Великие умы мыслят одинаково

Уилджеку запретили ходить в лабораторию, заниматься бумажной работой и всем, что хоть сколько-нибудь продуктивно, что он мог взорвать. Персептор должен был проверить его процессор, так как он не переставал бормотать об «уничтожении угрозы». Оптимусу хотелось биться головой об стену, пока сознание не потеряет. У него была куча бумажной работы, и единственными ботами, которые хоть как-то могли бы ему помочь, были: Айронхайд (который был воином и, следовательно, плохо разбирался в бумажной работе), Проул (который в состоянии с переселением разума был примерно так же полезен, как Айронхайд) , Рэтчет (который категорически отказывался даже смотреть на датапад), Рэд Алерт (который отказывался находиться в одном коридоре с ботами с перенесёнными разумами) и Уилджек (которому, как уже говорилось ранее, было запрещено входить в лабораторию — факт, который он очень гордился). Оптимус был по уши в шлаке. Не говоря уже о том, что было решено, что в следующей битве он будет участвовать как лидер фракции. И Айронхайд был уверен, что после того удара, который десептиконы нанесли в последней битве, будет еще одна битва. Скоро. Повторите вышеприведённое «шлак» и добавьте два «очень». Синий шлем Оптимуса издал приглушенный стук, когда ударился о его-но-не-его стол. Мог ли он действительно сделать это? Слабак, неудачник. Никогда ничего не добьешься. Большой бот отчаянно пытался игнорировать голос. Айронхайд сказал, что все автоботы за него. До единого. Верно? Стон разочарования. Он не мог сосредоточиться, окруженный темными мыслями и бесконечно-вечно появляющимися датападами. Скоро он сойдёт с ума как Уилджек из-за «уничтожения угрозы» или чего-то в этом роде. Хотя они действительно это сделали. Ладно, больше никаких бредовых мыслей. Может, подзарядиться, чтобы проветрить голову? Да, да, это хорошая идея. Оптимус вернулся в каюту другого Прайма. Это не его каюта. Там были личные голограммы и тому подобное, особенно очень симпатичной розовой фем¹. Молодой Прайм остановился в случайном коридоре и обернулся. Он не мог этого сделать, он действительно не мог. Слабый. «Хватит»,— сказал он голосу. — «Просто заткнись». Три часа спустя Хаунд обнаружил, что Оптимус перезаряжается в комнате отдыха. Его надбровные дуги слегка сморщились от беспокойства, а губы сжались, разведчик подошёл к своему лидеру. Сама комната была пуста, было три часа ночи, и единственная причина, по которой Хаунд был там, заключалась в том, что он отвлёкся на поиски кричащих сов поблизости. Он ничего не нашел, но видел пятнистую сову. Той ночью Хаунд обнаружил, что глаза пятнистой совы его немного пугают. Но это не сделало ночных птиц менее привлекательными. Хватит пока о совах. Разведчику было любопытно, почему его лидер был в комнате отдыха в кибертронской версии сна. Подойдя ближе, Хаунд заметил напряженность в фигуре лидера, лёгкое нахмуривание его надбровных дуг. Прайм сгорбился над одним из столов, подложив под голову руку, которая служила подушкой. Время от времени он беспокойно ёрзал, и он хмурился ещё сильнее. Что-то его расстраивало. Не нужно было быть разведчиком, чтобы найти это. Судя по тому, что он слышал, у Прайма было ещё больше работы теперь, когда Уилджек, мягко говоря, сломался. Хаунд задавался вопросом, сможет ли он вытащить Проула и украсть часть нагрузки. Вероятно, он мог бы, если бы заручился помощью некоего синего шпиона. На следующее утро Оптимус вошел в «свой» офис и обнаружил, что некоторое количество датападов таинственно исчезло. К сожалению, он не успел разгадать тайну, так как над головой загудела тревога. «Чрезвычайная ситуация первого уровня! Тревога, тревога! Десептиконы атакуют «Ковчег». Всем бойцам занять оборонительные позиции! Тревога, тревога! Чрезвычайная ситуация первого уровня! Предполагаемая атака началась.