Сказы Алконоста

— Клянусь, я не виновата! — отчаянно воскликнула девушка лет шестнадцати, стоя на коленях перед мужчиной. — Право, он был рядом со мной! По лицу девушки струились слезы, растрёпанные длинные русые косы свисали вниз, закрывая её щеки. — Тогда почему ты вернулась одна?! — яростно рыкнул Евгений Аспидов, поднимая девушку за косы на ноги и заглядывая в её заплаканные красные глаза. — Где Фёдор?! — Я не знаю… — заикаясь, выдавила девушка, растирая по щекам слезы рукавом потертого платья и стараясь не смотреть в зелёные глаза графа Аспидова, в которых плескалась несусветная злость. Кажется, он был готов убить её прямо сейчас. — Почему ты не знаешь?! Как теперь тебе доверять, Лиза? — Евгений дёрнул девушку за косы выше, заставляя её посмотреть в его глаза. Его единственный сын, его наследник пропал черт знает где. Следователь ещё не взялся за это дело, что давало преступнику больше шансов скрыться. Лиза взвыла громче, отчаянно всхлипывая и шмыгая носом. — Евгений Симонович, Бога ради, простите, — выдавила девушка, заикаясь. Лицо Лизы было искажено в гримасе боли и страха, было красным, заплаканным, опухшим. В комнату резко ворвалась женщина. Увидев эту ужасную картину, она ахнула и, подбежав к графу, крепко вцепилась тонкими пальцами в предплечье супруга. — Евгений, боже, молю, пусти девочку, — умоляюще произнесла Татьяна Аспидова, глядя на мужчину. — Ну, зачем ты так… Хватка графа медленно ослабла, а девушка, ощутив свободу, отшатнулась. Татьяна тут же крепко обняла плачущую девушку, прижимая её голову к своей груди. — Тише, Лизонька. Не плачь, мой свет, — успокаивающе шептала графиня, поглаживая девушку по волосам. Та жалась к ней, пытаясь найти спасение от праведного гнева графа Аспидова. Евгений медленно сел на обитое парчовой тканью кресло и потер переносицу. Он сжал пальцами подлокотники наклонив голову вперед. Граф слыл добрым помещиком по отношению к крестьянам. Лиза — сирота, которую Евгений выкупил у дяди. Тот добротой душевной не отличался, именно он забил родителей девушки до смерти, когда ей было около пяти. Тогда-то Аспидов и выкупил девочку, чтобы сия участь не настигла и её. Воспитание Лизы легло на плечи Аграфены, няни его детей, которая растила девочку как свою дочь. Дети Евгения воспринимали Лизоньку как свою сестру, потому она была обучена вместе с ними иностранными учителями, ей выделялась небольшая сумма денег во время ярмарок, для похода на рынок. Умная, внимательная не по годам Лиза пользовалась любовью и уважением всего семейства Аспидовых. Евгений сам не понял, как поднял руку на девушку, но боль, волнение и злость заговорили и вырвались. — Лиза, ступай, выпей воды, собери волосы. Я позову тебя, — над ухом девушки шепнула Татьяна. Лиза быстро покивала и стремительно покинула комнату графа и графини Аспидовых. Татьяна подошла к супругу со спины и ласково провела по его каштановым волосам, в которых блестели ниточки серебра. — Зачем ты так с ней, Евгений, — ласково и тихо произнесла графиня, оставив невесомый поцелуй на его волосах. — Она же и вправду не виновата… дело случая. Женщина судорожно рвано вдохнула, сдерживая колючий ком в горле. Татьяна сама проплакала уже больше часа, потому брови и скулы женщины ещё алели и были опухшими. — Погорячился, Танюша, — признал граф, поймав ладонь супруги и прижав её тыльную сторону к губам. — Но я не понимаю, как такое могло произойти. Они действительно были вместе… Татьяна наклонила голову вперёд, вздохнув. — Федюшка себя в обиду не даст… защититься он сможет. Часами ранее Лизонька примчалась с ярмарки. Волосы выбились из-под платка, в глазах девушки читалась паника. Она забежала в поместье и упала на колени прямо в столовой, где попивали чай супруги Аспидовы и их дочь Екатерина. — Татьяна Львовна! Евгений Симонович! Молю о прощении! Простите меня, дуру бестолковую! Девушка упала на локти и скрыла лицо в ладонях. Катюша вздрогнула. Татьяна поднялась со своего места, обеспокоенно глядя на юную крестьянку, которая столь бесцеремонно ворвалась в столовую. На платке до сих пор блестели снежинки, не успевшие растаять. Так же блестели слезы, бегущие по щекам, между пальцев девушки. — Лиза, что произошло? — нахмурился Евгений, обернувшись на девушку. — Феденька… его украл мужчина в чёрных одеждах, — пролепетала сквозь слезы Лиза. — Клянусь, я не успела ничего сделать… Секунды назад он был рядом со мной, купил пряники… Я засмотрелась на актёров, а Федя уже где-то далеко… Девушка пронзительно всхлипнула и вновь разразилась рыданиями, уронив лицо на ладони и мелко задрожав.

