Уроки физики

      Виктория

             Шла домой я совсем никакая, прокручивая в голове недавние события, произошедшие на олимпиаде. Но больше всего мне хотелось вспоминать объятия с Лебедевым. Обнимаясь с ним, я обо всем в мире забыла. Забыла, где мы находимся, сколько сейчас время, что мне пора идти домой. И забыла, что он — мой учитель. Мне стало на мгновение абсолютно всё равно на тот инцидент. Я почувствовала новое чувство к нему — симпатия. А вскоре из симпатии зарождается любовь. Почему мне вдруг стало так приятно и спокойно в объятиях этого мужчины? Я не могла ответить себе на этот вопрос.       Родные сразу же заметили моё состояние. Вячеслав ушел в магазин за вкусняшками, мама заваривала зелёный чай, а Эльза пыталась со мной поговорить. Но о том, что со мной произошло, я молчала.       Тем не менее, от поддержки мамы, Эльзы и отчима стало намного лучше.       

* * *

             Как обычно я шла по школьному коридору и вижу кабинет физики. Что-то потянуло меня зайти туда, но было ощущение, будто я не управляла своими действиями.       В классе никого не было, кроме Константина Олеговича. То, что потом он начал говорить, очень смутно запоминалось в моей голове, но помню следующее:       — Душкина, пришли результаты.       Лебедев начал что-то говорить про олимпиаду. В один миг вдруг все мои переживания касаемо набранных баллов испаряются. Это перестаёт казаться для меня важным. И я начала подходить к учителю.       Казалось, будто время замедлилось. Он говорил и говорил, а я ничего не понимала. Когда я остановилась рядом с ним, Лебедев продолжал что-то объяснять:       — Так что, Вика, такие вот дела и…       В голове сразу возникает мысль, что так он меня никогда ещё не называл. Но этот момент меня будто бы совсем не смущал.       — Это уже не столь важно…       Перебив его, я положила руки к его шее и резко поцеловала.       Его губы были мягкими, влажными. Меня всё сильнее и сильнее завлекал поцелуй, действия становились более развязанными. Я сходила с ума от всего, что происходило, от того, что я вытворяла.       Чувствую, будто бы учитель сорвался с цепи: он крепко обхватывает мою талию и резко прижимает к себе. Ахая, я теряю контроль: теперь вёл он. Задыхаясь от его действий, не могла что-то сделать и была будто парализована.       Подхватывая, мужчина усаживает меня на свой рабочий стол, проникая руками под юбку и сжимая бедра.       Я пытаюсь снова вернуть контроль: кладу руки ему на грудь, ощущая, какая она крепкая. Возникает желание расстегнуть пуговицы его рубашки. Собираюсь этим заняться, но Лебедев вдруг останавливает меня, схватив одной рукой за мои запястья.       — Вы слишком плохо себя ведёте на уроке, Виктория Дмитриевна. Надо дать вам дополнительное задание.       Его слова шли в разрез тому, что происходило на самом деле. Тем не менее, я поддавалась и расслабилась в его руках.       Мужские губы опускаются, начиная целовать мою шею. Меня это заводит всё сильнее и сильнее, я начинаю сходить с ума от его поцелуев, ласк…       Отпустив мои запястья, его рука проникает под мою одежду, спускаясь вниз и я…       

* * *

             Просыпаюсь.       Резко вскакиваю с кровати, как от кошмара, и ощущаю себя, как во время лихорадки: в горле было сухо, тело вспотело. Стало жарко. Мне казалось, будто я сейчас задохнусь.       Время на часах было пять, до звонка будильника оставался час. Я встала с постели, стала трогать себя по шее, декольте, спине. Боже, я такая липкая.       Уснуть снова не получалось, и я пошла на кухню, налила стакан воды и залпом выпила.       Что это сейчас было?!       

