Уроки физики

Константин

      Наконец, когда ушла Душкина, я пошёл на совещание. Их я не очень сильно любил, но не идти на них не получится.       Я зашел в отдельный кабинет, где и проводились различные важные переговоры. В помещении было уже достаточно учителей. Директриса с минуты на минуту должна была прийти.       Когда я начал здесь работать, коллектив меня сразу же принял. Отчасти это из-за того, что мой отец пользовался здесь огромным уважением со стороны коллег.       — Константин Олегович, как вам здесь? — спросила одна из учительниц лет сорока.       — В целом неплохо, Ирина Никитична. Не так давно работаю учителем, но продолжаю удивляться с некоторых аспектов данной профессии, — спокойно ответил я, подправляя очки.       — Вы так похожи на самом деле со своим отцом, с Олегом Николаевичем. А я уже успела по нему соскучиться. А тут вы пришли, так что скучать не придётся, — усмехнулась женщина.       На её шутку я никак не отреагировал. Мне особо не нравилось, что меня сравнивают с папой, считая, будто у меня нет своей личности, что я полная его копия. Да, я его сын, мы, может, в чем-то и похожи, но не до такой степени. Наверное, из-за этого те слова Виктории Душкиной очень разозлили меня.       В кабинет наконец-то зашла директриса, и началось совещание.

* * *

Виктория

      Я много думала над предложением Лебедева. И так озабочена подготовкой к экзаменам, а тут еще и олимпиада.       Идя на урок с такими мыслями, неожиданно вдруг увидела классного руководителя с какой-то пятиклассницей. Я спряталась за ближайшим столбом.       — Дианочка, что с тобой? — ласково спрашивал он.       — Сегодня… Сегодня моя черепашка умерла, — девочка была сильно опечалена. Действительно было её жалко. Наверно, смерть любимца — самое печальное событие для любого ребёнка.       — Всему всегда настаёт конец, дорогая. Но твоя Нэнси прожила долгую и хорошую жизнь с такой хорошей хозяйкой, как ты. Это главное. Мы всегда можем купить тебе нового питомца, ты только скажи.       — Правда?! — возбужденно и весело спросила она.       — Конечно! Хоть сегодня, после уроков!       — Ура-а-а!       Было очень увлекательно наблюдать за этой сценой. Он… так заботливо и мило относился к девочке. Но у меня остается лишь один вопрос: Кто она ему? Может, дочь? Не-не-не, он слишком молод для того, чтобы иметь ребенка 10-11 лет.       Как вдруг он заметил меня и закатил глаза. Мне стало неловко.       — Выходите, Душкина, — обратился он ко мне.       Я подошла к ним.       — Диана, ты сейчас можешь опоздать, позже поговорим, — обратился он к ней. Она что-то сказала ему на ушко, затем с трусхой убежала.       Он смотрел ей вслед.       — Она…       — Моя племянница, — сказал он, как-будто знав мой вопрос.       Я расстерялась.       — Я сначала подумала, что она ваша дочь, но… черт возьми, это невозможно, ибо Вы молодо выглядите и не походите на отца.       — …молодо выгляжу? — я услышала лёгкий негромкий смешок из его уст, — Сочту за комплимент, — а потом он ушёл.       Константин Олегович открывался для меня с каждым днём с новой стороны. А сегодня он открылся мне, как заботливый и понимающий дядя. И это заставляло проявлять к нему уважение.       Весь учебный день я мучала себя мыслями о возможном участии. Наконец я решила, что поучаствовать всё же должна. Ведь от этого я ничего не потеряю, кроме времени, которое потрачу на подготовку. Зато хоть пропущу уроки.       Я решительно постучала в дверь кабинета физики после уроков.       — Войдите, — услышала я за ней мужской голос.       Я с неким волнением вхожу в аудиторию. Первое, на что я обращаю внимание, так это на парты. В кабинете было около человек десять уж точно. Несколько из этих людей мои одноклассники, а остальные из параллельного класса.       Наконец, я столкнулась со взглядом физика. Он с одобрением кивнул мне, затем продолжил рассказывать про олимпиаду. Хоть я опоздала на пару минут, важное пока не упустила.       Молча я сажусь на свободную парту вместе с Эльзой. Я хотела сесть с Катей, но она уже сидела вместе с Никитой, и они обсуждали явно не предстоящюю олимпиаду. Мда уж. Только вчера обсуждали Литвинова, про ужасный поступок с его стороны. Мне совсем не нравилось поведение Киселевой.       Константин Олегович стал рассказывать о возможных заданиях, которые нам могут попасться. На доске он объяснял, как их решать. Затем учитель раздал всем сборники заданий и дал решать конкретные задачи.       — Пожалуйста, сядьте по одному. Я ведь знаю вас, спишите друг у друга, — вежливо попросил он нас.       Так мы и поступили. Я села назад на предпоследнюю парту и полностью погрузилась в работу. Этим временем Лебедев ходил по кабинету, следя за учениками. Некоторым он помогал. Не то, чтобы прямо говорил ответы, а «подталкивал» к верному решению.       Я была настолько погружена в работу, что не заметила, что он проходил мимо моей парты. И снова почувствовала то же самое, что и вчера, когда он стоял близко ко мне, говоря о важном. Черт. Ну что со мной? Это у меня такой способ защиты со стороны моего организма? Я его боюсь?       Мужчина склоняет голову надо мной, внимательно смотря в тетрадь. Потом тяжело выдыхает. И я сразу же поняла, что, возможно, совершила ошибку.       — 70 киловатт? Разве в одном киловатте сто ватт? Это глупая ошибка.       — Нет… Тысяча ватт… Что не так? — не понимала я, заволновавшись.       Он вдруг сел рядом со мной на свободный стул, обойдя парту. Сердцебиение ускорилось, а в животе всё затянулось тугим узлом. Константин Олегович внимательно разглядывал моё решение. Я крепко держу ручку в руках, готовясь исправить ошибку.       Как вдруг он пытается забрать у меня ручку, наложив на мою руку свою. И в этот самый нужный момент моя рука покрывается мурашками. Было и приятно от прикосновение тёплой руки, и почему-то волнительно. Не понимаю: почему я вдруг так отреагировала на случайное касание? Я не смогла объяснить этот рефлекс.       Я расслабляю кисть, и он удачно выхватывает ручку. Начинает проверять.       — 7000 ватт, не 70000 ватт. Один ноль лишний, поэтому в ответе должно получиться 7 киловатт, — он зачеркивает лишнюю цифру, — А Вы спорите со мной. Нужно быть внимательней.