×××

— Михаил Игоревич, — за дубовой дверью послышался голос Ивана. — Могу войти? — Да-да, — не отрывая взгляд от стопки бумаг, отозвался молодой человек. Иван прошёл в кабинет Кащенко, склонив голову в лёгком формальном поклоне. Михаил постучал стопкой бумаг по столу, выравнивая листы, и поднял глаза на мужчину. Его верный помощник и друг выжидающе сложил руки на груди. — Граф Аспидов приехал, желает поговорить с Вами, — произнёс мужчина, глядя на Михаила сверху вниз. Иван был старше на добрый десяток лет, но порой ему казалось, что Кащенко всё же опытнее и мудрее. Хотя, чего греха таить, так и было. Потомок Кащея был кладезью знаний, дедукции и завидной дальновидности. Поэтому не удивительно, что в столь юном возрасте его воздвигли на пост заведующего комитетом слежки за окаянными. — Собственной персоной? — довольно равнодушно поинтересовался Михаил, сцепив пальцы в замок. — Неожиданно. Ну-с, пригласите его ко мне. И попросите Дарену сделать нам чай. Судя по последним событиям, у нас с Евгением Симоновичем будет затяжной разговор. Иван вновь склонил голову и удалился. Спустя минуту, пока Кащенко убирал бумаги в ящик стола, в кабинет зашёл высокий мужчина, каштановыми волосами и серыми глазами. Михаил скользнул по нему взглядом. Волосы немного растрепаны и блестят от влаги, щеки алые от мороза: явно ехал на непокрытой коляске. На белоснежном пиджаке Орден Святого Александра Невского: четырёхконечный прямой крест с расширяющимися концами и характерными двуглавыми орлами, помещёнными между концами креста. В центре креста располагался круглый медальон с изображением конной фигуры Александра Невского. Видный человек не только на уровне их провинциального городка. — День добрый, Ваше сиятельство, — поднялся с места Михаил и слегка качнул головой в знак приветствия. — Здравствуйте, Михаил Игоревич… Граф мялся у двери, как юный смущеный лицеист. Он изучал взглядом ковёр с алыми вензелями, а потом посмотрел на тяжёлые плотные шторы, висящие на огромном окне кабинета. Румянец сошёл, демонстрируя Кащенко бледность лица Аспидова. — Ваше Сиятельство, что же Вы, присаживайтесь, — пригласил Михаил, показывая взглядом на кресло, стоящее у его стола напротив него самого. — Или пренебрегаете местом в кабинете простого следователя? Ежели так, можем выйти в сад, пройтись. Погода… — Шутки шутите? — сухо прервал его Аспидов, сжимая кулак до побеления костяшек. — Дело донельзя серьёзное. — С другими ко мне не приходят, — повёл плечом следователь и вновь сцепил пальцы в замок. Евгений Симонович медленно опустился на отведённое ему место, отклонившись на спинку кресла, и тяжело вздохнул. Михаил с неприкрытой заинтересованностью посмотрел на графа, изогнув левую бровь. — Моего сына украли, — отрывисто произнёс Аспидов, глядя на бархатную бордовую отделку дубового стола Кащенко. — Слухами земля полнится, — отозвался Михаил и нетерпеливо выдохнул. — Что же привело Вас ко мне? Почему не обратитесь к следователю на более высоком уровне? — Вы заведующий комитетом слежки за окаянными, или я ошибся? — сквозь зубы процедил Аспидов, стремительно теряя терпение. Маска холодного любопытства на лице Михаила Игоревича треснула, бровь дрогнула вверх. Для конспирации он слыл в Высоком Кузнецово стандартным следователем, единицы ведали о том, что он заведующий КСО. Если граф был заинтересован в его истинной специальности, дело действительно из ряда вон выходящее. — Нет, не ошиблись, — после недолгого молчания мотнул головой Кащенко. — Прошу прощения за мои неуместные острóты. Граф со вздохом качнул головой. Он слышал, что заведующий КСО — двадцатитрехлетний потомок Кащея, потому