Мой Господин, Учитель, Моя Душа

- Отпусти меня... - Нет, - спокойно ответил Волдеморт, легко удерживая его на месте, прижатого к стене.- Ты мой, и если я захочу прикоснуться к тебе, я это сделаю. Его тело было твердым везде, где оно касалось Гарри, поддерживало его, прижимало к земле. Его руки, грудь и живот, острые тазовые кости и линия его члена, которую молодой человек пытался игнорировать, хотя это оказалось невозможным. Он не мог сказать, был ли Темный Лорд все еще возбужден из–за того, что они делали в постели, или он получал удовольствие от страданий Гарри, от того, что он был пойман в ловушку и вот так извивался. - Я знаю, что между нами много ... истории ... - История?!! Гарри поперхнулся и почувствовал, как ногти на мгновение впились в его бока, острые и кровоточащие, прежде чем отпустить, руки поглаживали воспаленную плоть, успокаивая. - История, да. У вас есть хоть малейшая идея... хотя бы малейшая зацепка…как я ненавидел Избранного?- Дрожа от страха, Гарри напрягся, вспоминая наполненные ненавистью, подпитываемые безумием видения.- О, я презирал саму мысль о тебе – и ты меня, я уверен. В то время мне это нравилось, твоя ненависть… Однако обстоятельства изменились. Ты моя душа, моя... О, Гарри... Тебе лучше привыкнуть к моему присутствию. Я постараюсь отбросить прошлое в пользу настоящего, и ты должн сделать то же самое.- Он наклонил голову так низко, что его губы почти коснулись раковины уха Гарри.- Если ты знаешь, что для тебя хорошо. Гарри хотел убить Волдеморта. Он также хотел убить Беллатрису Лестрейндж, убийцу Сириуса, и Питера Петтигрю, предателя его родителей. И все же, когда Гарри был пойман в ловушку вместе с другими в подвале Малфой-мэнора, когда серебряная рука Петтигрю (протез, созданный для него Волдемортом) повернулась к человеку-крысе, сомкнула пальцы на его горле и начала выдавливать из него жизнь. Гарри был в ужасе. Не задумываясь, он попытался спасти его, спасти это презренное подобие человека. Так что, как бы сильно он ни ненавидел Волдеморта или Беллатрикс ... Правда была в том, что Гарри не был уверен, что сможет убить их, даже если бы ему дали шанс. Даже сейчас. Чтобы просто... казнить их. Заберать их жизни. Он просто не мог, ему стало дурно от этой мысли. Это был не он. Гарри почти хотел, чтобы это было так. Он почти хотел, чтобы он мог просто отключиться, просто больше не заботиться, не заботиться ни о чем, не заботиться о том, кто жил или умер. Но ему было не все равно. Волдеморт впился в него взглядом, и в глазах Гарри на мгновение двоилось, и дрожь пробежала по нему, когда руки другого мужчины сжались вокруг него. - Теперь тебе приятно мое прикосновение, - задумчиво произнес Темный Лорд.- Ты не заставляешь себя терпеть это; ты заставляешь себя бороться со своим собственным удовольствием от моих прикосновений не сопротивляйся... Гарри поежился. - Я хочу, чтобы ты прекратил это неповиновение... - прошипел он ему на ухо, свистяще на Змеином языке. - Никогда, - не подумав, ответил Гарри, а затем напрягся в страхе перед подземельем. Пытки. Он посмотрел вверх, широко раскрыв глаза. Волдеморт усмехнулся, упиваясь выражением его лица. Притянув его еще ближе, слишком крепко, он снова прижался губами к шраму Гарри. - Я буду заботиться о тебе, - пообещал он.- И ты позволишь мне, Гарри... Так или иначе. Гарри вздрогнул от того, как Волдеморт произнес его имя, Гарри, мягкое, бархатистое, интимное мурлыканье. Секрет, титул. Бренд. Ему не нужно было произносить "мой крестраж", не тогда, когда он так произносил имя Гарри. И юноша возненавидел то, что у него была такая другая реакция на то, что это было сказано новым голосом Волдеморта. Этот голос был совсем не похож на тот высокий, холодный и свистящий, который снился ему в ночных кошмарах. Это заставило Гарри содрогнуться не от отвращения, а от чего-то совершенно другого, чего-то безымянного и неизученного. Он хотел крикнуть ‘Том’ на этого человека, разозлить его, как он пытался сделать во время битвы за Хогвартс. Поттер вспомнил, как Дамблдор безмятежно назвал Волдеморта так в Министерстве, и Темный Лорд вышел из себя, проиграл дуэль – или, по крайней мере, отступил. Однажды Гарри проснулся от кошмара, и Гермиона была там, единственная, кто еще не спал в общей комнате Гриффиндора, вокруг нее громоздились стопки книг. Когда он покачал головой на ее предложение поговорить об этом, она закусила губу и рассказала ему о старом маггловском романе, который был у ее родителей, о лживом, коварном, кровожадном мальчике по имени Том Рипли, и мог ли Гарри представить В-Волан-де-Морта, переродившегося в обычного Маггла? И Гарри рассмеялся, на самом деле повеселел, потому что разве это не было бы худшим кошмаром придурка? Просто маггл, как и люди, которых он так сильно презирал, ничего особенного. Без магии. Боже, ему бы это не понравилось. Теперь Гарри страстно хотелось бросить эту историю в лицо лорду Волдеморту – сравнить его с мальчиком-магглом и назвать его именем его отца-маггла. Но мальчик, который сделал бы это, не задумываясь, не провел большую часть года в подземельях. Его пытали не каждый день. Что Гарри не разлетелся на части при одном упоминании о своей камере, не был разорван на части кошмарами. Не был полностью и полностью одинок в мире, зависящим от Темного Лорда и его сомнительной милости. Если бы Гарри было кого защищать, оградить…он бы боролся за этого человека, чего бы это ему ни стоило, будь что будет. Но он был один. И, может быть, это его слизеринская сторона, наконец, подняла свою уродливую голову, но он не хотел страдать напрасно. Не только для того, чтобы позлить Волдеморта. Стоя сейчас перед Темным Лордом, в его власти, со свежими мыслями о своей камере... У Гарри перехватило горло, и дерзкие слова застряли там. Он ничего не сказал. Волдеморт правильно истолковал свою дилемму. - Ты можете называть меня ‘милорд’, как это делают мои слуги.