Мотылёк

Октябрь, 2015 год.

За окном пошел первый снег, тающий в воздухе, еще не успевая коснуться земли. Рита безразлично смотрит в окно гремящего, еле живого трамвая, рассматривая мелькающие мимо здания и восторженных от снегопада людей. Радоваться снегу в октябре — весьма сомнительно, думается ей, и Рита прикрывает глаза, в надежде унять головную боль. В салоне с противным звуком мерцает старая лампочка, скрип открывающихся дверей раздражает, а тело покрывается мурашками от холодного воздуха, ворвавшегося внутрь вагона. «Я оставила ключ под ковриком», — приходит короткое сообщение от Ани, и сердце Березиной сжимается до оглушительной боли. Кажется, голова вот-вот взорвется, а до дома плестись еще добрых полчаса. Рита пробегается взглядом по строчкам дважды, словно пытаясь найти в них что-то еще, а затем, не отвечая, прячет телефон в карман. Отвечать на это совершенно не обязательно. Старая панелька встречает ее смиренной тишиной — никаких детей во дворе, никаких привычных бабулек у подъезда, даже консьержка куда-то испарилась раньше времени, задвинув небольшое окошко кружевной старой шторкой. Подъезд напоминает Рите двухтысячные и мамину пятиэтажку в Обнинске — эти странные растения со старыми игрушками на первом этаже, выставленный на помойку чей-то диван, внезапно перекочевавший внутрь дома. Рита радуется тому, что успела сделать, по крайней мере, ремонт в квартире. Достав ключ из-под коврика, она открывает дверь и несмело делает шаг внутрь. Эхо проносится по коридору, заставляя Риту замереть — когда здесь было так тихо? За дверью, ведущую в небольшую, но уютную однушку, обычно играют виниловые пластинки или, если повезет, бренчание Анькиной гитары, обычно слышится гул детворы под окном, ссоры соседей, включенный телевизор за стеной. А сейчас тихо. Ни Ани, ни детворы — никого. В груди мгновенно становится невыносимо тесно, а к глазам предательски пробираются слезы. В квартире и в самом деле стало совсем пусто. Рита осторожничает, оглядывает комнаты и внезапно осознает, словно ее вещей в квартире гораздо меньше, чем Анькиных. Но теперь Аня ушла, и эту простую истину стоит пережить. Переживать еще множество бессонных ночей, бесконечных недель и истерик, к которым Березина почти морально готова. Она знает, что потерю нужно пережить, но об Ане хочется думать либо постоянно, либо не думать совсем, и Рита, садясь на просторную для одного человека постель, тихо плачет, не включая света. Подушки пахнут привычным запахом любимого человека, который больше не объявится, а носки собирают с пола некогда раздражающую шерсть Вафли — их шпица, которого Аня увезла с собой. Рите остается только одиночество и неоплаченные счета за электричество. Мама звонит совершенно не вовремя, но Рита вспоминает, что обещала перезвонить еще как выйдет из офиса. Быстро смахивая слезы, она приводит себя в чувства. — Ну, как все прошло? — интересуется та нетерпеливо. — Ты чего не звонишь? — Замоталась и забыла, — вяло отвечает Рита, измеряя шагами квартиру и щелкая кнопкой чайника. — Ничего особенного, провели небольшую экскурсию по офису, всунули бумаги на подпись да и все. — Красивый офис? А коллектив как? Далеко тебе добираться до дома? Мама в своем репертуаре, и Рита терпеливо, почти дотошно, рассказывает обо всем, чтобы удовлетворить интерес женщины. Заварка, окрасившая воду почти в черный, отправляется в мусорку. — Ну ладно, — словно даря свое одобрение, выдыхает Ольга Николаевна. — Но я все не пойму, чего тебе на прошлом месте не сиделось? Было же все хорошо: и жалование, и должность, и Марина Викторовна тебя обожала. Не знаю, как она тебя отпустила… — А я что, собака, чтобы меня держать? — внезапное раздражение проскальзывает сквозь зубы, но Рита почти моментально берет себя в руки. — Мам, ну что за вопросы? Я же уже объяснила, что хочу двигаться дальше. — Ладно-ладно, — лепечет та примирительно. — Надеюсь, все сложится. У Риты не складывается. Ни личная жизнь, ни работа, с которой пришлось уйти. Точнее, с последним все было хорошо, вот только работать с маячащей перед глазами