Уроки физики

Виктория

             Сначала мне было неудобно перед Константином. Во второй раз уже к нему за день обращаюсь. Ладно, ради своей личной безопасности нужно переступить через гордость и стеснение. Вытерев слезы, я постучалась в его кабинет и зашла.       — Константин Олегович… Пожалуйста, помогите мне, — опустошенно сказала я, подойдя к нему. Он тем временем стоял у стола, сортируя тетради, но увидев моё красное от слёз лицо, отложил свои дела, — Помните, вы говорили: если вдруг ко мне кто-то будет лезть, я могу обратиться к вам?       — Опять этот Литвинов?       — Нет… — но на него я тоже злюсь, — Какой-то парень подцепился ко мне еще тогда, когда я была в клубе! Недавно он нашёл меня в социальных сетях и настойчиво мне написывал на протяжении нескольких дней! А потом он узнал адрес школы и сейчас стоит на улице и ждёт меня! — чуть ли не с истерикой рассказала я, пытаясь проглотить комок в горле. Только не сейчас, Вик… Только не плачь перед ним…       Константин с большим удивлением и возмущением слушал мою историю.       — Я его и посылала, и в ЧС кидала, но он не хочет меня слышать!       — Так, пожалуйста… Постарайтесь прийти в себя.       — Прошу, сделайте что-нибудь. Я не хочу с ним разговаривать и объясняться! Он странный и безумный!       Обойдя рабочий стол, он подошёл ко мне, затем дал бутылку воды. Я, пытаясь высушить накатывающие на меня слёзы, незаметно отпила половину содержимого. И, кажется, немного успокоилась.       — Вы можете открыть задний выход?       — Не проблема. Но… Виктория, я не думаю, что избегание будет лучшим решением данной ситуации. Он может и на следующий, и на другой день прийти, если этот парнишка до такой степени настойчивый, по вашим словам.       — Чёрт возьми, точно… Что же делать?       — Идите к заднему выходу, я сейчас приду.       Я сделала то, о чём он попросил. Через пару минут Константин подошёл к этому выходу с ключами. И я заметила, что он накинул на себя куртку.       — Что вы собираетесь сделать? — удивлённо спросила я.       — Поговорю. Как он выглядит?       — Он в красной куртке, чуть ниже вас, с русыми волосами… Но… может, лучше не надо?       Не слушая меня, он вышел из школы. От волнения и страха мне стало жарко (хотя, надетая на мне куртка тоже играла роль).