* * *

      — Серьёзно? Ошибиться в таком простом задании? Ну ты и дурочка, Вика, — смеялся Никита, когда я вышла из кабинета, — И как только Костюха тебя выбрал? Наверняка сама решила навязаться.       — Это всего лишь подготовка. Посмотрим, что будет на олимпиаде.       — А мне кажется, что ответ очевиден. Девушки не способны знать физику.       — Да? А почему тогда в кабинете было больше именно учениц? Или, например, то, что было куча женщин, совершившие немаловажный вклад в физику? Например, Мария Кюри-Склодовская, открывшая элементы радий и полоний. Или Пурышева и Важеевская, благодаря которым мы имеем учебники по физике. Лепот Николь, Каролина Лукреция, Софья Ковалевская — известные женщины-астрономы. Также…       — Довольно! — перебил он, — Их всё же не так много по сравнению с мужчинами-физиками. Во всяком случай, не прикрывайся ими. Это не значит, что и ты такая же одарённая в этой науке. У тебя ничего не выйдет.       — Посмотрим, — затем мы развернулись и разошлись в разные стороны.       Никогда ещё у меня не было дикого желания заучивать грёбаную физику. Даже экзамены я не хотела сдать отлично, как написать успешно олимпиаду. Я должна доказать ему обратное! Но для себя в первую очередь!       Мда уж, с моей невнимательностью и со знаниями я мало чего добьюсь. Во мне загорелась злость и ярость вместе со стремлением стать лучше. Упорнее подготовиться к олимпиаде.       Я остановилась посреди школьного коридора. Обернулась. И пошла в сторону кабинета физики.

