1
31 июля 2022 г., 13:14
Примечания:
Для эпизодов взяты оригинальные задания, но поведение персонажей отличается от того, что было в выпусках
В висках отдаёт острой болью, в глазах темно, а в ушах гудит. Арсений открывает глаза и ахуевает. Он не дома, не в отеле, не у Серёжи и даже не в студии. Перед глазами абсолютно непонятная ситуация, в отдалённых частях мозга что-то подсказывает, что перед глазами что-то тягуче знакомое, почти родное, но, так сказать, с дефектами. В чём дефект Арсений пока не понимает, взгляд очень медленно фокусируется. Тут приходит осознание, что ему прямо на ухо орёт какой-то подозрительно знакомый голос, а губы почему-то влажные.
Перед глазами вырисовывается уже чёткий образ Шастуна, который как-то излишне обеспокоенно на него смотрит. Что-то случилось? Может, он упал в обморок и ещё не вспомнил этого? А где они вообще? Больница? Нет, не похоже. Тут глаза ловят наличие белого кителя. Арс успокаивается и паникует одновременно. Теперь понятно, что они на съёмках, но с ним что-то точно произошло, ведь так? Он чувствует, как губы Антона касаются его собственных рвано и настойчиво, но мозг отказывается пока анализировать этот факт, он цепляется за другой: на Антоне нет наушников, а на нём скотча.
Значит, съемки уже закончились? Или ещё не начались? Взгляд уже полностью сфокусировался, где-то на фоне он видит Диму и Серёжу, подозрительно спокойных, на них также нет очков, но тем не менее они не видят: у Димы глаза закрыты, а Серёжа будто смотрит в никуда. Страшно становится, когда Арс замечает, что справа от него нет зрительного зала, а лишь стена с какими-то кухонными предметами. Взяв себя в руки, Попов попробовал, обращаясь к Антону, сказать:
«Тох, а что, собственно, происходит?». Губы послушно нарисовали каждое слово, но уши не услышали ни звука. Тогда Арс попробовал снова, но результат остался тем же. Однако он привлёк внимание Антона, который тут же вернулся в нормальное состояние и внимательно смотрел на его губы.
— Арс, всё хорошо, ты жив. Помнишь, что было в «Перемотке»? — уши функционировали нормально, а от знакомого голоса и мозг понемногу включался, так что Арс лишь отрицательно помотал головой, отметив, что название импровизации далось Антону с трудом.
Антон застыл на секунду, на лице читалась неловкость, но тем не менее он смог взять себя в руки и чётко объяснить, что всё-таки, мать его, происходит.
— Слушай, мы хуй пойми где, но это чёт типа наших импровизаций, но якобы в жизни. Наверное. Ты сейчас бери меню и объясняй блюдо, но параллельно губами говори другое, так мы сможем безопасно взаимодействовать, понял?
Арсений, как импровизатор с большим стажем, не мог не влиться в происходящее. Страх как рукой сняло, он тут же стал делать, что сказано.
Руками Арс стал показывать битые огурцы, а губами вымолвил «Что значит безопасно?»
Антон казался крайне сконцентрированным на Попове, на Диму и Серёжу так и вовсе не обращал внимание. Из-за этого читать по губам у него получалось лучше обычного.
— Здесь всё странно, Дима и Серёжа не наши, типа местные, что-то вроде NPS. Что ты показываешь? Это банан или огурцы? Выбиться из смысла импровизации тоже не получится.
Арсений начинал закипать, это шутка такая? Декораций мало было, да? Импровизация 30 сезон, сука? Что, блять, значит «нельзя выбиваться из импровизации?» Зрителей нет, а значит, даже, если идут съёмки, то все его попытки разобраться в этой ссаной ситуации и от души попсиховать смогут легко вырезать.
Арсений в порыве ярости в два шага преодолел расстояние между ним и Антоном, схватил того за плечо и, если бы было возможно, закричал бы, а так просто агрессивно задвигал губами: «Что за чушь? И почему я не могу говорить?»
— Арс, успокойся, — руки Антона в успокаивающем жесте провели по предплечью. — И давай продолжим с названием ссаного блюда, пожалуйста. — в его глазах читался неподдельный страх и проблески такой же неподдельной нежности.
Вид испуганного Шаста отрезвлял Арсения, но абсурдность ситуации заставляла продолжать задавать вопросы, но уже не так агрессивно, он ослабил хватку на плече и стал тихонечко поглаживать, пытаясь успокоить.
«Это типа правда?» — на эту фразу Антон активно закивал головой.
Арс почувствовал слабость, в глазах потемнело, в висках отдало острой болью. В следующий момент он открыл глаза и понял, что он находится в том же помещении, но уже не рядом с Антоном, а в другой стороне при этом махая руками и видимо очень активно объясняя словосочетание «с 2,5 рюмками соевого соуса».
Что?
Видимо, этот вопрос Арс повторил губами, раз Шаст начал объяснять:
— Если долго не играть импровизацию, то чёт срабатывает, хуй пойми, отклонение от сюжета, мать его, и всё возвращается на свои места, хочешь ты того или нет.
Арс больше ничего не спрашивает, думает. А на автомате продолжает что-то объяснять.
«Страшно?..» — полуутверждение, но и полувопрос.
Шаст тихонечко кивает, кидая взгляд в пол.
Попов пытается понять, о чём он думает, но не понимает. Антон явно чем-то сильно напуган, хотя вроде как особо и не чем. Даже если вернут в игру, и что? Неприятное ощущение, но и всё на этом. Хотя, как в такой ситуации не паниковать? Нет, здесь что-то другое.
«Случилось что-то плохое?» — с первого раза не понимает, и Арс повторяет снова и видит лишь обречённую усмешку. Антон со слезами в уголках глаз делает очередное предположение насчёт блюда, явно говоря от балды.
Арсений не понимает, что ему делать в такой ситуации. Подбежать обнять? Или попытаться насмешить? Или же… Всё сразу!