* * *

Константин

      Было невыносимо. В таком состоянии я ещё Викторию не видел. Вперемешку с грустью я почувствовал и гнев по отношению к этому парню. Наконец, нашел его: парнишка стоял у дерева, куря. Видя, что к нему надвигается незнакомец, он потушил сигарету, выкинув окурок на траву. Еще и мусорит…       — Че надо? — равнодушно спросил он, когда я подошёл к нему.       — Ты чего пристаёшь к девушке?       — О чём ты? — хамовато спросил он.       — Имя Виктория тебе не о чём не говорит?       — Я? К ней? А тебе какое дело? Ты вообще кто?       — Это должен я у тебя спросить: какое тебе до неё дело? — немного не выдерживая, повысил тон я. Тот сложил руки на груди.       — Подожди. Ты её парень что ли?       Несмотря на то, что я старался держать бесстрастное лицо, внутри залился краской. Не показывая свою растерянность, как можно увереннее ему ответил:       — Что-то вроде того, — соврал я, но в благих целях: может, тогда этот болван очнется и будет хоть иметь чувство собственного достоинства, чтобы не лезть к занятой девушке?       — О-о-о, — противно захохотал парень, — Ну ты и олень. Твоя девушка, встречаясь с тобой, параллельно общается со мной.       — Это не общение, а домогательства с твоей стороны. Она кинула тебя в чёрный список, но несмотря на это, ты лезешь к ней. Это нормально по-твоему?       Ему явно не хотела отвечать на мои вопросы, да и вообще как-то разбираться со мной.       — Да мне похрен, честно говоря. Девушкам нравится, когда их активно добиваются. Только не говори, что ты как истинный джентльмен просишь у нее разрешение, можешь ли ты её обнять или поцеловать, например? Что она в тебе вообще нашла? Какой же ты скучный, а.       Мне уже совсем надоело с ним стоять. Нормальный разговор с ним не получался. И попытки его как-то спровоцировать меня на спор были жалкими.       — Ты перестанешь лезть к Виктории?       — А тебе не нравится это, да? Ревнуешь?       — К тебе? О, это было бы глупо и не логично.       Парень не выдержал и дал пощёчину. От такой наглости я возмутился. С этим уродом мне вообще не хотелось как-то разбираться физически, но такое по отношению к себе я не мог позволить. Ударив его по морде кулаком, я сразу же схватил за воротник куртки.       — А вот руки распускать не стоит.       — Отпусти меня, чувак! — парень пытался вырваться из моих рук, а из его носа потекла кровь.       — Ты лучше ответь мне: зачем себя так ведешь? Кто дал тебе право приставать к девушке? — со злостью спросил я.       — Больно! Отпусти же, ну!       — Еще раз будешь лезть к ней…       — Да понял я! Больше так не буду! Хватит!       Я бросил его в сторону. Устояв на ногах, парень поторопился как можно быстрее уйти отсюда.       Зайдя через запасной выход, я обнаружил обеспокоенную Викторию. Увидев меня, она подняла голову и стала расспрашивать:       — Константин Олегович! Всё нормально? Он ушёл?       — Да… Уверяю вас: больше он к вам ни ногой. Можете наконец-то спокойно уйти.       Я открыл ей дверь, ожидая, когда она выйдет. Но ученица сделала неожиданное: бросилась ко мне, обняв за шею. От такого я отпустил ручку: дверь громко захлопнулась. Виктория прижалась ко мне, положив голову на плечо, пытаясь успокоиться.       Я удивился этому, но не медля и секунды обнял её в ответ: на этот раз более увереннее и крепче, не желая почему-то отпускать. Еще пару минут назад я был зол из-за этого парня, но сейчас я ощущал умиротворение и чувство, будто… это правильно? Что всё так и должно было быть: только я и она.       Через минуту Душкина подняла голову, посмотрев на меня. Смущаясь, немного ослабила хватку, тихо сказав:       — Наверное, вы считаете меня странной.       — Иногда да, — усмехнулся я.       В ответ Виктория возмутилась.       — Эй!       — А что?       Опустив взгляд, ученица разорвала объятия.       — Ну, что я во второй раз так делаю… На самом деле такой уж я человек: в тяжелые или грустные моменты больше всего меня выручают объятия. Они действуют лучше всяких слов, — призналась Виктория.       — В этом я не вижу ничего странного. Каждый находит своё утешение. Иногда так важно выплеснуть эмоции. В этом меня помогает игра на гитаре.       — Здорово, — восхищенно сказала она.       — Жаль, правда, что недавно я случайно порвал струны.       Виктория в этот момент хотела что-то сказать, но сразу же закусила губу. А меня такое её поведение заинтересовало.       — Хорошо, что кто-то из учеников умудрился подарить мне струны, которые так идеально подходят моей гитаре.       Я не просто так завёл этот разговор. С каждым днём я всё сильнее и сильнее подозревал Викторию, хотя с одной стороны других объективных причин, почему бы она могла сделать этот подарок, не было.       Виктория держалась безэмоционально (или только старалась быть такой). Я внимательно изучал её, пытаясь найти в её поведении хоть какие-нибудь подсказки. Но снова зашёл в тупик.       — Пожалуй, мне стоит поторопиться пойти домой, — произнесла Виктория, взяв свою сумку, — Спасибо вам за всё. До свидания, — и выпорхнула из школы, как бабочка.       

* * *

Виктория

             На следующий день во время второго урока, когда наконец-то пришёл Никита, я подошла к нему и стала требовать с него объяснения. Я сильно злилась на него и готова была убить прямо в школе.       — Ты не охренел мою информацию конфиденциальную разглашать?!       — Какую-такую конфиденциальную информацию?       — Ты сказал этому отморозку, где я учусь!       — А, ты про этого неудачника… Вы с ним два сапога пара. Ой, прошу прощения, наверное, я задел чувства твоего Кирюши, — я тяжело вздохнула, а Кирилл, находившийся неподалёку от нас, лишь закатил глаза.       — Зачем ты это сделал? Не мог у меня спросить разрешения, можно ли левому человеку про меня что-то рассказывать?       — Да господи, Вик-с! Такое ощущение, будто я всё досье про тебя нарыл и дал ему, как какой-то детектив. Я сказал ему, что ты учишься в одной школе со мной, вот и всё. А где учусь я, он знает. Что в этом такого?       — Будто бы ты Вадима не знаешь! Вы с ним ведь так хорошо общаетесь, — издевательским тоном проговорила я.       — Вот именно, что хорошо знаю, Вик! Он чмошник, ты — неудачница. Идеальный дуэт. И как тебя угораздило подцеплять таких чудиков: то Кирилла, то Вадима…       — А по-моему, чмошник здесь только ты. Ненавижу тебя!       Я толкнула его в грудь. Собиралась сделать это снова, но он схватил меня за руку, не давая снова это сделать. Класс, который всё это время на перемене наблюдал за нами, с большим интересом смотрел на нас.       — Тебе лучше меня не злить, Душкина. В тот раз меня остановил лишь Костя.       — Ирод! Козёл! — пытаясь вырвать свою руку, попутно кричала оскорбления я.       И тут в класс зашла учительница по биологии. Она стала ругаться на нас и послала к директору. Черт.       Максим Даниилович, новоиспечённый директор, совсем не был рад этой ситуации и не хотел разбираться, но пересилил себя и устало спросил:       — Что у вас произошло?       — Да эта дура чмошником меня обозвала.       В кабинет зашёл наш классный. Еще раз черт.       — И вполне оправдано! Он вставляет мне палки в колеса!       — Литвинов, мы ведь уже разбирались, ваши родители даже приходили. Вы обещали мне, что не будете лезть к Виктории, — от этих слов я засмущалась.       — Да не лез я! Это она сошла с ума! Истеричка, стала на меня орать без причины.       — Да ты… — я собралась снова неприлично его обозвать, но глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Не надо позволять ему меня провоцировать, — Ты рассказал без спроса чужому человеку о моей личной информацией. Он даже просил у тебя адрес мой! Если бы ты знал о нем, уверена, дал бы, зуб даю.       — Так, а ну тихо! — громко произнёс директор так неожиданно, что я вздрогнула, — Если у вас есть споры, решайте мирно, как бы сильно вы друг друга ненавидели. Не маленькие уже. А тебе… как тебя там звать? — обратился ко мне Максим Даниилович. Я представилась, — Вика. Тебе я советую быть более спокойной и не воспринимать всё близко к сердцу. Свободны.       — Но…       — Макс, — обратился Константин.       — А по-моему, я прав. Все, идите оба.       Да что ж это такое! Со второго дня не заладились отношения с директором. М-да уж… Ну и ладно, он характером тоже не сахар: такой вредный! Но почему-то дружит с Константином — это я стала замечать, когда увидела еще утром их вместе, дружелюбно беседующих.       Никита вышел. Вскоре ушла и я без настроения, перед этим поймав взгляд Кости: только он единственный понимал меня и не считал истеричкой из-за того, что видел вчера, в каком я была состоянии.       