- сказал он Гарри, ухмыляясь ему. * Титул, который ты дал себе, потому что считаешь себя лучше всех остальных.* Когда юноша нахмурился, его губы приоткрылись, сверкнув острыми белыми зубами. - Нагини называет меня ‘Мастер’. Ты бы предпочел это, Гарри? Ты хочешь быть моим домашним животным, как она?- Протянув руку, он провел кончиком пальца по нижней губе Гарри, туда и обратно. - Хотя, я полагаю, менее полезный, поскольку у тебя нет яда. Не думая об этом, Гарри попытался укусить его, щелкнув зубами в воздухе, когда Темный Лорд с шипящим смехом отступил. - Или...- Руки снова обхватили его за талию, заключая в клетку, обманчиво нежные и совершенно неотвратимые.- ...ты можешь называть меня так, как только можешь. ‘Душа моя’, как я тебя называю. Гарри не хотел называть его ни одним из этих слов, но ему удалось удержаться от этого. Волдеморт наконец оставил его в покое, исчезнув на собрании или что-то в этом роде. Когда дверь за ним закрылась, колени Гарри подогнулись, и он сполз по стене, ноги больше не держали его. Он не знал, что делать и что думать. Его разум был просто... пуст. Некоторое время спустя поднос, наполненный маленькими тарелочками и мисками с едой, охлажденным стаканом тыквенного сока и двумя пузырьками с зельями, появился там, где обычно, на его тумбочке. В конце концов Гарри подполз к нему, соблазнительный аромат горячей еды сумел отвлечь его от мыслей. По какой-то причине он был голоден. Сегодня ему удалось проглотить всю порцию, запив ее соком и небольшим количеством воды. Но он отказался прикасаться к зельям. Юныша решил провести некоторое время с дверью, через которую ушел Волдеморт, безуспешно пытаясь прикоснуться к ней. Его рука не могла даже пройти по воздуху перед серебряной дверной ручкой. Без своей палочки он был бесполезен – он не мог даже сотворить простую Алохомору – и Гарри мог бы закричать от отчаяния, но это было бы пустой тратой той небольшой энергии, которая у него была. Он заметил, что Волдеморт оставил несколько книг на маленькой полке под тумбочкой. Может быть, стоит посмотреть, что это такое? Возможно, он достаточно силен, чтобы не заснуть и просмотреть их, поскольку сегодня утром его не заставляли принимать никаких зелий. Вместо этого у них было ... у него было… *Не думай об этом. Не надо.* Даже без зелий он чувствовал себя опустошенным. Отжатый. Эмоционально сырой и уязвимый.И ужасно одинок. Парень не был уверен, где он и Темный Лорд находятся. Волдеморт так долго хотел пытать и убить его, что, должно быть, все еще злится на Гарри Поттера, но не на его Крестраж, носителя его души. Гарри поежился. Ему не понравилась эта мысль, и то почему тот сохранил ему жизнь. Он не хотел умирать, но хотел, чтобы Волдеморт исчез из мира, но…это казалось невыполнимым. И ... его собственная ненависть, страх и отчаяние... Их близость разрушала эти чувства. С каждым днем, когда Волдеморт не причинял ему вреда, он чувствовал себя немного менее напуганным. Каждую ночь Темный Лорд притягивал его ближе, каждый раз, когда говорил Гарри, что он очень хороший, его ненависть становилась все труднее и труднее сдерживать. Никто никогда не дарил Гарри столько любви. Проявил к нему столько заботы. И даже если это была ложь ... Даже если это было потому, что он был Крестражем, и Волдеморт считал его своим имуществом просто было так приятно. Это было похоже на то, чего мальчик жаждал, жаждал всю свою жизнь. Как будто то, чего ему не хватало, что он искал, наконец вернулось к нему. Юныша представлял, что разрыв твоей души создаст рану, которая никогда не заживет, никогда не перестанет жечь и гноиться – и все же у Гарри была целая душа, и все же что-то в нем тосковало. Достиг. У него была целая душа и частичка души Волдеморта, которая никогда по-настоящему не чувствовала себя спокойно ... Разве что прямо здесь, в его объятиях, кожа к коже. Впервые за долгое время Гарри подумал о профессоре Дамблдоре. - Называй его Волдемортом, Гарри. Страх перед именем усиливает страх перед самой вещью. Директор был знаменит тем, что называл его лордом Волдемортом вместо Того-Кого-Нельзя-называть, за то, что осмелился использовать его имя. А затем в лицо Волдеморту он сделал кое-что похуже и назвал его Томом, как будто он был школьником, а не могущественным, кровожадным Темным Лордом. Гарри почти улыбнулся при этом воспоминании, но улыбка погасла на его губах. После подземелья он даже не осмеливался сказать "Лорд Волдеморт" другому человеку в лицо, не говоря уже о том, чтобы дразнить его "Риддлом". Делает ли это меня трусом? Было так трудно быть храбрым, не имея кого-то, кого можно было бы защитить. Без цели, которую нужно достичь, без адреналина, бурлящего в венах, без того, чтобы мир сужался до борьбы или бегства, жизни или смерти. Это было трудно, так как воспоминания о камере в подземелье угрожали проникнуть в мысли в любой момент. Гарри вздрогнул, свернувшись в клубок на кровати. *Я просто больше не хочу причинять боль.