Уроки физики

Константин

      Моё утро началось в полшестого. Как обычно я пошел в ванную комнату, принял контрастный душ. Обвязав вокруг бёдер полотенце, вышел и направился в кухню, чтобы глотнуть стакан воды, как вдруг наткнулся на Дениса (который встаёт намного позже меня, опаздывая на пары).       — Доброе утро, братец, — лучезарно поприветствовал он, стоя у кухонной гарнитуры.       — Оно действительно доброе… Чего это ты так рано встал? — и тут меня озарило, — О нет. Не говори, что ты не ложился ещё.       — Кхм, почему ты сразу так подумал? Я ложился. И встал пораньше, чтобы приготовиться и поздравить тебя с Днём Рождения! Садись давай, я тут приготовил кексы! — он взял меня за руку, пытаясь усадить за стол.       — Спасибо, конечно, но дай я сначала оденусь.       Когда уже собрался, зашёл снова на кухню: Денис уже заварил чай и накрыл стол. Честно говоря, до последнего думал, что мне это снится. Чтобы мой младший брат приготовил что-то помимо доширака или слипшихся макарон… Вселенная бы схлопнулась, чем это бы произошло.       — А, чуть не забыл! У меня есть ещё один подарок!       — А, так значит, что приготовление кексов — это был лишь первый подарок?       — Ну да.       — Тогда ж получается, что я несколько раз в неделю делаю тебе подарки.       Денис закатил глаза под мой смех, чувствуя себя неловко.       — И тогда мне не обязательно тебе делать подарки на День Рождения, Новый год…       — Эй! — возмутился брат.       — Ладно, не обижайся, на самом деле я в предвкушении. Давай сюда свой второй подарок.       И тут Денис заговорчески улыбнулся. Он протянул мне пакет. Как только я развернул его и достал сюрприз, он не смог сдержать свой смех.       — «Лучшая мамочка», — вздохнув, прочёл на кухонном фартуке я.       — А что? И практично, и забавно, — весело сказал Денис.       — Ей-богу, я бы лучше понял, если бы ты мне подарил фартук с надписью «Лучший папочка».       — А чего непонятного? Ты готовишь, как наша мама. Честно говоря, я так устал питаться фастфудом и бич-пакетами, а твои блюда в сравнении с едой, которую я обычно ем, — это просто небо и земля! Кхм, в общем-то своими подарочками я хотел выразить, что несмотря на то, что ты иногда бываешь занудой, ты не перестаёшь быть самым лучшим старшим братом на свете. Видишь, я беру с тебя пример и решил приготовить впервые в своей жизни кексы!       Я по-доброму рассмеялся над его словами. Сев за стол, мы начали пробовать его выпечку. Сразу же, откусив первый кусочек, я почувствовал, насколько сладкой она была! Чересчур сладкой! Контролируя своё выражение лица, я стерпел, запивая всё кофе. А Денису, кажется, очень понравилось приготовленное им блюдо.       — Так, вроде ещё живы, значит всё окей. Как тебе?       — Очень… вкусно. У тебя получилось очень… здорово.       — Как у нашей мамы? — довольный собой, спросил брат.       — Как у нашей мамы.       Гордясь собой, Денис продолжил с удовольствием кушать свои кексы. Несмотря на его достаточно… своеобразные подарки, я был рад им. И по-своему счастлив.       — Будешь в этот раз отмечать?       — Зачем?       — Ну юбилей же у тебя, пускай не такой большой. И вообще, я не понимаю, как нельзя не отпраздновать собственный День Рождения!       — Обычный день. Но сегодня скорее всего приглашу родителей, сестру, Диану. Мы давно уже вместе не собирались.       — И только?       — А что же ещё?       — А не возникало желание отметить дэрэ по-другому? В какой-нибудь тусовке, вместе с друзьями? Не представляю, как можно отмечать День Рождения в кругу семьи. Папка как всегда будет обсуждать нашу личную жизнь или нравоучать, мама — переживать, что мы тут без нее с голода помрем или заболеем, потому что не носим шапки…       — Мои друзья, в отличие от твоих, не беззаботные студенты, у них есть своя личная жизнь и работа. А что насчет мамы и папы… Что тут поделать, родители такие… Ты посмотри с другой стороны: увидим Диану, сестру.       — Дианочка — наше солнышко. Я ей тоже приготовил подарок!       Я улыбнулся.       — А ты вообще сегодня в универ собираешься? Не торопишься?       — Не. Сегодня не пойду. У нас занятия отменили, — на это я закатил глаза, — Реально. У нас отопление и воду отключили до завтрашнего дня. Так что сегодня я на чиле, на расслабоне…       — …и купишь необходимые продукты, поможешь мне с организацией сегодняшнего застолья.       Денис грустно вздохнул, театрально обижаясь.       — Ты же сам предложил отметить. Ох, мама не зря переживает за тебя, как минимум. Не представляю, как ты будешь жить один, когда переедешь.       — Ну, я могу тогда остаться у тебя, если ты так переживаешь, — усмехнулся Денис.       — Нетушки. Тебе не пятнадцать лет. Конечно, на мою помощь ты можешь рассчитывать, но иногда нужно быть самостоятельным.       — Иногда это тяжело. Я ведь самый младший в семье, меня завели в более осознанном возрасте, родители никогда ни в чем не отказывали мне, однако папа будто никогда не оставлял мне выбора. Хочется иногда, чтобы за тебя решали. Было бы не так трудно       — Трудно тянуть всё на себя. Если есть внутренняя опора и поддержка близких, все будет не так тяжело, как кажется.       