* * *

Константин

      Я стал собирать вещи со своего рабочего стола, как вдруг ко мне зашла Душкина. Сначала я подумал, что она опять что-то ляпнет очень «забавное» и «смешное». Но, судя по волнению и решительности ученицы, я понял, что разговор обещал быть серьёзным.       — Извините, что отвлекаю, но… Не могли бы вы заняться со мной индивидуально?       Я выпрямился и взглянул на Душкину, стоящую напротив меня.       — Я долго думала насчет ваших вчерашних слов. И пришла к тому, что для меня очень важно хорошо написать эту олимпиаду. Если у вас есть свободное время, не могли бы вы мне помочь? — с искренней надеждой спросила девушка.       Я стал думать, вспоминая свой график. И вообще, размышлять насчет того, есть ли смысл ей помогать. Но Душкина действительно заинтересована в успешном написании олимпиады и очень хочет хорошо её написать. Я стал немного уважать её за такое стремление.       — У меня нет свободного времени, чтобы уделить его вам. Если только сейчас.       — Хорошо.

* * *

Виктория

      Я около получаса мучалась с этой физикой вместе с Константином Олеговичем. Он объяснял подробно те темы и моменты, которые были для меня не до конца понятными.       Наконец, когда все пробелы были восполнены, я поблагодарила его и наконец-то ушла домой. На самом деле была даже удивлена, что он согласился. Более того, мысль о том, что Константин помог мне, согревала меня, заставляя проникнуться учителем сильнее. Ну что ж, нужно будет постараться с ним не спорить на уроках, он заслужил это.       Эльза, которая ушла раньше, начала расспрашивать меня, почему я задержалась в школе. Я объяснила ей всё как есть.       — Ого, ты так стараешься над олимпиадой, будто бы экзамен собираешься сдавать.       Почему-то за эти пару дней, которые мы провели в школе, обсуждая учителей и одноклассников, я немного привязалась к Морозовой, изменив своё мнение о ней в лучшую сторону.