* * *

             В итоге я до шести часов сидела в телефоне, потом уже начала приводить себя в порядок и собираться, когда проснулись другие домочадцы. За столом я не могла ни о чём размышлять, кроме как о сне, постоянно его прокручивая до мельчайших подробностей, вспоминая свои мысли, прикосновения Константина… Всё это приводило меня и в ужас, и в какое-то волнение. Больше всего кошмарнее было осознавать, что я совсем не хотела, чтобы сон останавливался. Конечно, не всё мне в нём нравилось: например, белая рубашка шла Лебедеву намного лучше, чем синяя, а ещё я не люблю грубость и слова Константина о том, что «я слишком плохо себя веду, и мне надо дать задание». Но это так, по мелочи…       Так, блин. А это вообще нормально, что мне снился петтинг с моим учителем физики? Это какой-то страшный сон, честно говоря! И как теперь смотреть ему в глаза? Что вообще значит этот сон? В сонники я не верю, но…       Эльза, которая завтракала вместе со мной, уже заметила мои мешки под глазами и настроение. Глотнув кофе, она спрашивает:       — Не выспалась?       — Эль, почему снится сон, где ты почти занимаешься сексом с уже знакомым тебе человеком?       Морозова поперхнулась горячим напитком.       

* * *

      — Вообще, подсознание — это очень интересная штука. Она может хранить в себе столько интересных вещей, которые ты вроде как забыла. И во снах мы видим те мысли, которые возникали в нашей голове. Какие-то люди снятся нам, если мы часто о них думаем или если они вызывали в нас эмоциональный отклик. Но всё же не всегда значит, что если тебе снится такое, то ты тайно хочешь этого человека. Возможно, что у тебя могут быть какие-то нерешенные проблемы с этим человеком.       Эльза рассказывала о своих предположениях касаемо моего вопроса, одновременно что-то читая в интернете, пока мы подходили к школе.       — Вот ты сама как думаешь?       — Считаю, что всё понемножку из того, что ты сказала.       — А кто хоть этот знакомый? Симпатичный? Приятно хоть было? Мне вот доставляет моральное удовольствие, когда мне снятся эротические сны, — ухмыльнувшись, сказала сестра.       — Я не могу испытывать какие-либо чувства к этому человеку. Да и сейчас я ничего не чувствую. Так что у меня смешанные ощущения от этого сна. И так просто я не скажу тебе, кто это. Ты потом будешь надо мной подшучивать и сводить с этим человеком!       Из-за того, что мы заболтались, умудрились опоздать на пятнадцатиминутку. Собравшись с силами, я кое-как зашла с Морозовой в класс.       — Девушки, почему опаздываем? — сразу же влетело от классного руководителя. Черт. Я не могла смотреть ему в глаза. Как посмотрю на него, сразу же вспоминаю сон! И как назло, сегодня он в синей рубашке!       — Просим прощения, Константин Олегович. Мы просто обсуждали очень важные вещи, заболтались, — сказав это, она слегка толкнула меня, дразня. Я злилась на неё.       Наконец, мы сели на свои места. После пару объявлений учитель отпустил нас. Но почему-то задержал у себя Эльзу. Если он не оставил и меня, то вряд ли он её отчитывать собирался за опоздание.       — Он спрашивал насчет олимпиады, ничего интересного. Задавал вопросы, какие там были задания и так далее, — ответила мне Морозова, когда вышла из кабинета физики. Вроде ничего подозрительного.       