Анькой совсем не хотелось. Надо было соображать, прежде чем предлагать работать вместе, думается Рите, когда она звонко отхлебывает чай и снова ощущает, что вот-вот заплачет. С Аней она начала встречаться три года назад, и все у них закрутилось-завертелось слишком быстро. Уже через два месяца зубная щетка и пару одежек Ани оказались в шкафу Риты, а еще через месяц они окончательно съехались. Анька младше всего на год, но иногда у Березиной складывалось ощущение, словно она встречалась со студенткой — и дело даже не в характере, а в какой-то тотальной неразборчивости по жизни. Порой Рите казалось, что она заменяла Ане мать: по выходным она буквально умоляла девушку помочь с уборкой, завтраки всегда лежали на ней, если в чем-то нужна была помощь — Рита бросала все дела, а когда Аня «искала себя», валяясь безработной три месяца, Рита это благородно приняла, всячески помогая найти решение. Решение оказалось простым — открытая вакансия на должность проджект-менеджера в компании Риты. Аня в этом мало чего понимала, но ее все же взяли на подмогу, а через полгода основательно перевели на полную занятость в компании. Все закончилось так же внезапно, как и началось. По крайней мере, Березиной так казалось, ведь не было никаких предпосылок к тому, чтобы, проснувшись субботним утром, Аня бы неожиданно заявила, что больше не любит ее. Рите казалось, что это самые страшные слова, которые она слышала за свою жизнь. Ощущения были, словно кто-то хлестнул ее по щеке, а затем по груди, что кожа нестерпимо загорелась от боли и желания взвыть. Пустым взглядом Рита посмотрела на Аню, на что та сочувственно поджала губы. «Извини, но я больше так не могу», — под веселый шум детворы Рита растерянно моргает. «Ты это точно решила?», — спустя бесконечные несколько минут Березина нашла в себе силы что-то сказать, чтобы затем замолчать на остаток дня. «Точно».

***

Ведущий радиостанции бодро рассказывает гороскоп на день для львов, и Рита на секунду отвлекается, жадно впитывая в себя напутствие: «Сохранять самообладание сегодня будет непросто. Что-то может пойти не по плану, неожиданные трудности приведут вас в замешательство». Сохранять самообладание, застряв в пробке на кольце, действительно непросто. Березина проклинает себя за идиотскую идею заказать такси, чтобы наверняка не опоздать, но откуда ей было знать о пробках, если она всю жизнь ездила на работу исключительно на общественном транспорте. Она чувствует себя глупо, поскольку опоздать в первый рабочий день — нужно еще постараться, а ведь Рита патологически пунктуальный человек. Отправляя сообщение Саше — ее коллеге-наставнице, что она чуточку задержится и страшно извиняется, Риту немного отпускает, но отпускает ее ненадолго, поскольку Сашка шлет эти ужасные смайлы, а затем добавляет на человеческом: «У нас в десять летучка, беги, как Форрест, иначе шеф убьет нас. Она терпеть не может опоздания…». И эти магические многоточия наводят на Березину невероятный ужас. «У вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление», — крутится в голове Риты, когда она, задыхаясь и уродливо краснея, бежит к лифту офиса, не справляясь с первого раза с пропуском и матерясь в своей голове так, что у окружающих людей уши свернулись бы в трубочку. Она поправляет волосы и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Прошло всего две минуты, за две минуты опоздания еще никого не убивали. Но Саша, встречающая ее у ресепшена, хмурится и что-то печатает в своем телефоне, а затем, едва заметив Риту, срывается с места. — Скорее, Кира уже там. Рита, едва поспевая за Сашей, бежит вдоль этажа, придумывая на ходу оправдательную речь. Но как только Саша дергает дверь переговорки и единственный взгляд тут же обращается к ним, Березина с трудом проглатывает свое смущение. Наверняка смотрит Кира, думает Рита и тут же виновато лепечет: — Прошу прощение за опоздание, обычно я всегда прихожу вовремя и со мной такого не происходит… — Садитесь, — отвечает кто-то сбоку, заставляя Риту обернуться и наткнуться на взгляд женщины, сидящей во главе стола. — Значит, вы