* * *

      На сегодня у нас было изменение в расписании: вместо физкультуры нам поставили физику. Все одноклассники были недовольны.       Однако некогда нелюбимый предмет стал меня понемножку интересовать. И если уже несколько месяцев назад я заучивала его только ради хорошего аттестата, то сейчас я делаю это уже с увлечением. Хотя многие девчонки в нашей школе учат физику, чтобы Константин Олегович заметил их. И не как учениц. Все сохнут по нему.       Перед началом урока за минуту до звонка Лебедев заходит в кабинет, и все сразу же по привычке садятся за парты, и в классе воцаряется тишина. Снова новая тема, снова его лекции и так далее. В это время я сидела вместе с Эльзой как раз перед учительским столом. Она тем временем подрисовала усы в учебнике какому-то известному физику.       Урок был долгим, но интерсным. Это был последний урок, поэтому после звонка все стали выбегать из кабинета. Мы с Морозовой хотели сегодня пойти в Чикен после уроков, поэтому тоже торопились и уже подходили к двери кабинета. Но всегда, помимо закона Ньютона, Архимеда, Галилея, закона всемирного тяготения, относительности, термодинамики, прямолинейного распространения света, энергии сохранения превращения, импульса сохранения, существует главный закон жизни — закон подлости. Все мои планы рушит всего лишь несколько слов моего классного предподавателя:       — Душкина, останьтесь на несколько минут.       Эльза вздыхает и спешит выйти. Я же через несколько секунд поворачиваюсь и подхожу к учительскому столу, расставаясь с дверью.       Преподаватель, на моё удивление, встал со своего стола и подошёл ко мне, сохраняя адекватную дистанцию. Если Лебедев обращается к ученикам, он всегда сидит за своим столом, уткнувшись в компьютер, или перебирает бумаги. Если говорить коротко, он всегда чем-то занят, при этом параллельно разговаривая с учеником. А тут подошёл ко мне.       — Что-то серьезное, Константин Олегович?        — Речь об олимпиаде, — пояснил он, — Наверно, я замучил Вас ею, — сказав это, он усмехнулся, а я никак не отреагировала.       — Вовсе нет, — спокойно проговорила я. Он приподнял брови, ожидая услышать что-то другое.       — Олимпиада будет в понедельник на следующей неделе четвертым уроком       Я кивнула в ответ. Я думала, что на этом закончится наш разговор, и я мысленно уже собиралась уйти, но учитель остановил меня. Он достал из-под стопки какую-то книжку и протянул мне:       — Это справочник. Закладками я отметил те страницы, на которых необходимая для вас информация.       Я приятно удивилась. То, что он так помогал мне, искал информацию в книжке, отмечая её, умильнуло.       — Спа… сибо? Вы так помогаете мне.       — Заметил просто, что за эти пару дней вы наконец-то взялись за голову, а не ищите повод со мной поспорить, — я закатила глаза, раздражённо выдохнув. А я уж думала, что он так помогает, потому что… хочет сделать для меня хорошее? Да он издевается просто!       Я вышла из кабинета. Морозова уже меня заждалась. Мы собрались, оделись и наконец-то вышли из школы и пошли в Чикен.       Каждая из нас заказала свои любимые блюда. Эльза предпочитает что-то острое и соленое. Ну а я та ещё сладкоежка! Я могу выпить чай с пятью ложками сахара, а потом ещё запить его с шоколадом! А все ещё удивляются, почему я не толстею? Однако у меня из-за этого были проблемы с кожей, но я переросла этот возраст давно, чтобы у меня появлялись прыщи. Ну и конечно же, должна же я делать вид, что слежу за фигурой! Помимо всего сладкого, я взяла лёгкий салат.       — Ух, никогда ещё так плотно не ела! — говорила Эльза, жадно поедая гамбургер, — Следующая неделя вообще жёсткая: будут самостоятельные работы! А через неделю — контрольные! А потом каникулы! Наконец-то можно временно отдохнуть от школы.       — М-м-м, да, — сказала я, едя салат, напоминая кота из мема, который ел листок капусты, а снизу ещё была надпись «Нифкусна и грустна». Отстойная была идея брать салат, который я и так ненавижу, — Эль, в какой школе лучше? В старой или в нынешней? — заинтересовалась я.       — Ну, наверное, в вашей. Тут дисциплина ого-го! Особенно ненавижу вашу бесячую форму! В нашей школе была свободная форма. Но зато ребята норм, да и учителя не такие уж и строгие. У нас курили вейп, — я удивилась, — Это не самое удивительное, удивительное то, что учителя не обращали на это внимание! Даже, когда курили в туалете!       — Офигеть, конечно.       — Короче, же-есть там. Одна ученица, представляешь, забеременела от физрука!       Мои глаза выпали из орбит, и я даже поперхнулась кусочком помидора. Пришлось запить моим сладким чаем. Не очень-то и хорошее сочетание — сладкий чай и помидор.       — И как закончилась история? — с жутким интересом спросила я.       — Там потом суд был. В итоге девке сделали аборт, и она села на домашнее обучение из-за того, что её потом травили, а-ля: «Подстилка школьная». А учителя уволили и посадили в тюрьму. Не помню, на какой срок. Но он тот еще моральный урод. Девочке-то только пятнадцать было, а ему было под пятьдесят. Он вообще такой странный. На уроках девочек по жопе шлепал. Мерзость.       — Зачем ты мне об этом рассказала? Меня аж затошнило. Фу-у-у! Как ты училась с таким-то физруком?       — А я и не ходила на его уроки, — усмехнулась сестра, — я их прогуливала, потому что ненавижу школьную физкультуру. Предпочитаю заниматься сама, либо с нормальным профессиональным тренером в качалке. В общем, учителя у нас были так себе. А у вас тут как на подбор все.       — Да обычные у нас учителя. Либо старые, либо еще в рассвете сил, но уже устали от жизни из-за тяжёлой профессии педагога.       — О Константине Олеговиче я бы так не сказала. Впервые в моей жизни преподаватель, которому нет и тридцати. Я заметила, что он тут местный краш всех девчонок. Все о нем говорят чуть ли не с обожанием. Популярный он у вас, в общем.       — Да уж… Не понимаю культ поклонения к нему.       — Ой, Вик, не строй из себя «не такую, как все». Почему это ты частенько задерживаешься у него? Удивлюсь, если случайно. Специально ведь наверняка у него остаёшься, — злобно усмехнулась Морозова.       — Я бы сделала всё на свете, лишь бы у него не задерживаться, — фыркнув, проговорила я.       — Ничего, скоро тренд на физика пройдет и всех будет волновать вещи куда важнее, чем красивый учитель, — не заметила я, как она быстро схлопола гамбургер за пару минут, пока мы болтали! — Вик, дай салфетку. У тебя вроде влажные салфетки есть, — попросила она. С виду она была похожа на свинью.

