому спешит перевести тему.       — А где комната? Хочу оставить там чемодан, — Чонгук кивает на хранителя своих вещей, что был оставлен в прихожей и ждал своего часа.       — Первая дверь от лестницы. Следующая за ней туалет, если что, — Чимин кивает на коридор, расположившийся прямо напротив входной двери и разливает по кружкам кипяток, интересуясь, нужен ли Тэхёну сахар.       Чонгук берёт чемодан, проходит глубже в дом и замечает винтовую лестницу, ведущую наверх. Она огорожена стеной со стороны гостиной, как бы спрятанная и окруженная с трёх сторон. Целый этаж, похоже, только для хозяина дома. Интересно, как он выглядит?       Дом Чимина в целом напоминает Чонгуку тот самый странный кусочек пазла в наборе, который не подходит никуда по своей форме. Рассмотреть, например, эту комнату три-в-одном и увидеть все углы, все закоулки полностью, нельзя было ни из одной точки самой комнаты. Поэтому дом Чимина также напоминает Чону ходячий замок с его переулками и какой-то живостью. А ещё больше дом напоминает самого Чимина.       Чонгук проходит в комнату, осматривает не двуспальную, но мягковыглядящую кровать, высокий шкаф, небольшой деревянный рабочий стол в углу и распахивает нежно-зелёные тяжелые шторы, открывая большие округлые окна. Солнце, наконец, полностью поднялось из-за горизонта. У него в комнате есть вид и на лес, и на деревню. Замечательно.       Чонгуку отчего-то кажется, что эта комната выглядит удивительно новорождённой. Все поверхности блистают новизной. Нигде даже пылинки нет. «Пыль – плоть времени» – вспоминает внезапно Чонгук, и ему кажется, что время для этой комнаты только-только началось. Ещё кажется, что она появилась здесь, в этом доме, специально для него. Сложно представить, как кто-то был здесь «до».       Но это всё чепуха.       Решив разобраться с вещами после, он оставляет чемодан рядом со шкафом и выходит обратно на кухню, где Тэхён и Чимин пьют чай за разговором о деревне. Тэхён уже начал допрос?       —…Не помню, чтобы здесь когда-то прежде творилось что-то такое ужасное, — говорит Чимин, сидя за круглым столом напротив Тэхёна. Рядом стоит кружка с кофе для Чонгука. Чёрный кот, довольный, вылизывает лапы на коленях Тэ. — Но я надеюсь, что, несмотря на весь этот кошмар, вы хорошо проведёте здесь время, — и задерживает взгляд на Чонгуке.       Тэхён в это время долго и пристально сверлит взглядом самого Чимина, словно вот-вот доберётся до самой сути и поймёт что-то очень важное.       — У вас здесь очень красиво. Странно, что так мало туристов, — Чонгук слегка улыбается на пожелание Чимина и отпивает кофе, садясь рядом. Горький. Как он и любит.       — Альтаис – маленькая деревня. Сюда либо приезжают на дачу по выходным, либо рождаются здесь, пасут козлов, варят сыр и прочее. В последнее время, стало приезжать много молодых, ищущих спокойствия и вдохновения на природе. Йоги, художники, писатели и прочее. В остальном тут нечего делать, — поясняет Чимин, пытаясь утопить в своей кружке с кипятком какую-то траву.       — Что насчет тебя? — немного внезапно спрашивает Чонгук. Чимин для него сейчас – своеобразная тёмная лошадка. Он не знает даже его фамилии. Нужно быть осторожнее и разузнать о нём хоть что-то.       — Я вроде как родился здесь. Прожил всю жизнь тут, с бабушкой. Только в последние годы она переехала в другой дом к егерю, Юнги, я познакомлю вас чуть позже, — в это время чёрный кот спрыгивает с коленей Тэхёна и через открытое окно кухни, по столешницам, упрыгивает на улицу.       Чон хочет спросить по поводу родителей Чимина, узнать причину переселения бабушки и в целом немного больше о ней самой, но Тэхён напоминает, что им нужно ехать к речке. И Чонгук, конечно, торопится.

