Период разложения

Сколько Лейла себя помнила, ее всегда было легко разыграть. Может, дело было в ней самой, а может в том, что это Саймон всегда говорил невероятно убедительно. Ее собственные попытки обвести брата вокруг пальца обычно не несли такого успеха. Она, по большей части, никогда не злилась, потому что — во-первых, это вызывало за собой некоторый азарт. А во-вторых, почти всегда имело крайне безобидный характер. Когда девочка была совсем маленькой, любимой выходкой старшего было рассказывать ей о том, что она была удочерена из семьи обезьян, и совсем скоро предки явятся за ней, чтобы забрать назад в стаю. довольно быстро это перестало оказывать на нее пугающий эффект, так что едва младшая сестра вошла в относительно сознательный возраст, Саймону пришлось выдумывать нечто более изощренное. Подобное баловство больше не входило в его обязанности, но умение превращать полную чушь во вполне убедительные слова сохранилось, кажется, на всю жизнь. Сейчас, стоя под моросящим дождем с несчастным ногтем в руках, Лейла надеялась на то, что этот самый ноготь — просто часть очередной шутки. Может, немного неудачной. Нужно будет высказать все ее мнение о таких шутках Саймону в его ухмыляющуюся рожу, как только она снова окажется в квартире. Но Лейла так и не смогла заставить себя зайти обратно. Да что там, находка заставила ее трусливо ретироваться прочь из дома, торопливо соскользнув по лестнице на улицу. Где-то на последних ступеньках она услышала, как брат окликнул ее, но не вернулась. Не сбавляя скорости, девушка торопливо вышла на улицу, вскоре запоздало подмечая, что тело пробила заметная дрожь. Ногтя нигде не было — в нарастающей панике она машинально сунула его в карман и теперь никак не могла сосредоточиться на чем-то, кроме него. Будто в кармане лежал не несчастный безвкусно разукрашенный кусок акрила, а долбаный кирпич весом в несколько кило. Выйдя на пустующую дорогу в быстро сгустившейся темноте (и это ранней осенью-то?), девушка попыталась выругаться погромче, но голова опустела почти мгновенно, не оставив даже хоть сколько-нибудь изобретательных ругательств. Может, ей не помешает успокоиться, вместо того, чтобы продолжать разводить этот цирк. Она просто драматизирует. Выдумывает лишние подробности и накручивает себя. успокойся, дура, ее снова начинает тошнить от кошмаров местной кулинарии и совсем немного, собственного страха — секунду, откуда там вообще было взяться страху? Она испугалась? Кого, Саймона-то? Она решила, что это он прикончил их знакомую и избавился от тела, оставив только ногти? Лейла облегченно вздохнула, поняв, насколько абсурдно звучала вся эта нелепица, и сама не заметила, как откуда-то из горла, будто совсем чужой, вырвался нервный смешок. Да уж, ей никогда не приходилось жаловаться на свое воображение. Надо будет рассказать обо всем этом Саймону, так что они оба посмеются над тем, какую шутку сыграла с ней ее же фантазия. Лейла запустила руку в карман, стараясь утихомирить все еще ощутимую дрожь — теперь уже скорее от холода, дождь усиливался — сейчас она убедится в том, что это просто кусок краски или что-то в этом роде. Черт его знает, что это, пускай это окажется очередной дурацкой загадочной безделушкой, которые так нравятся ее брату. Может, это улика с одного из его дел, может, просто часть отколупанной от их многоэтажки наружней плитки. Может-может-может, пускай это окажется чем-то, что не будет человеческим ногтем, пожалуйста, пожалуйста, пускай у этого будет разумное объяснение. Типа, эти двое кувыркались у него дома так бурно, что бедная девушка умудрилась лишиться ногтя. Пожалуйста. Лейла сморщилась, на глазах рефлекторно проступили слезы от отвращения, когда она нащупала шершавую кромку, где заканчивался обычный ноготь и начиналась нарощенная акриловая часть, она с трудом подавила в себе желание выбросить эту дрянь куда подальше. Она попыталась сосредоточиться на предыдущей своей мысли — да, должно быть, так и есть. Ноготь просто отломился по какому-то глупому стечению обстоятельств. Бля. бля. Почему