Маргарита Александровна? Вот она — Кира, и ежу понятно, что шеф. Взгляд будто бы чуточку надменный, хотя из-за очков черта с два разглядишь. Кира единственная одета так официально: в блузе, пиджаке, хотя Саша бегает по офису в джинсовке и футболке. Рита радуется, что выбрала рубашку — хоть какой-то бонус в ее копилочку авторитета. — Да, — стараясь звучать уже более уверенно, Березина кивает и присаживается рядом с Сашей. — Коллеги, знакомьтесь, это Рита, — соскальзывая с официальности, Саша улыбается, обводя взглядом нескольких ребят, сидящих за столом. — С сегодняшнего дня она присоединяется к нашей команде редакторов. Кира наш шеф-редактор, а еще есть Антон, он главред, но летучки мы проводим обычно без него. — Онбординг и знакомство вы проведете чуть позже, — вновь встревает в разговор Кира, словно ее совсем не волнует новый член команды, а затем включает презентацию на своем ноутбуке. — Предлагаю вернуться к обсуждению работы. Рита слушает внимательно, но, находясь вне контекста, не понимает практически ничего. Они много обсуждают прошедший номер и отклики аудитории, а также наброски начатых статей, которые обязательно нужно дописать в ближайший месяц. Рита изучает всех постепенно — невольно улыбаясь своим наблюдениям: как Сашка печатает что-то в телефоне под столом, как девушка напротив шутя подмигивает ей, как лицо Киры не излучает улыбку ни в одну минуту их встречи. У Риты не такой впечатлительный опыт работы, но за прошедшие шесть лет, проведенных в редакциях журналов и газет, она почему-то поняла одну простую истину — должность главных редакторов выбивает из людей всякую легкость. Кажется, будто бы они всегда недовольны, всегда уставшие и апатичные — если не раздраженные. Кира не улыбается, когда кто-то шутит, но ведет разговор мягко, без напряжения. К моменту, когда все заканчивается, ребята оживают — Рита слышит, как кто-то обсуждает уже обед, а Саша толкает ее в бок, довольно протягивая: — Завтра вечером мы устраиваем небольшой тимбилдинг по случаю твоего присоединения к нашей команде, будем играть в игры, пить сок или пиво — кто как предпочитает, и знакомиться. — Будет здорово, — Березина кивает, она давно забыла о том, что на работе могут быть совместные посиделки, не сосредоточенные на работе. — Кира, а вы с Антоном присоединитесь? — спрашивает Артем, вызволяя Киру из своих мыслей. — Я постараюсь успеть, завтра днем важные встречи, а Антон вернется в офис только на следующей неделе, так что Маргарите Александровне еще предстоит отдельное знакомство. Рита неопределенно ведет плечом, ей нечего добавить. Кира выходит из кабинета первой.

***

Новую работу Рита, к своему же удивлению, искала недолго. Живя внутри редакторской сферы, она точно знала, куда хотела бы попасть и где совсем не хотелось работать. К тому же рекомендательные письма делали свое дело — во что она, кстати, упрямо не верила до тех пор, пока на это не обратили внимания. В Powder ее позвали параллельно с другим глянцевым журналом, но, будучи лесбиянкой, Рита не могла выбрать более привлекающее место, чем женский журнал, сосредоточенный на женщинах и их проблемах. Это Березиной нравилось больше всего, вкладываться в такое было проще и приятней, и она искренне надеялась, что такая работа будет приносить ей больше удовольствия, чем обзоры на новые вышедшие марки машин. К непривычному прибавилась и планировка офиса — свободная и открытая, Рита видела такое только на картинках. Но, возможно, виной тому были размеры редакций, в которых она работала прежде — сотрудников было несколько десятков, а в Powder насчитывалась почти сотня. И это тоже было непривычным. Рита все никак не могла понять, возможно ли запомнить всех? Будет ли она значима в этом огромном муравейнике из людей, сможет ли внести свой вклад, который будет заметен? Когда Березину на собеседовании спросили про ее мотивацию, она так и ответила — чувствовать себя значимой в компании и знать, что она вносит какой-то вклад. HR-ка почему-то заулыбалась, но Рита говорила вполне серьезно. К двадцати восьми хочется чувствовать