Мой Господин, Учитель, Моя Душа

Гарри затуманенно моргнул, открыв глаза, и увидел странный сон. Перед ним было что-то ... перламутровое, подвижное, полупрозрачное… Его щека была прижата к чему-то гладкому, как стекло, но не холодному… Это было так, как если бы он парил, плавно скользя, и покоился на дне чаши, нет, сферы… Где он видел...? Сквозь – что бы это ни было – что-то двигалось, проходило мимо... Мраморные плитки, шелестящие черные одежды… Это напомнило ему... да, сферу Нагини в Визжащей Хижине… Его веки стали очень тяжелыми, и он снова опустился, несмотря на все свои усилия увидеть… Приглушенные звуки. Приглушенные... голоса. Гарри попытался снова открыть глаза. Он все еще находился в странном сне, предположил он, потому что он не замерзал, не болел, не было криков… Вместо этого он был в тепле и укутан, и голоса – далекие, но близкие, странные – распространялись… Мальчик лежал, наполовину свернувшись калачиком, наполовину откинувшись на что-то угловатое, дремля немного потянулся, ерзая, чтобы найти лучшее положение для сна, вжимаясь лицом в мягкую ткань. Его босые ноги болтались в воздухе. Что-то надавило между его лопатками, поддерживая его, пока тот двигался, пока не вздохнул, удовлетворенный, погружаясь… Чешуйки, комнатной температуры и перемещающиеся по сокращающимся мышцам, движущиеся, гладкие, а не царапающие, скользили по коже, по руке. Гарри вздрогнул и попытался проснуться, ища один из голосов, который был таким знакомым – Его глаза приоткрылись, но он мог видеть только размытые темные фигуры в ярко освещенной комнате, край огромного полированного деревянного стола, простирающегося в уголке его зрения… Когда парень проснулся, то начал медленно, смутно осознавать свое окружение, чувствуя сонливость и тяжесть, лежа на коленях лорда Волдеморта, прижатый к его груди в похожем на пещеру мраморном зале, когда знакомый голос прозвучал, мягкий, но абсолютно повелительный, для бесчисленных присутствующих Пожирателей Смерти. Другие голоса оставались искаженными и далекими, отдаваясь эхом, когда он моргнул, глядя на на темного лорда, голова которого все еще покоилась на груди. Темный Лорд лениво крутит палочкой, не сводя глаз с расплывчатого темного пятна с белой, как кость, маской на дальнем конце огромного стола. Паника попыталась овладеть Гарри, но потерпела неудачу. Все казалось далеким, далеким. Моргая, юныша чувствовал лишь слабое шевеление страха, пока длинные пальцы не возобновили рассеянное поглаживание волос на затылке, и тогда даже легкий ужас, который ему удалось преодолеть, исчез. Пожиратели Смерти! Разум пытался докричаться до него. Опасность! Ужас! В безопасности, его душа пела в ответ, довольная, сонная. Спокойно, уютно… - Тсс... Успокойся сейчас же, Гарри. Сомнус. Вздохнув, Гарри почувствовал, как его тяжелая голова снова упала на ключицу, прикрытую жесткой черной парчой. Он снова опустился на землю. Свист. Внезапно на него нахлынуло заклинание, оставив ощущение прохлады и покалывания. Гарри вскрикнул, открывая глаза – Что за черт? Лорд Волдеморт стоял у кровати, держа Бузинную Палочку и выглядя довольным. Глаза Гарри расширились, когда он вспомнил. Все его тело напряглось, готовое к бегству. -Ты будешь пить сегодня, Гарри? Гарри сглотнул, снова моргая, глядя на расплывчатую фигуру. Это не было... Это не мог быть действительно Волдеморт, не так ли? В спальне, говоря вежливо? Для него? Он заставил себя не убежать. Куда он побежит? - Я... - Ты все еще очень слаб и должн оставаться на постельном режиме в течение нескольких недель, а потом посмотрим. Ты отдохнешь и поешь, душа моя. Это явно был приказ, но Гарри все еще не мог в это поверить. Злой Темный Лорд, говорящий ему отдохнуть и почувствовать себя лучше? Это был какой-то сленг темных волшебников, означающий "упасть замертво"? *Должно быть, у меня галлюцинации, это единственное объяснение.* Волдеморт наблюдал за ним с напряженным, жутким вниманием. Он мог сказать это по тому, как мужчина стоял, даже если его лицо было размытым. -Вот так. Раздался легкий стук металла о дерево прикроватного столика, и Гарри резко вздрогнул, оглядываясь. Затем он заметил пару очков – круглых, как его старые, но в золотой проволочной оправе вместо черных пластиковых – и снова моргнул. Просто... его мозг отказывался воспринимать происходящее, потому что этого просто не могло быть. -...