* * *

      В середине учебного дня произошло то, чего я совсем не ожидала: ко мне стали подходить те ведьмы, которые вчера меня довели. И они коротко извинялись за вчерашний инцидент. Злопамятная я делала вид, что простила.       Нет. Не может быть такого, что эти учительницы вдруг покаялись и решили извиниться. Это невозможно. И в моей голове вдруг возникла одна догадка. Не знаю, насколько она верна, но нужно её проверить.       Сегодня я взяла с собой тот самый справочник, который мне одалживал Константин. Вот и появился повод его вернуть. Заодно нужно попробовать разговорить мужчину, но в то же время не оплошаться.       На ватных ногах я после уроков пошла в сторону классного кабинета. Стучусь в дверь. И вхожу.       Ну надо же: все как в моем сне! Константин Олегович один в кабинете, в синей рубашке. От чувства дежавю щеки горят. Но я пытаюсь взять себя в руки и обычным тоном сказать:       — Здравствуйте, я пришла вернуть справочник, — черт, слишком неуверенный голос вышел. М-да уж.       Учитель тем временем стоял у рабочего стола, сзади прижимаясь к нему, и читал какие-то листочки. Заметив моё присутствие, он поднял голову, посмотрев в мою сторону и отложил бумаги. Затем снял очки.       Лишь бы он не снял ещё что-то с себя.       Чёрт, Вик, да ты извращенка уже какая! Никогда раньше не думала об учителе в таком ключе и на тебе!       Подойдя к нему (но не слишком близко, на расстоянии вытянутой руки), протягиваю ему книжку, причем потянулась корпусом вперёд, потому что не дотягивала до мужчины. Когда Константин взял её, я выпрямилась, незаметно шагнув назад.       — Благодарю ещё раз. На самом деле она очень сильно мне помогла. Иначе я бы пропала на олимпиаде, — выжимая из себя смех, сказала я.       Преподаватель никак не отреагировал: ни засмеялся, ни улыбнулся, просто коротко кивнул. Почему он так себя ведёт? Я оттолкнула его вчера своим поступком? И теперь он считает, что я просто помешана на нём и втюрилась?       — Хотя, я всё равно справилась бы без неё, — сказала я, в душе желая себя пришибить.       Теперь попытки поспорить с учителем кажутся мне глупыми. Но выходить из образа не надо. Черт, а я даже слово не могу из него выдавить. Такой из меня дипломат или страгег. Ладно, глупо строить из себя ту, кем я не являюсь, надо поступить так, как я люблю делать:       — Сегодня эти женщины извинились передо мной, и что-то я сомневаюсь, что в них проснулась совесть. Рак на горе лучше свистнет, чем если они попросят прощения. Ваших рук дело?       Хотя, с чего ты взяла, Душкина, что ему будто есть дело до тебя? Он что, рыцарь на белом коне, который ради тебя свернёт горы? Для такого наверняка уже есть принцесса (коей я не являюсь), а я просто ворчливая жаба, которую сто лет никто не может поцеловать.       — Да, — сразу же ответил Лебедев.       Вроде было и очевидно, а вроде нет. Но внутри почувствовалось какое-то тепло.       — Такое поведение не подобается преподавателю, чтобы так на ученика кричать, нарушая правила. Причем не одному, а с несколькими людьми. Это не очень профессионально, и мне стыдно за своих коллег, — я глубоко вздыхаю, но физик сразу же добавляет к своему объяснению, — Тем более, что… вы такого не заслужили.       — А что тогда заслужила? — вырывается из моих губ.       — Максимум пару дополнительных заданий по физике, и только, — я ожидала совсем другой ответ а-ля: «Только самое лучшее», но от слов Лебедева я почему-то улыбаюсь.       — Вы слишком плохо себя ведёте на уроке, Виктория Дмитриевна. Надо дать вам дополнительное задание, — услышала я в голове слова Константина во сне.       Да завались ты со своими дополнительными заданиями! Стираю с себя улыбку и уже смотрю на него с притворным недовольством.       — С учётом того, что я, черт возьми, писала олимпиаду, пару дополнительных заданий не кажутся мне чем-то тяжелым. Кстати… Как вы узнали, какие учителя в тот день меня обидели?       — Через Морозову.       

