Сказы Алконоста

— Здравствуй, Ксеня, — раздался знакомый голос над ухом. Девчушка остановилась, повернувшись к тому, кто окликнул ее. Черная бровка Ксении взлетела вверх, стоило ей встретиться взглядом с Петром Аркадьевичем Поповым и зацепиться за уродливый шрам, пересекающий левый глаз. Конечно, маленькая графиня знала о тайне между молодым дворянином и ее старшей сестрой, Натальей Гамаюновой. Сестрица часто говорила, что Петр — ее близкий друг, но из недавней ссоры отца и самой барышни, Ксеня поняла, что молодых людей связывает что-то большее, чем дружба. Речь даже шла о помолвке, на которую не благословили отец и мать. — Здравствуйте, Петр Аркадьевич, — Ксения остановилась и склонилась в учтивом реверансе, но поклон был не столь искренним, сколько очень формальным. Барышня презирала несостоявшуюся пассию старшей сестры как минимум за близость к религии. Как максимум за то, что он чем-то поразил Наташу. Гувернантка щебетала с какой-то барышней и ушла далеко вперед, прижимая к груди свертки с книгами для своей юной подопечной. А сама барышня не торопилась шагать за ней, поджидая выгодный момент для язвительной фразы. Наташа всегда говорила, что Ксеня очень и очень острая на язык, а юная барышня не находила это ее недостатком. Скорее, напротив, огромным преимуществом, позволяющим выигрывать любой спор. И отвечать людям, которые ее неимоверно раздражали. — Можем с тобой поговорить? — Мадам Жюли ушла уже далеко, Вас могут неправильно понять, — Ксения сцепила пальцы перед собой, в упор глядя на Петра Аркадьевича, который как-то неуверенно перебирал рукоятку трости. Господин Попов посмотрел в спину гувернантки. Ну конечно, девица только и рассчитывает, чтобы его действия посчитали за дурной тон: Ксении уже четырнадцать, она обязана общаться с молодыми людьми только в сопровождении. — Ксеня, мне нужна твоя помощь… — Наташа уехала в Петербург, вернется через месяц, если Вы не были осведомлены, — с напускными спокойствием и холодом изрекла барышня, глядя на собеседника снизу вверх. Кажется, саму графиню ни капли не смущало ее сомнительное положение, а сама ситуация несколько забавляла. — Дело не в Наташе, — мотнул головой Петр Аркадьевич и тяжело вздохнул, сжав рукоятку трости в руке, покрытой белоснежной перчаткой. — По крайней мере не сейчас. Ксения посмотрела на кисть руки молодого человека, а затем закинула голову немного назад и наклонила ее набок. Она изогнула тонкую черную бровку и вытянула губы полу-трубочкой, выражая крайнюю степень безразличия, нарочно прикрываемого формальной заинтересованностью. Того требовали нормы этикета. — Вот как. В чем тогда? Во мне? — с холодной насмешкой уточнила маленькая графиня, держась в компании Петра Аркадьевича так же смело и немного высокомерно, как многие взрослые барышни. — Ты не выслушала меня и уже язвишь. Наташа бы это не одобрила, — прикрывая едва заметной полуулыбкой раздражение, процедил господин Попов. — А я и мой папенька не одобряем этот диалог и общение с вами, — парировала Ксения. На ее устах на секунды расцвела ядовитая насмешка, а после девчушка спохватилась, прикрыв губы ладонью. — Боже правый, я не то имела в виду, Петр Аркадьевич. Простите Бога ради… Но взгляд медовых глаз твердил об ином. Юная барышня сказала это осознанно и намеренно, несмотря на то, что покажется грубой и несдержанной. — Не упоминай имя Господа в суе… И во лжи, Ксения, и во лжи, — молодой дворянин с осуждением качнул головой. — Не гоже юной графине вести себя столь несдержанно. А тебе вообще не стоит упоминать Господа… — Это о Вас будет твердить весь город, Петр Аркадьевич. И о Вашей несдержанности и, главное, пошлости, — это слово барышня выделила особо остро, но почти шепотом. — Вы думаете, что о Вас с Наташей никто не знает? Вас видели в сквере, как бы вы ни скрывались. Какой слух последует после этого инцидента? Господин Попов перебежал к младшей сестре своей несостоявшейся партии… А всё ради богатого приданого. Ай-ай, какая алчность, — помотала головой Ксения, по-лисьи коварно улыбаясь. — Мой отец Вас четвертует, Петр Аркадьевич, если хоть малейший слух поползет