Вне камер

      К всеобщему сожалению, странные, ночные приключения никуда не делись, а всё также изредка случались: где-то стабильно раз в полгода все четверо ныряли в то-самое-место, а причин никто так и не выяснил.       Зато удалось ответить на некоторые, справедливо заданные, вопросы. Замечание Димы: «Технически, мы не можем точно ответить, в скольких играх мы на самом деле были, ведь мы могли просто не очнуться» все держали непоколебимым тождеством в головах. После первого раза ни у кого за ночь не было такого большого количества игр, зачастую лишь одна или две, хотя Серёже одиножды и не повезло очутиться аж в четырёх импровизациях.       Что стало точно известно, так то, что после таких ночек желание проснуться вовремя становилось несбыточной мечтой, часа два к обычной длительности снов можно добавлять за глаза. Поэтому до концерта никто больше не спал, хотя и нельзя сказать, что это была распространённая практика. Да и в принципе теперь все встают сильно заранее.       Особо интересным оказался факт отсутствия потребностей в играх. Хоть неделю «игрового» времени там проведи, но надобности в еде и сне ты не почувствуешь. Состояние опьянения решили списать на самовнушение, с чем Арс не спешил соглашаться. Но пришлось, когда, после очередного раза, Дима объявил, что боли можно избежать, представив, что её нет. Антон при этих словах заметно выдохнул.       Тяжёлых импровизаций особо не было, обычно все попадали на дружелюбные «Вечеринку», «Опоздание», «Свидание вслепую» и подобное. Что касается количества человек в игре, миф о том, что в каждой импровизации именно два живых человека был развеян, потому что, как они только не попадали: в одиночку, втроём, один раз даже вчетвером умудрились. В целом, к такому явлению в жизни все привыкли и не особо беспокоились, Арс даже получал дозу адреналина от новых приключений.       Отношения же между Арсением и Антоном не особо поменялись. При всех они вели себя точно также, как и всегда. Наедине же добавились ленивые поцелуи и тонна бесстыдного флирта. Периодически Шаста ужаливала какая-то специфическая пчела, и он начинал вести себя, как отвратительно нежный и сопливый герой романтической комедии. Как говорится, сначала ты плохой пацан с района, а потом уже стоишь под Лазарева и преподносишь своему партнёру парные кольца. Или не говорится? В любом случае, Арс уж явно не был против.       Приближались ленивые выходные. Дни съёмок пару дней как закончились, и Арсений, пробыв у Антона в Москве часть времени, должен был отбывать в Питер.       Тем вечером они поругались. Да, прямо перед отъездом Арса. Все взрослые люди, понимают, что и такое случается, но неприятный осадок остался той некрасивой складкой на ткани души. Один слишком горд, чтобы извиниться или же хотя бы принять извинения, ибо они «для проформы, а не искренние чувства», а второй не видит проблемы как таковой и вовсе.       Собственно, что-что, а включать сучку Попов умеет. И если включать, то во весь напор. Поэтому в телеграмме ночью появляется пост с намёком на одиночество и дрочку, не свою, естественно.       Но какой бы сучкой не была натура Арсения, долго злиться на Шаста он не мог, даже сам факт обиды и злости был удивителен. Поэтому он был даже рад тут же уехать, надо же иногда показывать, что всё, что угодно даже любящий человек не стерпит.       Да вот только встретились они гораздо раньше ожидаемого.       Арс чувствует ноющую боль в локте и слышит звон металла в ушах. Он открывает глаза и видит перед собой крайне контрастное помещение. Темнота в углах и практически прожекторный свет посередине комнаты.       Мозг не сразу осознаёт, что, где и почему, но Арс поклясться может, что он помнит, как ложился спать.       