* * *

Константин

             Когда я утром отпустил свой класс на урок, увидел Душкину с Морозовой и опомнился. И позвал последнюю к себе.       — Как олимпиада? Справились?       — Легкотня, на самом деле. Самая первая справилась и вышла из кабинета. Не понимаю, почему Викуська так переживала насчет олимпиады, что за день до неё ночью сидела и решала задания.       Решала ночью задания? Это не стоило того, чтобы жертвовать своим сном. Но этот факт меня сильно удивил.       — Ну, у вас совсем разный уровень знаний. Для вас, которая сдаёт физику, конечно будет не так трудно.       — Это да… Но лучше бы она не участвовала в этой олимпиаде, — смело высказалась ученица, — Такая опустошенная пришла вчера домой… Ни о чём не говорила особо, эх.       Молчание. Мне становится немного жаль Душкину. И отчасти почему-то чувствую свою вину. Не стоило ее записывать на олимпиаду. Одновременно моё недовольство к тем трём коллегам увеличилось. Кстати о них:       — Хотел ещё кое о чем спросить: кто был ответственным за проведение олимпиады?       — Ой, ну я так просто не скажу: только недавно ведь начала здесь учиться, я, блин, имена своих бывших учителей из той школы не помню! Но… на олимпиаде была лаборантка по химии.       — Может, помните отличительные черты?       — Ну, одна была такая низкая. Если не ошибаюсь, она вроде учительница по физике. Третья высокая такая, с большим носом и с очень седыми волосами. Если честно, они все мне напомнили Трикс, — злорадно усмехнувшись, сказала Морозова, — Кхм. А вам для чего?       — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Для дела. Идите на урок.       Та закатила глаза и вышла.       Если с лаборанткой всё понятно, то с учительницей физики… Это никто иная, как Ирина Никитчина. Моё доверие к ней резко упало. А седоволосая высокая женщина — это учительница английского языка у средних классов. Вообще, всех их троих я постоянно вижу вместе. И даже сегодня в столовой они сидели вместе. Поэтому, поймав их удачно всех, я сел вместе с ними. Особо не любезничая, я сразу же в лоб сказал:       — Этика для вас ничего не значит? Какое право вы имеете выгонять ученика до конца олимпиады, причем еще и унижать? Вы хоть понимаете, как непрофессионально вы поступаете?       Женщины были обескуражены. Тем не менее, Ирина Никитчина сказала:       — Вы всё не так правильно поняли, Константин Олегович. Она та ещё грубиянка. И вы совсем еще не знаете, что она вытворяла, когда ваш отец здесь еще работал! Как она ему грубила, хамила! Это, по по-вашему, нормально со стороны ученицы?       Нелегкую тему она подняла, втягивая моего отца сюда, ой нелёгкую. В этот момент я понял, что надо бы поговорить серьёзно с отцом насчет Душкиной и понять, в чем кроется такая ненависть с его стороны и со стороны Виктории.       — Значит, вы осуждаете возможное плохое поведение ученицы, при этом опускаясь на её уровень. Это, своего рода, самосуд?       Вся эта история с отцом и Душкиной кажется мутной. Не хочется защищать Викторию или оправдывать отношение папы, но и делать поспешные выводы желания тоже нет.       — Как бы себя она не вела, это не повод так поступать. Вы не школьницы, а учительницы. И вести себя должны подобающе, — процедил я, — Конфликт здесь никому не нужен. Так что советую вам извиниться перед ученицей.       

* * *

Виктория

      Так вот оно что… Эльза все ему рассказала, а Константин ради меня вступил в конфронтацию с коллегами. И чем не принц на белом коне?       Я несколько минут молчала, переваривая всё рассказанное учителем в голове.       — Надеюсь, что конфликт исчерпан, и ничего подобного больше не произойдёт, — нарушил молчание физик.       — Кажется, что да… — проговорила я, опустив голову, — Если честно, не знаю, что и говорить. Но… спасибо. Спасибо за всё, что сделали для меня.       — Я делаю это не только ради вас, а из-за своих принципов и из-за того, что я сам учитель. Для меня подобное непростительно.       

* * *

      — Значит, эти ведьмы Трикс быканули на тебя? А потом после этого ты обжималась с Лебедевым?! — была в шоке сестра, когда я решилась рассказать о вчерашних событиях.       — Ну почему обжималась?       — А что, разве не так? О, а еще я по сути способствовала тому, чтобы этих куриц поставили на место! Константин Олегович ого-го, конечно. На пути у него стоять не лучшая идея.       Это я уже поняла исходя из опыта с Олегом Николаевичем…       — Погодь… Значит, это он тебе снился в твоём горячем сне?       Я смутилась.       — Нет!       — А вот и угадала!       — Да как ты догадалась?!       — Исходя из твоего странного поведения сегодня рядом с ним. В глаза не смотрела; когда проходил мимо, ты вздрагивала. Сначала я думала, что тебе снился Кирюха, но с ним ты сегодня вела себя как обычно: непринуждённо.       — О Боже…       — И какого это было целоваться с учителем во сне?       — Ужасно! — в ответ девушка лишь рассмеялась.       