* * *

      Наступила следующая неделя, понедельник. Я воспользовалась справочником, который мне дал физик, и готовилась с его помощью. Когда началась уже сама олимпиада, я на удивление не особо волновалась и была уверена в своих силах.       Были некоторые ученики, которые списывали, но я решила, что не буду пользоваться интернетом. Я хотела написать олимпиаду в первую очередь для себя.       По совету Константина старалась не торопиться. В целом, всё шло очень даже неплохо, и моя глупая голова справлялась со многими заданиями.       Так было до того момента, пока я решила не оглядеть аудиторию. И поняла, что я осталась последней в кабинете. Посмотрела на часы: до конца олимпиады оставалось еще двадцать минут, и мне оставалось только переписать решение последнего задания с черновика на чистовик.       Пока я писала, в кабинете было трое ответственных за проведение олимпиады женщин. Они вдруг взглянули на меня и о чем-то зашептались. И одна из них подошла ко мне. Это была старая учительница по физике, которая у меня не преподавала. Но как-то с ней мне довелось сидеть на одном уроке, когда Олег Николаевич пару раз болел, и она была у нас на замену. Складывается такое ощущение, будто бы она была его женской версией, только глупее.       — Душкина, я уже долго жду, когда вы допишите! Я сейчас же забираю работу!       Женщина стояла у меня прямо над душой. Я старалась не обращать на неё внимание, но спокойно сказала:       — Извините, но до конца олимпиады осталось пятнадцать минут. У меня еще есть время дописать её.       — Душкина? Олег Николаевич мне рассказывал о вас, — сказала вторая ведьма, — Удивительно, что вы решили поучаствовать в олимпиаде!       — Да какое участие, коллега? — присоединилась третья учительница, которая была лаборанткой по химии, — Наверняка она списывает.       Я бы хотела сказать им что-то, но старалась сосредоточиться на более важном. Хотя мне было неприятно, что они так обсуждали про меня.       — Как же Константин Олегович таких набирает? Каких-то безмозглых учеников! — сказала женская версия Олега Николаевича.       — Сама наверное напросилась участвовать! Таких бездарей как она не берут, — поддержала ведьма.       Было очевидно, что день у них не задался, и они стали срываться на мне. И всё же мне был непонятен такой негатив с их стороны. Гончие старого физика что ли? Боже, даже, когда Олега Николаевича нет в школе, он всё равно приносит мне проблемы!       — Послушайте, хватит меня уже оскорблять, — не выдержав, сказала я, подняв голову, — У вас нет права так называть меня. Вы мешаете мне писать работу.       — Она ещё смеет нам тут хамить!       Я уже не различала, кто и что говорит, потому что в моих глазах они были одинаковы и повторяли всё друг за другом. Эти курицы вдруг подошли к моей парте.       — Душкина, а ну быстро сдавайте свою работу! Вы и так заставляете нас ждать! Нас трое, а вы одна!       — Да дайте мне дописать! — крикнула я в ярости.       Одна из них выхватила мою ручку, а другая мою работу с черновиком и листочками с заданиями. И пошла к столу, чтобы сложить листочки к стопке. Я была в полном шоке от такого поведения. И почувствовала какую-то беспомощность.       — У вас нет такого права отбирать у меня работу, пока не закончилась олимпиада!       — Ты ещё права у нас качаешь тут? Вышла отсюда вон! Иначе мы пожалуемся директору!       