СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ

Лука устало откинул голову на спинку стула. Перед глазами черные мушки, ощущения будто пьян, противная слабость разливается по телу. Но оно того стоило. Первая положительная. Как и у него. Теперь его кровь течет в ней. Ранение Виоль оказалось не таким уж и глубоким — осколок даже не коснулся легкого, но кровопотеря была обширной — Лука сразу же предложил свою помощь, зная, что его группа универсальная. А так же ее нельзя смешивать с другими. Теперь Виоль вне опасности. Ее родители приехали чуть позже и сидели рядом с ним в коридоре. Элис смотрела на юношу восхищенными и благодарными глазами, Луи без конца то вставал, то садился, то нервно начинал мерить шагами коридор. Он все еще очень переживал за дочь, которая пока не пришла в себя после операции. Со стороны входа послышались неторопливые шаги и странные постукивания. Лука обернулся и увидел Джуллеку, опирающуюся на тросточку, которую ей на время выписал травматолог-ортопед. За талию с другой стороны ее обнимал Анатоль, таким образом поддерживая. Юноша невольно обратил внимание, как органично они смотрятся вместе. Оба были одеты в кожаные «косухи», а на сестре еще и красовалась экстравагантного вида мини-юбка с разрезами. Похоже, они приехали на такси — не пощеголяешь по улице в таком, морозная ночь сегодня. Оно и правильно — гипс еще не сняли, в брюки будешь неделю влезать! — Привет, Лука, — сестра вздохнула и с помощью парня пристроилась рядом, — Иди, отдохни, а то Виоль испугается, когда тебе таким увидит — хотя бы поешь! Мы с Анатолем тут посидим и тебе позвоним, как только что-то изменится. Лука с удивлением взглянул на девушку, только сейчас обратив внимание, что она заколола челку наверх и теперь обе стороны ее лица видны. — Нет, я останусь, — рассеянно ответил он и чуть нахмурился, — К тому же нам с тобой надо пообщаться… Анатоль понял все с полувзгляда и вскочил на ноги: — Пойду хоть кофе тебе принесу. Тебе с чем? — С сахаром, — не отрывая взгляда он Джулеки, сказал Лука. — Мне как всегда! — благосклонно улыбнулась ему девушка. Когда Анатоль ушел, Лука пересел на кресло по другую сторону от сестры, чтобы родители Виоль не слышали их разговора и выдохнул вполголоса: — Джул, ты хоть понимаешь, как жестоко с ним поступаешь? Мне кажется, он влюблен в тебя! И до сих пор ничего не знает! Джулека шумно выдохнула и подняла глаза к потолку: — Успокойся, братик. Это ты ничего не понимаешь. Я не… в общем, я тоже люблю парней. Как-то так внезапно выяснилось. Просто я думала, что Роуз единственная, кто понимает меня без слов. Одна на всей Земле. А оказалось, что Анатоль чуть ли не читает мои мысли и наперед угадывает все желания. И да, теперь мы пара. Ты первый, кто об этом узнает! Лука выпрямился и во все глаза уставился на девушку, а она — на него. Оба негромко рассмеялись и музыкант заметил: — А я не зря тебя уговаривал не торопиться! Ты чуть не совершила тотальную ошибку. Джулека коротко кивнула и пожала руку брата: — Ты у меня самый лучший! И кстати: у тебя пальцы ледяные. Может, все-таки пойдешь домой и поспишь? Ведь Виоль сейчас все равно будет еще слаба и ей будет не