О вреде и пользе любовных зелий

— То есть, есть некий ритуал, благодаря которому этот гриффиндорский маньяк… — Драко многозначительно кашлянул. — … благодаря которому Поттер вновь станет нормальным? — Да, именно так. — Где ты нашёл противоядие? — Это не я, а Грейнджер его нашла. В глазах Паркинсон вспыхнул ревнивый огонёк. «Ого… Ну, это всё объясняет.» — Панс, ты ведь не станешь ревновать Грейнджер ко мне? — Нет, — Панси расслабленно улыбнулась, но Драко прекрасно видел, как за секунду до этого она оборонительно сжалась и напряглась. — С чего ты взял? — Панси, не надо хотя бы мне-то врать. Я давно знаю, что ты её любишь. — И что? Тебе можно, а мне нельзя?! «Безответная любовь к Грейнджер делает её слепой ко всему, — беспомощно подумал Малфой. — Грейнджер без памяти влюблена в Уизли. У Панси нет ни единого шанса.» «Как и у тебя, — ехидно напомнил внутренний голос. — Если бы не детская заварушка с зельем, то Уизли бы точно не отступила!» — Ладно. Это вовсе не моё дело. — Не твоё. — И ты решишь сама, как тебе поступить в сложившейся ситуации. — Да, решу! И что ты там говорил про…? — Да, Панс, это он — тот таинственный разрушитель. — Но… он не мог! Он что, может находиться в двух и более местах одновременно?! — Откуда я знаю? Это Грейнджер эксперт по странным вопросам. — Но, Драко, тут сказано, что для ритуала потребуются почти все запасы из хранилища и… твоя кровь! — Точно. Снейп бы от нас мокрого места не оставил! Но, к большому сожалению, его больше нет. А что до крови, то это и вовсе не проблема! — И ты бы отдал за него свою кровь? — Я бы отдал за него свою жизнь. — Меня сейчас стошнит, — Паркинсон картинно закатила глаза. — И мне надо сделать целую кучу домашки, но… я тебе всё-таки помогу! — Эй, вы куда?! — Блейз! Что ты здесь делаешь? — Чего это вы заканчиваете друг за другом фразы? Я просто проходил мимо. «И просто решил послушать, как мы обсуждаем Поттера. Хорошая отговорка, десять из десяти», — хмуро подумал Драко. — Ладно тебе, что ты опять натворил? — Не он, а я. Это я сварила зелье, а Поттер его выпил, и теперь все думают, что он влюблён в Драко! — Так это Драко в него влюблён?! А я-то думал… — Пошёл ты, Блейз. Мне сейчас не до твоих скользких шуток! — А знаешь, ты можешь быть нам полезен, — неожиданно вскинулась Панси. — Прекрасно! Что я должен делать? — Стоять на стрёме, пока я варю новое зелье. — И всё?! Я-то думал… — Блейз! — хором воскликнули Панси и Драко. Прежде Драко никогда не пускал себе кровь. По крайней мере, он не делал этого самостоятельно, а потому боялся причинить себе боль. «Ты все ещё человек, Драко.» Слова Грейнджер вовремя подтолкнули его к действию. Да и потом, это всего лишь царапина! А ради любви можно и потерпеть… — Вот, Поттер должен это выпить, — оповестила его Паркинсон. — Всё по рецепту! — Хорошо, я сейчас… — Ты уверен, что сможешь сделать это сам? — У-уверен, — Малфой сдавленно зашипел от соприкосновения кожи с острым предметом. Панси шепнула что-то, и порез чудесным образом затянулся. Ни капли крови! — Г-где ты этому научилась? — Догадайся с трёх раз, — щёки брюнетки тронул румянец. — Вот. Передай это Поттеру. А я пойду. Не хочу получить тролль по нумерологии прямо перед экзаменом. Малфой с тяжелым сердцем шёл к гриффиндорской башне, где его уже как бы невзначай поджидала Грейнджер. Рядом с ней стояли два её однокурсника. — Гарри в гостиной, — обратилась она к Драко шёпотом. — Спасибо, Грейнджер. Остальные гриффиндорцы равнодушно отнеслись к появлению гостя в шумной гостиной. Одна часть гриффиндорцев