…* Неужели это было так неправильно? Он просто... не хотел туда возвращаться… Его руки дрожали, и Гарри спрятал их под мышками, подальше от посторонних глаз. Но как он вообще мог сказать ‘Мой господин’? Как Пожиратель Смерти? Он ненавидел их. Подросток презирал их, все, что они сделали, и все, за что они выступали. Фигуры в масках на кладбище, взрослые в кольце вокруг ребенка, смеющиеся, наблюдающие, как его пытают.… Он с трудом сглотнул. Чтобы отвлечься, он вслепую потянулся за одной из книг, оставленных ему Темным Лордом, первой, до которой смог дотянуться. Поверх обложки была вырезана деревянная закладка. Мальчик предположил, что мог бы использовать её для утяжеления страниц, и открыл книгу, опустив закладку на случайный абзац. Гарри подпрыгнул, когда замерцали вырезанные руны, и закладка начала медленно двигаться вниз по странице, бархатный голос Волдеморта, исходящий из воздуха, обволакивал его, зачитывая написанные слова. В панике он резко повернул голову, но был один. Это было так, как будто мужчина читал ему. Он дал ему закладку, на которой было написано его собственным голосом. Сердце Гарри все еще колотилось о грудную клетку. Юныша ... должен выключить его, верно? Следовало бы швырнуть её через всю комнату. Но этот голос был таким успокаивающим ... И он был так одинок и напуган, хотя и ненавидел это признавать… Было очень приятно, когда что-то нарушало тишину, чувствовать себя менее одиноким просто послушай и свернись калачиком, все что нужно было знать… Это был не сам человек; это был просто голос, нарушивший ужасную, тяжелую тишину… Постепенно сердцебиение успокоилось, и он снова опустился на одеяло. У Гарри не было защиты от доброты. Он никогда не мог себе представить, что это когда-либо было проблемой рядом с лордом Волдемортом. Быть осмеянным, оскорбленным, проигнорированным – Гарри знал, как справляться со всеми этими вещами. У него было много практики. Знал голод, усталость, одиночество. Ни один из них не был особенно приятным, но он мог с ними справиться. Знал, что с ними делать. Парень не знал, что и думать о мягкости. О знакомых прикосновениях, ласках таких, каких никогда в жизни не получал, но всегда отдаленно желал. О том, как чей-то голос читал ему (даже с заколдованной закладки), пока было грустно. О том, как кто-то прижимал его к себе по ночам. - Это манипуляция, это манипуляция, - повторял он про себя, как заклинание, в то время как голос Волдеморта продолжал убаюкивать его. Почему он продолжал ласкать Гарри вместо того, чтобы бить? *Не поддавайся на это.* Но парень не сопротивлялся, никогда не сопротивлялся тому, чтобы кто-то заботился о нем. Это случалось так редко, и обычно оставляло его косноязычным и сбитым с толку, готовым сделать все, что пожелает этот человек, если только тот будет продолжать быть добрым… Гарри знал, что делает Волдеморт. Но не был уверен (Это было так приятно.),если он сможет удержаться от ответа. Знал ли Волдеморт о воспитании Гарри? Знал ли, почему его новая стратегия была намного эффективнее пыток и намного болезненнее? Знал ли, или просто случайно наткнулся на то, от чего Гарри не мог защититься? Поттер так сильно хотелось, чтобы прямо сейчас ему было за кого держаться. Кто-то, кто мог бы обнять его. Но он желал этого всю свою жизнь, бесчисленное количество раз, и там никогда никого не было. Мальчик всегда оставался один, наблюдая издалека, как тетя Петуния ворковала над Дадли, обнимала его двоюродного брата и готовила любимые блюда мальчика. Он всегда стремился к тому, чтобы его любили, обнимали, утешали. Быть желанным, знать, что это для маленьких детей. К тому времени, когда Хагрид постучал в дверь, чтобы доставить письмо из Хогвартса, Гарри уже знал, что ему придется позаботиться о себе как можно лучше. А теперь ему было семнадцать... нет, восемнадцать, черт возьми! – взрослый человек как в Волшебной, и в маггловской Британии, и слишком взрослый, чтобы плакать над пролитым молоком и желать невозможного. Но это было больно. Все еще причиняло боль, все еще болело в том месте глубоко в груди, где должна была быть его семья, где должно было быть воспоминание об объятиях, но этого не было. Там была пустота, которая пульсировала, как инфицированная рана, которая, казалось, успокоилась, когда Сириус попросил переехать жить к нему, когда Уизли пригласили его за свой рождественский стол. Когда Волдеморт погладил свой шрам и прошептал: - Очень хорошо, Гарри... Парень потряс головой, чтобы прояснить ее. Он не должен был думать об этом. Это была манипуляция. Почему все, кто любил его, должны были умереть и оставить его позади? Они этого не сделали. Его родители были убиты, оставив его с Дурслями… Сириус, падающий сквозь завесу… Дамблдор… Гарри даже не знал, живы ли еще Рон и Гермиона. Его желудок сжался от этой мысли, и ему пришлось бороться с волной тошноты. Единственный, кто, казалось, остался в живых, был Волдеморт. Худшим человеком в его жизни был единственный, кто не хотел оставлять его в покое. Единственный, кто отказался отказаться умерать. Нет. К черту его, за то, что он забрал все. Мерзавец. У него не было никаких искупающих качеств, и не имело значения, насколько хорошо было чувствовать, когда он