* * *

      Когда я пришёл на работу, уже пару коллег успели поздравить меня с Днём Рождения. Однако одна коллега волновала меня больше всего — Лариса Авдотьевна, а точнее то, как я с ней обошёлся в прошлый раз.       Такого у меня вообще не бывает. Я умею держать свои эмоции и чувства под контролем, когда это необходимо, особенно на работе. А на работе, будучи учителем, приходится сталкиваться со многими вещами, которые могут давить: требования от администрации, не очень дисциплинированные ученики, бюрократия… Однако тот день будто стал исключением из правил, хотя с первого взгляда ничего ужасного не произошло.       Пускай к Ларисе Авдотьевне я никакую симпатию не испытывал, перед ней было немного неудобно за своё поведение. Хотя и она отчасти виновата. Подобные личности, которые излишне настойчивы и не уважают никаких границ, крайне меня раздражают. Откуда в них берётся столько энергии и силы, раз они не устают по десять раз на дню переговариваться с людьми?!       Мне стоило бы изначально правильно расставить границы, не взирая на чувства. Правильно говорила Виктория, что мы не ответственны за эмоции чужих людей.       Как возникла случайная мысль о Виктории, во мне сплелись и какое-то раздражение, и волнение. Что вообще, черт побери, произошло в тот день, когда я увидел её вместе со Змеевым?       Обычно вид какой-нибудь парочки никогда не вызывает чувство отторжения или неприязни. Да и Змеев с Душкиной ничего неприличного не творили, чтобы это заслужило замечания. В школе не так мало парочек, которые не стесняются проявлять свои чувства и какое-то недоумение могут вызвать лишь парочка пятиклассников, которые клянутся в вечной любви. Все вполне нормально, если любовь никак не мешает учебному процессу: все молодые, многие мечтают о любви.       Я ведь изначально замечал и видел, какое отношение у Змеева к Виктории. Рано или поздно Кирилл и Душкина бы стали встречаться. И они даже подходят друг другу: Кирилл весь из себя спокойный, творческий, здравосмыслящий и надёжный. А Виктория… Виктория — яркая, остроумная, инициативная, смелая, в меру настойчивая, достаточно любопытная. Она именно тот человек, который стоит на своём, но в нужные моменты понимает и принимает свои ошибки. Как бы она не спорила со мной, мне это на самом деле даже нравится. И, казалось бы, Кирилл и Виктория уравновешивают друг друга. Тут надо им только пожелать «долго и счастливо», но…       Нет. Оставь. Всё это неважно и не должно иметь места и смысла.       Прежде, чем зайти к Ларисе Авдотьевне и всё обговорить, я сначала пошел в свой кабинет, чтобы снять уличную одежду и оставить вещи. Дернув за ручку двери, я сразу же заметил, что аудитория была открыта. И тут…       — С Днём Рождения, Константин Олегович!!!       Мои ученики и ученицы выскочили из-под парт, крича слова поздравлений. От такой неожиданности я аж подскочил, а на лице сразу же появилась широкая улыбка. Они стали подходить ко мне, обнимая.       А я находился в неописуемом состоянии. Это было то самое чувство, когда ты чувствуешь себя частью чего-то важного, необходимым и важным для других людей. Подобного со мной не происходило, ведь это первый раз, когда меня коллективом поздравляют с Днём Рождения.       С каждым из учеников я начал обниматься, выслушивая их поздравления и искренние пожелания. И тут, когда очередь дошла до Виктории, я вместе с ней были в каком-то ступоре. Мы не спешили одаривать друг друга объятиями и ограничились лишь пожатием рук. Почему-то именно её поздравление и пожелания я ждал больше всего, ведь она наверняка скажет что-то оригинальное.       — С Днём Рождения, Константин Олегович! Хотелось бы пожелать вам быть менее требовательным и строгим, но без всего этого вы бы не были тем, кем являетесь сейчас. Оставайтесь собой, не теряйте себя.       — Спасибо, Виктория, — спокойно улыбнулся я ей в ответ, — Это очень важные слова. Раз уж вы упомянули, что хотели изначально пожелать мне быть менее строгим и требовательным, я учту это. И стану более требовательным и строгим на уроках.       