бы ей не перестать валять дурака прямо сейчас и не вернуться назад, в теплую, сухую, пропахшую домашней рутиной квартиру, где она первым делом потребует у Саймона объяснений касательно предмета в ее потной ладони. Они-то у него точно должны быть, хоть парочка. Едва Смит повернулась по направлению к дому, как ей показалось, что кто-то вновь позвал ее. Сквозь шум дождя почти не было видно, кому принадлежал голос, и девушка сделала непроизвольный шаг назад, вновь удаляясь к трассе. О, боже. Нет, нет, она не пойдет в эту дыру. Ни за что не вернется, только не сегодня. В темноте, среди воющих гудков проезжавших редких машин и треска сверчков она полностью смирилась с тем, какой трусихой казалась себе прямо сейчас и какой жалкий вид имеет, с каждой секундой ежась все усерднее от холодных мелких капель, то и дело попадавших за шиворот. Игнорируя все позывы вернуться и любой шум, хоть сколько-то похожий на голос кого-то, кто мог звать ее из темноты, девушка машинально свернула вправо, направляясь вдоль дороги — поближе к ярко светившим фонарям. Плевать, что там о ней подумает брат, это Лейле сейчас было необходимо вернуться в свое обычное состояние. В крошечном кафе на углу улицы ей, засыпающей за чашкой крепкого кофе, вдруг пришла совершенно глупая мысль — почему первым делом она заподозрила брата? Разве это не он оберегал ее всю жизнь от кошмарных передряг, в которые она то и дело попадала? Разве это не он был самым близким для нее человеком все эти годы? Лейла ощутила укол стыда, сама не зная, почему. Беспорядок в голове хотелось перетряхнуть и хоть как-то привести в норму. увы, ей этого сделать так и не удалось — сон застал ее также быстро, как и окончание дождя, которого она, тем не менее, не заметила, убаюканная нарастающим с наступлением утра шумом с автомагистрали. В свою очередь, утро встретило ее адовой сухостью во рту и непониманием того, какого черта под ее щекой все это время находилась пыльная поверхность пластикового стола. Вчерашний вечер обрушился на нее, а вместе с ним и смутное беспокойство. Почему она запаниковала? Почему не вернулась? Боже, Саймон, должно быть, жутко за нее перепугался. Ей нужно вернуться домой, ей нужно… Кто-то тряс ее за плечо. Икнув, девушка лихорадочно заозиралась, отчего-то мгновенно вспыхнув обжигающей краской смущения. Видок у нее, должно быть, тот еще… — Вы в порядке? — обеспокоенно проблеял парень с кассы, будто нарочито аккуратно трепля ее по плечу. Не Саймон. Не Саймон. Почему-то это пришло в голову девушки первым. — Все нормально, случайно заснула тут вчера, — Лейла замялась, натягивая на лицо дежурную улыбку. — Простите. И зачем-то тут же прибавила: — У вас тут нереально удобно. Будто у матери на коленях. Брови парнишки подскочили вверх, тот будто хотел сказать что-то еще, но смолк, явно нервничая. — А, ну тогда… Может, он принял ее за какую-то бедняжку без постоянного места жительства. Да плевать. — Хотели бы заказать что-то на… Она не глядя, выбросила стаканчик с недопитым чернильным кофе куда-то в урну, когда выходила и надеялась, что ее прощание с кассиром выглядело не слишком грубо. Кажется, тот работал в той забегаловке совсем недавно, иначе почему так волновался? Ей стоило наконец пойти домой. Хотя прошло всего несколько часов — судя по тому, как едва золотились верхушки деревьев, окружавших шоссе, было еще раннее утро, ее тревога только усилилась, призывая разум как можно скорее вернуться в квартиру. В свою безопасную, нормально пахнущую квартиру, свернуться там в углу дивана, позволив себе наконец безбожно разныться. Ночь прошла так стремительно, будто часы ее сна промелькнули перед глазами несколькими жалкими минутами, и от того ее восприятие все еще путалось, выдавая все более сумасшедшие версии касательно произошедшего накануне. Но Лейла по прежнему упрямо отбрасывала эти мысли прочь. Кого она обманывала? Она просто боялась возвращаться назад. Почему? Ей вдруг вновь вспомнилась дурацкая история из детства: однажды в начальной школе она так боялась идти домой с плохой оценкой, что Саймон