Меня охватила паника, и я не смогла бы как-либо защитить себя, потому что все трое женщин оказывали на меня сильное давление. К горлу подкатился ком. Забрав сумку и пенал, я выбежала из кабинета, захлебываясь в своих слезах.       Я чувствовала боль и разочарование от такой несправедливости. Я несколько дней готовилась, старалась ради того, чтобы доказать себе, что умная, что у меня действительно есть способности к физике. Что сильная и могу преодолеть свои страхи… А эти дуры втроём на одного напали со своими противными старческими лицами!       Что я сделала не так в своей жизни?! Перешла дорогу Олегу Николаевичу? Всего лишь пыталась себя защищать?! Ну почему у меня ничего не получается?!       Отойдя как можно дальше от этого проклятого кабинета, я прижалась к подоконнику и рыдала, выпустив накопившие эмоции наружу. Била руками по стенам, ахая потом от боли в руках. Пока не услышала чьи-то шаги.       — Виктория Душкина! Что произошло?! — передо мной выросла фигура Лебедева. Он с удивлением смотрел на меня с каким-то сожалением.       Его ещё не хватало! Я оказалась перед ним в таком слабом, беспомощном и беззащитном состоянии, совсем нагая. Как же мне сегодня не повезло…       Я пыталась успокоиться перед ним, вытирая слезы. Кажется, что мне удавалось прийти в себя.       — Я была последней, которая дописывала работу. Но потом ко мне подошли эти три ку… три учительницы, стали на меня наезжать, отобрали работу и…       Снова комок в горле. И новый поток слёз.       — Подожите, что? Но олимпиада должна была закончиться минут через… пять? У них не было права так поступать. И вообще себя так вести!       Мне хотелось, чтобы учитель наконец-то ушёл. Я не хотела, чтобы Константин видел меня в таком состоянии. Чтобы жалел, пытаясь успокоить, считал слабой… Ну и как теперь я буду перед ним спорить.?       Прокручивая в голове эти события, мне становилось морально хуже. Эмоции заполняли меня всю: от злости до глубокой печали. Стало жарко, я вспотела от волнения, а в горле пересохло.       Я наконец взглянула на мужчину, который на самом деле был в растерянности, не зная, как мне помочь. Он совсем не ожидал увидеть меня в таком состоянии. Да и я не хотела себя такой показывать. Такой я могу быть перед самыми близкими людьми…       Не справившись со своими эмоциями, я сделала импульсивный поступок: кинулась к нему, обняв за шею, и уткнулась ему в плечо, вдыхая запах мужского аромата вперемешку с кофе и осенним дождём.       Учитель был очень удивлён, собираясь что-то сказать, но оборвал себя на полуслове. Затем положил одну руку на мой затылок, а другую на спину. Аккуратно, не сильно прижимая, будто боялся сделать что-то не так или будто делал неправильное. Запретное.       Объятия. От них мне всегда становилось легче, чем от любых слов. В них я чувстовала себя защищённой, в тепле, надёжности. И в нелёгкие времена тянулась обняться с кем-либо, чтобы испытать снова эти ощущения, будто была наркоманкой, ища изо всех сил закладки.       В этот раз, вопреки всему, человеком, который смог на мгновение дать мне эти ощущения, стал Лебедев. Не знаю, хотела ли я сама этого, но сейчас он был единственным, который был со мной рядом. И с ним были те самые объятия, которых мне так не хватало.       Когда я успокоилась и пришла в себя, резко отстранилась от своего преподавателя, дав себе мысленно пощёчину.       — Простите…       — Скажите мне имена этих учительниц.       — Это не имеет огромного значения, — отрезала я, избегая смотреть ему в глаза и глядела в пол. Взяв сумку, я ушла, сказав перед этим снова…       — Простите меня…