о вашем разговоре наедине со мной… Чертова птица Гамаюн. Чертов ген Гамаюнова. Петру неимоверно повезло, что Наташа оказалась не окаянной, пошла в свою мать. Такой строптивый характер, умноженный возрастом старшей наследницы графа, молодой человек точно бы не выдержал. Пётр скрипнул зубами от злости, прожигая Ксению глазами. Снизу на него взирали два янтаря, оттененные смолянисто-черными волосами. У Наташи глаза того же цвета, только у старшей Гамаюновой они казались тёплыми, тягучими, как мёд или патока, а вот маленькая графиня грозила обжечь холодом окаменевшей смолы. Молодой человек взял себя в руки и едва-едва дёрнул уголками губ. — Я к Наташе хотел послать подарок… Но не знаю, что выбрать. Может, сходишь со мной к ювелиру? Вся надменная напускная прохлада вдруг дала трещину. Чёрная девичья бровка вновь изогнулась неровной дугой. — Неужели батюшка выделил вам денег на земные блага, не только божьи? — даже в этом вопросе слышалась неприкрытая ирония, но, кажется, барышня заинтересовалась этим вопросом. Ксения очень любила старшую сестру и всегда хотела её чем-то радовать. Выделенные отцом деньги барышня зачастую тратила на книги для Наташи. Старшая Гамаюнова, конечно, очень любила украшения, а вместе с покупкой на финансы Петра Аркадьевича можно приложить записку для сестрицы. Нельзя отказываться от такой чудесной возможности! Пётр Аркадьевич ничего не ответил на острый вопрос и терпеливо переспросил: — Так ты изволишь помочь мне или отправишься за гувернанткой? Взвесив все за и против, Ксения качнула головой. Ювелирная мастерская была совсем недалеко, на углу дома вниз по улице. Перед отцом и мадам Жюли она объяснится, всё-таки подарок для сестры — дело очень даже похвальное, может, и папенька гневаться не будет. Ксения направилась вниз по улице рядом с Петром Аркадьевичем. Она сцепила пальцы перед собой и посмотрела на сияющую, покрытую инеем и снегом дорогу. Гамаюнова младшая чинно шагала, постукивая невысокими каблучками белоснежных сапожек. Господин Попов поглядывал на сестру своей несостоявшейся невесты. Ксения была очень похожа на Наташу, очень любила её, потому переняла многие черты старшей сестры. Но окаянный ген играл свою огромную роль, потому младшая графиня при всём желании не могла максимально походить на старшую сестру. — Ты зачем такими словами разбрасываешься? Наташа бы не одобрила… — Петр Аркадьевич, не сочтите за дерзость, — резко процедила Ксеня, нахмурив бровки, — но мне хватает воспитания папеньки с маменькой и мадам Жюли. И это если не брать в счёт Наташу… Так что позвольте им самостоятельно разобраться с моей порядочностью без вашей помощи. Проговорив это, барышня притворно виновато дернула уголками губ, а затем устремила взгляд вперед. Петр Аркадьевич цыкнул языком, не ожидая таких речей со стороны младшей Гамаюновой. Барышня уверенно шагала вперед, подходя к дому, в конце которого располагалась мастерская ювелира. Между зданиями Петр Аркадьевич заколебался и вдруг остановился. — Что-то не так? Отдали свои финансы на благотворительность? Или испугались чего-либо? — Ксения тоже остановилась и повернулась к несостоявшемуся жениху старшей сестры. Молодой человек дёрнулся будто из-за промчавшейся по телу судороги. Он резко протянул дрогнувшую руку к предплечью Гамаюновой и, тяжело выдохнув, дернул барышню в темный переулок. Ксения от неожиданности взвизгнула и широко распахнула глаза. Такие красивые, точь-в-точь Наташины янтарные глаза блеснули неподдельным ужасом. — Петр Аркадьевич, что вы… мой отец…я закричу.! Господин Попов стиснул зубы, толкнул Ксению спиной к стене и резко обхватил шею барышни длинными пальцами в белоснежной перчатке. Он не мог сжать её, пока эти родные и дорогие ему глаза буравили его душу. — Твоё отец будет абсолютно бессилен. А коли будешь верещать, ему не сдобровать, учти это, визгопряха. Ксения было задохнулась от возмущения: как он смел назвать её, юную графиню, таким прозвищем. Но немного дрогнувшие на шее холодные пальцы заставили голос разума взмолить о молчании. — Будь внимательна к моим словам, — подрагивающим то ли от холода, то ли