* * *

             На следующий день я заметила на первом и втором уроках, что почему-то Константина не было в школе, к моему удивлению. Я спросила у Кати, почему его нет, ведь в конце концов у нас сегодня физика.       — О, ты заметила только сейчас его отсутствие? Несколько учителей сегодня нет в школе, ибо их направили в поликлинику сдавать какие-то анализы. Наверное, в связи с этим несколько уроков у нас отменят.       Я взгрустнула (хотя должна была радоваться). Но из-за чего? Из-за того, что у нас, возможно, не будет физики или по другим причинам? Мне в последнее время нравилось сидеть на уроках Лебедева: постоянно какие-то опыты, интересные темы… Наверное, я сейчас рассуждаю, как ботанка. Но раньше я чуть ли не засыпыла на этом уроке, либо мысленно желала сбежать! А на уроках Лебедева другая атмосфера. Наверное, из-за этого мне нравится Константин Олегович, как учитель. А может, совсем по другим причинам.       На урок Лебедев всё же не пришёл. Мы минут десять шумели в кабинете, пока кто-то не поленился пойти к завучу и спросить, будет ли окончательно урок. В итоге нам ответили, что физики не будет. Все обрадовались и поспешили выйти из кабинета. Мы же с Катей и Эльзой не спешили уходить. Нам троим не очень хотелось идти домой, и мы хотели подольше остаться в школе. Весь шестой урок фоткались в классном кабинете, разговаривали о предстоящих экзаменах.       — Блин, девочки, у меня зародился дьявольский план, хотя он может показаться странным, — сказала неожиданно Морозова.       — Какой? — одновременно спросили мы с Киселёвой.       — А давайте мы включим проектор и через него посмотрим что-нибудь! — предложила Эльза.       — Ты с ума сошла? Это же школьный проектор, к тому же, нас могут услышать! — возмутилась я, потому что не очень любила рисковать и делать всякие подобные вещи.       — Ну ты и зануда, Вик! Мы последний год учимся, когда ты ещё раз сможешь посмотреть что-нибудь на школьном проекторе? Так как этот год последний, мы должны сделать его незабываемым!       — Я полностью с ней согласна! — поддержала Киселева. Ну Катя, ну Катя! Двое против одной нечестно!       — Ну ладно, но если нас спалят, то я тут не причем!       — Ладно. Итак, Катя, ты вроде говорила, что у тебя есть на телефоне приложение, которое может подключить любой проектор к твоему смартфону. Попробуй подключиться!       — Я человек, а не волшебник. Сначала надо включить его, чтобы поймать сигнал.       В общем, мы смогли подключиться и в итоге начали смотреть всякую дичь на Ютьюбе. В итоге, кто-то из нас придумала «гениальную» идею — посмотреть Винкс. Ну и мы начали пересматривать божественный первый сезон.       Было очень весело. В какой-то момент я действительно подумала, что этот последний год действительно надо провести так, чтобы потом можно будет внукам рассказать.       В какой-то момент Эльза и Катя стали спорить насчет того, кто больше похожа на Блум, как в детстве, хотя я до сих пор не понимаю такого ажиотажа вокруг этой героини. Мне вот всегда нравилась Флора, особенно её пейринг с Гелией. Вот Киселевой больше подойдет Муза: у обеих не самый лучший вкус в парнях. А вот сестре подойдет Лейла: бойкая и независимая.       Пока подруги спорили, я посмотрела в окно и… увидела Константина Олеговича, который направлялся к школе! Чёрт! А он тут что забыл?!       — Девушки! Там физик!       Мы быстро среагировали и, выключив монитор, молниеносно выбежали с «места преступления». Я направлялась к лестнице и пока я спешила к ней, заметила, что девочек не было. Скорее всего, они убежали через коридор и оттуда через другую лестницу.       К счастью ли это было или нет, но я на лестнице пересеклась с Лебедевым. О нет… На моём лице прям написано, что я что-то натворила…       — Душкина? Разве вы не должны были давным-давно идти домой?       Я избегала смотреть в глаза учителя то ли от стыда, то ли оттого, что я смущалась от одного его взгляда… Да и вообще, я до сих пор отхожу от того сна. Моя жизнь после такого не будет прежней…       — Да-да-да! Я сейчас как раз собираюсь идти домой! — в спешке ответила я и хотела уже спуститься, но он вдруг остановил меня, и наши взгляды столкнулись…       — Что-то случилось? — с подозрением спросил физик       Он вот-вот меня раскроет, и я решила обхитрить, переведя стрелки:       — А вы вроде бы тоже должны были давно идти домой, а не приходить в школу, нет? — он начал колебаться. О да, о да! Почувствуй же себя на моей шкуре!       — Это вас не касается.       — Вот и вас не касается, что я тут делаю.       — Ладно, можете идти, — он отпустил меня, понимая, что ничего от меня не добьётся.       — Я как будто спрашивала вашего разрешения, — мысленно ответила ему я, спускаясь с лестницы.