себя важной хоть где-то. В офисе светло и зелено, Рите это нравится. Саша проводит ее к рабочему месту, попутно рассказывая о том, где что находится — на случай, если Березина не запомнила это в прошлый день. У Риты классный Мак с большим монитором, клейкие розовые стикеры на столе и куча ручек — в остальном полная свобода. Ей нравится это своеобразная традиция — украшать свой стол так, как тебе захочется, и она уже мечтает притащить на работу свой любимый кактус и смешные часы, по которым она привыкла работать. — Перерыв на обед? — словно из ниоткуда рядом появляется Саша, вырывая Риту из горы документов, в которые она усердно вникает. Часы на телефоне показываю почти два, и Березина удивляется тому, насколько быстро пролетело время. В желудке предательски урчит, так что закончить с присланной документаций можно и позже. За последнее время Рита забывает обедать и ужинать, она кружится в пучине мыслей об Аньке и ее уходе, так что аппетит отбивает в одночасье. Как и желание нормально существовать. — Кажется, самое время, — соглашается Березина, вытягиваясь на стуле, чтобы размяться. Саша довольно улыбается и отходит с Ритой к лифту. Попутно она рассказывает о том, где можно перекусить и выпить кофе, где располагается курилка и что на последнем этаже офиса у них есть потрясающая веранда, на которой они часто собираются. Саша рассказывает живо, напоминая Рите саму себя, а еще Саша напоминает Аню — такие же длинные русые волосы, аккуратными волнами лежащие на плечах, большие светлые глаза. И это внезапное осознание бьет под дых, лишая кислорода и заставляя мысленно возвращаться в те моменты с Анькой, когда они были счастливы. Когда вместе гуляли с Вафлей, рассматривали каталоги Икеи, думая о будущем совместном доме, когда валялись на пляже Адлера, поедая горячую кукурузу. Все это казалось таким реальным. Рита моргает, пытаясь привести себя в чувство и не думать о бывшей. — В общем, у нас не соскучишься, — резюмирует свой монолог Саша, добродушно смеясь и открывая перед Ритой дверь в кафе. — Ребята реально хорошие и отзывчивые, если что — со всем помогут. Березина мнется. Она вспоминает об утреннем инциденте и ей становится не по себе от того, с каким отношением она столкнулась от Киры. Странно думать, что твоему начальнику абсолютно все равно на нового сотрудника, будто у них огромная текучка и уже через неделю Рита соберет свои вещички и счастливо помашет рукой. — А как дела с начальством? — осторожно спрашивает Березина, и Саша тут же меняется в лице. — Антон, хоть и бывает занудным, но отличный главред, он строгий, но справедливый руководитель. Не знаю, мне прям нравится. А вот Кира чаще всего заносчивая и придирчивая в работе, — Саша пожимает плечами и так быстро делает заказ, словно заказывает ежедневно одно и то же. — Так вот про Киру… Не знаю, может, мне с ней так не везет, но к выпуску номера мне хочется ее прибить. — На моей практике, к выпуску номера всей редакции хочется сложить ручки и умереть, — Саша подхватывает смех Березиной, согласно кивая.

***

Кира смотрится в зеркало, поднимаясь на лифте домой. Тушь чуть просыпалась под глаза, взгляд измученный, да и с таким-то настроением — это не удивительно. Утренняя ссора с мужем умудрилась испортить настрой на целый день, хотя она могла бы уже привыкнуть. Авдеева даже ощущала некое сожаление за то, что за день не удосужилась подойти к Маргарите, мысленно надеясь лишь на то, что Саша смогла провести ей достойный онбординг. Когда Антон сообщил о том, что онбординг будет проводить именно Худякова, она едва поборола в себе пренебрежение — Саша была шумной или, скорее, скандальной. Ей палец в рот не клади, чтобы высказаться, поспорить и показать себя во всей красе. Кира не любила выскочек, но еще больше не любила тех, кто отчаянно рвался к управлению, не имея достаточных компетенций. В открытом конфликте Кира с Сашей никогда не была, хоть и прекрасно видела, как Худякова относится к ней — как тихо цокает себе под нос, закатывает глаза и всеми способами показывает свое пренебрежение. Кире, в принципе, все равно — лишь бы Саша выполнила свои задачи относительно Риты, а остальное ее мало волнует. Квартира кажется подозрительно тихой, пока Макс не выходит из комнаты — домашний и довольный — притягивая к себе Киру и мягко целуя ее в щеку. Кире хочется отвернуться, от мужа пахнет крепким алкоголем, а небрежная щетина царапает ее кожу. — Ты поздно, — протягивает тот, помогая Кире снять пальто. Само очарование. Кира-то знает, каким Макс может быть, когда чувствует вину — так и не скажешь, что с утра он орал с пеной у рта, сжимая ее руки до боли и не давая уйти на работу. — Ну чего ты, до сих пор обижаешься? — шутя протягивает муж, плетясь следом за Кирой, которая так и не удосуживается ответить. — Я идиот, признаю… — Хоть в чем-то мы солидарны, — устало протягивает Кира, а затем натыкается взглядом на роскошный букет цветов, лежащий на кухонном столе. — От кого? Макс расплывается в довольной улыбке и, подойдя ближе, обнимает жену со спины. Кира пахнет привычным парфюмом и типографской краской. Она чуть поднимает плечи, словно пытаясь избежать поцелуев в шею, но Максу это все-таки удается. В этот раз щетина приятно щекочет. — От меня, — довольно мурлычет он в затылок. — Хотел извиниться за утро. Давай больше не будем ругаться, я весь день был сам не свой. Еще бы, думает Кира, поглядывая на открытую бутылку портвейна. У Макса всегда так — накосячил, выпил, извинился. Какой-то замкнутый круг, который никогда не заканчивается, но Кира его почему-то прощает. То ли потому, что верит его мягкому: «Давай больше не будем ругаться», то ли надеясь, что в следующий раз ссоры можно будет избежать. В конце концов, он же не всегда такой козел, да и извиняться умеет. — Давай больше не будем, — согласно вторит Кира, ощущая, как Макс высвобождает ее волосы из резинки. Он мягко гладит ее голову, а затем притягивает к себе для поцелуя, сминая ее губы и подчиняя язык. Его шумное дыхание быстро заводит, и Кира чувствует себя будто бы зависимой — прижимается ближе, помогает задрать собственное платье, стягивает белье. Она прикрывает глаза, ощущая животом холодную поверхность стола, и на какую-то долю секунды ей кажется все таким иррациональным. То, как каждый раз она так легко прощает Макса, который изводит ее тем же днем, как легко она заводится от него, позволяя брать ее там, где захочется. Уже позже она лежит в ванной, мысленно пытаясь выстроить весь следующий день: встречи с дизайнерами, подготовить сводку статей для Антона, съездить на производство вместе с Ирой, чтобы проверить реализацию тиража, а еще нужно куда-то вместить несколько онлайн-встреч с партнерами. Гугл календарь забит почти под завязку, а баночка успокоительных стремительно пустеет — нужно не забыть рецепт и забежать в аптеку. Кира закрывает глаза лишь на секунду, погружаясь полностью под воду, когда ее телефон пиликает ненавистным звуком входящего сообщения. «Как там Березина, вышла?», — пишет главред, стоит его только вспомнить. Был бы в офисе, сам бы и посмотрел, — хочется ответить Кире. Она слабо понимает, почему Антон все еще находится на этой должности, ведь для него вполне нормально — объявлять два раза в неделю в офисе, а во все остальное время лестно лепетать: «Кирочка, у тебя ведь так здорово получается руководить». Только вот почему-то Кирочка с этой должности никак не сдвинется, а все лавры получает Антон Леонидович. «Вышла. Опоздала сегодня на планерку», — нехотя отвечает Кира. Помимо опозданий она терпеть не может, когда ее дергают по вечерам после работы, но Антону об этом говорить бесполезно. Он, конечно, извинится за позднее сообщение, а через день благополучно забудет об этом. Работа — прежде всего. Кира сама верит в эту философию. «Не познакомились еще?», — вновь пиликает телефон, и Авдеевой действительно кажется, будто Антону скучно. «Не успели. Завтра тимбилдинг, нужно бы заскочить», — быстро набирает Кира, внезапно вспоминая о том, что нужно выделить время и на это. — «Тебе тоже было бы неплохо быть там». «У меня встречи, Кир, давайте пока как-то без меня», — она закатывает глаза и ничего не отвечает.