Глаз сразу же ловит глазами высокую фигуру. Арс готов застонать, это что за библейские, блять, отсылки? И почему вокруг никого нет? Антон стоит тихо и даже не поворачивается на возню рядом. Сосредоченно рассматривает инструмент у себя в руках. Арс не сразу понимает, что Шастун уже очнулся и боится начать разговор. Но его растерянность в конце концов его выдаёт: NPC вряд ли стал бы посреди операционной с пациентом стоять и ждать пока жизнь и здоровье, как манна небесная, свалятся на бедолагу на столе.       — Эй, Шаст, это ты? — блять, голос дрожит.       — Э, кхм, да, я... — ну не у него одного.       — Есть предположения, где мы?       — Ноль.       Вот и поговорили. Ладно, ну и не надо. Голова на плечах есть, и думать она ещё не разучилась. Операционная, Шаст выглядит очень молодым, в руках у него скальпель... И здесь нет Серёжи и Димы, хм, интересно.       — Могу предположить, что это меняй. — гордо звучит Арсений.       — Я думал про это, но это же бессмысленно, как в этом месте реализовать правила игры? Не будет же нам ведущий, как в Что? Где? Когда? С небес орать «меняй»?       — А вдруг? — Попов сам не верит в это, но токсичное настроение всё ещё при нём.       Антон смеряет его скептичным взглядом. Ну хоть посмотрел, уже прогресс.       — Арс, я ещё раз перед тобой извиняюсь, давай пока не ругаться, у нас тут... Кто-то лежит.       «Да ну нахуй, меня наконец заметили!» — должно было бы воскликнуть тело, но оно всё также послушно лежало.       — Может посмотрим? — предлагает Антон, хватаясь за край ткани, накрывающий тело.       — Стой! Давай, может, попробуем изменить игру в нашу сторону? Я сомневаюсь, что она будет под нас подстраиваться, но пока мы не смотрели, шанс есть.       Шастун тупо моргает, показывая, что ниxуяшечки не понял.       Арс мягко улыбается и наигранно произносит:       — Так, Шастун! Давай начинать, если ты не можешь даже куклу прооперировать, то что ты будешь делать с живыми людьми?       Антон начал даже вживаться в происходящее, если верить мимике на его вытянувшемся лице. После одобрительного кивка Попова, он открывает тело в месте, где предположительно должно было быть лицо, и видит, что оно явно пластмассовое. Что ж, впечатляет.       — Но мы же не сможем доказать, что это из-за твоей реплики...       — По крайней мере мы обезопасили себя от надобности ковырять хоть что-то отдалённо живое. — легко тянет Арс, он явно расслаблен и крайне доволен собой.       Антон не выдерживает и залипает на красивом лице, как же хочется поцеловать, но вряд ли он дастся сейчас.       — Вопрос всё ещё насчёт правил. Раз нас не возвращало в сюжет, значит его, как такового, нет, да и менять тоже не приходится, так и что делать? — тянет Арс.       — Хм, ну расслабиться и осмотреть всё, что тут есть?       Арс смотрит скептически, но весь скепсис с хрустом трескается об улыбку Шастуна и его весёлые глаза. Рука сама тянется к руке Антона и переплетает пальцы. Как же привлекает отсутствие людей, и как редко такое случается. Как грустно тратить время на обиды в таком свободном месте.       Антон боится пошевелиться, знает, как важно не проебать момент, когда Арс собирается сбросить все негативные эмоции.       — Ой, ну не могу на тебя злиться, иди сюда.       Целует в губы мокро, не даёт ответить и отпускает, намекая, что ситуация всё ещё не в его руках и командовать пока нельзя.       А Антон и не собирался.       Арсений стягивает всю ткань с куклы и рассматривает, это действительно медицинская модель со съёмными внутренними органами. Но не похоже, что на таком можно учиться делать операции. Арс с интересом крутит лёгкие и желудок, вручает печень Антону и выбрасывает куда-то кишечник.       Антону печень кажется похожей на пистолет, поэтому он не долго думая с характерной имитацей звука выстреливает в Арса. Тот коситcя на него недовольно, а потом, не жалея сил, кидает поочерёдно поджелудочную и селезёнку. Обе попадают в торс и Шастун недовольно шипит, но тут же тает, услышав неумело спрятанный смешок.       — Слушай, а как мы будем выбираться? — спрашивает Антон, рассматривая поднятую с пола кишку.       — Без понятия, я бы пока поосматривался.       Попов идёт к бесконечным полкам, открывает их все и крутит абсолютно всё, что видит.       Скальпели увесистые, но в меру элегантные. Ему кажется, что этот инструмент был бы органичнее «дамских ножичков» в фильмах.       Антон трогает всё, что ему кладут в руку, а там оказывается всё от скрепок до каких-то извращённых топоров. А в операционной весело, оказывается.       До этого тихо лежавшая на полу ткань оказывается порезанной на мелкие кусочки дюжиной разных инструментов. Арсений выглядит довольным, а Антон спокойным. Ещё через полчаса и Антон, и Арс сидят на полу у входа в комнату и ждут невесть чего.       — Мы здесь уже около двух часов. — замечает Шастун. — И я рад, что мы помирились.       Арсений расплывается в улыбке и тянется, чтобы снова мокро мазнуть по чужому лицу.       — Как же не помириться, когда твоё красивое лицо хочется поцеловать всегда?       — Так ты это только ради поцелуев делаешь? — наигранно обиженно звучит Антон.       — Это не я сказал. — лепечут ему в ответ. — Антош, ради тебя целиком. Я рад, что у меня есть больше прав на тебя, чем у остальных.       — Говоришь, будто я вещь какая-то, но суть я уловил. — Антон, кажется, плывёт от тёплых рук на своей талии.       Спустя ещё полчаса они начинают играть в города, а Арс думает, что будь это возможным, уже бы задремал, но спать во сне, увы и ах, сложная задача.       — Слушай, я вот подумал, а если нас вдвоём закинет в игру, где кто-то из нас девушка? — тянет задумчиво Антон.       — Такое ведь было, причём вроде даже не раз, в чём вопрос?       Антон мнётся, неловко оголять такие мысли, когда вы ещё час назад были в ссоре.       — Ну, тебе было бы интересно ощутить, что девушки чувствуют во время секса?       — Думаешь, это сильно отличается от того, что снизу чувствуешь? Хотя, признаться, было бы интересно. Я думаю, мысли о смене пола в сексуальном плане рано или поздно приходят всем. — смущается и кидает взгляд в дальний угол комнаты.       — А были же игры, где мы обе девушки... — задумчиво тянет Шаст.       — Так стоп, мы слишком мало знаем о лесбийском сексе, чтобы разобраться с такой ситуацией, а опыт порно вряд ли поможет, да и, с чего ты взял, что здесь секс ощущается также, как и в жизни?       — А про это я и не думал, просто представлял разные ситуации, а насчёт ощущений, поцелуи же ведь такие же.       Арсений слышит тяжёлый выдох и осматривает Антона. Тот немного красный и дышит через раз.       — Тебе плохо? — звучит обеспокоено.       — Что? Нет, это фантазия живая слишком. — усмехается.       Арс понимает, что даже, если он не возбудился из-за откровенной беседы, то точно возбудится сейчас из-за вида Шаста и его дыхания: на такой АСМР он точно не подписывался.       — Может тогда ощущения проверим сейчас? — предлагает Арс.       Антон вскидывает удивлённый взгляд, в глазах появляется блеск от переизбытка эмоций.       Попов, не дожидаясь ответа, поднимается и идёт к операционному столу и, не церемонясь, просто скидывает оттуда куклу на пол, а сам забирается на него, оценивая степень комфорта.       Антон подходит и задумчиво смотрит на куклу, взгляд которой упирается исключительно в пол. Наверняка это какой-то символизм, только вот к чему?       — Судя по тому, что физических потребностей здесь нет, то и приготовлений никаких не нужно. — Арсений садится на стол, одним движением придвигает к себе замершего Шастуна и стаскивает с него верх хирургического костюма.       