На эти слова она отреагировала с наигранной обидой. А её одноклассники рассмеялись.       После поздравлений вынесли торт: Морозова, которая при всех молилась, как бы его не уронить, преподнесла его мне.       — Это торт с ореховой начинкой, как вы любите, — сказал кто-то из учеников.       — Откуда вы знаете мои вкусовые предпочтения? Неужто следите за мной?       — Да это было предложение Вики. Она сказала, что у нее есть надёжные источники.       Я на мгновение пересекся с Викторией взглядами. Денис. Ну, конечно.       — А ещё некоторые из нас подарили от себя по подарку, — я обратил внимание на дюжину подарочных пакетов, лежавшихся на моем длинном рабочем столе. От такого я растерялся.       Тяжело вздохнув, произнес:       — Мои вы щедрые, ну зачем? Для меня лучшим подарком будет, если вы научитесь правильно писать выводы по лабораторным работам. Купили бы себе лучше что-то…       Нельзя учителям обычно принимать подарки, особенно, если они дорогие. Это могут посчитать за взятку. Да и сам я не умею принимать подарки, когда их дарят в таком большом количестве.       Ученикам в целом было плевать на мои слова, так что я был просто вынужден принять их подарки.       

* * *

      Во время рабочего дня я нашел время, чтобы подойти к Ларисе Авдотьевне и обговорить с ней наши отношения и моё поведение в тот день. Та с неохотой приняла меня, сухо поздравив меня с Днём Рождения. В её тембре голоса чувствовалась вся обида ко мне.       — Коллега, простите меня за мой срыв. С моей стороны было не очень хорошо так себя вести. Однако мне стоило изначально обговорить с вами некоторые моменты. Для меня было не очень комфортным ваше отношение ко мне.       — Я слишком навязчивая, невыносимая, да? — женщина не стала долго держать на меня обиду. На неё это было бы не похоже.       — А…       — У меня ничего не получается с противоположным полом! После развода ни один не обращает на меня внимания! Не могу завести долгосрочные отношения с мужчиной! Такое ощущение, будто я бесполое существо!       Я был в растерянности от того, что Лариса Авдотьевна резко стала делиться со своей личной жизнью, посвящая меня в неё. Такое было не очень приятно. Будто бы ты смотрел на чужое белье.       — Что со мной не так, Константин Олегович? Разве я некрасива? Или недостаточно интересна?       — А… Послушайте, Лариса Авдотьевна. Во-первых, давайте договоримся, что мы коллеги и только. Я пришёл сюда с целью работать и стремлюсь по возможности поддерживать с коллегами только хорошие рабочие отношения.       — Хорошо, — грустно протянула она.       — Во-вторых, я не смогу ответить на ваши вопросы. Каждый человек индивидуален и у каждого из нас свои вкусы и предпочтения. В-третьих, почему вас так волнует, нравитесь ли вы другим или нет? Откуда такое стремление найти пару? Вы эмоционально отошли от своего развода? У вас нет стремления заполнить свои переживания другим человеком?       — Я не чувствую себя полноценной. Я ведь столько лет была в браке со своим мужем… А когда он мне изменил, я стала так себя винить… Ведь человек не стал бы изменять без причин…       — Безусловно, есть причины измены, но они никак не оправдывают изменника, и это его вина, он должен был изначально всё обговорить с вами, решить проблемы или разорвать отношения. А по поводу полноценности… Почему она должна заключаться только в том, есть ли у вас партнер или нет?       Лариса Авдотьевна молчала, не зная, что и говорить.       — Почему бы вам к психологу не пойти? Разобрать свои проблемы? Уверен, вам станет легче.       — Не знаю даже… Но, может быть, вы правы, Константин Олегович…       — Конечно же я прав. Подумайте над этим. И давайте ещё договоримся, что вы больше не будете обсуждать свою личную жизнь со мной… Мне это не очень интересно и приятно.       — Хорошо, я поняла. Простите и вы меня.       