Придумав какой-то замудрённый заход, Арс показывает сначала банан и кидает невидимую кожуру на пол и якобы подскальзываясь летит прямо в шастуновские руки. А в глазах снова начинает темнеть. Он что уже всё назвал? А Арс даже и не услышал…
***
Арсений чувствует боль. Снова. Но уже не в висках, а где-то в правом плече. В этот раз прийти в себя оказалось проще. Открыв глаза и почти сразу сфокусировав взгляд, Арс понял, что находится в какой-то квартире. Он стоит в межкомнатных дверях и, судя по всему, только что хорошо так ёбнулся плечом о дверной косяк. В следующий момент он замечает Поза и Серёжу, которые в целом выглядят как обычно, но, опять же, не совсем. У Матвиенко было больше седых волос, и вместо бороды были лишь густые усы, и был он почему-то в куртке с надписью «security», с Позом всё немного прозаичнее, из необычного только спортивный костюм, да и то необычный, потому что весь в классическом гуччи принте. Играла музыка, а на столе в углу комнаты стояли банки пива. «Вечеринка,» — промелькнуло в голове. Что-то очень схожее с этой обстановкой он и впрямь представлял на сцене, играя хозяина квартиры. Арс успокоился, как только понял, что здесь он сможет говорить, а ещё, что он хозяин положения. Судя по всему, его перекидывает в новую игру, как только задание выполнено, а значит здесь всё зависит только от него, он сможет косить под дурачка сколько угодно. Внутри Арс уже готов был молиться, что, если это не последняя игра, то пускай хотя бы не будет никаких экстремальных сюжетов, где есть враги и угроза жизни. Всё-таки существующий в современной культуре пласт произведений, где правило «умрёшь тут, умрёшь и в жизни» основа сюжета, давила не щадя на весьма стойкую нервную систему. Сердце болезненно заныло при воспоминаниях о глазах Шаста в прошлой импровизации. Могло ли быть так, что он столкнулся с чем-то опасным? Но ведь выбрался же, это главное. Самотерапия — залог, если не хорошей, то хотя бы относительно спокойной жизни. Серёжа что-то усиленно ему рассказывал, намекая на свою личность. Попов лишь усмехнулся. С такой форой, как внешний вид гостей, не составит труда понять, что он не будет говорить до момента икс. Вопрос номер один: есть ли тут кто-то настоящий и как это проверить. Как так получилось, что он не спросил это у Шаста в «Без чувств»? Ладно, будем, значит, импровизировать. — Простите, а вы как по губам читаете? — спросил он у Поза, намекая на тему нередких насмешек в жизни. — Да просто ахуительно, ты будешь молчать, а я уже всё прочитаю. Запомнил? Вот так отвечать всяким лошкам надо, давай повторяй. — ноль признаков, что он понял о чём речь. Может, просто не он? — Слушайте, а вы не думали отрастить волосы и завязать в хвостик, а по бокам выбрить? Я вот чёт представил и, наверное, всё же не стоит! — Арс по-доброму усмехнулся, показывая, что это обычный стёб. — Да не, у меня дочка с такой причёской ходила. Когда мы в Уганде были, подсмотрела у какой-то девушки, сказала, и я хочу. А я тогда, ахах, дреды сделал, подумал, а чем не, как говорится, развлечение. — этот тоже не вкурил, что происходит, надо менять теорию. Но из размышлений вывел звонок в дверь. Когда высокая фигура появилась перед ним во всей красе, у Попова замерло сердце и, похоже, мозг. Шаст уверенно стоял в военной форме, которая выгодно подчёркивала каждый изгиб красивого тела. Сам он выглядел немного твёрже, чем в жизни, подразумевалось, что эта версия Шаста подвергалась постоянным тренировкам. Военная форма была какой-то необычной: скорее не штаны, а брюки; не куртка, а околопиджак; подозрительное количество цепей на ремне. В общем, выглядело всё крайне дорого, даже если опустить сам факт того, что это явно вечерняя версия формы. Арс даже не заметил, как он прилип взглядом к красивой фигуре и всё ещё не пустил это нечто в квартиру. Уже в квартире Попов обратил внимание на погоны и на то, что количество звёзд явно намекало на то, что Антон занимает высокое место в хер, если честно, пойми какой военной структуре. Арс всё ещё не мог отвести взгляд и, похоже, это горячее нечто начало что-то подозревать. — Ну ты чего, первый раз будто видишь. Ну форма новая, ну и что? Каждые три месяца ведь меняем, неужели на этот раз так круто вышло? — на лице расцвела довольная, совсем кошачая, улыбка. Арс в мыслях назвал себя законченным пидором и схватил первую попавшуюся банку пива, чтобы хоть как-то отвлечь себя от навязчивых мыслей не совсем дружественного характера. А как это возможно, когда видел, КАК эти брюки обтягивают всё, что, по-хорошему, не должны, а за закрытым пиджаком этого Антона явно есть очерченный пресс. Это, естественно, не первый раз, когда голова Арса взрывается от паники, вызванной личностью коллеги, но это первый раз, когда запретный плод так близок, а последствий, в силу того, что это не его Шаст, и вовсе нет. В этих размышлениях Арс не заметил, как Антон подобрался к нему ну уж слишком близко в попытках сделать очередную «подсказку». Всё ещё паникующий Арсений отшатнулся назад и завалился прямо на болтающих Диму и Серёжу и те, естественно, ударились о стоявший рядом книжный шкаф. Попов сразу же бросился извиняться. Серёжа бросил что-то вроде: «Да со мной и не такое было!», а вот Дима подозрительно долго не поднимался. Гладил голову и мутным взглядом осматривался. — Арс, это ты? — бросил Позов. Состояние Арсения сразу же нормализовалось. Сложив два и два, Попов под грифом «теорема» озвучил в своей голове «приходят в себя из-за существенного физического воздействия на участки тела». Он ведь сам в обоих случаях тоже чувствовал боль. — Да, ты не первый раз? — Нет, но тебя ещё не видел, подумал, может, тебе повезло, и мы втроём за всё хорошее страдаем. А где мы? Вечеринка? Арс кивнул и подал руку, помогая подняться. — Серёжа получается не наш, может, ещё Антон? — с небольшим огорчением предположил Арс. — Блять, что это на мне за тряпки?! — Дима в негодовании осматривал гуччевский спортивный костюм. — И нет, в каждой игре, судя по всему, нас ровно двое, ни больше, ни меньше. По крайней мере, в четырёх играх со мной было именно так. — Четыре??? — Арс почти провизжал. — Это же не будет продолжаться до бесконечности? — Я не в курсе, но, если тебя