прижимал Гарри к себе, потому что это была манипуляция, и... и это ничего не значило. Он не будет думать об этом и перестанет думать об этом прямо сейчас. Гарри также не знал, что делать с завистью и странным смущением, которые испытывал всякий раз, когда видел восстановленную внешность Волдеморта. Подросток Том Риддл был очень красив, и юныша равнялся на него – староста, знающий и добрый, обаятельный и услужливый. Даже не имело значения, что тот был слизеринцем, несмотря на все дерьмо, которое Гарри получил от Малфоя и его одноклассников. Но сейчас Волдеморт выглядел опасным – не так, как Сириус, с его затравленными глазами, запахом виски вокруг и кожаными куртками, которые любил. Нет, Темный Лорд был элегантен до безобразия, но смертоносен, рубиновые глаза сверкали, волосы были такими же темными, как и тени вокруг него, за исключением нескольких серебряных прядей на висках, одежда была черной, как смоль, а кожа алебастрово-бледной. И эта атмосфера опасности взволновала его больше, чем когда-либо мог взволновать слишком совершенный молодой префект.Единственное, что было точно таким же, это то, как Волдеморт склонил голову набок и держал свою палочку, длинные пальцы свободно играли с ней, точно так же, как это делала подростковая версия. Однако этот Волан-де-Морт произносил большинство заклинаний без палочки, без особых усилий. Выпендривается. Или, может быть, он просто был таким сильным и контролируемым, придурок. Выше, чем был Риддл, и шире в плечах, он выглядел как мужчина, возможно, вдвое старше Гарри, хотя это было невозможно определить, так как на его лице не было морщин, за исключением нескольких слабых белых шрамов… Тело Гарри отреагировало на опасность, на угрозу от него – сердцебиение ускорилось, ладони вспотели, когда Темный Лорд приблизился. Страх. Однако, когда Волдеморт прикоснулся к нему, он отреагировал совершенно противоположно – расслабился, растворился в нем, наполнился удовлетворением и покоем. Это заставило подростка пошатнуться, изо всех сил пытаясь не отставать и игнорировать мысли, которые иногда заполняли его разум, когда он видел новую форму лорда Волдеморта, мысли, которые не имели ничего общего со страхом или покоем. Все это было так запутанно; голова болела от попыток разобраться во всем этом. В тот вечер, когда Волдеморт вернулся, спросил: - Ты будешь пить?- потому что, конечно, он знал, что Гарри отказался от зелий. Когда он упрямо покачал головой, Темный Лорд вздохнул, заморозив его молниеносным заклинанием, а затем заставив жидкость появиться в его желудке, как и раньше - что было так же ужасно, как и в первый раз, черт возьми. - Это необходимо для твоего выздоровления, - сообщил ему лорд Волдеморт, как будто ругал непослушного ребенка. Тогда он... не сделал ничего необычного. Гарри волновался, но Темный Лорд просто прижал его к себе, одна рука рассеянно блуждала по нему, как стало его привычкой, и начал читать официальный свиток при свете плавающей свечи, пока Гарри изо всех сил старался оставаться напряженным и бдительным. Медленно он почувствовал, что слабеет, его тело расслабилось, прижимаясь к другому мужчине, таяло от небольших движений руки Волдеморта по обнаженной коже – по его шраму, запястью, затылку и тонкой полоске кожи, обнаженной там, где заканчивалась и задралась верхняя часть пижамы, когда он свернулся калачиком на его стороне. Постепенно погружаясь в сон. Проходили дни, а Гарри оставался только на слабом Успокаивающем Напитке, все чаще один и в сознании. Он все еще был слаб и устал, но постепенно поправлялся. Постепенно становится лучше. Когда лорд покидал его, часто пытался читать или забираться на подоконник, чтобы выглянуть в одно из (возможно, поддельных) окон. Часто глаза уставали, и тишина давила со всех сторон, и беспокойство о друзьях становилось все громче в голове, и воспоминания из подземелья угрожали вернуться. А потом он использовал закладку, почти как талисман от плохих воспоминаний, презирая себя за то, что поддался искушению, но в то же время трогательно благодарный за отсрочку, за помощь. За шелковистый голос, который обволакивал, сдерживая тревогу и одиночество… Он не сопротивлялся больше, чем символическому сопротивлению, когда Волдеморт привлекал его на свою сторону по вечерам, зная, что это бесполезно, и не желая быть одурманенным. Но на этот раз Темный Лорд не сразу вызвал откуда-то свои свитки. Вместо этого дверь со щелчком открылась, и что-то зеленое и темно-коричневое скользнуло через порог. Нагини подползла к нему, ее чешуя издавала слабый шелестящий звук по ковру, прищуренные глаза уставились на него и Гарри почувствовал, как напрягся в объятиях Темного Лорда, внезапно прижавшись к его груди, его руки прижаты к бокам. Внезапно воспоминания обрушились на него, как приливная волна. Привязанный к могильному камню, грубые веревки впивались в него, он не мог пошевелиться, пока Нагини кружила вокруг него в траве, поскольку Волдеморт пообещал, что ей не придется долго ждать своей еды, когда он поднял свою палочку, чтобы бросить – -Crucio! Находясь в теле Нагини, наблюдая ее глазами, как она снова и снова била Артура Уизли, как брызгала кровь, как Гарри кричал, чтобы это прекратилось, но он был тем, кто это делал. Труп Батильды Бэгшот раскалывается, распадается на куски, когда гигантская змея выходит из ее шеи, изо рта, в одном из