Что, - наконец выдавил он сдавленным шепотом. Склонив голову набок, Волдеморт рассматривал его, а затем медленно поднял очки и надел их на лицо Гарри, в то время как молодой человек полулежал, приподнявшись на локтях в кровати, застыв. - Правильным ответом было бы ”спасибо". С его очками в комнате стало ясно. Гарри ясно не видел ничего дальше своей собственной руки то, что казалось годами. Как долго он пробыл в подземельях? Он облизнул губы, дрожа и не в силах остановиться, не в силах отвести взгляд от внезапно прояснившегося Волдеморта. Который, возможно, не смог бы, стоя в большой, роскошной спальне из темного дерева, с серебряными деталями и богатыми тканями, наблюдая за ним расплавленными глазами цвета вина. - Как... долго... - Большую часть года. Ты очень упрямый. Я ожидал этого, но это сказалось на твоем теле. Выпей питательное зелье сейчас, как хороший мальчик, и можешь попробовать миску каши позже. Или ты предпочитаешь заклинание перемещения? Гарри просто уставился на него. Он продолжал играть главную роль, пока Темный Лорд, видимо, потеряв терпение, не поднес флакон с зельем к его губам. Снова вздрогнув, молодой человек собрался с духом и проглотил его, сердито глядя, но не желая, чтобы его снова заставляли. То заклинание было ужасным. - Что... п-почему...- Он слабо кашлянул и замолчал. Волдеморт пристально посмотрел на него. - Ты мой Крестраж, Гарри Поттер. Ты принадлежишь лорду Волдеморту. Время, казалось, остановилось – или, по крайней мере, мысли Гарри остановились, застыв, словно во льду. Внезапно он перестал чувствовать свое тело, язык онемел. Он смутно помнил, что Волдеморт сказал ему то же самое в его камере в подземелье, давным-давно, но Гарри отказывался верить в это, отказывался думать об этом. - Нет, - сказал он. Темный Лорд снова приподнял бровь, остальная часть его лица оставалась бесстрастной. Соединив руки вместе, он затем развел их, и между его ладонями появились две маленькие тонкие фигурки, напомнившие Гарри фигуру Сибиллы Трелони, которая поднялась из Омута памяти профессора Дамблдора, чтобы произнести слова пророчества, которое связывало его с Волдемортом. Фигуры говорили слабыми, отдающимися эхом голосами. - Есть причина, по которой Гарри говорит на Змеином языке, может видеть мысли лорда Волдеморта ...- сказало призрачное воспоминание Альбуса Дамблдора. - Мальчик должен умереть?- спросил серебристый призрак Северуса Снейпа. Дамблдор вздохнул, как шорох ткани. - Мальчик должен умереть. Волдеморт свел руки вместе, уничтожая фигуры, рассеивая туман. -Ты лжешь, - прохрипел Гарри, но его глаза были прикованы к тому месту, где были фигуры, его любимые и нелюбимые учителя, оба умерли, один от рук другого… - Почему еще ты был бы жив, Гарри Поттер? И у Гарри не было ответа, потому что это, это ... это имело ужасный смысл. Ужас окутал его, ледяной и цепенящий, заставляя дрожать. - Он передал тебе часть своих сил в ту ночь, когда оставил тебе этот шрам… - Нет... - прошептал он, но для его ушей это прозвучало прерывисто. Волдеморт все еще наблюдал за ним, склонив голову набок, неподвижный и высокий, существо из ночных кошмаров, красивый, жестокий демон. - Не пытайся навредить себе, - проинструктировал он смертельным голосом.- Теперь, когда я завершил над тобой ритуалы, ты должен быть очень выносливым. Кроме того, я добавил руны... и защиту крови, связанную с кровью, которая течет в наших обоих венах... *это звучит так неправильно, когда ты так говоришь.* промелькнула у него в голове, пока он смотрел вверх, открыв рот, в ужасе. - Ты мой, Гарри Поттер. Я никогда не позволю ничему случиться с тобой…Я никогда не позволю тебе сбежать. Смирись со своей судьбой, если сможешь. В любом случае…ты принадлежишь мне, и принадлежишь с тех пор, как я оставил тебе этот шрам. - Почему я–он сглотнул, сопротивляясь желанию отвести взгляд, спрятаться.