это успокоит, у всех, кого я встретил до этого, больше четырёх игр не прошло. Так что есть шанс, что пять — это максимум. — спокойно и как-то отстранёно пробормотал Позов. — А у тебя? — Вторая. — Понятно, знаешь, что я понял? — взгляд Арса уже снова зацепился за идеальую осанку и аппетитные мышцы ног Шаста. — Матвиенко я видел два раза, но в первый раз он сказал, что это его третья игра и сказал, что меня уже видел. Я, конечно, у виска пальцем покрутил, подумал, ну долбач не отличил меня от не меня. А во второй раз он сказал, что он тут в первый раз и нихера не знает, а помещение было точь-в-точь таким, каким Серый в первый раз описывал. Я пересрал, решил, что с этими другими мирами или что-это-блять-вообще совсем уже ебанулся, но походу правда. — Типа временные потоки у всех идут в разных направлениях? — со спокойным лицом предположил Попов. — Вот это ты загнул, но суть такая, да. — Мы столько с тобой уже не по теме импровизации разговариваем, почему всё в порядке? — Полагаю, из-за того, что Шаст и Серёжа играют, но ты всё-таки раз в какое-то время предположения делай. Арс кивнул и кинул в сторону Серёжи что-то типа «мужичок-весельячок» и, захихикав, снова вернулся взглядом раздевать Шаста и слушать наблюдения уже опытного Димы. В возбуждённом неприличными мыслями мозгу родилась гениальная мысль. Задача: легально раздеть Шаста. Решение: недавно замеченный на стене кондиционер. Подойдя к панели, Арс увеличил температуру на 3 градуса, пожаловавшись, что как-то прохладно. Серёжа начал травить какие-то истории про экстремальные температуры на посту охранника, а Арс старался и вовсе не слушать. Дима рассказал всё, что понял. В основном, всё, что уже Попов и сам знал. А сердитый комментарий, что «ваш ебучий флирт в красной комнате» Дима предпочёл бы никогда не видеть, решил оставить непрокомментированным, чему-то радуясь. Кроме того, появилась интересная информация о том, что мир вокруг основной локации существует, но выйти туда надолго не получится, игра, также как и за невыполнение условий, вернёт назад и заставит делать то, что требуется. Позов сказал, что стоит проверить местность на наличие подсказок об их местоположении и, понтуясь дорогими часами, направился пролистывать книги. Арс же понял, что это его выход, и с пьяными мыслями пошёл охмурять грозного генерала самой стильной армии в мире. О да, он вспомнил, кто он, но сам себе пообещал, что его он назовёт последним. Антон начал ему рассказывать что-то про службу, а Арсений тем временем стал с интересом заглядывать за уже расстёгнутый пиджак. За ним был виден короткий топ с горлом. — У вас видимо жёсткие тренировки, да? Видно, что много упражняетесь. — издалека начал Попов. — можно посмотреть? — а закончил, бля, близко получается, кивая на открытую часть кожи. На удивление Антон даже не посмотрел на него, как на конченного идиота, как это обычно бывает в таких ситуациях. А лишь полностью снял пиджак и во всей красе показал торс, лишь наполовину закрытый обтягивающим топом. Глаза Арса, казалось, не хотели моргать, чтобы не пропустить ни мгновения. — И сколько сейчас платят таким руководителям? — Да когда как, смотря, как попадаем в современные тренды, планку и бренд держать надо всё-таки. Арса тянуло, так сильно тянуло потрогать, поцеловать, покусать, но что-то и отталкивало. Спустя минуту он и не понял, как оказался сидящим у Шаста на коленях, потягивая сигарету. Кажется, он что-то наобум сказал про сблизиться и коленки, а этот наивняк и тут не отказал. Арс совсем поплыл и понял, что с пивом хватит, а то игра закончится не очень. После очередного каламбура Арсений понял, что не так. Шаст не реагирует на его шутки, совсем. Он не видит его заливистый смех и озадаченный взгляд, лишь какое-то одобрение и согласие, и это не то. Всё-таки красочная дорогая обложка не покрывает живости во взгляде и искренних эмоций. Арс хочет вот так же сидеть на его Антоне, а не на этом, другом. На этих размышлениях вернулся Дима и громко выматерился. Там было что-то про пидоров, издевательство и алкоголь. А также оповестил, что не нашёл ничего нужного, все книги были в бесконечно повторяющемся ряде слов, складывающихся в его роль, поэтому он принёс книгу, проверить, что видит в ней Арс. Попов слез наконец с лжеШастуна и какими-то грустными глазами посмотрел на Диму. В книге он не удивился бы увидеть бесконечное «пидор» / «нищенка» и что-то в этом духе, но там лишь было лаконичное «время устроить вечеринку», видимо, во всех озвученных за годы вариациях. Дима что-то пробормотал, что стоило бы уже заканчивать, а то заебало всё. И Арс лишь устало кивнул, уже не боясь оказаться в импровизации с мрачным сюжетом. Если Дима его не видел, значит он будет либо с Шастом, либо с Серёжей. Это успокаивало ещё больше. Лучший друг умеет успокаивать в трудных ситуациях, а по Антону он за эти пару часов ужасно соскучился. Назвав всех с первого раза и напоследок обняв лжеШаста, он уже самостоятельно закрыл глаза, готовясь к новым испытаниям.***
Арсений чувствует след чужой ладони на своей спине. Было не особо больно, но всё-таки неприятно. Приходит осознание, что вокруг как-то шумно, как минимум два человека орут. Взгляд медленно восстанавливается, мутный образ стола и ноутбука уже слабо различим. Сфокусировав взгляд на центре комнаты, он понял, что это скорее всего «Опоздание», а, значит, основное кричащее лицо это Антон. Арс взглянул на него и понял, что за ним уже некоторое время внимательно наблюдают. Тихо кивнув на Шастуновское «Ты как, здесь?» и словив его тёплую улыбку, Арс обрадовался значительно улучшемуся настроению его Антона и перевёл взгляд на Диму, который усиленно пытался понять, где же они проснулись. Честно говоря, это была наиболее приближенная к их концертной игре импровизация. Декорации были идентичны съёмкам, а Серёжа точно также скакал за спиной Антона, пытаясь хоть как-то подсказать. Видимо, это будет самая спокойная игра. Умиротворённые мысли тут же перебил Дима своей фразой: — Господин Попов, сейчас мы вам скажем, где мы проснулись, секунду. — у Антона стали увеличиваться глаза. — Так, а напомните-ка мне ваши фамилии, а то как мне приказ заполнять! — «директор» быстро взял ситуацию в