от волнения голосом произнес господин Попов. — Мы с тобой идем к ювелиру. Спокойно направляемся к мастерской, а рядом с ней нас ждет экипаж. Ты едешь со мной. И без шуток, Ксения. Барышня торопливо покивала головой, вжимаясь спиной в жесткую кирпичную кладку. Петр Аркадьевич медленно отошел от барышни и вытащил из-под пальто небольшой медальон с большим синим камнем. Звенья цепочки напоминали восьмиконечные звезды, которые, казалось, чудом не вспороли пальто молодого дворянина. Он надел это странное украшение поверх верхней одежды и вышел на улицу вновь. Ксении ничего не оставалось, кроме как отправиться за ним. — Куда мы… вы… — пробормотала Ксения, шагая рядом с Петром Аркадьевичем и едва заметно подрагивая. Явно не от холода. — К ювелиру, — невозмутимо повел плечом молодой дворянин, но на его лицо легла тень раздражения. — Не задавай глупых вопросов, Ксения. На данный момент меня всё равно никто не видит, не стоит привлекать внимание к своей персоне. Гамаюнова-младшая окинула озадаченным взглядом своего спутника с головы до ног и зацепилась взглядом за медальон на причудливой цепочки. — Дефекта, — шепнула себе под нос Ксения и услышала удовлетворенный смешок Петра Аркадьевича над ухом. — Неужели не боитесь меня? Удивлена, что вы выбрали именно дефекту, а не тутэль, к примеру… А если я захочу Вам противостоять? — процедила сквозь зубы барышня, перебирая складки платья окоченевшими дрожащими пальцами. — Тутэль в нашем городе сложно найти, да и у неё слишком жестокое действие от окаянных. Терпеть не могу наблюдать за мучениями детей, — скривился молодой человек, а затем задумчиво хмыкнул, сворачивая к одному из стоящих поодаль экипажей. — Ты неплохо для своих лет уведомлена об артефактах против таких, как вы… — Каких — таких? — едко уточнила Ксения, нахмурив брови. — Окаянных. Проклятых. Грешных. Возвращаясь к вопросу касаемо тутэли… Простой освященный крестик сработает против тебя куда лучше… Петр Аркадьевич ухмыльнулся, пряча глаза, но подал руку барышне, помогая ей заскочить на ступень экипажа, а следом сесть на обитую бархатом лавочку. Сев следом, молодой человек захлопнул дверцу, и тройка резко тронулась с места, стремительно направляясь по улице. Ксения смотрела на сидящего напротив Петра Аркадьевича, а перед глазами стоял небольшой амулет в виде прозрачной капли. Внутри этой капли плескалась святая вода. Ксюша видела тутэль один раз в жизни. Тогда мама перекладывала этот амулет в небольшую шкатулку, пока отец рассказывал об ужасном действии этого украшения. Несложное заклинание, произнесенное держателем тутэля, сулит окаянному, на которого направлены слова, судороги, нарастающую головную боль, пока несчастный не потеряет сознание. И прикосновение к амулету было отнюдь не приятно для окаянного, потому амулетом занималась мама. — Зачем Вы это делаете, Петр Аркадьевич? — тихо изрекла Гамаюнова-младшая попытавшись поймать взгляд спутника. Отец всегда говорит, что глаза отражают сущность человек. А сила Гамаюна может показать будущее несостоявшейся партии старшей сестры. А будущее всегда связано с прошлым… Петр Аркадьевич всё прятал глаза, его взгляд метался по мелькающим мимо людям и домам, убранстве экипажа, платью Ксении. — Что делаю? — спокойно, с нотками напускного металла в голосе уточнил господин Попов, метнув короткий взгляд на лицо юной спутницы. — Ты нужна мне, Ксения. Гамаюнова ошарашенно моргнула, без зазрений совести уставившись на собеседника. Что он имеет в виду? О чем он говорит? Неужели её страшные догадки о тщедушности молодого человека подтвердились? Петр Аркадьевич хотел заменить ей Наташу? Ксения повертела головой, осознавая, что экипаж покинул пределы города. Кони волокли повозку вдоль лесополосы по неровной снежной дороге. — Мы скоро приедем, Ксеня, и ты всё сама узнаешь. А пока поспи… Петр Аркадьевич что-то шепнул под нос. Ксения ощутила резкую сонливость, которой не могла сопротивляться. Которая стремительно заволокла голову туманом дремоты. Последнее, что отпечаталось в ещё не спящем разуме: маленький деревянный домик с символами коловрата на наличниках. И темнота…