усердно трудилась перед экзаменами, другая же попросту шалила (и впрямь, как малые дети, мимоходом подумал Драко). Поттер сидел на своей кровати с самым отсутствующим видом, но, увидев того, кто пришёл, просиял, поспешно спрятав что-то под подушку. — Что прячешь? — А… да так, ерунда! — Это же… моя колдография? И ты хранишь их у себя? — Ну да. — Ладно, я хотел… побеседовать с тобой с глазу на глаз. Но в куда более приватной обстановке. — К-конечно! Эй, ребят, вы не могли бы убавить громкость?! Мой парень хочет мне что-то сказать! «Кто ж тебя за язык-то дёрнул, святая невинность?» Гриффиндорцы вмиг заулыбались, наконец заприметив «пришельца». — Поттер, какого гиппогрифа ты так разорался? — Но они и так знают, что мы встречаемся. — Неважно. Вот. Мы будем говорить вдали от всех! — К чему такая секретность? — Гарри тихонько мурлыкнул, привалившись к слизеринцу всем телом, и тот чуть было не задохнулся, но поспешно взял себя в руки. — Вот. Пей! — А что это? «Твой шанс на спасение, идиота кусок.» — Поттер, ты ведь мне доверяешь? — Д-да. — Тогда пей! Гарри тотчас же повиновался. «Если он выпьет его, — думал Драко, игнорируя предостережения Грейнджер и мадам Пинс, — то мы вряд ли когда-нибудь будем вместе. Я бы этого не хотел, но у меня нет выбора.» — Поттер? Поттер! Что с тобой?! «Может, Панси переборщила с ингредиентами?» Гриффиндорец корчился на полу в предсмертных судорогах, на губах шипела и плавилась пена… — Поттер, это… не смешно, скажи что-нибудь! «Ему нужно в лазарет…» — рассеянно подумал Драко, но ломка вскоре отступила, ознаменовав собой одну простую и такую жестокую истину: счастье не вечно. И ему — а не кому-то другому, даже не Панси, а только ему одному! — придётся за всё отвечать. Изо рта испытуемого вырвалось чёрное облако, и Драко своими глазами увидел его. Уродливое создание. Оно едва-едва растворилось в воздухе, когда Поттер наконец-таки стал прежним. Настоящий Поттер взирал на слизеринца с недоумением. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — Я… просто… — Что «просто»? Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори сейчас, моё время не резиновое. — Я люблю… — Кого любишь? — Т-тебя. — Ну, это вряд ли взаимно, Малфой. Я ведь уже встречаюсь с Джинни, так что, извини. К своему собственному изумлению, Малфоя охватила жгучая ярость. Он злился не на Джинни и не на Поттера, а, в первую очередь, на себя самого и на сам факт того, что его чувства изначально не имели шанса на взаимность. — Уже нет. — Как это «нет»? Я поэтому чувствовал себя так странно, да? Это всё твои проделки? Твои и твоей этой Паркинсон? — Она не моя. Я просто хотел… — Привлечь мое внимание? Таким варварским способом? У меня до сих пор внутри всё горит… чёрт возьми, Малфой, почему мы не могли поговорить друг с другом, как все нормальные люди?! — А что толку?! Ты всё равно никогда меня не полюбишь! Как бы сильно я ни менялся ради тебя, как бы ни крутил хвостом перед твоей подружкой Грейнджер, в твоих глазах я навсегда останусь толстокожим Пожирателем, презирающим грязнокровок! — А ты не думал о том, что со стороны всё выглядело именно так? — Он меня вынудил! Он… он мне угрожал! У меня не было выбора. — Выбор есть всегда. Ты ведь выбрал дружбу вместо соперничества. И как там, кстати, поживает твоя будущая невеста, на которой ты обязан был пожениться? — Не твоё дело, как она… — Драко ахнул и замолчал. Поттер больше не злился. Напротив, он ехидно улыбался такому раскрепощённому Драко и, кажется, не собирался ныне ничем его попрекать. — Во что ты