руки. — Ну, я Матвиенко. — сказал Позов. — Я Позов. — отозвался Матвиенко. — Ну я, это, получается Шастун, так? — озвучил Попов и радостно захихикал. Антон, посмотрев на то, как развеселился Арс, тоже засмеялся, а лицо засветилось. — Да точно, было же такое. — сказал Арсений, успокаивая Анона. — Да, я уже вспомнил. Атмосфера преобразилась, неопределённость сразу ушла, а страх от всей сложившейся ситуации как-то поутих. От вида такого солнечного, смеющегося Антона, самому хотелось улыбаться. Арсений уже как будто и не хочет выбираться из этой непонятной петли или что это. Здесь они вдвоём и они смеются. Попов в стиле заботливой мамочки спросил: — Ты как? Страшно? — Если честно, прямо сейчас нет, не страшно. — ответил Антон и улыбнулся так ярко, как умеет только он. Арсений расцвёл от осознания того, что прямо сейчас им комфортно друг с другом. А Шаст, судя по всему, уже словил свой вайб и вошёл в роль грозного директора. — Так, если вы мне сейчас не ответите, где вы проснулись, то я включу принтер и начну печатать приказ о вашем увольнении. И импровизация пошла как по маслу, Арс намеренно сбивал процесс отгадывания, желая побыть здесь подольше. В отличие от Димы он не чувствовал никакой вины перед «начальником» и поэтому мог позволить себе всё, что хотел, только для того, чтобы рассмешить Антона. Он трогал якобы его вещи, каламбурил, а в какой-то момент тоже вошёл в роль: стал называть Антона Антоном Андреевичем, а сам чуть ли на стол к нему не садился, говоря что-то вроде: — Ну может мы как-нибудь с вами договоримся? — и элегантно качнул бёдрами, а как же иначе! Антон от такой наглости выпучил глаза. — Шастун, это что ты мне тут такое предлагаешь? По-твоему, в нашей компании вопросы решаются именно так? Выдержал театральную паузу. — Но вы подумаете? — предположил за него Арс. — Но я подумаю. И оба рассмеялись. В голове у Арсения мелькнула мысль о том, как хорошо, что здесь нет Димы с Серёжей, а то выслушивать их нытьё о концентрации гейства на сцене пришлось бы ещё долго. Арсению везло, уже вторую импровизацию подряд, можно было не стараться следовать правилам этого места без вероятности того, что его могут насильно заставить играть. Он лишь расслабленно посматривал то на Серёжу, то на Антона. Самым смешным оказались ситуации с Серёжей, где он оправдывается перед Антоном, придумывая на ходу причину взмахов руками. Здесь все эти оправдания приобретали материальный характер. Все вазы, коньяки, мухи и подобное каким-то образом действительно оказывалось у него в руках. Быть может они здесь, опять же, хер пойми где, не для того, чтобы страдать и искать выход, а для того, чтобы лучше прочувствовать игры и в будущем лучше их играть? Между тем угадывание того, кого они встретили, затянулось. — Ну что, Арсений Сергеевич Шастун, а вы чего молчите, кого же вы встретили? — Да как-то я никуда не спешу, у вас в кабинете так тепло... А встретили мы алкоголика, хулигана, тунеядца. — спокойно ответил Арс, даже и ухом не повёл на чужую фамилию. — Хорошая у меня фамилия, да? Помнится, в том эфире Попов намеренно плевался с фамилии Шастуна, но, а тут почему бы, ради разнообразия, и не сказать правду? Тем более за последние несколько лет его уже не раз называли Шастуном, так что тут села как родная уже. — Да просто замечательная, я считаю. Снова театральная пауза. — Вам подходит. Программа «Арсений» прекращает свою работу. Получается они вышли уже на какой-то новый уровень флирта, но так ли он действительно безобиден? Арс знает, что нет. Внешне он лишь сладко улыбнулся и протянул счастливое: — Да, я часто такое слышу. Флирт был практически в каждой их фразе. В какой-то момент Арсу показалось, что Шаст стал уставать, тогда он на волне заигрываний предложил: — А вот давайте, если я сейчас сразу правильно скажу, то вы меня в щёчку поцелуете? — Ахуеть ты придумал, это вы опоздали, вы должны меня тут облизывать, чтоб я вас не уволил. Очередная испытывающая пауза. — Ну ладно, давай и закончим с этим. Глаза Арсения загорелись, в кровь ударил адреналин. Он почти уверен, что правильно помнит формулировку, почти... Он подошёл ближе, опёрся локтями о стол Шаста и подпёр ими лицо. — Пускали воду под лежащий камень! Лицо Шаста расслабляется и весь мир вмиг освещает яркая улыбка. Тот подаётся вперёд и, практически не думая, чмокает Арса в губы. А в глазах снова, уже привычно, темнеет.***
Арсений чувствует, как его кто-то ущипнул за бедро. Расфокусированным взглядом обводит комнату, слышит, как фигура рядом начинает что-то чётко вещать вперёд, видимо в камеру. Попов понимает, что они находятся в студии, что рядом с ним Шаст, а в разных сторонах от их стойки стоят Дима и Серёжа. Получается, «Новости». Очередная победа, можно манипулировать сколько хочешь. Если Антон его ущипнул, значит, он не здешний же? Арсений, уже влившись, передаёт слово Диме, а тем временем в ответ щипает Шаста, показывая, что он здесь. Однако реакция странная, он посмотрел на него с наигранной злостью, но не подмигнул и не кивнул, а лишь продолжил читать сценарий. Странно, но зачем тогда щипать? После того, как передал слово Серёже, Арс наклонился ближе к Шасту и прошептал: «Да, я здесь.» Антон взглянул на него, одними глазами передавая «ну ты и дурак». — Естественно, как бы иначе новости вели, дурачина! — всё также шёпотом. Арс разочарованно выдохнул, осознав, что это снова не его Антон. Хотя про себя и отметил, что Шаст он и в Африке Шаст, с такой же улыбкой и добротой. Получается, скорее всего будет Серёжа, так? Но по тому, как он говорит о погоде не похоже, что он здесь, надо помогать. — Паузу, пожалуйста. — Арс почти уверен, что если это настоящие съёмки новостей, то и проблем с паузами возникнуть не должно. И да, паузу в минуту дают, даже не спрашивая причин. Попов, не теряя времени, направился к Серёже, чтобы нежно, любя ударить того по плечу. Было сложно не рассмеяться, ведь у Матвиенко роль деда, которому пришлось убить любимую корову, и вид у него соответствующий: седая борода, много морщин и печальный-печальный взгляд. Привести настоящего Серёжу в чувства получается довольно быстро. Серёжа быстро пробегается взглядом по студии и Арсу. — Ну что, ты здесь? — быстрый кивок. — Не первый