* * *

      После рабочего дня я пришёл домой и начал вместе с Денисом готовиться к вечернему застолью. К счастью, брат в целом показался вполне себе полезным: помогал мне, ходил в магазин за продуктами. Уже к вечеру всё было готово, и начали приходить гости: в первую очередь пришла сестра с Дианой (причем заранее, очень уж она пунктуальная).       — Привет, Оля, — встретил я с братом их, — Привет, Диана!       Племянница поспешила обнять каждого из нас. Денис увёл её к себе (видимо, чтобы подарить ей подарок), а я остался с сестрой наедине. Если с папой я вижусь в последнее время не так часто (потому что занят), то с ней я вижусь ещё реже: такая уж работа у Оли. Бывает такое, что она работает аж до ночи и приходит к утру, поэтому в такие дни она отдаёт Диану мне, чтобы та не оставалась одна дома. Вот и сегодня племянница должна была остаться у меня.       — Опять до утра работаешь… Это уже четвёртый раз за месяц, — не с упреком, а скорее с сожалением произнёс я.       — Всё ради Дианы. Иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы родная дочь имела лучшую жизнь.       — Ты же знаешь, что я с братом всегда могу тебе помочь.       Говорить это было бесполезно: Оля была гордой, всегда решала свои проблемы сама и очень редко просила помощи у кого-то. А если и просила, то ей было очень неудобно.       — Мне ведь не в тягость. Тебе нужно взять себе выходной день, посвятить его полностью себе.       — Завтра я отдыхаю.       — Вот и прекрасно. Отоспись, отдохни, сходи куда-нибудь, в конце концов.       — Но я не могу так, Костя. Завтра пятница, и я обычно стараюсь проводить время с Дианой.       — Оль, ты опять забываешь, что у тебя есть двое прекрасных братьев, — приобняв её за плечо, усмехнулся я, — Проведи свой выходной, как давно ты хотела, о Диане не переживай, мы присмотрим за ней.       — Посмотрим-посмотрим, — задумавшись, произнесла она.       Через несколько минут пришли родители, и мы сели все за стол. Сначала родители поздравили меня, затем Диана и сестра. Потом мы уже приступили к трапезе, и за столом воцарилась неловкая, мёртвая тишина. Становилось почему-то с каждой минутой всё неудобней и неудобней.       — Как дела с учёбой? — наконец спросил папа у Дениса.       — Нормально, — не желая развёрнуто отвечать, произнёс брат.       — Не пропускаешь занятия? Профессора не жалуются?       — Стараюсь. Вроде не жалуются.       Отца не удовлетворил такой ответ. Он строго произнёс:       — В смысле «стараюсь»? Значит, пропускаешь? Сегодня ходил на занятия?       Денису становилось дискомфортно. Сгорбившись, он опустил голову, уткнувшись взглядом в тарелку. Поэтому я ответил за него:       — У них отключили воду и отопление, поэтому занятий не было.       — Костя, пускай в следующий раз он сам отвечает на вопрос. Он ведь мужчина, в конце концов.       Прикусив губу, я старался не злиться. В этом весь отец. Было бы удивительно, если бы он не поднял эту тему с учёбой.       — Дианочка, а у тебя как дела? — спросил более ласково он.       — Очень хорошо. Мне вот дядя Денис подарил фигурку Алисы, которая еще из Страны чудес, — с интересом начала рассказывать она.       — Как здорово! — с улыбкой сказала мама, — Ты ведь так любишь этот мультфильм! Покажи бабушке фигурку!       Кивнув ей, Диана вышла из-за стола за Алисой. А папа тем временем раздражённо вздохнул.       — Фигурки… Сколько такие стоят? А пользы никакой. Стоят на полке и пылятся. Несерьёзно всё это. По-детски всё это.       — А чем еще ребенок должен в десять лет заниматься? — с возмущением спросила Оля.       — Так я не про Дианку. Ладно она, фигурки там собирает, но чтобы взрослый парень почти в двадцать лет собирал эти игрушки…       Дениса такие слова очень ударили. Коллекционирование было его хобби. И я абсолютно не согласен с мнением отца, что это только детское занятие.       