предложил зарыть листок с неудачным результатом теста на заднем дворе, прежде чем зайти внутрь. Они в тот день сидели на коленях у самого края лужайки, скрючившись и старательно копая под забором небольшую яму, чтобы положить листок на самое его дно, так, чтобы никому и в голову не пришло его искать. Саймон тогда воспринял этот маленький ритуал чрезвычайно серьезно, потребовав сестру заключить с ним клятву на мизинцах — пообещать, что она ни одной живой душе не проболтается о случившемся. (Ей-богу, будто она тогда не понимала, насколько это было бы невыгодно в первую очередь для нее самой). Несмотря на кажущуюся плачевность ее положения, девочку даже рассмешила его решительность. Они никогда не вспоминали ни про злосчастный тест, ни нелепое детское обещание — как и полагается, заключая великие тайны. Сейчас, стоя в хлипком зале круглосуточного магазина на остановке и нервно, воровато оглядываясь, Лейла больше всего на свете желала отправить кусок розового акрила в глубокую-глубокую яму во дворе, втиснув ее между холодных влажных камней и ветхим листком с жирным красным нулем поверх перечеркнутых решений. Протянуть перетянутый пластырем с рисунком в виде бабочек мизинчик навстречу чужому и — я обещаю… — нет, скажи лучше «торжественно клянусь» Чтобы убедиться в том, что ей не придется никому никогда ничего не рассказывать. Не то чтобы ей вообще хотелось что-то брать, но когда мимо с подозрительным видом прошел консультант, девушка сосредоточенно пригнулась над полкой с лапшой быстрого приготовления, будто выискивая нужную марку. тот на секунду уставился на нее с презрением — то ли из-за общего вида, то ли потому, что ее попытка казаться спокойной не возымела особого результата. Напротив — она сейчас волновалась, будто перед экзаменом. Или будто оказалась единственной одетой на нудистском пляже. Будто это у нее дома нашли оторванную частичку недавно пропавшего без вести человека. Будто это ей стоило беспокоиться, что младшая сестра может, к примеру, отнести находку в полицию. Иронично получается. Детектив впутался в сомнительную историю с возможным убийством. Это звучало, как начало любого романа с книжной полки в квартире брата — он любил их по сей день, а Лейла не жаловала, хотя он не раз рекомендовал. Сюжет казался ей то слишком предсказуемым, то напротив, она путалась в длинном списке имен, дат и приводимых доводов. Она настолько погрузилась в фоновый шум собственных бессмысленных размышлений, что чуть не поскользнулась на грязном полу, неожиданно заметив поверх полок знакомую рубашку. Саймон выглядел чуть хуже, чем накануне. Синяки под глазами залегли еще глубже, а кожа при дневном свете имела совсем нездоровый вид. Однако общее состояние одежды и относительно прилично приглаженных волос выдавали в нем нарочитую аккуратность и попытку выглядеть чисто. И то, что ему тоже сегодня не спалось. Может даже, он искал ее ночью — это заставило лицо девушки чуть покраснеть от смеси волнения, но больше — стыда за свой неуклюжий побег. Зачем она вообще это сделала? Лейла попятилась назад, стараясь не шуметь, чтобы быстро выскользнуть прочь из магазина, но тут же наткнулась на широкую фигуру консультанта, недовольно взглянувшего на нее сверху вниз, точно также, как и в первый раз. — Вы собираетесь заплатить, или как? Потная ладонь все еще сжимала пачку лапши и девушка неловко улыбнулась, неразборчиво блякнув в ответ. — Прошу прощения, — она смахнула с полки несколько бумажных упаковок кофе для того, чтобы выиграть пару мгновений до того, как ее самооценка окончательно упадет ниже плинтуса, тут же принимаясь шарить по карманам. — Возьму еще кофе, ладно? — У вас какая-то дрянь на лице. — кисло отозвался мужчина, возвращаясь за кассу. Кажется, на нее тут совсем не обращали внимание. Лейла впервые была уверена в том, что ее это не расстраивает. — Видок у вас… — липкие от пота пальцы не желали цеплять мелкие купюры в карманах, и девушка раздраженно подняла голову, желая ответить на грубость. Кем это он себя возомнил? Смит на секунду даже забыла о том, как ей сегодня