раз, я так понимаю? — снова кивок. Арс тоже кивает, по-дружески улыбается, кидает что-то про то, что перерыв сейчас закончится, и уходит к своей стойке. Краем глаза он замечает, как Матвиенко рассматривает себя с удивлением и неподдельным интересом. Попов не находит в студии суфлёра, только папки с листами на стойках у ведущих. Вывод о том, что у них дешманские новости, которые особо никто не смотрит, напрашивается сам собой и это даже успокаивает. Арсений не пытается вспомнить, что это за выпуск, ровно до того момента, как его не ущипнули за правый сосок? Ощущения странные? О, да. А после того, как понимаешь, что это проказничает Антон? Пиздец. Да, такой выпуск действительно был. Честно говоря, даже пересматривать было стыдно. А тут снова пережить, ещё и Шаст выглядит ровно также, как сейчас в жизни. И всё это перед Серёжей. Ужас. Может какие-нибудь боги его спасут? Но пока его мольбы, видимо, никто не слышал, ведь следующий щипок (хотя таковым его уже сложно назвать) прилетел прямо в задницу. Арс глубоко вдохнул, надо что-то с этим делать. Пока Попов паниковал и пытался придумать, что делать, Серёжа уже успешно перетянул всё внимание на себя. Рассказывая погоду на идеальном дедовском сленге, не спеша, растягивая каждое слово, в подробностях рассуждая про каждую область необъятной страны. Зачем ещё нужны друзья, если они не забирают всё внимание на себя, чтобы предмет вашего воздыхания одними своими действиями не отправил вашу серую душонку в мир иной? Правильно, незачем. Арсений, честно, пытается все эти пару минут приготовиться к неизбежному. Так, он же актёр, в самом деле! Сделай вид, что тебе всё равно! Но ведь если тебе совсем не всё равно… Пусть даже это не сам Антон, а какая-то неправильная его копия, которая не знает, что у них есть телевизионное шоу, несколько шоу в интернете, огромное количество совместных концертов и бесконечное количество воспоминаний. Матвиенко коротко кивает в сторону основного ведущего, показывая, что он закончил. Арсений с полной готовностью принимает судьбу и начинает зачитывать свою часть, в то время как его трогают за сосок и бедро одновременно. Грязный ход, так можно и возбудиться. Всем своим естеством он сопротивляется и стойко держится, хотя на моменте передачи слова соведущему он всё же позволяет себе слабость и отправляет ответный щипок в бедро, Антон улыбнулся, а у Арса ёкнуло сердце. Новости продолжались непривычно долго, Серёжа тянул дольше всех, а Арсений бесконечно кидал ему благодарные взгляды. Грустно, что им досталась импровизация, где особо не повзаимодействуешь, Попов испытывал потребность в том, чтобы прямо там сказать, как он обожает Серёжу, и какой он понимающий друг. А что собственно мешает? Правильно, ничего. Арс перечислял роли своих соведущих, а на Серёже сделал небольшую паузу и выдал: — И, конечно, ведущий прогноза погоды — превосходный друг; добрый, нежный, ласковый человек; и просто лучший! А по совместительству ещё и дедушка, которому пришлось убить любимую корову! Попов не успевает заметить реакцию Серёжи, как глаза застелила уже привычная тёмная пелена.***
Арсений открывает глаза и чувствует себя… странно. Кроме уже привычных темноты в глазах, боли в какой-то ещё неизвестной части тела и всего причитающегося было что-то ещё, голова была ватная, и ноги, и руки… И вообще всё тело. Сфорусировав взгляд хоть на чём-то, Попов понял, что он стоит в каком-то ну уж с перебором красном спортзале. И с гравитацией явно что-то не то. Попытка переставить ноги с одного места на другое не увенчалась особенным успехом. Со стороны он наверняка казался очень неуклюжим астронавтом на луне. Прыгнув, догадка подтвердилась — здесь действительно сила притяжения не такая, как на Земле. Что-то ещё было не так, внезапно Арсений ощутил на себе лишний груз. И да, произошло то, чего он боялся (хотя и втайне мечтал) — он девушка или, по крайней мере, кто-то со вторичными женскими половыми признаками. Что это за импровизация, представлялось плохо. Занятый осматриванием себя Арсений, видимо, успел пропустить часть фраз, брошенных в его сторону: — Девушка, ну вы меня слышите? Давайте начнём, хватит себя осматривать, всё отлично с вами и тем как вы выглядите. — говорил судя по голосу Дима. Теперь Попов понял, что у него (или неё?) болит правое бедро, что и стало причиной его (ха, её) пробуждения. — Да, простите я всё прослушал, то есть, прослушала, можно ещё раз? — всё-таки уметь импровизировать — это талант, который спасёт всегда и везде. Позов смотрит на него (неё) как на что-то очень раздражающее, но со вздохом повторяет: — Я ваш тренер по самообороне, я только что попросил вас показать, как бы вы от меня защищались. У Арса, слабо скажем, вьетнамские флешбеки от этой «Красной комнаты». Он сглотнул и приготовился к худшему. В условиях полуневесомости интересно просто даже находится: махать ногами, руками, поворачивать голову — всё чувствуется совсем по-другому, особенно, если теперь ты девушка… Найти бы только зеркало. Они даже успевают потренировать некоторые основы, прежде чем в дверях вырисовывается родная фигура Шастуна. Кстати, Арс вполне даже не случайно, с каким-то садистским удовольствием, ударяет Диму по яйцам якобы по сценарию, а на деле проверяет, не он ли тут живой. Но реакции, кроме злых глаз Позова, не следует. Антон осматривает фигуры стоящих перед ним людей и какой-то раздражительной походкой надвигается прямо на Арса. Он называет преобразившегося Арсения каким-то женским именем (Попов предпочёл его просто проигнорировать) и со злыми глазами спрашивает, что он (для него — она) тут делает. Арс тушуется, вроде бы нужно подойти к Антону и отвесить ему крепкого леща, чтобы тот тут же пришёл в себя, но готов ли он к тому, чтобы Шаст видел его в таком виде? Хочет ли он этого? Шуточек ведь потом не оберёшься, стоит ли оно того? Может, в этот раз стоит никого не будить, ничего же страшного не будет? А точно ли последствий не будет? Всё-таки всё ещё сложно что-либо точно утверждать об этом месте. Арсений мечется и понимает, что застыл. Он снова открывает глаза и осознаёт, что сейчас он обнимает Антона и лепечет ему какую-то подходящую под сюжет чепуху и понимает, что выпал из игры. Ощущение