- Здесь? Почему я выбрался из подземелья? Пристальный взгляд Темного Лорда впился в него, пристально изучая. После долгой паузы он заговорил: - Частичка души, привязанная к своему вместилищу… вот что такое Крестраж. И все же тот, кто в тебе, не просто привязан к твоему телу, Гарри Поттер. Если бы это было так, я мог бы просто убить тебя и сохранить твой труп, поместив его под соответствующую защиту. - Но нет – ты говоришь на парселтонге, ты бессознательно забрел в мой разум, ты чувствуешь отголоски моих эмоций. Частица моей драгоценной души, которую ты носишь в себе, надежно обернута вокруг твоего собственного существа, вплетенный вне всякого разделения теперь, когда я завершил ритуал, чтобы закрепить его. Если ты умрешь, оно погибнет вместе с тобой. Он переступил с ноги на ногу, что отличалось от его обычной сверхъестественной неподвижности. Эта мысль явно взволновала его, и Гарри почувствовал струйку беспокойства из-за их связи. - Человек не может отказаться от вечного отдыха, иначе он умрет. Точно так же человек не может вечно спать, не просыпаясь, иначе он ускользнет в смерть... - Заклинания стазиса и Напиток Живой Смерти предназначены не для вечного сохранения, а только для временного. Через определенное количество времени человек, подвергшийся им, просто... умирает. Их душа покидает тело, и их невозможно разбудить. Самое долгое, что кому-либо удавалось, было, по-моему, около столетия, но иногда... объект... погибает всего через несколько десятилетий. Я не хочу рисковать этим. Однако, если ты заставишь меня ... Он сделал шаг ближе к Гарри, который невольно отпрянул назад. – Возможно, мы сможем исследовать его. По нескольку лет за раз. Гарри в ужасе уставился на него. Он не хотел годами лежать в зачарованном сне, совершенно беспомощный и одинокий, в то время как Волдеморт выставлял его бессознательное тело на всеобщее обозрение или запирал его где-нибудь в хранилище. Он почти предпочел бы подземелье. Волдеморт снисходительно погладил его по волосам, а Гарри все еще был в таком ужасе от только что нарисованной картины, что даже не отшатнулся. - Просто порадуй меня, и тебе не нужно беспокоиться об этом, - сказал ему Темный Лорд мягким голосом.- С этого момента я буду решать, что лучше для тебя. Я знаю, что другие пытались сделать это в прошлом… ты обнаружишь, что я гораздо более способный. Все, что тебе нужно, я тебе обеспечу. Не беспокойся об этом. После того, как Волдеморт нашел его прячущимся под кроватью, Гарри редко оставляли одного. Или полностью осознанным. Его никогда не оставляли ни с кем другим, даже с домашним эльфом – он всегда либо дремал, либо был с Темным Лордом. Иногда он приходил в себя на диване ... или, может быть, в шезлонге стоящим в темном, огромном кабинете, звук царапающего пера, доносящийся с большого письменного стола рядом, камин, отбрасывающий мерцающие тени на другой большой ковер… Было трудно видеть его окружение, потому что он всегда просыпался без своих новых очков, только чтобы снова найти их на тумбочке, когда он приходил в себя в огромной кровати, в которой он впервые проснулся после выхода из своей камеры. Именно там он, казалось, проводил большую часть времени. Гарри не видел ни одного эльфа или Пожирателей Смерти, за исключением того единственного странного сна. Был ли это сон? Это был единственный подобный сон, который у него был, поэтому он предположил, что Волдеморт, должно быть, практикует против него Окклюменцию, не давая ему сойти с ума, как это было на пятом курсе. Тем не менее, Гарри все еще мог чувствовать отголоски эмоций этого человека, когда они были в одной комнате. Они больше не сопровождались болью в его шраме. Если бы лорд Волдеморт заходил в комнату только иногда – скажем, раз в день, – тогда Гарри оставался бы напряженным во время этих встреч, оставался бы настороже каждую секунду, когда они были вместе. Он бы все время не спускал с него глаз, говорил бы только краткие оскорбления, сохранял бы постоянную бдительность. Но как юныша должен был поддерживать такой уровень бдительности каждый час бодрствования каждого дня? Это было невозможно. Гарри просто... не мог. Он