самых ужасающих проявлений магии, которые он когда-либо видел, обвивается вокруг Гарри, сокрушает его, зовет своего хозяина, чтобы тот мог прийти и убить его Снейп, кровь, брызжущая между его бледными пальцами, хватается за горло Гарри открыл рот и закричал, не в силах остановиться. Не мог думать, мог только биться в истерике, когда руки Волдеморта сжались вокруг него. Как веревки, привязывающие его к надгробию, грубая ткань, заткнутая ему в рот, чтобы он не мог кричать Нет, пожалуйста, нет, пожалуйста, только не снова - Нет!!! Пожалуйста, нет! Нет, не надо, не надо!!! Мальчик понятия не имел, какие слова срывались с губ, что он кричал высоким и срывающимся голосом – знал только, что не хотел быть съеденным, как садовник в Доме Риддлов, как профессор маггловедения в Хогвартсе, и не мог дышать, не мог даже подумать, мог только кричать от ужаса и умолять. В детстве Гарри очень любил змей. Но Нагини ... В отличие от Волдеморта, двенадцатифутовая змея все еще выглядела точно так же, как в его кошмарах. В его воспоминаниях. В какой-то момент Темный Лорд, должно быть, приказал ей уйти, потому что он не мог видеть ее кольца своими затуманенными глазами, мокрыми от истерических слез, его очки где-то потерялись во время избиения. Волдеморт грубо развернул Гарри и успокаивающе погладил большим пальцем его шрам, а другой рукой провел вверх и вниз по спине. - Это было неудачно, - сказал он, как только судорожные, панические вздохи Гарри стихли, и отчаянная борьба превратилась в дрожь, а мальчик неподвижно сидел в его руках. - Я вижу, это не Нагини. Полагаю, мне придется постепенно познакомить вас с двух другими в более поздний момент времени. Гарри вздрогнул, закрыв глаза и уткнувшись лицом в плечо перед собой. - Пожалуйста... Он не хотел думать, не хотел чувствовать, или быть таким, или вообще существовать… - Тише, тише...- Волдеморт запустил пальцы в волосы молодого человека, лаская его. - Ты стал таким нежным, душа моя. -Ты сделал меня таким, - подумал Гарри, слишком измученный, чтобы говорить, его горло саднило от крика. *Это твоя вина.* &&&&&&&&&&&&&&&&&& Гарри и представить себе не мог, как это может быть страшно дотянуться до сиденья унитаза и оторваться от пола, когда ноги не хотят тебя держать. Он решил, что сегодня исследует ванную, даже если ему придется ползти на четвереньках и останавливаться, чтобы отдохнуть по пути. Она находилась в дальнем конце просторной спальни, дверь была сделана из тяжелого дерева, а Гарри все еще был слаб, как котенок, медленно приходя в себя после перенесенных пыток. После того, как он проспал все утро, просыпаясь только для того, чтобы позавтракать и пообедать, его зелья достаточно подействовали, чтобы он мог сделать усилие. Помимо того, что он видел, как выглядит ванная, он также надеялся найти зеркало. И вот теперь он здесь, сидит на мраморном полу, смотрит на раковину и унитаз и гадает, сможет ли вообще до них дотянуться. Но сиденье было ниже кровати, и хотя он чувствовал себя довольно измотанным от того, что просто заполз сюда и открыл дверь (и разве эта мысль не заставила его почувствовать себя слабым и жалким? Боже, он просто хотел вернуть себе былую силу) он стиснул зубы, поправил очки на переносице с того места, где они сползли вниз, и, опираясь на стену, напрягся, чтобы вскарабкаться наверх. После того, как воспользовался туалетом, он наклонился вперед, чтобы неловко вымыть руки, а затем схватился за край раковины, подтянулся, чтобы встать, и уставился в зеркало. Он посмотрел… -Тяжелый день? - скучающе растягивая слова, спросило его отражение. Колени Гарри задрожали и подогнулись, он упал на копчик, вскрикнув и свернувшись калачиком на боку от острой, пульсирующей боли. Он выглядел затравленным. Зеленые глаза резко выделяются на худом лице, выглядя из-за этого больше, а кожа болезненного цвета из-за недостатка солнечного света и физических упражнений. Его волосы - копна черных, торчащих во все стороны, но менее блестящих, чем были, густых, но тусклых. Кости выпирают на плечах под пижамой, форма ключиц четко видна под кожей, щеки впалые. Гарри не хотел выглядеть так. Это было как пощечина, болезненное напоминание о том, через что прошел, то, чего не хотел видеть. Он хотел быть загорелым и раскрасневшимся, возвращаясь с тренировки по квиддичу, чтобы плотно поесть в Большом зале, хотел быть сильным, а не измученным, как человек, переживший какую-то великую катастрофу… Но он выжил. *Я жив.* И ему становилось лучше. Он уже чувствовал себя намного лучше, чем когда Волдеморт забрал его из камеры, не говоря уже о том, что чувствовал, находясь в этой камере… *Не думай об этом. Не надо, пожалуйста, не надо.