неприятное. Попов постарался напрячься, чтобы подмять импровизацию под себя и думал. Но жизнь всё решила за него. Антону прилетело в челюсть от Позова. А нечего лезть было. Арс полностью расслабился, беспокоиться уже не о чем. Он как в замедленной съёмке наблюдает за тем, как Шаст медленно приходит в себя, как осматривает Поза, как тянется за звуком оженствлённого голоса и, наконец, как осматривает высокую фигуру коллеги и не находит слов, чтобы хоть как-то отреагировать. Попов в успокаивающем жесте подмигивает ему и продолжает отвлекать внимание Димы, чтобы у Антона было хоть немного времени, чтобы прийти в себя. А Шасту много времени и не понадобилось, опытный импровизатор всё-таки. — Так, не кричите, дорогая, не будешь ты сюда больше ходить! — понял ситуацию или вспомнил? — Но я хочу уметь за себя постоять! — актёр в своей стихии. — Без проблем, но чему тебя этот извращенец научит? Я и то лучше справлюсь! — Арса при фразе «извращенец» в сторону Димы выносит, и он начинает неистово угарать, а Шаст, не в состоянии сопротивляться, зеркалит его и тоже смеётся. NPC-Дима стоит со сложным лицом и не понимает, что же их так насмешило. — Судя по вашей реакции он вас ничему хорошему научить не сможет. —комментирует он. — Так, а вы вообще молчите! А то я сейчас задницу вам надеру! — успокоившись, кричит Антон. — А задницу он надирает отлично! — на автомате кричит Арс, не особо думая о том, что будет дальше. И смущается почти также, как и на съёмках. По логике всё должно было сейчас закончиться или когда? Арс немного в растерянности. — Ну так что, уходим отсюда? — предлагает Антон. Попов лишь коротко кивает и они впервые выходят куда-то за пределы импровизации. Здесь всё немного другое, нечёткое и красное, просто в стиль «Красной комнаты». Арс завороженно смотрит на мир вокруг, а кое-кто рядом также завороженно смотрит уже на него. — Ты выглядишь, конечно, ахуеть необычно! —заговорил Шаст. — Да сам в ахуе… И что теперь? Это уж точно не по сюжету. — Без понятия, может нас сейчас вернёт в ту комнату, а может мы открыли альтернативную концовку и теперь всё зависит только от нас. — Здесь вокруг ничего нет, куда идти? — Антон махнул рукой в какую-то сторону, и они двинулись. — Я всё-таки надеюсь, что нам не предстоит тут сидеть несколько часов. — у Антона в голосе слышались нотки волнения. — Ну что ты, всё хорошо будет, давай подумаем, что мы можем сделать? Игра короткая, поэтому есть шанс, что просто время ещё не вышло. Но на мою вечеринку я потратил часа три, наверное, но там и тип игры другой. Или может нам надо спровоцировать какую-то развязку, чтобы было на чём закончить. В любом случае это хотя бы то, что мы можем сделать. — Вечеринка? У меня такого не было. — Шаст явно заинтересовался, может так можно его успокоить? Они остановились передохнуть на каком-то холме, Арс похлопал по месту около себя в приглашающем жесте, и Антон тут же прильнул нему. — Да, мы с Димкой были. Игра одна из старых, не самая интересная. Ты там был генералом самой стильной армии в мире. — уголки губ тянутся вверх при виде того, как Шаст расслабляется. — Пришёл весь такой в военной форме, но в стиле официального костюма, если бы ты в таком виде в эфире появился, половина фанаток слегло бы с сердечными приступами, мне кажется. Антон улыбается, даже немного посмеивается. — Ой, прости, тебя с таким голосом смешно слушать, ещё и в новом амплуа. Кажется, будто ты сам среди этих фанаток оказался. Арс замирает, хочет подумать, чтобы ответить, но слова сами вылетают: — Ну, а кто сказал, что я не твой фанат? — в своей голове он ещё добавил фирменные две скобочки к своей реплике. У Антона же добавлялось только слово «загрузка» к его выражению лица. — Ну, судя по всему это недостаточный поворот сюжета. — посмеиваясь, сказал Арс. — Поворот сюжета, говоришь… — задумчиво протянул Шастун. — А что, если попробовать так? Антон приблизился к женской версии Арсения, погладил его щеку и ожидал ответа. Арс, опять же не особо думая, поплыл вслед за мягкой широкой ладонью, и их губы коснулись друг друга, длинные волосы Арса лезли обоим в лица, но никто не торопился их убирать, боясь спугнуть момент. — И что? Не работает? — тихо спросил Попов. — Похоже на то. — голос Антона полон спокойствия. Оба улыбаются и немного посмеиваются. А рука Антона обвивает Арсову талию. Всё вокруг медленно начинает плыть и темнеть.***
Этим утром солнце необычайно яркое, а подушка невероятно мягкая. Попов приоткрывает один глаз и первое, что понимает — у него ничего не болит. Значит, больше не импровизация? Второе же, что понимает, на его лице — улыбка. Такое необычайное спокойствие можно ощутить редко. Мозг в режиме «в предыдущих сериях» прогоняет всё, что случилось и заставляет задуматься, сон ли это. Но такой длинный и реалистичный… Разве такое бывает? Встав с кровати, Попов понимает, что он ну уж очень явно чувствует усталость, и сам для себя решает, что хоть это и бред, но стоило бы на всякий случай рассказать парням. Часы показывают за полдень, что странно, это гораздо позже, чем планировалось с вечера. Боже, тот вечер был будто в прошлой в жизни. В рабочем чате его опередили, Серёжа первым написал и спросил, не снилось ли им что-то необычное. Арс шумно выдохнул, значит, не сон, а, значит, придётся с этим как-то разбираться и, наверняка, рассказывать Стасу. Не самая приятная перспектива. Дима уже успел едко подшутить над Серёжей, но тут же написал, что, да, стоит это всё обсудить. Попов закатил глаза, наверняка ему тут же стоит брать билет до Москвы ибо дело и правда неотлагательное. Просто повезло, что они сейчас не в туре. Написав лаконичное «сегодня приеду», Арсений занял себя домашней рутиной, в попытках переварить, что за эту ночь произошло. Тем временем Стас уже пытался вникнуть в их неожиданный трип по царству Морфея или параллельным мирам, а Шаст, по всем признакам, ещё спал. Арсений думал о том, что же он скажет Шасту, и что ему ответят. Он явственно помнил всё, что с ними произошло и все три поцелуя. Да, первую игру было сложнее вспоминать и, как оказалось, больнее. Попов вспомнил лицо Антона, то каким встревоженным тот был, и почувствовал стыд за то, что почти сразу про это забыл и даже