до романтики. — Нет, — покачал головой он упрямо. — Ну как хочешь. Анатоль вернулся с кофе. Лука только сделал глоток, как в коридоре появилась тоненькая, молодая, но при этом строгая медсестра и объявила: — Мадмуазель Юбер пришла в себя. Сейчас она в палате для выздоравливающих. Родители и Лука кинулись к девушке: — Как она сейчас? — Ее можно увидеть? — Можно поговорить с ней? — Подождите, не все сразу! — нахмурилась сестра, — Вы отец и мать? Следуйте за мной! Лука было попытался вместе с ними войти в палату, но девушка остановила его жестом: — Вы — Лука Куффен? — Да. — Она уже спрашивала о Вас. Подождите. И наденьте халат! Лука торопливо натянул одноразовую белую одежду. Его рука машинально скользнула вдоль тела и он ощутил в кармане джинсов какой-то твердый предмет. Он медленно извлек на свет кулон в виде скрипичного ключа на цепочке. Юноша зачарованно смотрел на него — ничего особенного, простенькое украшение, с виду всего лишь красивая побрякушка. Какую странную роль он играет в судьбах людей… Виоль подарила ему его, когда думала, что умирает. Но Луке, похоже, удалось разорвать эту роковую цепь — от умирающего любимого к оставшемуся в живых возлюбленному. Родители вышли из палаты улыбающимися, но со слезами на глазах. Лука в ту же секунду метнулся к двери. — Не более нескольких минут! — сурово предупредила медсестра, — Мадмуазель Юбер нужно отдохнуть! — Я ненадолго, обещаю! — бросил на ходу юноша и буквально влетел в палату. Виоль уже полусидела на больничной койке. Она выглядела усталой, но улыбнулась Луке, как и до ранения. Он присел на краешек постели и бережно погладил тонкую руку, лежащую поверх одеяла: — Привет. Как ты себя чувствуешь? — Гораздо лучше, — вздохнула она. — Больно? — Немножко. Скоро пройдет, мне повезло. Лука вздохнул, бережно взял ее ладонь в свои и поцеловал прохладные пальцы: — Никогда так меня больше не пугай! Я чуть с ума не сошел! Виоль тепло смотрела на него и мягко сказала: — Извини. Я не нарочно. Я слышала, ты отдал мне свою кровь. Это правда? Лука кивнул, глаза у него сияли: — Правда. И я рад. Честно. Теперь мы всегда будем вместе. — Я тоже рада. Но разве можно было так из-за меня мучиться? — немного укоризненно сказала девушка, смущенно опуская взгляд. Лука напротив, смотрел на нее не отрываясь: — Можно. Только так и нужно, Виоль! — Ты прав, — почти прошептала она, — Я люблю тебя, Лука. — И я тебя люблю. Даже не представляешь, как! Юноша хотел обнять ее, но понимал, что это пока невозможно, поэтому взял прядь ее серебристых волос и поднес к губам: — Я совсем скоро тебя по-настоящему поцелую, обещаю. И хочу отдать тебе твой кулон. — Не надо, — покачала она головой, — Я же тебе его подарила! И теперь он несет в себе не только смерть, но и жизнь. Пусть он хранит нашу любовь. К тому же ты музыкант — тебе он идет гораздо больше! — Хорошо! — Лука послушно застегнул цепочку у себя на шее и снова поцеловал руку Виоль, — Я тебе в ответ тоже сделаю подарок. — Время вышло, мсье Куффен! — окликнул его стальной колокольчик со стороны двери. — Я вернусь, поспи! Она ласково коснулась пальцами его щеки: — И ты тоже! Отдохни, любимый, и приходи ко мне здоровым.