* Чтобы избавиться от навязчивых воспоминаний, он снова осмотрел комнату, пытаясь сосредоточиться на своем непосредственном окружении. В дополнение к ванне на когтистых лапах в викторианском стиле, здесь было что-то похожее на горячий минеральный источник, утопленный в мраморный пол. Или, может быть, это был каменный бассейн? Это выглядело так неуместно среди сверкающих черно-белых плиток и серебряных светильников, что Гарри не мог удержаться от любопытства. Вокруг него была широкая кайма из гладких серых натуральных камней, и он был наполнен бирюзовой водой, которая дымилась и бурлила. Может быть, кто-то волшебным образом перенес его из исландской глуши или что-то в этом роде? Или создал его по волшебству, как постоянную версию переносного болота Фреда и Джорджа Уизли? Фред… Джордж… Серые камни под ним были теплыми, и Гарри наслаждался тем, как они ощущались под ним, прижимая ладони к их текстурированной поверхности. Поразмыслив сам с собой, он решил немного отдохнуть на камнях вокруг волшебного горячего источника, прежде чем отправиться обратно. Его мышцы уже немного ныли, так что он просто сделает небольшой перерыв… - Ты напоминаешь мне Нагини, - раздался веселый голос над ним, и он очнулся от сна, когда чья-то рука просунулась под его шею, кто-то влил ему в рот несколько капель зелья, вкус которого он узнал. Это не усыпило его, но эффективно приглушило страх, который бы в противном случае испытал, будучи обнаруженным в таком состоянии, позволив ему лениво растянуться на камнях, вместо того чтобы в панике отползти. - Представь, что я нашел тебя таким… Испытываем немного жажды странствий, не так ли, душа моя? Гарри напевал, довольный тем, что лежит на нагретых камнях. Они чувствоваллись нагретыми солнцем хотя солнца не было, ванная была освещена волшебными светящимися кристаллами возле каменного бассейна и настенными лепешками с горящими вечными свечами по всей комнате. Волдеморт на самом деле не причинил ему вреда до сих пор, не так ли? С тех пор, как Гарри попросил о спасении… Наверное , все было в порядке… В окне было темнеющее розовое небо, но, как и в других окнах, он понятия не имел, настоящее оно или нет. Темный Лорд, должно быть, снова дал ему сильное Успокаивающее Зелье, потому что конечности Гарри налились свинцом, а в голове приятно кружилась голова. Через несколько... недель?...после отдыха в постели, в тепле, питья целебных зелий и регулярного приема пищи он почувствовал себя намного лучше. Не очень хорошо, (его все еще трясло от повреждения нервов, вызванного проклятием Круциатус, его преследовали кошмары и мучили приступы паники), но ему не было больно. Он чувствовал себя лучше, чем когда-либо за всю свою жизнь. Благодаря зелью он не смог вздрогнуть, когда лорд Волдеморт наклонился и поднял его на руки, поднимая, но издал смущенный, испуганный звук, двигаясь к двери. - Я полагаю, что твоя идея имеет некоторые достоинства. Чистящие чары не могут бесконечно заменять правильное замачивание, не так ли, Гарри? - спросил он. Должно быть, это был риторический вопрос, предположил молодой человек, поскольку, не дожидаясь ответа, он опустил тело Гарри по пояс в каменный бассейн, чтобы тот отдохнул в теплой, бурлящей воде. Гарри попытался остаться сидеть, когда Темный Лорд отошел, но медленно опрокинулся, плюхнулся на спину и уставился в потолок, мысли были медленными, как сироп, вода плескалась по его телу. Он услышал шаги и шорох, взмах волшебной палочки и почувствовал, как его мантия (простая, тонкая черная шерсть на шелковой подкладке) исчезла, вновь появившись в куче рядом с ним, аккуратно сложенная и сухая. Поверх них поблескивали его очки. Подросток нахмурился, вздрогнув, когда прохладный воздух коснулся его обнаженной кожи. Холодный… Что-то шевельнулось в его периферийном зрении, и он услышал всплеск, прежде чем чьи-то руки схватили его за бедра, увлекая в воду, заставляя его задыхаться и зажмуривать глаза. Шампунь попал ему в глаза, тетя Петуния намеренно направила лейку для душа ему в лицо и рявкнула, чтобы он поторопился, ты, грязный маленький. - Шсссс... Вода доходила ему до плеч, а не до лица, и он опирался на что-то твердое, что придерживало его. Волдеморт… Он издал еще один тихий звук, пытаясь заставить свое тело двигаться или свой разум насторожиться. Это было бесполезно. Тепло... Он вздохнул, опустив голову. Послышался гул, и что–то сдвинулось у него за спиной - сундук. Он стоял, прислонившись к сундуку. Теплая, влажная кожа… Гарри невольно покраснел. Он никогда не был так близко ни к кому без одежды. Он целовал Джинни, и она была прижата к нему, запустив руки в его волосы, пока он осторожно двигал руками вниз по изгибу ее бедер и ягодиц поверх одежды. Это и близко не было так интимно, как сейчас. Темный Лорд издал низкий, задумчивый звук и щелкнул пальцами. На каменном выступе рядом с ними появилось несколько флаконов из темного стекла. Гарри почувствовал запах сосны и шалфея, слабый и древесный, когда пожилой мужчина налил немного – мыла? – из одного из флаконов и втерла его в плечи и грудь Гарри, вниз по рукам и бокам, длинными, твердыми движениями. Мальчик попытался отодвинуться, но о, это было так... Хорошо. Это было ... действительно хорошо. Когда в последний раз кто-то прикасался к нему вот так? Кто-нибудь когда-нибудь прикасался к нему вот так? Этого было почти, но не совсем, достаточно, чтобы заставить его забыть, что сидит перед лордом Волдемортом голым… Но глаза мальчика закрылись сами по себе, прикосновение кожи к коже заставило теперь уже знакомое чувство покоя распространиться по нему. Тепло, по-домашнему, безопасно… А потом он почувствовал, как эти руки скользят по его бокам, по бедрам, и понял, что его тело реагирует на прикосновения. О нет. -...Н-нет... - выдавил он из своих неуклюжих губ, немного извиваясь в горячей, бурлящей воде. Его скользкая от мыла спина скользнула по твердым, влажным грудным мышцам и мышцам живота, и с легким ужасом он почувствовал, что еще больше твердеет. Волдеморт проигнорировал его. - Н-нет, тссс... Прекрати...