не пытался интересоваться при следующих встречах. В любом случае, было три поцелуя и все с настоящим Шастом. Он же тоже их помнит? Стас попросил обрисовать ситуацию вкратце от каждого и кинуть ему в личку. Видимо, хочет сравнить насколько схоже происшедшее у всех отпечаталось в памяти. Через полчаса от него пришло лаконичное «в 7 в офисе», а Арс уже был на пути к вокзалу. Шаст всё ещё молчал, и это вызывало беспокойство, он проснулся и отписался Стасу, но к групповым воскликам и коллективному ахую в чате он не присоединился, Попов волновался. Всё-таки у него была причина думать, что он отчасти мог как-то повлиять на Антона. Проводить весь день в глубоких размышлениях было тяжело. И так уставший разум напрягался, решая многоступенчатые психологические задачи, прописывая диалоги. Плюс ко всему, страшно было подумать о том, что в скором времени снова нужно будет погружаться в сон, а гарантии, что всё то, что случилось сегодня, не повторится, нет. С другой стороны, с Поповым не случилось ничего страшного, даже неприятного было мало. И, как ни посмотри, он скорее всего согласился бы повторить. Но вспоминая лицо Шаста в первой игре… Он понимает, что было чистым везением не попасть на что-то опасное или даже смертельное. Дорога в этот раз далась тяжело, время тянулось мучительно медленно, а концентрация сегодня взяла отгул, даже мемы в интернете пришлось перечитывать, чтобы понять, что там вообще написано. Все мысли были заняты Шастом, перспектива оказываться в том непонятном месте каждую ночь пугала, но реакция Антона беспокоила больше. До ночи ещё полдня есть, а вот с Шастом он совсем скоро встретится. Нельзя было сказать, что это их первая «искра, буря, безумие». Бывало и раньше, всякое… Но вот всё замалчивалось, не обсуждалось. Арса не особо это беспокоило, он по себе знал, как тяжело такое принимать в себе, и терпеливо ждал, а ещё у Арса, когда речь заходила об Антоне, падала самооценка, и он просто физически не позволял себе чего-то требовать. Сначала оправдывал своё поведение тем, что у Антона была девушка, а потом… Тем, что у него будущее перспективнее и вешать обязательства, как минимум неуважение к карьере друга. Но что-то подсказывало, что сегодня они наконец всё обсудят. Стас уже был в офисе, где напряжённо вёл записи. В кабинете уже стояла подготовленная белая доска, и по обстановке чувствовалось, что Шеминов планирует тут сидеть до ночи. Ребята понемногу приходили, а Стас молчал, видимо, решив, что если говорить, то всем вместе. Тем не менее, Арс не отказал себе в удовольствии пробурчать что-то Серёже и послушать о том, как Матвиенко опоздал на встречу утром. Шастун пришёл последним, и, как только его фигура полностью пересекла порог комнаты, Шеминов заговорил: — Так, ребята, рад всех вас видеть, было бы лучше не при экстренных обстоятельствах во время выходных, но зато у всех есть время. Я вас попросил мне расписать свой взгляд на то, что произошло и, исходя из этого, я буду задавать вам вопросы и будем что-то решать. Он начал с далёких «Во сколько легли спать?» и «Не употребляли ли чего перед сном?» Дима хмыкнул: — И что, ты думаешь нас четверых коллективно накачали какой-то дрянью, хотя мы все были в разных местах, а кто-то даже городах? Бред. Но, честно говоря, мочу на токсины сдать стоило бы, мало ли. Оставшиеся трое переглянулись, выражая своё недоверие этой теории. — Так, ладно, сколько всего игр вы видели? — Пять. — уверенное от Димы. — Пять. — пересчитывающее в сотый раз от Арса. — Шесть. — уставшее от Антона. — Четыре… — удивлённое от Серёжи. Три пары глаз уставились на Серёжу, неожиданный человек для везения в данной ситуации. У Арса ёкнуло сердце от осознания, что Антон это терпел ещё и дольше всех. Тем временем Стас начал писать что-то на доске. — Как я понял из ваших сообщений, в каждой игре было два живых, настоящих человека, так? Арс и Дима послушно кивнули. — Нет… В одной я был один. Это был «Громкий разговор», мы с Тохой в принципе были в двоём, но из реальности я был один. — уверенно сказал Серёжа — Я не уверен, но, кажется, я тоже в одной из один был. — Антон стал непривычно тихим. — Это была перемотка, и персонаж Арса он появлялся буквально на пару секунд, поэтому я не успевал проверить, остальные были местные. — Арс напрягся, воспоминания о том, что Шаст ему кричал в «Без чувств», больно кольнули сердце. Никто особо не заметил, как тяжело это произносил Антон, видимо, решив списать всё на шок от произошедшего. Дальше сравнивали последовательность игр и, выяснилось, что у каждого порядок действительно был свой. Попов с горькой ухмылкой заметил, что для Шастуна «Без чувств» была последней игрой. — Ладно, теперь такой вопрос, как вы выяснили правила этого места, сами или кто-то рассказывал? — Мне Дима рассказал. — первым отозвался Арс. — Мне тоже Дима рассказал. — это уже Шастун. — Даже мне Дима рассказал. — хихикнув сказал Серёжа. — Стоп, а мне это ты объяснял. — удивлённо заявил Дима, обращаясь к Матвиенко. — Ну так, а я тебе твои же слова практически слово в слово и пересказал. — И что, хочешь сказать, что я тебе рассказал правила, а ты потом мне, чтобы я потом рассказал тебе? Я ведь с твоих слов всё и объяснял. Стас молча наблюдал за их дискуссией, не влезая и что-то помечая себе в блокноте. Кто всё-таки написал пятую симфонию? К концу второго часа сессии Q&A у всех уже побаливала голова, а понятно было ровным счётом ничего. Для продвижения дела стоило бы обрисовать ситуацию профессиональному аналитику, но кому ж такое расскажешь? Было внесено предложение думать о том, что делать, если такое повторится во время тура. Кто-то вполне справедливо сказал «А стоит ли?». Все же живы и в здравии, может и волноваться не стоит. Антона перекосило. На этом было решено закончить до выяснения новых обстоятельств. Арсений уже был готов напрашиваться переночевать у Серёжи, как его поймали за руку и тихонечко попросили поехать с ним, отсылаясь на то, что им есть что обсудить. Попов напрягся, но молча согласился, принимая все условия и догадываясь, что Шаст был таким тихим только потому, что не готов был озвучить всё то, что пережил. Серёжа вскинул бровь в наигранном удивлении и махнул на них рукой, мол, и Бог с