ловил себя на том, что расслабляется, вздрагивал и начинал лихорадочно оглядываться в поисках путей к отступлению и оружия (в пределах досягаемости его никогда не было). – А потом, постепенно, напряжение покидало, как бы он ни старался удержать его. Его разум начал бы блуждать… И он ловил себя на этом снова и снова. Каждый день, когда Волдеморт не причинял ему вреда, не пытал его и не угрожал ему насилием, немного больше напряжения покидало тело, даже когда разум кричал ему оставаться начеку, черт возьми, оставайся начеку! Сохранять постоянную бдительность становилось все труднее и труднее. Волдеморт просто всегда был рядом. Гарри старался держаться от него подальше, но его всегда снова притягивали к себе… После столь долгого пребывания в камере без другого человека было стыдно за то, как приятно ощущалось каждое нежное прикосновение. Как будто все его существо жаждало этого, и это было так запутанно, потому что Гарри не мог знать, какая часть этого была вызвана связью между ними – Крестражем, который он больше не мог отрицать, – а какая часть была вызвана последствиями пыток и лишений. Мальчик боялся Волдеморта больше, чем когда-либо, но ему приходилось бороться, чтобы не растаять в его объятиях это был такой мозговой трах, и Успокаивающие зелья нисколько не помогали, так как они заставляли его чувствовать себя безмятежно и расслабленно, даже когда Поттер знал, что не должен. Каковы были его настоящие чувства? Кем он был после подземелья? Кем он был без Крестража? Что Волдеморт планировал с ним сделать? Однажды (у него не было возможности отмечать дни, ни часов, ни палочки, и он не мог выйти на улицу) Гарри проснулся и обнаружил, что мантия – из тончайшей шерсти, бледно-приглушенного зеленого цвета с серебряной каймой, но, по крайней мере, она не была шелковой – сложена у изножья из кровати. Парень медленно расстегнул пижамную рубашку, поморщившись, но рассудив, что было бы неплохо надеть нормальную одежду, даже если бы это была одежда, предоставленная его злейшим врагом… Взглянув на свою обнаженную грудь, он остановился как вкопанный. Вокруг белого овального шрама на грудине Гарри, оставленного крестражем-медальоном, было три руны. На секунду они напомнили ему символ Даров Смерти, и его охватила паника, но нет. Нет, Волдеморт не знал – и не мог знать – об этом. Верно? Он изучал новые руны на своей коже, пытаясь контролировать свое дыхание, сохранять его ровным. Они были маленькими и впалыми, блестящими розовыми, как только что зажившие ожоги. Прикоснувшись к ним, он почувствовал собственное сердцебиение, бьющееся слишком быстро. - Ты осознаешь их значение? Гарри вздрогнул, поднял глаза и увидел Волдеморта, наблюдающего за ним из дверного проема. Он хотел подтянуть колени к груди, но заставил себя оставаться неподвижным, один раз покачав головой. - Это,- Темный Лорд сделал шаг вперед, указывая на верхнюю руну, игнорируя то, как Гарри вздрогнул,- должно помочь закрепить осколок души внутри тебя. В этом не должно быть необходимости, но я добавил его, чтобы убедиться, что ты больше не испытываешь... боли. А это, - он снова шагнул вперед, указывая на одну из двух других рун, - для защиты. У тебя уже есть много защит, после моего ритуала… Теперь тебя так же трудно уничтожить, как и любой Крестраж. Однако это должно обеспечить дополнительную защиту от яда и проклятого огня. Что касается последнего...- Волдеморт остановился перед Гарри.-...Это для того, чтобы я всегда мог найти тебя. Если так случится, что ты в конечном итоге... потеряешься. Он медленно протянул руку, проводя одной рукой по творению своих рук, и Гарри вздрогнул, отступив назад, прежде чем собраться с духом. *Я не буду прятаться. Я этого не сделаю.* В соединении между ними послышался слабый, одобрительный гул. Волдеморт, казалось, был доволен тем, что он не убегал с криками. - Все три гораздо глубже, чем просто кожа. Так что, если у тебя когда-нибудь возникнет искушение снять их, я бы не советовал этого делать.- Слегка проведя рукой по груди Гарри, он с любопытством склонил голову набок.- Я мог бы так много изменить в тебе...- размышлял он.