***

В офисе утренняя суета. Рита наблюдает за этим с энтузиазмом и вдохновением — в такие моменты ей и самой хочется работать, ощущая себя частью какого-то цельного механизма. Она слышит, как в отделе по соседству спорят дизайнеры, наблюдает, как кто-то носится с рейлами для одежды, как на большой крафтовой доске появляются новые заметки и страницы будущего журнала. Суета позволяет Рите забыться, откинуться на стуле, прикрыв глаза, и почувствовать себя живой. Это то, что сейчас необходимо больше всего. Артем внезапно протягивает Рите стаканчик с кофе и приземляется рядом на стул. Темные отросшие волосы лезут в глаза, и парень уже по привычке поправляет их, улыбаясь Березиной. Смешной, со спрятанным за ухо карандашом, он кажется ей милым. — Мы вчера толком не познакомились, я Артем, можно просто Тёма, — на вид ему около тридцатки, но щетина явно придает ему возраста. — Решил, что нет ничего лучше, чем порадовать редактора вкусным утренним кофе. Это я по опыту говорю. Рита смеется и дружелюбно вытягивает руку. Ей определенно нравится стиль общения — что можно на ты, без душных отчеств и формальной официальности. — Спасибо, кофе как раз кстати, — благодарно кивает Березина. — Откуда ты к нам пришла? Мы нереально долго искали нового редактора, Кира разносила всех кандидатов, пока этим не занялся Антон, — Артем делает глоток из своего стаканчика, раскачиваясь на стуле и кивая в сторону лифта. — Стоит только вспомнить. Рита оборачивается, замечая фигуру Киры. У Киры такой же пустой, будто обезличенный взгляд, уверенная походка и выделяющийся среди остальных образ. Наверное, потому что Кира начальница, думает Рита, мельком рассматривая брючный строгий костюм и длиннющую шпильку, которую Рита надела бы только под дулом пистолета. Кире будто бы идет ее должность — строгая, элегантная, властная. Рита бы отступила, если бы Кира надвигалась таким шагом на нее. Думать об этом наверняка глупо, это Рита ловит себя на этой мысли за секунду, прежде чем вернуться в разговор с Артемом. — До этого я работала в редакции Selection, но решила, что пора двигаться дальше, — предугадывая вопрос об уходе, протягивает Березина. — Да и развиваться в женском журнале для меня более интересная перспектива. — Слышала бы тебя Кира, она б порадовалась, — хохочет Тёма, соскальзывая со стула и поглядывая на часы. — Она любит амбициозных. — И не любит, когда опаздывают, — дополняет Рита. — Я потихоньку запоминаю. Парень машет рукой, мол, не бери в голову. И Рита не берет. В конце концов, ей важно выполнять свою работу хорошо, а не находить подходы к руководству. На прошлых работах Рита уже обжигалась, пытаясь угодить руководству в противовес своим интересам и взглядам — ничем хорошим это не заканчивалось. У каждого может быть своя правда, за столько лет Рита поняла, что не хочет учить никого жизни. — Она нормальная тетка, бывает только, что встает не с той ноги, — Артем защищает Киру, почесывая волосы и улыбаясь. — Но с нашей работой у нее просто железные нервы, я даже завидую. — Вот они — спасители, — Рита машет таблетницей перед его носом и тот понимающе смеется.