Антон врезается в Арсовы губы, подчиняя себе непокорную сущность. Та млеет в секунду под ним, отдавая контроль, позволяя беспорядочно касаться себя везде. Губы отвлекают, губы опьяняют, губы подчиняют. И, как только Шаст отрывается от чужой шеи, ему тут же дают понять, что контроль и не переходил на его сторону: больно кусают за грудь и запускают руку в штаны, игриво, но несерьёзно. Так, чтобы сбить с толку, заставить все мысли перемешаться.        Антон не сопротивляется, как и всегда. Позволяет Арсу творить всё, что заблагорассудится.       У Попова же разум чист, он ещё даже не возбуждён, из-за чего понятно, что у него какая-то своя мотивация, шило в заднице что-то подсказало в качестве хорошего плана и он его, естественно, придерживается.       Его руки спокойно блуждают по чужому телу, едва касаясь. Затем губы агрессивно впиваются в ключицу, не стесняясь оставить отметины, а что? Они же во сне, вот и всё, всё. Когда ещё такой шанс выпадет? Шастун почти дрожит от такого контраста и тянет свои руки, чтобы ответить на касания, но их останавливают лёгким ударом на полпути.       — Давай ты не будешь меня трогать? И мы спокойно продолжим? — тон хоть и вопросительный, но власть в голосе даёт понять, что по своей сути вопрос риторический.       — Спокойно? — хмыкает Антон.       — Не придётся тебе заматывать руки или ставить в угол за непослушание.        — А. — такого Арса он видит впервые, обычно тот смущается больше Антона, но, видимо, ссора послужила катализатором, открыв новую его сторону.       Попов переходит в наступление, оккупируя чужие губы. Ведёт поцелуй и позволяет его углублять, менять скорость, но контролирует мягко, чуть что отстраняясь и начиная заново. В ход идут руки, активно копошащиеся в чужих волосах, оттягивая затылок и притягивая ближе. Пальцы оглаживают ухо, и Антону кажется, что ещё немного и он упадёт.        Всё настолько по-новому, что он ошибочно полагает, что в этом месте ощущения острее, чем в жизни.        Арсений сосредоточенно наблюдает за поведением Антона. Со стороны могло бы показаться, что для него всё действо какой-то извращённый эксперимент, и он не получает абсолютно никакого удовольствия, настолько он внимателен, но на деле же он просто настолько в Антоне, что забывает следить за собственными ощущениями.       Агрессивный выдох прямо в губы ознаменовал начало решительных действий. Арс все свои негативные эмоции превращает в красные полосы от ногтей на теле Шаста. А тот стоит, как загипнотизированный, слегка неловко, он не понимает, как вести себя с таким Арсом, но тому видимо до лампочки, его вполне устраивает или даже радует покладистость Антона.       Арсений наконец стягивает верх костюма и с себя и тут же прижимается к туловищу Шастуна, позволяя голой коже соприкасаться.       — Дай сюда пальцы. — шепчет Попов.        Антон бездумно подчиняется, раскрытыми глазами смотрит на то, как Арс ртом насаживается сразу на оба пальца, старательно вылизывает во всю длину, не забывая при этом смотреть Антону в глаза, выбивая из того последние частицы разума.        Арс разгоняется так, будто верит, что можно выбить из Шаста оргазм сосанием пальцев. И такими темпами Шаст тоже скоро уверует.        В какой момент Попов избавился от штанов, Антон не понимает. Он уже, не церемонясь, тянул пальцы Шаста вниз.       — Ты же не думаешь, что этого хватит? — вовремя возникшие проблески сознания.       — Ну, а как мы ещё проверим? — уже беззлобно шепчет.       — Арс, может ты не будешь стараться каждую секунду что-то проверять? Расслабься.       Арсений замолчал, теряя контроль.        — Ладно, там рядом с тобой на столе мы видели какой-то крем, он подойдёт.        Антон улыбнулся появившемся благоразумию. В руках тут же оказывается прохладная баночка. Арс молчит, и Антон в смятении: забрать контроль или ждать?       