- Все, что мне заблагорассудится. Гарри сглотнул, прикусив щеку, чтобы промолчать, и Волдеморт снова поднял на него глаза. - И все же, я этого не сделал. Я ловлю себя на том, что мне не хочется изменять тебя, свою собственную натуру Мальчик-Который-выжил... Гарри поморщился, затем попытался смягчить выражение своего лица. - ... Единственное, что я отрегулировал, это твои голосовые связки. - Что? Но я в порядке, - сказал молодой человек, не подумав. Затем он вздрогнул. Это был Волдеморт. Он мог в любой момент начать разбрасывать проклятия, как конфетти. Почему он до сих пор этого не сделал, оставалось загадкой. Он ненавидел Гарри. *Почему у него было…почему он продолжал быть... Но нет*– Гарри не хотел думать об этом.-*Сосредоточься.* Темный Лорд усмехнулся, низко и мурлыкающе. -Это... не должно звучать так приятно, как звучало, - подумал Гарри. Где был высокий, холодный, насмешливый смех из его ночных кошмаров, когда он нуждался в нем? Ему нужно было помнить, с кем он имеет дело. - Ты говоришь на парселтонге, Гарри. Ты можешь говорить только на парселтонге. Я не могу допустить, чтобы ты разглашал мои секреты, не так ли? Подросток моргнул. Что?! Он не мог...?! -Но я чувствую себя прекрасно!- выпалил он. А потом –Но я могу писать! Затем он снова вздрогнул. Могу ли я все еще писать? - Да, ты можешь писать, - сказал ему Волдеморт веселым тоном. - Это гораздо легче контролировать. Гарри уставился на него, чувствуя, как у него сводит живот. Неужели он действительно...? ... Конечно, он так и сделал. Конечно, он бы так и сделал. И тебе нравится быть единственным, с кем я могу поговорить и быть понятым, не так ли? - Теперь принимай свои зелья. Тебе нужна помощь? У тебя руки трясутся. Гарри ошеломленно покачал головой. Он схватил питательное зелье, которое появилось из ниоткуда на прикроватном столике рядом с его самонаполняющимся хрустальным стаканом для воды, как и каждое утро, но как только он поднял их, пальцы дернулись, и стеклянный флакон выскользнул из его рук. Волдеморт взмахнул запястьем и поднес его к губам, не сводя глаз с Гарри. Собравшись с духом, молодой человек выпил зелье, а затем немного воды, после чего почувствовал сонливость и расслабился. Откинувшись на подушки, он удовлетворенно вздохнул. - Успокаивающий напиток, всего капельку. Мой собственный... слегка измененный рецепт, - сообщил ему веселый голос сверху, когда его веки затрепетали и закрылись.- Тебе нужно отдохнуть, восстановиться и приспособиться к своей новой жизни ... Исцелиться, а не испытывать стресс. Поэтому, я думаю, пока оставлю тебя на этом зелье. А теперь, вот... Чья-то рука обхватила его, подтягивая, чтобы он сел, прислонившись к груди Волдеморта. Гарри знал, что это был темный лорд, знал, что должен быть в ужасе, но он только чувствовал себя расслабленным. Темный Лорд был таким теплым и твердым. - Из тебя получилась хорошая подушка... - пробормотал он, устраиваясь поудобнее.- Никогда бы не подумал... - Ты должен съесть немного бульона и, возможно, печенье, - проинструктировал другой мужчина. - Медленно, так как ты умирал с голоду. У его губ была ложка, и Гарри открыл рот и проглотил жидкий, вкусный бульон. Соленый и ароматный. -...Я знаю... -Ты раньше голодал? -Мм-хм... -Ты боишься, что я накажу тебя еще больше? -Мм-мм. -Я этого не сделаю. -Тебе нравится– он проглотил еще одну ложку, склонив голову набок, к мягкой коже, которая пахла очень вкусно. Какой-то... дымный. Как горящий шалфей. На самом деле, кожа была просто слегка колючей, как у Гарри, если он забыл побриться. Когда он в последний раз брился? Неужели очищающие заклинания Волдеморта побрили его лицо? Он попытался собраться с мыслями. - Тебе, мм, нравится причинять людям боль. И ты ненавидишь меня. В последовавшей тишине он продолжал потягивать бульон. Такой теплый… - Я ненавидел Гарри Поттера, моего предсказанного врага, - сказал ему наконец Волдеморт.