***

      Водная рябь отражает солнечные лучи яркими бликами. Ветер, словно предзнаменовая что-то зловещее, дует из глубин реки холодным потоком. Песочный дикий пляж избит рисунками массивной обуви полицейских. Здесь всё кишит послеубийственной суматохой, лентами-оградителями, уставше-формальными разговорами, отчего другой, спокойный, нетронутый берег реки, рисующийся в дали, кажется почти раем.       Тэхён, как самый настоящий рыцарь, берёт на себя документы и формальные разговоры с мужчинами в форме. А Чонгук проходит ближе к воде, к самодельной деревянной лодке, стоящей на берегу. Если бы не многочисленные таблички с цифрами, какие всегда используются для помечания улик, оставленных на месте преступления, он бы даже не понял, что эта шаткая, неумело сделанная конструкция – и есть место преступления. В ней нет крови, порезов или чего-то ещё.       В лодке отсутствуют сидения, на небольших перекладинах по бокам, стоят различные предметы, также заставленные табличками с цифрами. Затвердевшие булки, которые на момент убийства наверняка были свежеиспеченные, тарелка с фруктами и бокал с какой-то жидкостью – с одной стороны. На перекладине с другой стороны расположились старый подсвечник с почти прогоревшими свечами, самый обычный кухонный нож, жемчужные бусы и серьги из нефрита.       Чонгук смотрит на эту лодку, а в его воображении активно выстраиваются возможные сценарии убийства. Место преступления для него не набор бессвязных улик, но мозаика, только собрав которую можно было увидеть полную картину. В разобранном состоянии кусочки мозаики не давали ни намёка на будущую картину. Что он собирает: рассказ о чокнутом серийном убийце, религиозном маньяке или сошедшем с ума влюблённом? Невозможно пока сказать точно. Но разве не это было самым увлекательным?       — Так что ты думаешь об этом? — Тэхён подходит к нему с кипой бумаг в руках. Выглядит крайне удивлённым и задумчивым. Наверное, из-за непонятного места преступления. Чонгук даже не делает вид, что заинтересован в том, что написано в его бумажках, почти наверняка зная, что там просто формальности.       Детектив подходит ещë ближе, перешагивая огораживающую ленту, и заглядывает прямо в саму лодку, чтобы увидеть, нет ли царапин, вмятин на дне и на стенках в глубине. Ничего.       — Жертву поместили сюда уже мёртвой. Скорее всего, она была отравлена, судя по отсутствию крови и, насколько я помню, состоянию тела. Экспертизу уже провели?       Тэхён листает бумаги в своих руках и самодовольно смотрит на Чонгука, будто это он угадал. Внезапно, бумаги скрывают в себе не один лишь бесполезный бред.       — Да. Отравлена.       — Захоронения в лодке – это похоронный обряд викингов. Покойника старались снарядить в мир иной всем необходимым, — объясняет Чонгук. — Они клали туда еду, вино, украшения – если покойник женщина, и оружие.       Тэхён решил умолчать о том, что в бокале действительно плещется вино.       — То есть, мы имеем дело с язычником?       — Вроде того. Убийца не считает своё деяние чем-то страшным, он поджег свечу и пустил лодку с трупом по реке, явно ожидая, что её найдут. Если он и не хотел привлечь внимания, то соблюсти все предписания обряда было для него важнее всего. Судя по тому, что следов никаких нет, а хлеб и фрукты свежие – он тщательно готовился к этому. Мы имеем дело с крайне продуманным, умным и осторожным убийцей, — Чонгук на секунду хмурится в раздумьях, смотря сквозь лодку. — Но, если здесь действительно языческая община или даже один человек, убийства должны были повторяться, они должны были происходить и до этого. Или это место должно было иметь какую-либо историческую связь с язычеством. Нужно будет проверить это. Кто нашёл тело?       — Местный рыбак Ли Чонхо, — отвечает Тэхён, вновь полистав бумаги.       — Тогда ты завтра опрашиваешь его, а я иду искать подтверждения своей языческой теории, — Тэхён кивает.       — Не знаю, стоит ли мне спрашивать про твои невероятные познания в язычестве… — с сомнением говорит Тэхён и, решив оставить личные разговоры на потом, переводит тему. — Я узнал кое-что об этой жертве, Пак Чихван, — Тэхён кивает в лодку, где больше суток назад лежало тело этой женщины.       Чонгук заинтересованно поднимает на него глаза. Тэхён принимается читать с листа, прыгая по тексту, чтобы проговорить самое важное и нужное.       — На момент смерти 82 года. Трое детей. Все они уехали в город и не приезжали уже около 40 лет. Вели переписку, где обсуждали наследование состояния и двухэтажного дома в Альтаисе. Никаких личных тем не затрагивали. Муж умер примерно тогда, когда уехали дети, от свалившейся на него ивы, — Чонгук хмурит брови. В голове столько вопросов. Разве ива может так просто свалиться? Но Тэхён, даже не думая заканчивать, продолжает. — Пак Чихван всю жизнь занималась садом, жила на состояние мужа-плотника и наследство своих родителей, иногда продавала собранные в лесу травы, ягоды, создавала букетные композиции. О ней отзываются, как о нелюдимой, но доброй бабушке, которая часто звала деревенских детей к себе на пироги.       Тэхён останавливается и поднимает голову, ожидая реакции Чонгука. Последний озвучивает вопрос, набатом повторявшийся в его голове всё это время.       — Зачем кому-то убивать скромную старушку? Ещё и языческим ритуалом.       — Есть ещё кое-что. Самое интересное, — Тэхён сглатывает и озвучивает. — Несмотря на наличие детей и внуков, их просьбы на дом, она написала завещание ещё пять лет назад, — Чонгук вскидывает брови. Она была не так уж стара, чтобы хоронить себя. — Дом получил почти единственный, за исключением егеря, человек, с которым она общалась, — Чонгук понимает, куда Тэхён ведёт, и ему настолько это не нравится, что внутри всё сжимается. — Её приёмный, непонятно откуда взявшийся сын, Пак Чимин. Ты в этом доме живёшь, Чонгук.       Чонгук, всё так же рассматривающий в это время лодку, замечает почти у самого дна, островатое, угловатое, вырезанное со внешней стороны стенки – «Харон».