-Рука скользнула вверх по животу и груди Гарри, поглаживая изгиб его шеи и слегка обхватывая ее. -Не тоу... трогай меня... нгх, ааа... Рука сжалась, опускаясь, чтобы погладить его грудь, большой палец коснулся одного соска, щелкнул по нему, а затем по другому. Другая его рука изящные, смертоносные пальцы, скользила вверх и вниз по бедру Гарри, чуть дальше, чем касалась его напряженного члена. -Я могу прикоснуться к тебе, Гарри Поттер,- прошептал Волдеморт ему на ухо сзади.- Мое, к которому можно прикоснуться, мое, которое можно взять, иметь, держать… Мой, и только мой. Разве я не говорил тебе, что могу унять боль? И доставить тебе вместо этого столько удовольствия... -Мн ... ан, с-прекрати ...- он выдохнул последнее слово, извиваясь, покраснев и разгоряченный, борясь с волной возбуждения, которая пронзила его позвоночник при звуке этого хриплого голоса, слов, которые он произнес, которые, он знал, были плохими, но делали с ним такие хорошие вещи…- Прекратить? Остановись... Один палец прошелся по нижней части его твердого члена в воде, и все его тело дернулось в ответ, *... это?* -Ах! Ха-ха, фу...- Гарри сжал зубы, чтобы подавить стоны, угрожающие сорваться с его губ, немного сопротивляясь, когда колени Темного Лорда скользнули под его бедра, заставляя его ноги подняться и раздвинуться. Затем он вздрогнул от удовольствия, когда чья-то рука обхватила его член, неторопливо поглаживая его. Никто никогда не прикасался к нему так раньше (если не считать Волдеморта, о котором Гарри однажды старался не думать, потому что это заставляло его возбуждаться, нервничать и ужасаться самому себе, когда он это делал) и определенно не под водой и, черт возьми, это было намного лучше, чем его собственная рука, он и понятия не имел, что это может быть так – - Б-блядь ...- прошипел он, выгибаясь, когда ноготь царапнул его сосок, когда губы вцепились в его шею и сосали, оставляя синяки, разбросанные вдоль точки пульса, под челюстью…- П-Черт!! - Да, это так, Гарри… Позволь мне овладеть тобой…отпусти... Он пытался сопротивляться, он действительно пытался не позволить своим бедрам дико дергаться, преследуя кулак Волдеморта, его прикосновение. Попытался сомкнуть бедра, позволив вырваться стону, когда их раздвинули еще дальше, когда рука Волдеморта на его члене вернулась скользкой от масла, еще лучше, горячей, хорошей - О Боже, о черт, я не могу –Он задыхался, как рыба, вытащенная из воды, когда Темный Лорд двинулся вниз, чтобы погладить его яйца, одним длинным пальцем потирая его порчу, другая его рука снова скользнула вверх, чтобы обхватить его горло, не сжимая, просто удерживая его на месте. Пальцы обхватили его член, одним длинным движением скручивая пальцы ног, что заставило Гарри прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать вслух, все его тело задрожало, прежде чем эти пальцы снова переместились между его бедер, потирая, достигая… Член Гарри дернулся, истекая, и его тело дернулось, когда подушечка пальца коснулась его дырочки, потирая туда-сюда. Задыхаясь, он забился в хватке другого мужчины, пока Волдеморт гладил его по всей длине, сдавливая горло. Это было слишком много ощущений повсюду, все одновременно, и он чувствуя головокружение, не мог думать. Только чувствовать, как его тело дрожит на грани оргазма, тепло нарастает в его животе, спираль затягивается все туже и туже, готовая к прыжку. Он обнаружил, что его собственные ногти впились в кожу предплечья Волдеморта, но ничего не сделали, чтобы остановить медленное, неторопливое натяжение. *Слишком медленно, быстрее, нужно больше, совсем чуть-чуть, пожалуйста* Колени подтянулись под его бедра, широко раздвигая его. Гарри заскулил сквозь зубы, закатив глаза, когда этот дразнящий палец проник в него, длинный и тонкий, погружаясь и выходя, прежде чем он смог даже ощутить шок от вторжения, снова поглаживая его член, заставляя его выгибаться и стонать, забыв о сомнениях, отбросив их. *Еще немного, нужно, черт возьми, мне нужно* Он не мог думать, мог только чувствовать, в нем не осталось ничего, кроме этих мгновенных, ошеломляющих ощущений, все остальное улетучилось и ушло. Самодовольное удовлетворение гудело через связь между ним и лордом Волдемортом, когда он позволил своей голове откинуться на плечо позади него, надавил на палец, скользящий внутри него, что угодно, чтобы вернуть его к своему ноющему члену быстрее, и это было хорошо, все было хорошо сейчас, так хорошо, еще. Как раз в тот момент, когда Гарри был готов упасть в пропасть, Волдеморт остановился. С неестественной силой он развернул его так легко, как будто тот был тряпичной куклой, а не взрослым мужчиной, прижимая лицо Гарри к своей шее, к обнаженной, влажной коже и напряженным, подвижным мышцам. Обвив одну из рук Гарри вокруг своей шеи, он обхватил обе их руки по всей длине. Парень снова ахнул, потрясенно втянув воздух, его рука рефлекторно сжалась вокруг шеи Волдеморта, цепляясь за него, потому что это, черт *Что это, черт возьми, такое?