- Я дорожу носителем моей души, продолжением себя, которым ты являешься, чудом, которое является первым в истории человеческим Крестражем... Гарри вздрогнул от неприкрытой одержимости в его голосе, немного съежившись. - Кроме того, я могу наказывать других. У меня полно некомпетентных слуг. Да, мне может понравиться причинять тебе боль... Конечно, я бы... Подросток попытался вырваться, но Волдеморт крепко держал его, позволяя своему теплому, волшебному, поющему душу прикосновению успокаивать Гарри, пока он снова не расслабился, все еще слишком уставший и ослабевший после подземелий, чтобы долго сопротивляться. - И все же я буду наслаждаться этим еще больше, когда ты будешь жаждать моих прикосновений, вместо того, чтобы уклоняться от них. Я уже знаю, что ты можешь вынести много боли, Гарри...- Его губы коснулись раковины уха Гарри, посылая легкую дрожь по его спине.- Но можешь ли ты противостоять удовольствию? Каково твоё сопротивление этому, а? И с этими словами Темный Лорд отпустил его, накинув на него покрывало и убрав пустую миску. Было странно отдыхать так много, как он, но это было явно то, в чем нуждалось его тело. В те редкие дни, когда Гарри просыпался один и с несколько ясной головой, он заставлял себя сесть, поднять воду с тумбочки, пересечь огромную кровать, ухватиться за столбик кровати и попытаться встать. Если ему не удавалось удержаться на ногах, он ползал и отказывался смущаться, когда ему приходилось немного полежать на полу, прежде чем снова забраться на высокий матрас. Он ронял вещи, когда его мышцы сводило судорогой (остаточный эффект от повторного воздействия проклятия Круциатус), и очень быстро уставал, поэтому был вынужден медленно исследовать комнату, по одной маленькой ее части за раз. Был только один выход, и он никак не мог его открыть. Там не было камина, и он не мог дотронуться до оконного стекла. Он даже не был уверен, настоящие это окна или заколдованные, как в Министерстве магии. Там был тяжелый комод, который он не смог открыть. В дальнем конце комнаты от кровати была ванная, но он еще не смог до нее добраться. Гарри был полон решимости как можно скорее встать на ноги. Он не останется беспомощным. Маленькие тарелки с супом или тушеным мясом и крошечные булочки появлялись на его прикроватной тумбочке во время ужина, а по утрам он находил овсянку с медом и молоком, булочки с джемом и взбитыми сливками или тосты с маслом и яичницей. На обед это было блюдо с фруктами или бутерброды с пальчиками. Скромные, уменьшенные порции заставляли его чувствовать себя слишком полным и раздутым, но Гарри изо всех сил старался доесть их. Даже в своем слабом, постоянно истощенном, одурманенном зельями состоянии он знал, что ему нужно вернуть свои силы. Ему нужно было уметь сражаться. Гарри спал. Или – он так думал. Почти постоянное употребление успокаивающих зелий (которые считались безвредными, но, возможно, таковыми быть не должны, и почему они вообще учат школьников их варить) оставляло его постоянно в тумане, он дремал и просыпался в любое время дня, видел осознанные сны и кошмары… Но на этот раз он был свободен от кошмаров, ему было тепло и уютно, он был завернут в мягкие одеяла и опирался на что-то твердое… Он был горяч, слишком горяч, вял, возбуждение растекалось по его венам. Он был твердым. Извиваясь под одеялом, он сделал глубокий вдох и немного потянулся, приподняв бедра, когда он выгнулся, прижимая свою утреннюю древесину к тяжелым одеялам. - Мнн... Все еще с закрытыми глазами, он медленно пошевелился, слишком сонный и довольный, чтобы сделать что-то большее, чем положить руки на живот, его конечности были слишком тяжелыми. В школе, когда Гарри просыпался с мокрым пятном на простынях, это часто происходило после того, как ему снился рот на его члене, но смутно, поскольку он понятия не имел, каково это на самом деле. Джинни и он довольно сильно целовались на шестом курсе, когда Гарри было шестнадцать, а ей пятнадцать, но это было все, что они сделали. Он знал, что она встречалась с Дином Томасом и Майклом Корнером раньше, но не знал, как далеко они зашли. Гарри было любопытно узнать об этом, но он подумал, не будет ли невежливо спрашивать о таких вещах. Поскольку юныша точно не знал, что делает, он подумал, что было бы неплохо, если бы она знала, на самом деле, но в случае, если она не знала, тогда они