Наконец зашла Диана вместе с фигуркой и продемонстрировала её нам. И мы конечно же восхитились статуэткой. Кроме отца, естественно.       — Как в школе дела-то, Диан? Пятёрки получаешь? — спросил он, когда та села обратно на место.       — Да, я везде успеваю. Недавно вот пятёрку получила за контрольную по математике.       — А по английскому как? Получается?       С английским у Дианы были проблемы: гуманитарные предметы ей давались более-менее, но английский она не понимала. Это очень расстраивало её. И настроение племянницы передавалось и мне: очень тяжело наблюдать, когда Диана начинала себя корить за неудачи.       — У Дианы видны заметные успехи, она большая умничка, — недавно Диана получила тройку за контрольную, что очень огорчило её. Мне не нравилось, что папа, зная, как болезненно Диана относится к английскому, продолжает её спрашивать о нём. И он обязательно будет недоволен, если всё будет не так идеально.       — Диана, ты никогда нас не расстроишь, несмотря ни на что. Мы всегда будем тобой гордиться, — ободряюще сказала мама, которая тоже ощущала, как накалялась обстановка.       Снова молчание. Всем нутром я чувствовал, что вечер катился к пропасти. И начал даже жалеть, что вообще решил отмечать свой День Рождения в кругу семьи. Точнее, пригласив отца.       Именно он накалял обстановку своими вопросами. Почему он так делает, если понимает, что никому это не нравится? Это у него такой язык любви?       К середине вечера настроение среди семьи изменилось в лучшую сторону: мы уже разговаривали о воспоминаниях детства, вспоминали весёлые случаи. Но когда все уходили, каждый чувствовал неприятный осадок на душе.       Убравшись на кухне, я решил наконец-то разобрать подарки, подаренные учениками. Дарили мне всякое: ежедневники, канцелярию, открытки, чаи, сладости и так далее. К каждому подарку прилагались записки с именем дарителя и короткие поздравления. Каждому презенту я был искренне рад, но один из них мне больше всего запомнился.       В красивой обёртке были упакованы струны, подходящие моей гитаре. К ним прилагалась записка, написанная не от руки, а распечатанная на принтере:       Вы играете на струнах моего сердца.       Ни имени, ни подписи дарителя. Абсолютно не было ничего, что могла указать на его личность. А это значит, что послание тайное, любовное.       Я… разумеется, видел и замечал, как некоторые ученицы интересуются мной не как учителем, а как мужчиной. Такое бывает. Но это может принести куча проблем, слухов, если тайная поклонница начнёт проявлять свои чувства открыто.       — Что там такое? — заинтересовался Денис, лежащий на диване. Время близилось к пол одиннадцатому. Поскольку Диана остается у меня с ночёвкой, то постелил ей кровать я в комнате, где до этого спал брат, потому что там более мягкий матрас. А Денису что? Денис готов хоть на полу, лишь бы розетка была рядом. Но я не смог бы позволить ему спать на полу, так что спит он на диване.       — Струны с любовным посланием.       И тут он как прыснул со смеха! Смеялся громко, хитро, будто наблюдал за героями фильма. Но причину его смеха я не окончательно понял.       — От кого?       — Не знаю, она не подписала его.       — Кто бы сомневался, — тихо проговорил брат, — А почему ты думаешь, что это девушка? Почему бы тайным поклонником не может быть какой-нибудь тихий парнишка? — Денис верил мне, но задавал вопросы он скорее по приколу.       — А ты сам подумай: стал бы ты признаваться в любви к мужчине, не зная его ориентации? Часто такие люди скрывают свои чувства, пока не убедятся в том, что их объект вожделения может испытывать влечение к своему полу.       — Хм, логично-логично, — успокоившись, согласился он.       