играешь, Поттер? — А ты, Малфой? — Я первый спросил! — Ну, а я не собираюсь отвечать на глупые вопросы! Можешь хоть весь вечер здесь простоять, размышляя над ними. Я тебя в общем-то не тороплю. — По-твоему, это весело? Да, я больше не враждую с Грейнджер и… «Так вот, что этот придурок имел в виду!» — Дошло? — зелёные глаза хитро блеснули. — Эй, ты куда?! — Какая тебе разница? — Ну, тогда я пойду… Разыщу Джинни и скажу ей, что ты меня больше не любишь. «Да я ему жизнь спас, а он…» — плечи слизеринца дрожали от еле сдерживаемых рыданий. Он пожертвовал собой и своими принципами, а теперь всё вновь вернётся на круги своя! — Эй, Драко, ты чего? Я же пошутил! — А мне плевать. И не называй меня по имени, Поттер! Меня от тебя тошнит. — То любишь, то теперь тошнит… — Не надо давать мне надежду, Поттер, я не маленький мальчик и… — возмущение Драко утонуло в глубоком чувственном поцелуе. — Теперь убедился? — В чём, интересно? В том, что ты совершенно зря пытаешься убедить меня в моей непогрешности? В чём я ещё должен был убедиться? В том, что я лишь Пожиратель, недостойный даже дышать рядом с такими, как ты?! Пальцы Поттера аккуратно перебирали шелковистые белые волосы. Он улыбался так искренне и так непредвзято. Любая буря в душе блондина меркла в его присутствии. Он отчаянно желал довериться ему, как никому другому, так, чтоб никто и никогда не встал между ними. И он доверился. — Нет, Драко, в том, что ты — человек. — Привет, голубки, как жизнь? — Панси, я же просил! — Драко страдальчески закатил глаза, но в глубине души он прекрасно знал, что никакие насмешки, а уж тем более, настолько безобидные, не смогут испортить ему настроение. Время летит незаметно тогда, когда ты этого совсем не хочешь. Драко отдал бы многое за возможность подольше побыть обычным учеником. Но немногие разделяли его точку зрения. Восьмикурсники готовились к последнему рывку, да и не все могли бы похвастаться столь хорошей успеваемостью. Гарри всюду сопровождал его, и, наверное, не было в Хогвартсе человека, который не знал бы про их (теперь уже более чем реальные) отношения, хотя Блейз то и дело включал дурачка, делая вид, что «он вообще-то впервые об этом слышит». — Успокойся, милый. И в следующий раз, пожалуйста, убирай на место свои вещи, а то я уже устала на них постоянно натыкаться… — Это же…? Драко густо покраснел, забирая из девичьих рук слегка мятую колдографию. — Нет, Поттер, ничего такого… «Прибью эту хитрую ведьму!» — А по-моему, очень даже. — Поттер, отдай! — Ну, на снимке вроде бы я, и что дальше? О-о-о… — Дошло? — парировал Малфой, когда чувство стыда постепенно сошло на нет. — Эй, я все ещё здесь! — горячо воскликнула Панси, напропалую вклинившись между ними. — Кстати, вы уже решили, чем будете заниматься после школы? Я имею в виду, в плане ваших теперешних отношений. — Ну, сначала нужно окончить школу, потом уже думать о замужестве… — Я смотрю, ты всё заранее спланировал, Поттер. — Знаешь, я могу одолжить тебе свою фамилию, если тебе она так сильно нравится. — У нас будет сдвоенная фамилия, Поттер, и это не обсуждается! Ученики вернулись к трапезе, но мысленно они были за её пределами. В начале лета они сдали все экзамены. Гермиона получила высший балл, у Драко по всем предметам стояло «Превосходно», кроме прорицаний (и не один он угодил в подобную немилость). Панси гордилась своими хорошими отметками (кое-где её подтянула Грейнджер). Остальные вполне довольствовались средними результатами. Где-то там их ждала совсем другая жизнь. И они были готовы к ней.