могли бы просто разобраться во всем вместе ... если Гарри проживет так долго. А теперь они никогда этого не сделают. Была ли Джинни... была ли она вообще жива? Единственный, кого он мог бы спросить, был бы Волдеморт, а Гарри не хотел привлекать внимание Темного Лорда к своим друзьям или близким, если они были живы. Они должны быть такими. Они должны быть живыми. Гарри отогнал эти мрачные мысли в пользу сосредоточется на том, чтобы впервые за долгое время было твердым, просто чувствовать себя хорошо, ворочаться под одеялом, сонным и ленивым. Он хотел наслаждаться этим нечетким состоянием сна, пока мог. Мало что в его жизни теперь было хорошо… Внезапно, как будто одеяла сдвинулись вокруг него, заключив его в объятия, рука погладила его по боку. Проснувшись, инстинкты Гарри заработали бы в полную силу. Но он был в полусне, на этот раз ему приснился хороший сон, на этот раз он был спокоен. В кои-то веки чувствую себя хорошо. Снова повернувшись, он издал сонный звук, толкаясь в лежащие на нем руки. Его снова притянули в обволакивающие объятия, медленно, как патока, рука обхватила его бедро, приятно прохладное на его разгоряченной, раскрасневшейся коже, потянулась, чтобы обхватить его через пижамные штаны. Застонав, Гарри автоматически качнулся вперед, подчиняясь этому легкому давлению. - Да...Очень хорошо... Этот голос. Такая мягкая и шелковистая, сексуальная, у него над ухом. Где он слышал это раньше? Гарри не хотел останавливаться, пальцы сомкнулись под одеялом, а затем отпустили, когда у него вырвался еще один вздох, закончившийся низким стоном, когда рука крепко схватила его через ткань и сжала один раз, затем собственнически прошлась по животу и груди, следуя по следу темных волос там, а затем погладила его соски неторопливо, как другая рука, обернутая под ним, когда он лежал на боку, спиной к твердой груди, и это было так реально, и это было так хорошо. Когда в последний раз ему было просто хорошо? - Ааа... нмм... Длинные пальцы прижались к его подбородку, откидывая его голову на подушки, когда пара губ прошлась вверх по его шее, мягкое дуновение воздуха над яремной веной. Гарри еще больше обнажил свою шею, ему нравилось, когда его целовали там. Еще и вжался обратно в твердую, безопасную форму позади него, даже когда часть его разума боролась за связность, за контекст. Неужели это действительно сон? Однако основная часть его разума была слишком затуманена похотью, чтобы обращать на это внимание. Еще, еще… Он вскрикнул, издав тихий прерывистый стон, когда рука покинула его грудь, чтобы скользнуть вниз и обхватить его напряженный член, на этот раз поглаживая его, совсем слегка, в то время как бедра Гарри нетерпеливо дернулись вперед, преследуя трение. Удовольствие пришло ровным, пьянящим потоком, не отчаянным, как будто стремящимся к завершению, а вместо этого медленно нарастающим, как будто оно существовало в отдельном промежутке времени, в раннем утреннем пятне солнечного света, тепла и возбуждения… Шелковистые губы на его шее раздвинулись, чтобы поцарапать зубами яремную вену, как раз в тот момент, когда он снова выгнулся и почувствовал, как что-то твердое упирается ему в поясницу – -Мой, - прошипела ему в ухо Удовлетворение пульсировало в нем, желание, отчасти почти чуждое, усиленное, отличное от его собственного… - Нет - парень задохнулся, глаза распахнулись, руки поднялись, чтобы схватиться за руки вокруг него, ногти впились, когда он корчился. -Да-а-а. Зубы царапнули его шею, и Гарри кончил, оргазм прорвался через него без разрешения, настигая его. Несмотря на подземные толчки, он лежал, дрожа, постепенно приходя в себя, с зажмуренными глазами. Неужели он действительно просто трахал свою кровать, пока не кончил в штаны? Мерлин… Или... Но нет… Мне сейчас вот так снится Волдеморт? Господи, это еще хуже… -Хороший мальчик, Гарри... Его глаза распахнулись. Он знал этот голос. Но – что – нет – нет – Гарри открыл рот, но из него вырвался только пронзительный хрип. Влажный палец поднялся, чтобы провести по его нижней губе. Развернувшись так быстро, что чуть не свалился на пол, запутавшись в одеялах и сбившейся