не хотелось пересекаться с братом, о некачественном кофе и утренней тошноте. Она состроила крайне огорченное выражение лица, чтобы ее возмущение выглядело убедительнее, однако ничего не успела сказать. - Кого я вижу! Лейла, я вчера так и не успел рассказать тебе, что успел прочитать о том исчезновении… Ты так торопилась, - она была готова поспорить, что его взгляд слегка потеплел, стоило ему взглянуть на девушку. Саймон, вроде как, даже не ворчал насчет того, как быстро она убежала из их разговора. И он даже не пытался узнать, почему? Лейла как-то не нашлась, что ответить, пока он сгреб ее лапшу к своему пакету (там был чай, вроде? Только чай), расплачиваясь и явно желая уйти из-под хмурого взгляда кассира не меньшее нее. Когда он дружелюбно попрощался с тем, у младшей девушки возникла внезапная мысль вытащить ноготь из кармана прямо сейчас. Показать его. Убедиться в том, что не одна она это видела. Она же не сумасшедшая, которая пытается развести драму на пустом месте? Правда? Вот смотрите, у меня и доказательства есть! Лейла бросила почти умоляющий взгляд на кассира, но тот неожиданно отвернулся, возвращаясь к своему привычному занятию. О, нет. Лейла еще не знала почему, но ее это раздосадовало даже больше, чем когда он пялился на нее, как на какую-то бездомную. (Не такой уж у нее был и плачевный вид, правда) Теперь она вновь осталась с братом наедине, даже если вокруг и сновали люди, опаздывая куда-то в свой выходной день. И теперь никому не было дела до ногтя в ее кармане. Он остался там лежать, будто маленькая погрешность в четко отработанной схеме. Никому, по большей части, даже не было дела до листовки о пропаже совсем молодой девушки. Люди корчили сочувствующие мины, обыскивали близлежащие территории, но на деле только желали закончить со всем этим поскорее. Они с Саймоном шли через толпу, и Лейла только сейчас поняла, что в суматохе брат успел взять ее за руку, сгребая поближе к себе также, как бумажный пакет в руках. В детстве он делал точно также, когда она была слишком маленькой, чтобы не потеряться по дороге домой из магазина. - Боже, сколько людей. И куда все ломятся, когда так жарко, а? - ни к кому толком не обращаясь, мужчина свернул к дому, подальше от многочисленного - странно, еще пару минут назад возле шоссе было не так многолюдно - потока, ведя за собой и девушку. почти болезненно - кажется, Смит даже не заметил, что его рука сжала чужую ладонь слишком сильно. Лейла слегка скривилась - сколько мне лет, по-твоему? На подходе к дому он вдруг остановился, и девушка наконец заметила, насколько обеспокоенным он выглядел. Будто старался поскорей утащить ее из-под посторонних взглядов. Горло вновь непроизвольно сжалось, хотя ощущение тошноты давно прошло. Зараза. Лейла не могла отделаться от мысли, что ноготок оказался в квартире брата не случайно. Что если если и вчерашнюю пропажу он заметил? И сейчас оттащил с дороги, чтобы прямо спросить или ты будешь следующей же наоборот, он решил, что сам случайно выбросил его, когда убирался у себя дома. Ему ведь нечего скрывать, верно? - Ты так внезапно исчезла вчера. - теперь в голосе Саймона слышалось заметное облегчение. - Ты как вообще? «У меня ужасная привычка додумывать.» - Правда? Прости. - в моменты волнение Лейлу накрывало адским косноязычием, и кажется, сегодняшняя беседа исключением не была. - Да нет же, не извиняйся! Я должен был спросить… ты из-за Крис так разволновалась? Обе щеки девушки сейчас полыхали ярко-красным, будто флаги. Отчего-то она вдруг почувствовала себя пристыженной. - Знаешь, неудивительно. Вы же так успели сблизиться. - не то чтобы это было правдой, но девушка не стала возражать. Кажется, сейчас Саймон старательно подбирал слова, чтобы не задеть болезненную тему. - Но я уверен, она вернется живой и здоровой. Уверен, ее сейчас вся полиция ищет. «Не в этом дело» А в чем тогда? - Погоди, у тебя какая-то дрянь на лице, - старший даже не заметил, казалось бы, ее волнений. И правда, чего она так волновалась? Все в порядке. Все в порядке. - Все в порядке? Саймон