СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ

Лука, тихо охнув, с величайшими предосторожностями подхватил девушку и уложил на пол. Виоль протянула руку к осколку, но юноша крепко ухватил ее за запястье: — Нет, нет, Виоль. Лежи смирно. Лука и сам боялся задеть даже случайным движением голубоватое стекло, которое, видимо вошло очень глубоко. Даже если легкое не проткнуто, то при каждом вздохе острые края колют или царапают его. — Больно, — едва слышно выдохнула Виоль. — Знаю, милая, знаю. Их лица чуть освещал прожектор, расположенный внизу сцены. Террористы (а Лука уже не сомневался в этом) пинали и били особо нервных, которые думали, что крик или мольбы еще могут им чем-то помочь, один резво отбирал у людей телефоны, складывая их в большой мусорный пакет. Преступникам из этой категории на всех наплевать, продолжая преследовать свои цели с неизменной жестокостью, они хотят лишь сеять смерть и панику. Важно для них только одно: чтобы пострадало и было запугано как много больше людей, подчинить себе, подавить волю. Но ведь иногда они пускают к раненым медиков! — Врача! — крикнул Лука, выпрямившись, — Нужна медицинская помощь! Здесь девушка ранена! — Молчать! — рявкнул ближайший к нему автоматчик, направляя на него оружие, — На пол! Юноша послушно опустился на колени рядом с Виоль, но попробовал еще раз попросить: — Пожалуйста, умоляю! — Я сказал: заткнись! Удар кулака в спину заставил Луку согнуться пополам. — Не бойся, — прошелестел рядом шепот Виоль, — Сейчас кто-нибудь придет нам на помощь. Полиция, Леди Баг, Кот Нуар… Лука криво усмехнулся. Все бы ничего, но ведь оба супергероя здесь, в этом зале! Он оглянулся. Маринетт и Адриан сидели на корточках, слегка озаренные сиянием одного уцелевшего софита, и в немом отчаянье смотрели друг на друга. Лука, злясь от собственного бессилья, чуть не крикнул им: «К черту секретность, перевоплощайтесь!». Но сдержался, хотя и не без труда. Вместо этого он склонился к Виоль и начал гладить ее по волосам, успокаивая, и машинально шептал: — Все будет хорошо, любимая, придут врачи, они тебе помогут! Они тебя вылечат! — Лука, это ты? — задала она странный вопрос. Боже, она потеряла сознание, а он и не заметил! Юноша уложил ее голову себе на колени и наклонился ниже, вглядываясь во влажно мерцающие в полумраке глаза, казавшиеся сейчас антрацитово-черными. — Да, да, я здесь, я с тобой, — он взял ее руку и поцеловал прохладные пальцы. Виоль хотела рассмеяться, но только бессильно сморщилась: — Надо же, у тебя такой удивительный голос… Низкий, мягкий, обволакивающий. Но с острыми краями. Красивый. — Что? — ошеломленный Лука на время даже утратил способность бояться за свою девушку. Боль, которую причиняли ему ее страдания, забылась от изумления. — Я так хотела тебя услышать! Теперь слышу! — Виоль снова сморщилась и часто неглубоко задышала, стараясь уменьшить боль. Безуспешно: платье под рукой Луки было мокрым и теплым. Юноша потрясенно вглядывался в необычно бледное даже для его «снежинки» лицо. Она мягко улыбалась ему и сердце от этой улыбки сжималось. Видимо, шок от ранения пробудил слух девушки! — Я слышу… — она судорожно вдохнула и по тоненькому телу пробежал озноб, — Скажи что-нибудь еще! — Тихо-тихо, — Лука приобнял ее за талию одной рукой, баюкая, как маленького ребенка, — Я рад, Виоль, но не надо сейчас напрягаться, пожалуйста! Поговорим позже! Его потихоньку накрывал весь ужас происходящего, все, то он сейчас мог сделать для своей любимой, так это минимизировать ее страдания и держать до прихода медиков. Кровотечение было до странности сильным — видимо, стекло перебило при падении крупный сосуд. Виоль снова улыбнулась, как-то необычно грустно, и тихо пролепетала: — Насмешка судьбы… И правда смешно. Я только-только решила остаться с тобой навсегда и тут… Тут Эрик решил забрать меня к себе. Я этого хотела раньше, а получила тогда, когда уже передумала уходить. По коже Луки прошел мороз, в глазах непроизвольно заипало, он порывисто сжал руку девушки: — Нет, нет, Виоль! Он тебя не забирает, он тебе желает счастливой и долгой жизни! Не бойся! Подумаешь, немного крови… Он и сам понимал, что с каждым ударом сердца из Виоль уходят силы и уместнее было бы сказать «ужас, сколько крови», но Лука не мог даже сам смотреть правде в глаза. Тем более не стоило говорить ее раненой в грудь девушке. — Говори еще, — попросила Виоль, — Я тогда буду молчать. Скажи, ты еще сочинял песни для меня? Спой, только тихо. — Хорошо, лежи смирно, родная! — велел Лука. Он опять на миг поднял взгляд. Маринетт смотрела на сцену.Там сидела на полу Клара Найтингейл. Синие глаза героини встретились с карими певицы — они были полны слез. А Адриан почему-то смотрел на Луку и лежащую у него на коленях Виоль. И у него было лицо человека, горящего заживо. Почему-то музыканту сразу показалось, что он слышал каждое слово, даже сказанное одними губами. Лука тихо ему кивнул, пытаясь ободрить, хотя сам прекрансо понимал, что бледен как смерть и этим выдает истинное положение дел с головой. Наклонившись к самому лицу Виоль, он почти шепотом, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания террористов, запел:

— Муза легкокрылой скрипки И гитары раскаленной! Обожает твои лики Музыкант в тебя влюбленный! Как скрипичный ключ изящна И таинственна, как полночь, Ты бросаешься бесстрашно Вдохновению на помощь! На луне клеймо печали И любви счастливый символ В тебе поровну совпали, Всех моих мелодий идол! Ты Судьбы миг поворотный, Мой конец, мое начало, Мое сердце безотчетно Божеством тебя признало! Голос Луки дрожал и срывался, песня звучала совсем не так восторженно и отчаянно, как должна бы была, но Виоль мягко улыбалась ему и ее глаза странно сверкали. В них плавились слезы боли, которые удивительным образом смешались с нежностью, почти космической грустью и надеждой. Как Лука боялся, что этот огонь вот-вот угаснет! Виоль подчеркнуто медленно подняла руку к шее, раскрыла простенький замочек на цепочке с кулоном и вложила скрипичный ключ в ладонь Луке. — Зачем? — тихо спросил он, ощущая, как руки начинают трястись крупной дрожью. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю, — она тихо охнула от нового болезненного вдоха и с видимым усилием закончила, — Никогда этого не забывай, хорошо? Но будь счастлив — этого я хочу еще больше. Обещай мне! — Виоль, ты что?! — Лука испуганно раскрыл глаза и горячо заговорил, — Не надо прощаться, мы ведь не расстаемся еще! Ты будешь долго, очень долго жить… — Мне… так не… И тут прямо на его глазах она побледнела еще сильнее, если это было вообще возможно, закрыла глаза и бессильно повисла в руках Луки. Она, скорее всего, просто потеряла пока сознание, но, если кровотечение продолжится, она просто умрет! Юноша замер от собственного бессилия и обрушившегося на него горя. Затуманенным взором он обвел опустевший зал. Словно спасаясь от безумия и отчаянья, взгляд выхватывал разные незначительные, до смешного мелкие детали: чей-то лежащий на полу веер, обшивку бархатных кресел и оказавшийся у колена Луки, оброненный каким-то ребенком яркий мячик-прыгунок. И тут в его сознании полыхнула картинка, которую он видел в блоге Альи много-много времени назад, из выпуска про Злого Иллюстратора! Только бы повезло, иначе ему конец! Но помощи ждать неоткуда, а значит, пора ему самому помочь героям! Лука крепко зажал в руке шарик прыгунка, резко выпрямился, размахнулся и со всей силы бросил его в единственный софит, одновременно падая на пол плашмя. От неожиданности никто не успел даже выстрелить. Послышался звон, как от разбитого зеркала, зал погрузился во тьму и тут же озарился двойной вспышкой трансформации! — Котоклизм! Раздались изумленные возгласы, короткая, прервавшаяся пугающе-внезапно автоматная очередь и звуки борьбы. Сверху донесся странный свист, а по колосникам пробежал кто-то легкий. А через минуту зал озарил свет, хлынувший сверху из двух мощных софитов и показался ослепительным. Когда глаза привыкли понемногу к этому сиянию после абсолютного мрака, Лука оглядел поле битвы. У стен через равные промежутки лежали в бессознательном состоянии преступники, их автоматы были превращены в ржавую труху, словно Кот применил свой дар и весело оббежал зал по кругу, проведя рукой по оружию, точно по прутьям решетки, лишь слегка задевая стволы. И это было вполне реально, учитывая его ночное виденье. На сцене стояла Леди Баг, поддерживая Клару. Еще один террорист валялся у ее ног, связанный йо-йо. Нуар оглянулся на Луку, который держал в руках бесчувственную Виоль и кивнул напарнице: — Выводи скорее людей, я доставлю их в больницу! Медлить нельзя! Леди Баг кивнула и направилась к выходу: — Дамы и господа, прошу сюда! Соблюдайте порядок! Мы сейчас все выйдем, а этими займется полиция! Народ возбужденно и радостно загалдел и бодрой рекой поспешил к выходу. Нуар подбежал к Луке и велел ему: — Держи девушку крепко, чтобы осколок не вошел глубже, а я тебя возьму вместе с ней и через минуту ей уже займутся медики! Лука кивнул, аккуратно поднял Виоль на руки и крепко прижал к груди, стараясь обнять ее так, чтобы ни в коем случае не задеть стекло. Кулон он машинально сунул в карман. Полет в руках героя Парижа так и не произвел на него должного впечатления. Лука думал о том, что только сейчас понял, как дорога стала ему Виоль. Как трудно ему дышать, словно этого у него между ребрами рана! Почему такой чистый, невинный человек должен был в первую очередь пострадать от чужой жестокости?! Нуар сдержал обещание: они почти разу очутились в центральной городской больнице и люди в белом, засуетившись вокруг Виоль, сразу же потащили в ее операционную. Лука слышал, как сквозь сон: «пульс нитевидный», «давление падает», «срочно нужно переливание»… Он часто дыша, оглянулся в сторону коридора, куда на каталке быстро увезли девушку, посмотрел на свои руки, измазанные кровью Виоль и разрыдался, как последняя девчонка. Но его уже не волновало, как на это отреагирует стоящий рядом герой и вообще любой, кто его увидит. Он молил небо лишь об одном: пусть она будет жива, пусть она останется с ним! А Кот Нуар подошел и крепко сжал руками его плечи: — Все будет хорошо. Как ему хотелось в это верить!