набок пижаме, он уставился в сверкающие багровые глаза лорда Волдеморта. У этого ублюдка была медленная, ленивая ухмылка на его идеальном лице, но Гарри мог только смотреть, мозг отказывался понимать это. - Что... за х-черт... Вскочив с кровати, Гарри сумел сделать три шатких шага к ближайшему подоконнику, ухватившись за него, когда его ноги подкосились, и он бы упал. С трудом поднявшись, юныша прислонился к стене, тяжело дыша и глядя на Темного Лорда. Его нижняя губа покалывала, все еще влажная от пальцев Волдеморта. Он поспешно вытер его рукавом, не отрывая взгляда. Тёмный лорд наблюдал за ним, неподвижно, как статуя, что было в его привычке, а затем встал в одно изящное мгновение, и его возвышающаяся фигура нависла над молодым человеком. На мужчине был открытый халат на голой груди и свободные шелковые брюки, низко сидящие на бедрах. Они были не черными и даже не зелеными, а темно-синими, такими темными, что казались почти индиго, и он выглядел так чертовски..... У Гарри перехватило дыхание. Дело было в том, что теперь он выглядел совершенно по-другому. Звучал по-другому. Было так трудно связать это с массовым убийцей психопатом. Но он был тем же самым человеком. - Не смей забывать, Гарри Джеймс Поттер.- Голос в его голове звучал немного похоже на голос Гермионы. Гарри знал, что в ту минуту, когда он забудет, кем и чем был Волдеморт, ему пришел конец. Абсолютно все кончено. - Нет! Отвали! Гарри попятился вдоль стены, спотыкаясь, сбитый с толку. Его голова была в полном беспорядке. Каким-то образом его тело теперь ассоциировало Волдеморта с комфортом и безопасностью, призывая расслабиться, в то время как разум кричал об Опасности! Беги, беги, беги! Темный Лорд скользнул за ним, оттесняя назад, когда Гарри согнулся пополам, поднимая руку, чтобы удержать его или схватить, он не был уверен, что именно. Старший волшебник зажал молодого человека между стеной и своим высоким, худощавым телом, мозолистая рука с палочкой поднялась, чтобы обхватить холодными пальцами заднюю часть шеи Гарри, притягивая ближе, пока мальчик сопротивлялся. - Нет! Ты убил моих родителей... Отпусти меня...!!!- Его сердце бешено колотилось, а слова были чем-то средним между рычанием и рыданием. Волдеморт наклонился, чтобы что-то сказать ему на ухо, его хватка была как сталь. - Ты хочешь вернуться в свою тюрьму, Гарри? - тихо спросил маг. Эти слова – простые, с нейтральной интонацией – отключают что-то внутри подростка. Время, казалось, замедлилось для него, каждая деталь становилась четкой, но туманной, близкой, но далекой. - Холодно... в полном одиночестве...- прошептал Темный Лорд, его голос был ласкающим, обманчиво сладким. Внезапно тело парня затряслось, дыхание стало коротким, отчаянным, когда стены сомкнулись, и он попытался втянуть воздух. Темные пятна толпились по бокам его поля зрения. - Ш -ш -ш,… Ш-ш-ш, Гарри... Волдеморт успокаивал его, гладил, длинными пальцами расчесывал его спутанные волосы и гладил по спине. - Моя маленьки крестраж хрупкий мой... - промурлыкал мужчина. В любое другое время Гарри ощетинился бы от этих слов, этого тона или от радостного удовлетворения, которое он чувствовал, гудящий через связь между ними. Между их разумами – их душами. Но прямо сейчас он мог только вцепиться в одежду человека, который держал его, прислониться лбом к твердой груди перед ним и изо всех сил пытаться дышать. Его мышцы словно приросли к месту, суставы стали жесткими, как доска. У него никогда раньше не было такой реакции. Даже тогда, когда он действительно был заперт в той тюремной камере и подвергался пыткам. Не то, чтобы мог вспомнить. *Что со мной происходит?* - Шшш, душа моя… Если ты ищешь убежища в моих объятиях, оно всегда будет даровано тебе. Каждый раз, никогда не отрицая и не отказываясь. Я обещаю тебе, Гарри... Одна из этих рук – худая, но твердая, против которой невозможно бороться – скользнула вокруг его талии, поднимая Гарри, притягивая их тела друг к другу. Другой рукой он держал мальчика за затылок, когда наклонился, чтобы поцеловать его в лоб сквозь влажные от пота пряди черных волос. -...вот где твое место.