Я стал размышлять по поводу того, кто бы это могла быть. И в голове сразу же почему-то возник образ Виктории. Я сразу же ухватился за эту мысль, потому что есть много причины считать, что это именно она: неосознанно я уделяю ей будто бы больше внимания, а еще Виктории стало больше в моей жизни из-за её дружбы с Денисом. К тому же, если еще вспомнить день, когда она была у меня в гостях…       — Он такой придурок, честное слово, — сразу же услышал её голос я, — По десять раз на дню написывает. У него ещё такой ник дурацкий… Бэд-бой-ауф-шестьдесят-девять… или как там это…       — Да пошли его в жопу просто, — записал в ответ голосовое Денис.       Но с другой стороны, она встречается с Кириллом. Стал бы человек писать любовное послание, при этом состоя в отношениях с другим? Это либо большая глупость и легкомысленность, либо какое-то отчаяние. Тем более я на сто процентов уверен, что если бы эти струны подарила бы Виктория, она бы подписала его а-ля: «Вы играете на гитаре, а на деле на моих нервах!». Это было бы похоже на неё.       Я тяжело вздохнул. Чего я так прицепился к ней? Хоть и останавливающая мысль о её отношениях с Кириллом казалась вполне логичной, я не мог не думать ни о ком, кроме как о ней. Вообще, это даже хорошо, что Виктория начала встречаться с ним. Меньше будет думать о глупостях и обо мне с ней. Она ведь пыталась поговорить со мной в тот вечер о нас. Конечно же мне пришлось всё опровергнуть, притвориться, что для меня это ничего не значит. Но на деле ведь она была права… Чёрт.       Чтобы отбросить ненужные мысли, я решил сегодня лечь пораньше, перед этим зайдя к Диане. На удивление она не спала и читала учебник по английскому. Сев к ней, я аккуратно убрал книгу и заговорил:       — Солнышко моё, почему не спишь?       — Готовлюсь к английскому, дядя. Я ведь написала контрольную на тройку, надо её закрыть.       — Конечно, но ведь не ночью же. Нельзя так много стараться и переусердствовать, это вредно для твоей маленькой головушки, — тепло улыбнувшись, сказал я.       — Если я получила тройку, значит недостаточно старалась.       Я грустно выдохнул.       — Мы ведь разговаривали об этом с тобой, Диана. Ты слишком сильно переживаешь насчет английского, и я не понимаю, почему. Мы с мамой любим тебя, несмотря ни на что.       — А дедушка?       — Он тоже за тебя переживает. Правда… делает это по-своему.       Диана — необычный ребёнок. Конечно, любой родитель бы так сказал о своем чаде, но я действительно считал её такой. Диана была очень задумчивой, тихой, иногда сосредоточенной на чем-то. В отличие от других детей, у неё было не так много друзей, и мы с Денисом и Олей переживали по поводу этого. Племянница была отстранённой, но со мной она делилась со своими переживаниями и чувствами.       — Я так хочу знать английский, дядя Костя. Все говорят, что без него никуда. Я хочу знать его, чтобы прочесть Льюиса Кэролла в оригинале. А ещё английский знала Алиса — она ведь разговаривала на нём.       Её любовь к «Алисе» умиляла.       — Я стараюсь изо всех сил, но у меня ничего не выходит, — загрустила Диана, — Почему у меня не получается?!       — Послушай, Диан. Все люди абсолютно разные, нельзя знать всё безупречно. Ты хорошо понимаешь биологию, историю, литературу, математику… — загибая перед ней пальцы, перечислял я.       — Но не могу понять всего лишь английский! Вот ты, дядя, когда был таким же, как и я, как учился? Мне дедушка рассказывал, что хорошо.       — Разумеется, я был прилежным и самым образованным учеником в школе. Но и у меня тоже были трудности. Например, я не до конца понимал биологию.       — Но понимал английский.       Тяжело вздохнул.       — Диана. У тебя обязательно всё получится. Если не получается что-то, не вини себя. Нет ничего плохого в том, что ты чего-то не понимаешь. Не стыдно не знать, стыдно не интересоваться чем-то. Если ты так сильно хочешь знать английский, мы поможем и поддержим тебя. Но мы все за тебя переживаем. И сильно любим тебя.       — Ладно…       — Давай, ложись спать. Ты устала, — племянница легла, и я укрыл её одеялом. Пожелав ей спокойной ночи, вышел из комнаты.       