вами. Ехали молча, Арс боялся своими словами отпугнуть скорую исповедь. День стремительно шёл к своему завершению, а улицы гулкой столицы становились лишь ярче и оживлённее, машина, как клетка, не давала проникнуть звукам большого города и это успокаивало. Шастун заговорил лишь к ночи, когда все бытовые процедуры были выполнены и больше нечем было занять звенящую мыслями голову. Арсений же за ним постоянно наблюдал, ненавязчиво, но так, чтобы тут же можно было переключить всё своё внимание на обеспокоенную фигуру. — Шаст, ну так что, поговорим? — Антон тут же решительно кивнул. — Что с тобой было? — Всё было неплохо до какого-то момента: «Опоздание», «Красная комната», «Талант-шоу» даже было, но потом я попал в «Перемотку». — он замолчал на пару секунд и продолжил: — Само название за себя говорит, у нас же там постоянно, ебать, кровь, кишки, смерть. И, как я уже Стасу говорил, я был в игре, которой ну точно не было у нас в эфире, да и на концертах, наверное, тоже. У нас и итак обычно очень жуткие сюжеты, если вдуматься. Я просыпаюсь от того, что меня кто-то пырнул пикой, несмертельно, но, сука, больно. И первое, что я увидел, это тебя с окровавленной пикой в груди. Арс в шоке, по рассказам у всех игры были более чем приемлемые, почему же именно Антону так не повезло? — Я был с Димой вместе, мы там прошли куда-то дальше, было темно, на нас напало нечто, точнее, Серёжа в образе нечто, и мы тоже сдохли прям там. Ощущения те ещё… И прикинь, это же перемотка, я опять просыпаюсь и опять сука вижу тебя подыхающего. Ты падаешь на колени с пикой в груди и прямо мне в глаза смотришь, а я в твои и ничего сделать не могу, я смотрел и мне казалось, что твои глаза даже яркость теряют, я так блин боялся, что ты со мной в игре и прям в этот момент в себя приходишь. А Дима и Серёжа не просыпались, поэтому даже проверить, со мной ты или нет, нельзя было. И, прикинь, так очень много раз, каждый раз просыпаешься на одном и том же моменте, пару раз я даже сам наблюдал, как Дима эту пику всаживает и, сука, никак вообще повлиять не можешь. Я пытался его остановить, кричал, но не помогало ничего. По мере того, как Антон это рассказывал, он, видимо, не особо думая, приближался к Арсу, чтобы проверить точно ли он тут, живой. — И меня много раз убивали, по ощущениям импровизация длилась вечно, я даже примерно сказать не могу, сколько я там был. Я так успокоился, когда понял, что тебя там не было, не представляешь. Серёжу тоже убивали, но как-то гуманнее что ли, он ещё и убегать успевал. А Дима на меня ещё и ругался, говорил типа «тебе жить надоело или что? Стреляй!» А я что, я так не могу, так что ещё и из-за меня нас пару раз шмальнули. — Боже, какая жуть… Но видишь, сейчас всё хорошо, мы все живы. — попытался успокоить Арс. — Я знаю, но не в этом и дело. Я не хочу больше этого видеть. Что значит «может и не надо ничего делать» надо, блять! — Ну да, тут, конечно… Мы что-нибудь придумаем. Антон посмотрел на него, а потом, плюнув на всё, придвинулся ещё ближе и почти прошептал: — Господи, я так за тебя испугался, Арс. Они обнялись, и Попов в успокаивающем жесте начать гладить спину Шаста. — Тебе нужно завтра куда? — спросил Антон. — Нет. — даже если бы было что-то крайне важное, он бы отменил. — Можно тогда мы подольше посидим? — Арсения всегда умиляло то, как Антон по отношению к ним всегда использует местоимение «мы», даже не задумываясь. — Конечно! Рассказать, что было со мной? Шастун кивает и устраивается на груди Попова, вытянув ноги с дивана, и не особо спешит спрашивать разрешения, хотя никто его всё равно не потребует. И Арс следующие пару часов под дружественную компанию чая во всех красках рассказывал о своих играх, не скупясь на красочные описания, метафоры и шутки. Былой неловкости за прошедшие события нет, поэтому он не опускал все ситуации, где они флиртовали и вполне провокационно взаимодействовали. Он в деталях рассказывает вечеринку и про то, каким там был Антон, шутит про то, что посмотрел бы на Диму в образе Сеньора-помидора и на Серёжу в образе купидона с ножами. Рассказывает про новости и про то, как они долго длились. А Шастун лежит и расслабленно слушает, периодически смеясь в голос. — Слушай, а мы с тобой же получается целовались? — у Арсения сбивается дыхание, но тем не менее он тихо кивает. — Почему мы до сих пор не вместе? — спрашивает он так легко и обыденно, что Попов мигом тушуется, не зная, как на это реагировать. — А должны? — А ты ещё скажи, что не хочешь. — аргумент. — Ну, допустим, хочу. А тебе это зачем? Тебе на канале светит перспективная карьера и девушку легко найдёшь. — говорит спокойно, давно приняв суровую реальность и закопав желания глубоко в сердце. — Ты дурак? — аргумент. — И всё? Это все причины? — Мы не безызвестные личности, можешь представить, как это тяжело скрывать? — Честно говоря, мы так себя ведём, что вряд ли что-то сильно поменяется, но нас же ещё никто никуда не выкинул, верно? Наоборот, кучу всего нового делаем. — Шастун звучит решительно. Арс мнётся. Как вообще до этого дошло? По его мнению всё так просто? Что он сейчас согласится, и будут они жить долго и счастливо? Да не бывает такого! — Так ты хочешь? — не успокаивается уже настойчивый Антон. Попов в панике смотрит по сторонам, пытается взмахивать руками в неопределённом жесте, но по итогу просто кивает. Лаконично и со вкусом. — Ну и всё тогда, что выёбываться. Что всё то? — Что всё? — Ой, дурачина. — простанывает Шаст и тянется, чтобы поцеловать того в щёчку. — Так понятнее? Арс на автомате кивает, хотя не особо понимает. Ну ладно, суть уловил, но, что от него хочет Антон, и что сейчас должно поменяться, он не понимает. Да, не так он, конечно, представлял себе этот разговор. А ларчик просто открывался. Этой ночью Антон пытается заснуть один, но образы из «Перемотки» так и лезут к нему в голову, поэтому он, признав поражение, просит Арса «немного полежать» с ним. Попову хочется бесконечно шутить над тем, какой Шастун ребёнок, но он лишь кидает игривое: «Так вот, зачем ты этот разговор завёл, это был коварный план!» и, напрочь проигнорированный, плетётся следом.
Примечания:
Работа закончена, но в планах вторая часть ради повышения рейтинга)))