***

Жизель — тоненькая, изящная, гибкая, как веточка кружилась по сцене в танце с Альбертом, отгоняя от него мстительных виллис. Она рисовала, писала, рассказывала своим танцем историю любви, которая оказалась сильнее смерти. Даже королева девушек-призраков — Марта, не могла противостоять возлюбленной графа. Лука зачарованно наблюдал за восторженной Виоль, купающейся в музыке, хотя на сцене царила сегодня не она. Это была ее смуглолицая подруга Жюли. Сегодня Виоль была зрителем и сидела рядом с Лукой. Она совсем недавно смогла вернуться в школу балета и пока приходила в форму после болезни. Но скоро она снова станет примой — юноша в этом не сомневался. — Иногда смотреть не менее приятно, чем танцевать! — шепнула она юноше, — Замечательный балет, правда? — Правда, — кивнул он, — Только грустный. Но у нас все будет иначе, я обещаю. Виоль посмотрела на него долгим взглядом и в ее глазах вспыхнули загадочные огоньки: — Знаю. Когда смолкли овации, а Жюли упорхнула со сцены, унося с собой большой букет тюльпанов, врученный Лукой и ее подружкой, влюбленная пара вышла из театра и неторопливо пошла вдоль по улице. Золото фонарей заливало тротуары, сверху, неторопливо кружась, падали снежинки, постепенно выбеливая крыши и деревья. И в этом не было ничего противоестественного, приближалось Рождество. Просто никто не ожидал, что вот так к праздникам вдруг выпадет снег. Там, где его почти не бывает — как благословение небес… Лука любил снег и его эйфорический запах. И Виоль тоже. Они оба улыбались, но было заметно, что музыкант чуточку нервничает. Постепенно он и Виоль добрели до набережной. — Смотри, здесь мы впервые встретились! — указала на знакомую скамеечку Виоль. Но посмотрела на Луку и улыбка постепенно исчезла с ее лица, сменяясь беспокойством: — Лука, все в порядке? Он кивнул и остановился, повернувшись к ней: — Ты помнишь, что я так и не сделал тебе ответный подарок? Виоль захихикала: — И именно это не дает тебе покоя?! Да ты мне уже столько всего надарил, включая сегодняшний вечер, что можешь смело об этом забыть! — Нет. Не могу. Лука с серьезным лицом покачал головой, внезапно опустился на одно колено и протянул Виоль бархатную коробочку, раскрыв ее одним движением. Внутри лежало золотое кольцо с цветком фиалки из чароита. Виоль тихо ахнула и вспыхнула. — Я люблю тебя, Виоль. Будь моей невестой. И женой. Виоль судорожно вздохнула и покраснела: — Лука, я… Я не ожидала… Он поднял на нее глаза и решительно сказал: — Я очень этого хочу. Виоль рассмеялась, затем тихо всхлипнула и кивнула: — Я согласна! Только давай сначала закончим обучение, хорошо? А пока я просто буду твоей невестой, а ты — моим женихом. — Хорошо! — Лука просиял, вскочил на ноги и надел кольцо на палец Виоль. Затем влюбленные горячо поцеловались. Этот поцелуй сильно отличался от других — он был более продолжительным, смелым и страстным. Они оба это почувствовали, словно с этого момента их отношения переходили на новую ступень. Теперь и он, и она имели друг на друга особые права. Виоль медленно открыла глаза, закрывшиеся в процессе поцелуя и тихо сказала: — Лука, я тоже очень-очень тебя люблю. Я бы хотела это доказать. — Ты только что доказала, дав согласие. Виоль покраснела, но упрямо закончила: — Это само собой. Но я знаю, чего еще ты хочешь сегодня. И я этого хочу. Лука понял ее. Все это время он берег ее, ждал, пока ее рана затянется, пока нежная розовая кожа, покрывающая шрам, не начнет светлеть. Они часто ласкали друг друга, сидя в его или ее комнате, но он боялся даже слишком сильно обнять ее, чтобы не причинить боль! И тут она сама предложила ему пойти дальше. Намного дальше. Лука вздохнул, еще раз ее поцеловал и робко уточнил: — Твои родители не будут против, если мы сегодня не будем расставаться? — Ты хочешь отвести меня на «Свободу»? — Да. — Нет, не будут. Они прекрасно знают, о наших отношениях и не будут волноваться. Ведь с тобой мне бояться нечего.