* * *

      На следующий день, в пятницу, в конце учебного дня после проведённого мной урока в классе, я задержал Душкину:       — Виктория, останьтесь, — попросил я её прежде, чем она успела выйти вместе с Кириллом.       Оба остановились. Виктория посмотрела сначала на меня, потом на Кирилла и тихо сказала ему:       — Кир, ты иди, я сейчас приду.       — Я могу с тобой задержаться, если хочешь.       — Иди, — улыбнувшись, настойчивее попросила она.       Послушавшись её, Кирилл коротко поцеловал её в висок, и я опустил взгляд, не желая смотреть на это зрелище. Затем он вышел, и Виктория подошла ко мне, с интересом и неким волнением ожидая, что я ей скажу.       — Пришли результаты олимпиады, — Виктория сильнее заволновалась и начала заламывать пальцы, — Хочу поздравить вас: вы стали призёром олимпиады, — ученица широко улыбнулась и искренне обрадовалась. И тут я заметил для себя, что мне было очень приятно видеть её такой: радостной и счастливой.       — Значит, я стала победительницей? Я смогу поехать на региональную олимпиаду? — с надеждой спросила она.       — Нет, для победы вы не набрали нужное количество баллов. Победительницей стала Морозова.       Виктория порадовалась за подругу, но улыбка с её лица исчезла. С прежней радостной девушки не осталось и следа.       — Я считаю, что для вас это хороший результат, учитывая вашу подготовку, уровень знаний и то, что вы в первый раз участвовали в олимпиаде по физике.       — Знаю, но… — не договорив, она вздохнула. И опустила голову.       — Почему вы расстраиваетесь? Будто бы эти олимпиады что-то значат. Учитывая, что мой предмет вы не очень-то и любите, я думал, что такой результат вас устроит.       — А может, я полюбила физику? Может, мне как-то не всё равно? — спросила она так, что я не сразу понял, всерьёз она это говорит или с сарказмом.       — Очень смешно.       — Я честно говорю, Константин Олегович, — подняв голову и посмотрев на меня, сказала Виктория, — На самом деле я поняла, что у меня очень хорошие возможности и способности по этому предмету и как-то грустно, что я пришла к этому только в последний год обучения. Именно это меня и расстраивает.       — Раз вы говорите, что полюбили предмет, а Вселенная до сих пор не схлопнулась, то… Сильно я в этом сомневаюсь, — Виктория закатила глаза, но усмехнулась вместе со мной, — На самом деле я рад, что отчасти смог поменять ваше отношение к физике. А вообще, лучше поздно, чем никогда.       — Мне кажется, если бы Олег Николаевич узнал бы обо всём этом, он был бы в шоке.       — А это не сложно устроить.       — А лучше не стоит его беспокоить на пенсии, поберегите своего любимого папу. Кто знает, выдержит ли он это или нет… Сама, если честно, в шоке с себя.       Мы вместе громко рассмеялись, и я удивился тому, как легко и беззаботно мы болтали. Не хотелось прекращать наше общение.       — Как, кстати, дела с тем котёнком?       — Мы ходили в эту ветклинику вместе с Кириллом, интересовались, как самочувствие у этого пушистика. К счастью, врачи там были очень хорошие и дельные, котёнку стало лучше. На самом деле я с Кириллом так успела привязаться к нему. Хотелось бы его к себе взять, но, во-первых, у папы аллергия, а во-вторых, у меня и так есть попугай. Но зато его к себе подобрал Кирилл.       — Очень здорово. Как вы назвали котенка?       — Гарри.       — Мальчик, который выжил?       — Врачи говорили, что выжил он чудом, — кивнув, улыбнулась Виктория, — Котенок ведь был слабым, истощенным, с ранами. Если бы мы не подобрали его с Кириллом и если вы, конечно же, не помогли бы нам, он бы мог умереть в тот день.       — Печально. Хорошо, что вы заметили его. Жаль всех этих бездомных животных.       — Да… Очень рада, что существует такие центры для помощи животным. Мне бы хотелось работать именно в таких местах.       — Вроде бы вы хотите стать ветеринаром, верно? — ученица кивнула, — С чем это связано? Почему именно ветеринаром? — заинтересовался я.       — Ну… — Виктория растерялась, — Я всегда любила животных, особенно котов. Но поворотным моментом стало, когда у меня во дворе появилась кошка. Тогда была зима, и она всегда бродила по моему подъезду. Иногда я кормила её. Держать у себя не могла. Ну, я уже говорила, почему. В общем, всё было хорошо. Однако потом я перестала видеть её в подъезде. Через месяц весной я всё же увидела эту кошку на улице. И… по её виду было видно, что над ней поиздевались: ободранные ушки, обрезанные усики, на шее туго связана верёвка… Она умирала, ей становилось хуже с каждым днём. Я пыталась как-то помочь ей, но не знала, что именно нужно делать, я ведь была тогда ребенком. В итоге она умерла. Какое-то время винила себя, что ничем не смогла ей помочь. И с того дня я решила, что стану ветеринаром, чтобы спасти больше жизней животных.       — Виноваты были не вы, а те, кто поступил так с кошкой, — сочувствуя ей, сказал я.       — Конечно, я давно это поняла и приняла, — немного помолчав, она спросила — А вы?       — М?       — Почему захотели стать учителем? Если не секрет, конечно, — искренне заинтересовалась Виктория, — Вдохновлялись своим отцом?       — И да, и нет. В начальной школе я очень любил и уважал свою классную руководительницу, — тепло улыбнувшись, начал ностальгировать я, — Она всегда была ко всем добра, помогала, чем могла. Для меня она являлась человеком с большой буквы. Поэтому и мне хотелось ей чем-то помогать. Я после уроков, бывало, поднимал стулья, мыл доску и даже помогал ей проверять наши тетради, — усмехнулся над собой я, — В общем, всё это приносило мне удовольствие. В классе я был самым лучшим учеником, и ко мне часто обращались за помощью. Осознание того, что я хочу быть учителем, росло на протяжении всей школьной жизни. Но вдохновила меня именно моя первая классная руководительница. Физику я любил и понимал больше всего, тут уже заслуга папы.       — То есть, это было именно ваше осознанное желание, а не желание продолжить, скажем, семейную династию учителей? Быть похожим на Олега Николаевича? — уточнила Виктория.       — Да. Но сказать по правде, мне совсем не хочется быть похожим на него, — неожиданно признался я. Не планировал я, конечно, говорить о личном с Викторией. Мысль эта будто случайно вырвалась из моих уст. Но если я так легко поделился об этом с ней, значит… это многое говорит о моём отношении к ней.       — Очень красивая у вас история о том, почему вы захотели стать преподавателем, — не продолжая тему о моем отце (за что я ей был благодарен), сказала она, — Знаете, есть что-то общее в наших историях о выборе профессии — это любовь, — осторожно подметила Виктория, — Вы любили свою учительницу, а я животных, — уточнила девушка.       — Любовь к чему-то всегда вдохновляла людей, — согласился я, — Иногда ради неё люди способны на многое, — испытывающе глядя на неё, сказал я. Та опустила голову, потом снова подняла, смотря мне в глаза.       — Да… — лишь сумела тихо проговорить Виктория.       Молчание. Я посмотрел на время.       — У вас ведь нет сегодня седьмого урока? А то что-то мы заболтались.       — Оу. Нет, но мне надо бы поторопиться. До свидания, — поспешила уйти Душкина. Я попрощался с ней в ответ, смотря вслед на её удаляющуюся фигуру.       

* * *

      В понедельник с ней творилось что-то странное: я видел и чувствовал это. Обычно Виктория ходит с приподнятым настроением, но на этот раз что-то в ней переменилось. На моём первом уроке она сидела тихо, не реагируя на происходящее. Даже на мой вопрос она не смогла ответить (даже, если Душкина плохо знала тему, она всегда импровизировала, придумывая на ходу определения).       Виктория даже сидела на последней парте вместе с Морозовой, будто пыталась отгородиться от всего. Когда к ней кто-то из одноклассников обратился за помощью, произошло неожиданное: девушка сначала подскочила, вздрогнув, а потом умудрилась свалиться со стула и упасть на пол.       Некоторые захихикали, а вот мне было не до смеха. Встав со своего места, я прошел через весь класс, подойдя к последней парте на втором ряду. Переживая за неё, я спросил:       — Душкина, вы в порядке?       Эльза помогала ей встать. А Кирилл, наверное, переживал за неё больше всех, но не осмеливался к ней почему-то подойти.       Прикусив губу от боли и тихо скуля, она приложила руку к затылку, поглаживая его. Я опустил голову и произнёс:       — Змеев, проводите Викторию до медпункта.       После сказанных мною слов недавно упавшая со стула ученица вздрогнула. В ситуацию вмешалась Эльза:       — Давайте лучше я отведу её.       Я кивнул ей, и они вышли. Несмотря на то, что я продолжил урок как ни в чем не бывало, внутри меня разродилась буря. Все эмоции и чувства смешались в один клубок. И почему-то я начал считать, что её нынешнее состояние связано со Змеевым. Ведь он чуть ли не боялся к ней подходить, а Виктория совсем не хотела идти вместе с ним в медпункт.       После первого урока ко мне вернулись Эльза и Душкина. Первая, приобнимая подругу за плечо, протянула справку от врача. Не думая, я подписал освободительную, чтобы Виктория смогла сейчас преждевременно уйти домой. Мне хотелось спросить у неё, узнать, что случилось. Что, в конце концов, сделал этот Кирилл?!       Но я промолчал, чтобы не сыпать соль на рану. Виктория вышла из кабинета, захватив с собой сумку. Эльза хотела выйти за ней следом, но перед этим я задержал её, спросив:       — Морозова, что с вашей подругой творится? Она сегодня очень странная.       — Без малейшего понятия, Константин Олегович, — вздохнув, честно ответила девушка.       Морозова поторопилась уйти. А мои переживания насчет Виктории только возросли. Что же с ней всё-таки произошло…?