аккуратно вел по ее лицу влажной салфеткой так бережно, насколько это было возможно. Девушка вновь слегка зарделась - но теперь потому, что сама не заметила, как неуклюже подалась навстречу горячей ладони. - Думаю, вполне. Мне стоит меньше надумывать, правда? - Не могу не согласиться. - брат усмехнулся и слегка встряхнул пакет. - Постная лапша - такой отстой. Хочешь, поднимемся и я добавлю в нее пару секретных авторских ингредиентов? - ненавижу, когда ты говоришь на что-то «отстой». - Чего-о-о? - Ага, звучит как будто ты из восьмидесятых вылез и пытаешься казаться моложе. - Специально для тебя выучу весь молодежный сленг. - Саймон скривил лицо в угрожающую рожицу и ущипнул сестру за бок, отчего та, взвизгнув, мгновенно подскочила на лестнице на целый пролет, желая избежать болезненного прикосновения. - Только через мой труп. - Не-не, правда. Как там правильно будет, «хайповая лапша»? Или лучше «клевая лапша»? В квартире брата все чуть ли не сияло чистотой - Лейла сперва подумала, что они ошиблись дверью. Хотя ее сомнения растворились в глупой болтовне, насытившей их одинокий день наедине, девушку все равно точила некоторая озабоченность всякий раз, когда Саймон смотрел на нее слишком пристально. Не то чтобы это смущало ее - она привыкла к странностям старшего еще в юности. Но сейчас это ощущалось по другому. С долей странного таинства. Они снова оказались закрыты в одной квартире, мир за окнами заглох и будто встал на паузу. После ночи в неудобной позе в дешевой забегаловке это даже радовало. Подумать только, она ночевала в забегаловке только потому, что действия брата показались ей подозрительными. Смехота. Когда Саймон привычным движением заварил им обоим по кружке чая, в голову вдруг полезли мысли о непрямых поцелуях и прочей ерунде. «Нужно смотреть меньше японской порнухи» - мысленно отмахнулась Лейла. Чтобы смыть неуместное наваждение, Смит зашла в ванную, где долго умывала лицо, избавляясь от сонливости. Хотя помещение было чистым, оно по большему счету было таким же мрачным, как и остальные комнаты, кроме, наверное, гостиной. Даже странно, как Саймону удалось до сих пор не свихнуться во всей этой стерильной темноте. Хотя порой девушка сомневалась даже в этом - старший брат чудил всегда, и ей иногда сложно было отличить его шутки от серьезных рассказов об очередном кровавом расследовании. Смиту тяжело давались шутки. Его анекдоты будто все были взяты прямиком из прошлого столетия, а остроты зачастую вызывали скорее тревогу, чем смех. На давних семейных застольях веселили они разве что саму Лейлу и давно почившего деда-ветерана. Из кухни доносилось аппетитное шкварчание - Саймон, кажется, не соврал о том, что приготовит что-то получше пресной лапши. Мерный стук ножа свидетельствовал о том, что мужчина воспринял эту идею серьезно. Лейла отчего-то вновь разволновалась. И охота ему каждый раз так заморачиваться? Почему он так печется о ней все эти годы, по-прежнему видит в ней неразумное дитя? В дверь вдруг позвонили, и одновременно с этим по спине девушки пробежала странная дрожь. Кто это мог быть в такой час? Зараза, ноготь. Поперхнувшись очередным сдавленным выдохом, Лейла торопливо принялась шарить по карманам. Твою мать. Она совсем забыла про него. Ебучий ноготь все еще был где-то при ней, и если кто-то еще узнает, что все это время она таскала его в карманах… А если Саймон узнает? Ее снова затошнило, когда злосчастного ногтя в карманах не оказалось. Он просто исчез. Ванная внезапно начала расползаться цветастыми полосами. Лейла тщетно пыталась отмахнуться от своего неестественного волнения, но ничего вновь не выходило. Ей же не показалось? Почему она зашла в квартиру брата, если нашла у него вырванный с корнем ноготь подруги на полке? Тогда, неужели ей все привиделось? Почему она тут? Почему Саймон ведет себя так спокойно. Лейла прислушалась к звукам, исходившим из-за закрытой двери, поняв, что равномерный стук кухонного ножа о полку уже несколько секунд как прекратился. У нее было время - совсем чуть-чуть, для того чтобы подскочить к