Когда Шастун, забывшись, ставит баночку Арсению на живот, Попов шумно выдыхает, заставляя тело Антона порыться мурашками.       Пальцы опаляют своими движениями тело. Попов тянет на себя Шастуна, заставляя того лечь. Кожа слипается, трётся, будто зажигает пламя. И оба плавятся. Внутри тела горячо, снаружи горячо и лишь в глазах лёд и прохлада.       Целуя Шаста, Арсений не закрывает глаза, смотрит выжидающе и вылизывает языком рот. Резко насаживается на пальцы, Антон почти слышит звон в голове.        С пола на них смотрит перевёрнутая в порыве эмоций кукла, улыбается своей неживой улыбкой, а вокруг разбросаны её же личные, хоть и пластмассовые, внутренние органы.       Антон задыхается, чувствуя, как Арс успел насадиться на его член, не трогая его руками. Жаль такие навыки не запишешь в резюме. Шастуна буквально втрахивают в тело под ним, хотя по логике должно быть наоборот, но в руках у Арса уже он кукла, которую с нажимом тянут на себя.       В какой-то момент Арс молит, чтобы Антон ускорился, и Антон, как робот, тут же исполняет просьбу. Передвигает Арсения ближе к себе, хватает руками стол и постепенно наращивает темп под аккомпанемент вздохов и различных гласных, вылетающих изо рта Попова.       В какой-то момент они понимают, что можно быть ещё ближе и сцепляют свои губы в яростном поцелуе или, скорее, укусе. Арс выгибается навстречу, липкие тела касаются друг друга, а движения Шастуна становятся медленным, но более глубокими и гибкими.       Антона кусают за ухо, губы, шею и пальцы. Арс хватается за затылок Шаста, не переставая до боли оттягивать кудри. В отместку за это до боли сжимают его бедро.       В этой смеси из боли, укусов и поцелуев Антон оказывается спиной на горячем столе. Арс бессовестно седлает его и тянется к губам, мучительно медленно насаживаясь.       Антона такая схема не устраивает, поэтому, словив губы Арса, он надавливает на бёдра, заставляя привстать, и начинает сам вколачиваться в мокрое и липкое тело. Арс смотрит сверху вниз обречённо, губы не закрываются от непрекращающихся вздохов, усмешек и мягкого рычания. Руки сжимают плечи Антона, а он при таком виде почти забывает, что он вообще делал.       Почувствовав близящийся оргазм, Шастун хватает чужой член, намереваясь довести дело до конца. Слышит благодарный стон и больше не слышит ничего.

***

      Солнце заливает комнату золотым светом, отчего хочется вопить в эстетическом оргазме или же в истинно русском мате, если это утро и тебе мешают спать. Арсений нехотя открывает глаза и глубоко дышит, как после пробежки. Разум ещё не осознал смену обстановки, поэтому и тошно требует внимания к вставшей проблеме.        Без всякого вмешательства мозгов организм получает своё от особенно удачного контакта с бельём и простынёй. Попов, осознав, что произошло, лишь обречённо вздохнул. Такой подставы он не ожидал.        Мир во снах хоть и не был им союзником, но плохих эффектов не генерировал, и после этой ночи Арс явно перенесёт его из списка «дружелюбное» в «хуями покрытое».        С другой стороны было бы обиднее проснуться в ещё одной игре.        Секундный страх, что всё именно так и есть, заставляет оглянуться по сторонам и искренне обрадоваться своей квартире, что бывает достаточно редко.       Тем не менее лёгкая незавершённость заставляет принять предложение Шаста, как перспективную бизнес-идею.       В телеграмме висит непрочитанное сообщение от Антона. В кружке он показывает бордовое пятно на шее и психует, причитая что-то о съёмках.       Им придётся молиться всем богам, чтобы Стас не докопался со своим «давайте подробнее, нам надо знать любую деталь».       Антон пропадёт из медиа пространства боясь засветить то, что не стоило бы. А Арс будет усиленно показывать, как он продуктивно проводит свободное время в Санкт-Петербурге.