зла на него не держал. Молодёжь, что поделать. Помолчав, он продолжил: — Аспидовы — семейство окаянных. Потому мне необходимо Ваше содействие, Михаил Игоревич. — Я готов сделать всё возможное для решения Вашей проблемы, Ваше Сиятельство, — взяв с угла стола записную книгу, ответил молодой человек. Он обмакнул в чернилах конец пера и сосредоточенно посмотрел на графа. В комнату молча зашла хрупкая девушка с подносом в руке. На вид ей было около семнадцати лет. Она бросила спешный взгляд на Кащенко, опуская поднос с двумя чашками чая на стол следователя. Девушка так же торопливо покинула кабинет Михаила. Перед глазами Аспидова встало заплаканное лицо Лизоньки, потому Евгений вновь вздохнул. — Я понимаю, как Вам сейчас тяжело, — не безучастно выдохнул Михаил, глядя на графа. — Аграфена делает великолепный чай, отпейте. Евгений Симонович под выжидающим взглядом Кащенко отпил чай из чашки и тяжело вздохнул. — Как зовут Вашего сына? — начал собирать информацию Михаил, прикусив край пера. — Феденька… — мужчина осёкся и поправил себя: — Аспидов Фёдор Евгеньевич. — Возраст? — Неполные четырнадцать лет. — Основные приметы? — Серые глаза, тёмные волосы, рост около четырех вершков, худой, ямочки на щеках. У него ещё родинка над губой слева. Кащенко записывал всё быстрым ровным и мелким почерком. — Позвольте. Аспидов сунул руку под пиджак и вызволил из потайного нагрудного кармана маленькую фотокарточку, на которой был изображён мальчик в лицейской форме со всеми выше перечисленными чертами. — Ох, этот снимок облегчит поиск, — губы Михаила дрогнули, намекая на лёгкую улыбку. — Премного Вам благодарен. Аспидов кивнул, уголки его губ тоже дрогнули вверх. — Продолжим-с… Где и кто последний раз видел Вашего сына? — Лиза… Крестьянка у нас живущая. Они с Федей на ярмарке были. По её словам, Фёдор ушел с человеком в чёрных одеждах… мужчиной. Кащенко с неподдельным интересом изогнул бровь и посмотрел на графа, хмыкнув. — Мне потребуется поговорить с Лизой… Когда это произошло? — осведомился молодой человек, вновь прикусив кончик пера. — Два дня назад утром, — вздохнул Аспидов, проведя ладонью по лбу, а после волосам. — Вам стоило обратиться ко мне раньше, — Михаил с досадой сжал губы в тонкую линию и задумчиво посмотрел в окно. — Было бы возможно найти этого человека по горячим следам… но я непременно что-то придумаю. — Премного благодарен, Михаил Игоревич, — в голосе Евгения послышалась надежда. — Я вынужден Вас покинуть… Как только появится какая-либо информация, или что-то будет известно, сообщите при первой возможности, прошу. Татьяна, моя супруга, места себе не находит… — Хорошо. Могу ли я завтра после обеда наведаться к Вам, хочу поговорить с Вашей супругой, дочерью, Лизой… Граф искренне опешил, вскидывая брови, уставившись на молодого человека. — Откуда…? Михаил едва заметно улыбнулся. — Я сам окаянный, порой мне нужно кое-что узнавать. Исключительно в интересах дела. Кащенко коснулся своего виска тем самым прикусанным концом пера. Евгений с бóльшим облегчением выдохнул и кивнул, встав с кресла. — Естественно, тогда будем Вас ждать после обеда, Михаил Игоревич. Ещё раз благодарствую. Молодой человек поднялся, кивнув. — Будьте здоровы, Ваше Сиятельство, — попрощался Кащенко и, как только мужчина покинул его кабинет, сел обратно. Кажется, намечается некий кавардак. Его чутье явно подсказывало, что что-то грядёт. А оно никогда не обманывает. Главное, чтобы он выбрался из неё без конфузов. Он посмотрел на листок, исписанный его же почерком, а потом на полном с двумя почти полными чашками остывшего чая. А с чёрно-белой фотокарточки на него взирал юный лицеист.