двери и запереть ее на ключ, пока брат открывает входную дверь незваному гостю. Но что она собиралась сделать дальше? Вызвать полицию? И что бы она сказала копам? «Спасите-помогите, мой брат странно себя ведет, а еще, я нашла у него на полке ноготь нашей подруги»? Что за идиотизм - Лейла злобно встряхнула копной волос, пытаясь сгрести самообладание в кучу. Из-за двери раздавались голоса и девушка подалась ближе к выходу из ванной для того чтобы прислушаться. Незнакомый голос говорил что-то о некой повестке, второй же - голос старшего, бормотал что-то о готовности прийти в установленный срок. Повестка, участок, вызов. Ох, черт. Он в дерьме. Хотя нет, учитывая, кто таскал в кармане ноготь полдня - внезапно голову прострелила эта мысль - она тоже в дерьме. - …Странно, я не видел ее уже около недели… - продолжал бубнить Саймон своим буднично-неловким тоном. Наверняка сейчас он расслабленно отводил глаза вправо-вверх, будто вспоминая события некоторой давности, и лениво почесывал затылок, пытаясь восстановить в голове цепочку событий. - …Не хотите зайти на чай? Ах, чай. Саймон всегда предлагал зайти на чай, когда у него была такая возможность. Лейле вдруг пришла в голову мысль о том, как странно для такого закрытого человека, как он, звать каждый раз кого-то на чай. Она высунулась из-за двери. Саймон вместе с курьером взглянули на нее, встревоженные, видимо, звуком скрипнувшей двери. «Я думаю, с нашей знакомой случилось что-то, в чем замешан Саймон» Ей неожиданно пришло в голову то, как глупо бы все это звучало. Так, что девушке почти захотелось засмеяться. Саймон ободряюще ей улыбнулся, после чего снова вернулся к курьеру - подписать документ. Почему он улыбался? Что смешного? У нее нелепый вид? Он знает, куда пропал ноготь? Наконец, входная дверь закрылась. Знакомый щелчок замка вдруг показался младшей девушке звуком захлопнувшейся мышеловки. С хрустом сдавившей ее шею. - Эй, тебе снова нехорошо? Боже мой, Лейла, да на тебе лица нет! - Саймон вновь выглядел встревоженным. Он подошел к девушке, желая взять за руку, но та отстранилась, желая остаться чуть поодаль. Не рассчитав расстояния, Лейла почувствовала, как врезалась спиной в стену. Нужно было что-то сказать. Чтобы он не подумал о ней что-нибудь не то. Чтобы не заподозрил - Почему неделю? - кашлянув, поинтересовалась девушка. - Ты сказал, что не видел Крис около недели. - Милая, ты заговариваешься. - Сай снисходительно улыбнулся, как улыбаются маленьким детям. Или маленьким наивным младшим сестрам. - Ты о чем вообще? Лейлу это, к ее же удивлению, вдруг разозлило. Так разозлило, что захотелось влепить брату пощечину. Я ненавижу твои шутки. - Мне в кафе ты сказал, что вы виделись буквально пару дней назад, прежде чем она исчезла. Саймон пожал плечами. - Пару дней, неделя, не все ли равно? Один фиг, я не застал ее после. Может, она уехала раньше, кто знает. Однажды в детстве сестренка сказала ему, что тот всегда отводит глаза, когда врет. Теперь же Саймон будто специально пялился прямо на нее, нависая недвижимым массивом над ее тонкой фигурой. Будто сожрать хотел. Вместо лапши, которую так не любил. Или вместе с лапшой. Лейла видела, как дрожат его зрачки. - Ну же, сестренка… - он неловко, криво попытался улыбнуться, потянувшись к ней нерешительно. Его плечо дернулось, будто он желал привычным аккуратным жестом обнять девушку. Лейла метнулась взглядом к карманам фартука, который брат забыл снять - из одного из них по прежнему торчал нож для овощей - все еще в зеленых разводах от зеленого лука и китайской капусты. - Пожалуйста, скажи мне, в чем дело. - произнес Саймон уже с нажимом. - Обещаю, мы все уладим. - Ты что, - до него вдруг начало доходить - скорее, дошло намного раньше, но старший брат изо всех сил старался не показывать этого. - Думаешь, что я причастен к этому? Лейла не сомневалась, что уладит. Но совершенно не хотела знать, как именно, поэтому, не раздумывая больше ни секунды, хлопнулась в его неуклюжие объятия, в следующее мгновение нащупывая влажную деревянную рукоять в чужом кармане.