* Он никогда не испытывал ничего подобного ощущению твердой бархатистой кожи, прижимающейся к его, скользкой от масла и окруженной горячей водой, длинным, опытным пальцам Темного Лорда, которым не совсем удавалось сомкнуться вокруг них обоих, но все равно доставлявшим ему такое наслаждение, это было невероятно, кто знал, что секс такой. Цепляться за другого мужчину было единственным, что он мог сделать, открыв рот и ощущая вкус влажной кожи с привкусом соли. В следующий раз, когда рука Волан-де-Морта сомкнулась вокруг него, прикасаясь к нему вот так, черт возьми, скручиваясь под головой и сжимая точно правую сторону от боли. Гарри кончил со стоном, который, казалось, вырвался из него, низким и надломленным, его кульминация вырвалась из глубины его, протяжная и интенсивная. Как только его перестало трясти, он мог только плюхнуться на землю, обмякший, тяжело дышащий и опустошенный, все напряжение покинуло его конечности, а разум стал блаженно пустым. Едва ли даже осознавал, что все еще сидит, распластавшись на коленях Волдеморта, пока что-то гладкое, как стекло, скользкое от масла, и чуть шире пальца не коснулось его края, а затем скользнуло в его расслабленное тело с небольшим давлением и мгновенным ожогом, прежде чем он смог даже напрячься., пожилой мужчина толкает его внутрь. -Ва...? - пробормотал он, пытаясь дотянуться, но руки вокруг его талии остановили его, а Гарри был слишком расслаблен, чтобы сопротивляться. Это было не больно, это было просто ... там. Странно. Он чувствовал себя... сытым. - Кое-что, что я заколдовал, чтобы тебе больше не нужно было подвергаться заклинанию, предназначенному для коматозных пациентов, - сказал ему Темный Лорд, касаясь губами уха молодого человека, когда он говорил, заставляя Гарри дрожать от смеси сбивающих с толку реакций, страха и возбуждения на вершине из списка. Он казался очень довольным, руки снова небрежно ощупывали Гарри, только теперь это казалось ... расслабляющим? *Думал, что этого действительно не должно быть,* - подумал подросток. Это должно казаться пугающим, нарушающим. Но вместо этого чувствовал себя сонным и совершенно измотанным. После подземелья он почти ничего не делал, кроме отдыха, и все равно все время чувствовал усталость. -Я уверен, что это окажется практичным во многих отношениях. У Гарри не осталось сил на размышления о том, что это должно было означать. Расслабленный и сонный, он не сопротивлялся, когда Волдеморт взял его руку, ту, что не была обернута вокруг шеи пожилого мужчины, и накрыл ее своей, направляя его движения. Обернув расслабленные, не сопротивляющиеся пальцы Гарри вокруг своего собственного напряженного члена, он начал отрываться прямо там, между ног молодого человека. А потом Гарри почувствовал, как губы на его шее двинулись, чтобы завладеть его ртом, и его поцеловали, поцеловали так, как его никогда раньше не целовали, Волдеморт кормил его своим языком, трахал в рот, когда он использовал свою руку, другой кулак Темного Лорда был клеймом на затылке его шеи, удерживая его на месте. Целуя его медленно, томно, так, что невысокий мужчина потерял всякое чувство времени. Он никогда раньше не испытывал подобного поцелуя, когда кто-то полностью завладевал его ртом, как будто он принадлежал ему, как будто они знали Гарри лучше, чем он сам. Подросток был слишком ошеломлен, сексуально глуп и запыхался после прихода, чтобы сделать что-нибудь в ответ, но Волдеморт, казалось, не возражал.Ему больше не приходило в голову отстраниться, так что вместо этого он держался за мужчину перед ним и позволил Темному Лорду овладеть его ртом и провести рукой между их животами, скользя ею вверх и вниз по длинному, твердому, смазанному маслом и атласно-мягкому. Пусть он вытягивает из Гарри всхлипы и стоны, которые превращаются в вибрации между их языками. Некоторое время спустя, он потерял счет, он чувствовал себя нереальным, наполовину вне своего тела - Волдеморт напрягся, дрожь пробежала по нему, когда он сильно укусил верхнюю часть трапециевидной мышцы Гарри, на стыке шеи и плеча. -Ой!- Этого было достаточно, чтобы частично вывести его из ступора, и он впился ногтями в кожу другого мужчины, с трудом оттолкнув его, когда Волдеморт отпустил. Гарри нервно облизнул губы. Более высокий мужчина выглядел как воплощенное искушение. У него были мокрые черные волосы и алебастровая кожа с розовым румянцем после теплой ванны, все острые белые зубы и блестящие красные глаза, все контрасты и углы, острые. Даже с этим ленивым, медлительным ухмыляющимся котом, который поймал канарейку, глупо подумал Гарри, он был опаснее, чем когда–либо. - Почему...? выдавил он, ненавидя то, как слабо прозвучал его голос.- Почему... ты бы сделал это...? Подросток почувствовал, что его глаза горят, измученный и такой растерянный, но вместо этого он вызвал гнев, потому что он не стал бы плакать перед Волдемортом, нестал бы.Он просто не понимал. В чем заключалась его игра? Кем он был?.. - Почему? Разве тебе не было весело? И он вытащил руку из воды, мокрую не только от горячей воды, но и от липкой молочной спермы – его спермы и спермы Гарри. На изящных пальцах пианиста лорда Волдеморта, смертоносных пальцах, которые играли со Старшей Палочкой и унесли бесчисленное количество жизней. А потом, к огорчению и восхищению Гарри, потому что к черту мою жизнь. Он не поднес пальцы к губам молодого человека, как в прошлый раз. Вместо этого он поднял один длинный, тонкий палец к своим тонким розовым губам и провел по нему кончиком красного-красного языка. И Гарри почувствовал, как его рот открылся, а его истощенный член дернулся между ног, и он ни черта не мог с этим поделать, потому что застыл в шоке, не в силах оторвать взгляд.