***

День в очередной раз прошел практически незаметно — то ли действовали таблетки Риты, то ли ее так увлекло написание первой статьи, то ли ожидание вечернего тимбилдинга. Стараясь не отвлекаться от работы, чтобы вновь не удариться в бесконечные мысли об Ане, Рита буквально силой возвращала себя в рабочее русло, поглядывая на часы, которые принесла с собой в офис. Саша снова вытащила ее на обед, интересуясь тем, как происходит адаптация Риты и напоминая о том, что по любым вопросам она может обратиться к ней. — Надеюсь, мою инициативу уже кто-нибудь оценит, — Саша жует салат, параллельно перечитывая собственную статью. — Иногда у меня складывается ощущение, что здесь нужно вылезти из кожи вон, чтобы банально заслужить похвалу. Будь я шеф-редактором, я бы всем медали вручала еженедельно, это ведь такой нервяк… Рита ее понимает, у нее тоже случалось подобное, когда главред обращал внимание только на косяки сотрудников, всячески унижая их от безобидного: «В прошлый раз было лучше» до омерзительного «Девочки, ну зачем вам эта журналистика?». И это бесконечное неодобрение демотивировало, руки опускались, и в конце концов Рита ушла из редакции. Закончив ровно в шесть, она выключила компьютер и подошла к Саше, напоминая о тимбилдинге. Из-за сырости и холода выйти на террасу не получилось, но зато в их распоряжении была огромная комната отдыха. Просторная и светлая, с панорамными окнами и светодиодной подсветкой — она не могла не произвести впечатление. Внутри уже собрались остальные редакторы, которых было не так много, как думала Рита. С Сашей и Артемом она уже была знакома, в углу сидела Вика — с ярко-красными волосами запомнить ее было проще простого, рядом с ней возилась в настольных играх Катя, а Дима и Яна разбирали из пакетов доставки с едой и напитками. Вечер протекал в дружеской обстановке — Рита уже и не помнила, как давно она так сильно смеялась. Ребята помогали ей забыть о том, что занимало все ее мысли — пускай и временно. Вика оказалось той самой девочкой-катастрофой, у которой запас невероятных историй превышал весь жизненный опыт Риты, хотя та была ее даже младше. Дима же — напротив, казался рассудительным «отцом», спокойным и практичным парнем, которого интересовали походы и компьютерные игры. За окном стремительно темнело, начал накрапывал дождь. Катя переключала свои любимые песни под разговоры коллег, которые уже становились шумней из-за выпитого. Рита не сомневалась — ей здесь понравится, а времени на адаптацию уйдет совсем немного. Ребята рассказали ей о здешней атмосфере и негласных правилах, они даже успели поделиться сплетнями и поспорить на тот счет, кто из руководителей был бы лучшим главредом. Домой решительно не хотелось. Стрелки часов показывали начало девятого, когда первой ушла Яна, сославшись на то, что дома ее ждет ребенок, на которого уже стал жаловаться муж. Это снова побудило новую волну разговоров о семьях и личных отношениях, о которых Рита совсем не собиралась рассказывать. В ее окружении о том, что она лесбиянка, знали лишь несколько человек, остальные же впитывали себя сладкие истории о том, что пока что Рита не встретила того-самого-человека. Аню она представляла как подругу и проблем с этим никогда не возникало. Словно спасая Риту от нежелательных разговоров, в комнату внезапно заглянула Кира, привлекая внимание всех остальных. Рита даже не успела понять, почему ее сердце пропустило удар. Она почему-то не ждала начальницу, когда поняла, что та не объявилась с самого начала. Обижаться на это было невозможно — Березина могла вообразить, сколько задач лежало на плечах шеф-редактора, и дружеские посиделки с новым редактором явно не входили в планы. Так что когда Кира перешагнула порог комнаты, Рита и правда почувствовала себя растерянно. — Еще можно присоединиться? — спросила она, улыбаясь, и это был первый раз, когда Рита застала ее такой. — Я принесла сидр. Довольный синхронных гул раздался вокруг Березиной. Сама она не пила, но в каком-то очарованном оцепенении наблюдала за тем, как Кира подошла ближе, садясь рядом и выдавая каждому из сотрудников по бутылочке сидра. Это было мило — то, что Авдеева позаботилась о своих подчиненных, принося с собой небольшой ящик с напитками. — Я не пью, спасибо, — вежливо качнула головой Рита, когда очередь дошла до нее. — Здоровый образ жизни? — Кира не настаивала, убрав алкоголь и внимательно наблюдая за Березиной. — Антидепрессанты, — коротко пояснила та, замечая, что ребята продолжают спорить о семейной жизни, не обращая на них с Кирой никакого внимания. — Понимаю, — притянув к себе бутылку с обычной минералкой, женщина улыбнулась. — Я тоже обычно не пью, да