***

Они очень удачно выбрали время. Анатоль и Джулека с друзьями пошли в ночной клуб, праздновать снятие гипса (Джулека всем клятвенно пообещала, что особо усердствовать не будет). Анарка только что отправилась на очередную встерчу с Джаггетом. Похоже, отношения у них начали переходить в новую стадию взаимной влюбленности. Вся их жизнь представляла из себя «качели» и это уже никого не удивляло. Виоль стояла в комнате Луки и смотрела, как он неторопливо расставляет свечи на столе, зажигает их, включает электрический камин и гасит верхний свет. Каюта озарилась мягким, трепещущим, золотым сиянием. Тепло быстро наполняло воздух, вокруг стояла тишина, нарушаемая только плеском воды за бортом и потрескиванием огня. Лука неторопливо подошел к Виоль, обнял ее за талию и заглянул в темно-фиалковые в сумерках глаза: — Уверена? — Да. А ты? — Я тоже. И в тебе, и в себе. Их губы словно сами собой слились в поцелуе — нежном, доверчивом, чувственном. Она смотрела ему в глаза и Лука начал осторожно, но решительно расстегивать пуговицы на ее голубой блузке. Мерцающий шелк соскользнул с ее плеч, небрежно упал на стул. Молния на ее черных облегающих брючках расстегнулась очаровательно легко. Она позволяла ему раздевать себя и немного помогала, просто меняя положение тела. Лука окинул внимательным взглядом ее тоненькую хрупкую фигурку. На ней было белье лавандового цвета, которое удивительно ей шло. — Фиалка моя, — прошептал Лука, касаясь губами ее шеи, — Синяя лесная фиалочка. — Постой, — остановила она его, легким движением руки, — Позволишь? Вопрос был скорее риторическим. Она расстегнула его рубашку, надетую специально для похода в театр, медленно сняла ее, взялась за пряжку его ремня. Он внимательно наблюдал за ней, боясь даже дышать слишком громко. Но сердцебиение и дыхание учащались сами по себе. Мышцы непроизвольно напрягались, вздрагивали. В груди медленно, но неумолимо разгоралось пламя, разливалось по крови, овевало жаром кожу. Виоль провела сначала пальцами, потом ладонью по мускулам его груди, на которой вспыхивал искрами в свете камина скрипичный ключ. — Ты красивый, — выдохнула она. Он обнял ее так, что приподнял над полом и понес к кровати. Их обнаженная кожа соприкоснулась и по телам разнеслись электрические разряды. Он целовал ее, руки и губы словно обладали собственной воли, убирая последние кусочки ткани, отделяющие их друг от друга, сметал эти символические преграды. Ее роскошные волосы разлетелись веером по подушке, длинные серебристые ресницы трепетали. Он в восторге гладил ее шелковистую кожу, которая становилась горячей под его пальцами. Ее ладони скользнули по его плечам, чуть надавили на спину, привлекая его ближе. Лука немного помедлил. Он очень не хотел причинять ей боль, но иначе было нельзя. — Смелее! — ее голос прозвучал почти требовательно, тело выгнулось навстречу, с губ слетел тихий стон. И он сделал то, о чем она его просила. Она вздрогнула и напряглась в его руках, но не оттолкнула. Лука жарко поцеловал полуоткрытые губы Виоль, стараясь отвлечь ее от неприятных ощущений ласкал ее шею. Он и причинял ей пока мучения и в то же время получал колоссальное наслаждение. Юноша много раз представлял себе этот момент, но и представить не мог, что ему будет с ней, т а к хорошо! И он захотел, чтобы ей тоже было с ним приятно. Он ускорился, стараясь побыстрее перестать мучить ее. Она застонала громче, чем в прошлый раз и прижалась к нему так плотно, как только могла. И он не сдержался — лег на нее всем своим весом, перестав держать свое тело на руках. Лука всегда так боялся этого момента, борясь между желанием обладать ей и боязнью перед ее хрупкостью. Но тело юной танцовщицы оказалось таким невероятно сильным и крепким при всей его легкости, что страх практически сразу рассеялся. Облитые любовным потом, их тела сверкали, точно усыпанные алмазной крошкой. Он стонал, она извивалась под ним и вскрикивала. Все закончилось довольно быстро, Лука опустил голову на подушку и стремительно перекатился на спину, привлекая Виоль к себе на грудь. Она гладила его волосы, убирая мокрые пряди с лица. Он открыл большие голубые глаза и с нежностью посмотрел в ее фиолетвые. — Прости, — смущенно сказал Лука, — Я не мог остановиться… Тебе было больно. — Не страшно, — улыбка в ее глазах тронула его до глубины души, — Потом будет хорошо, да? — Да, нам обоим. А мне с тобой было очень замечательно! Хотя, постой… думаю, я смогу по-другому тебя убедить в этом. И через мгновение он начал заниматься ей и только ей, выясняя, что ей наиболее приятно, пока она не изогнулась дугой и не застонала особенно громко, а затем расслабилась и свернулась рядом с ним калачиком. Лука накрыл их влажные тела одеялом, обнял девушку и поцеловал в висок: — А теперь спи, малыш. Устала? Виоль тихо кивнула, не открывая глаз. Они заснули обнявшись. И впервые поняли, что теперь они всегда будут вместе…

***

Лука и виоль открыли глаза почти одновременно. И не сожалели о прошедшей ночи. Во-первых: будут ведь и другие, это только первая, а во-вторых: они стали друг для друга хрустальными. Любовь не ослабла, напротив: ее будто стало намного больше. — Ну что, моя снежная королева, Кай не разочаровал тебя? — улыбнулся Лука. Виоль поддержала как и раньше их игру и ответила: — Кай растопил синий лед моих глаз! А тебя не пугает девушка-альбиноска со своими заскоками? — Ты очаровательна! — искренне ответил он. «Какая у меня будет хорошенькая, беленькая женушка!» — подумал музыкант, целуя Виоль в полуоткрытые губы.