и наутро не хочется неприятных последствий. Кира впервые была настолько близко, что Рита без труда могла разглядеть ее — вблизи были видны и небольшие морщинки около глаз, когда она улыбалась, и натертая от очков переносица, и темное пятно у шеи. Словно зацепившись за него взглядом, Рита поняла, что Кира заметила это, тут же поправляя волосы и прочищая горло. Не о таких последствиях она говорила. — Как тебе первые рабочие дни? — легко меняет тему Кира. — Уже разобралась что к чему? — Не без помощи Саши, — кивает Рита. — Думаю, на следующей неделе уже принесу первые наброски статьи. В чужих глазах мелькает удивление, и Кира даже склоняет голову, заинтересованно наблюдая за девушкой. Ей нравился ее запал и скорость, с которой она вливалась в работу. Конечно, никто не требовал от нее быстрой адаптации, но это было только на руку. — Похвальная скорость! — Кира наклоняется чуть ближе, вводя Риту в странное оцепенение на несколько секунд, прежде чем женщина продолжает. — Может, покажешь ребятам пример, как нужно работать, а то с ними зачастую все только из-под палки. — Мы все слышим, — протестующе тянет Артем, и все остальные начинают смеяться. За непринужденными разговорами быстро пустеют банки и тарелки с закусками, смех становится только громче. Саша где-то находит гитару, вспоминая всеми известные мелодии, а Яна и Дима тихонько подпевают, заражая остальных своим энтузиазмом. Проходит еще невесть сколько времени в бесконечном общении и с пьянеющими коллегами, прежде чем Кира решительно встает, намереваясь уходить. — Маргарита, ты куришь? — внезапно спрашивает она, останавливаясь и глядя сверху вниз, отчего вид ее становится жутко властным. — Разве что составляю роль компаньона. Кира беззвучно кивает ей головой, и Рита ничуть не противится, удаляясь вместе с начальницей. Ей кажется, этот вечер — отличный вклад в их коммуникацию, Кира вроде нормальная, не строит из себя не пойми что, а это главное. Свежий парфюм Авдеевой закрадывается в нос Риты, раздражает рецепторы, а через минуту смешивается с сигаретным дымом на небольшом балкончике. Рита ежится от вечерней прохлады — надеть куртку она не додумалась, да и Кира вышла без верхней одежды. — Красиво, — выдыхает Рита, наблюдая за огнями города. Вдалеке виднеется Маяковская и гостиница Пекин, Рита любит там гулять, а от работы теперь совсем рукой подать. Она рассматривает поток шумных машин, светящихся вывесок, а затем, будто сам по себе взгляд скользит к женщине. Профиль Киры подсвечивает тусклый настенный свет, и в огнях ночного города она кажется невероятно красивой. Прямой нос, властный лоб, расслабленные брови и аккуратные губы. Подбородок чуть подрагивает, когда Кира выпускает дым, а затем прикусывает нижнюю губу, словно думая о чем-то своем. Рита многих женщин считает красивыми, в этом нет никакого преступления. — Ты так внимательно наблюдаешь, — отстраненно протягивает Авдеева, а затем разворачивается, и мягкий взгляд скользит по Рите с полуприщуром. Волосы Риты красиво лежат на темной рубашке, маленькие темные ногти неловко чешут нос. Смущается, думает Кира и едва сдерживает улыбку. — Извини, это привычка, — оправдывается Рита, чувствуя себя глупо. — Такое часто происходит во время интервью, а еще в свободное время я фотографирую. — Вот как? — Кира словно оживает, цепляясь за эту тему. — Что снимаешь? — Людей в основном, — поясняет Березина и торопливо добавляет. — Ну я так, не профессионально… — Я знаю многих, кто скромничает и не хочет признавать свои таланты, — отзывается женщина, делая очередную затяжку. — Мой муж фотограф, и в этом я хоть немного, да понимаю. Покажешь мне что-нибудь из твоих работ? Кира не настаивает, вся ее речь звучит мягко и дружелюбно. Рита сдается. От холодного воздуха мерзнут пальцы, но Кира все еще курит, а Рита не предлагает ей вернуться назад. Достав телефон, она открывает галерею — в отдельной папке есть несколько ее работ, которые не стыдно показать. Кира рассматривает их с интересом, не скупясь на комплименты и подмечая детали: то, как падает свет, как выстроена композиция. Рите очень лестно то, с каким азартом Авдеева приближает фотографии, рассматривает нюансы. Березина почти краснеет и раздувается от гордости, когда вдруг вверху дисплея высвечивается входящее сообщение из мессенджера. «Я кое-что забыла дома, можно заехать сегодня?». Рита чувствует, как теряет опору, а земля будто исчезает из-под ее ног. Кира смотрит в ее дисплей несколько секунд, прежде чем сделать шаг назад и отвернуться. С воздухом втягивает никотиновый дым, а Ритино сердце готово вот-вот выскочить из груди. Яркой надписью светится предательская подпись с сердечками. «Любимая».