* * *

      На следующей неделе, в понедельник, у нас была фотосессия для выпускного альбома. Поэтому почти весь учебный день мы были заняты именно ею, почти не бывая на уроках. Для фотосессии фотограф попросил нас принести какой-нибудь реквизит для одиночной фотографии. Я решила в этот раз быть оригинальной и принести не реквизит, а своего пернатого друга — Кешу.       Многие одноклассники были им заинтересованы, поэтому они не могли отлипунть от него.       А я тем временем была озабочена Кешей. Каждый день я по нескольку раз с ним занималась. Мне очень хотелось, чтобы он заговорил. Ведь волнистые попугаи умеют повторять человеческую речь, особенно хорошо женскую. Но пока он лишь молчал, качая головой. Зато привык к рукам и стал охотно идти ко мне.       Наконец, к фотосессии присоединился и Константин. Он сразу же заметил толпу вокруг меня. Подошёл и спросил у нас:       — Что тут у вас?       — Вика попугая своего принесла! — с восторгом ответил один из одноклассников.       — Ну надо же. Это животное очень подходит вам по характеру: вы тоже любите болтать без умолку, — сказал он это мне. Я закатила глаза.       — А вот и нет. Кеша совсем неразговорчивый. Учу его, учу, но ни одного словечка от этого молчуна не услышала, — проговорила я, смотря на на попугая, сидевшего у меня на пальце.       Физик заинтересовался моим питомцем и стал его рассматривать.       — Могу ли я его взять на руки?       — Если он сам не против пойти к вам. Но я приручала его к своим рукам достаточно долго и…       И тут этот предатель с охотой перешёл с моего пальца на его! Я удивилась. А одноклассники захихикали.       — Какой ты дружелюбный, — птица наклонилась голову в сторону, с любопытством слушая его, — Красивый ты такой. Красивый. Хороший Кеша.       — Хро-о-оший малчик! — вдруг произнёс попугай, в точности передавая мой тон и интонацию!       И я смогла ощутить в тот момент то самое чувство, которое испытывают родители, когда их ребёнок произносит первое слово.       — Взаимно, — улыбнулся Костя, поглаживая свободной рукой его по щеке. А я умильнулась от этого зрелища, — Что ты ещё можешь мне прощебетать, Кешенька?       — Викулька дур-ра! — повторил он в точности интонацию голоса Эльзы.       Я возмутилась, Морозова ухмыльнулась, а ребята захохотали. Что ж этот засранец сегодня болтливый такой? Несколько недель молчал, но именно в этот момент решил похвастаться своими умениями!       — Ай-яй-яй, какой плохой мальчик, — пригрозил пальцем с наигранной строгостью Костя, — Нельзя так про хозяйку говорить.       — Хро-о-оший малчик! — настойчиво повторил Кеша.       — Плохой-плохой. Иди-ка ты к хозяйке, — и Кеша перешёл снова ко мне.       — Что-то он сегодня совсем ошалел, — произнесла я, но на деле была очень счастлива слышать впервые Кешин голос.       

* * *

      Вечером, вспоминая этот день, я с Эльзой смеялась. Мы гуляли недалеко от дома, наслаждаясь декабрьской прохладой.       — Кеша у нас такой способный. Умничка просто.       — Зря ты, конечно, обучила его говорить «Викулька дура».       — А по-моему, это очень забавно.       Мы проходили мимо магазина «Красное & Белое». И тут Эльза остановилась, заговорчески на меня взглянув.       — Идём.       — Ты меня убиваешь, — закатила глаза я.       Эльза долго выбирала слабоалкогольный напиток. И тут ей приглянулся яблочный сидр.       — Во. Вот это берем.       — Яблочный сидр? Гадость какая-то.       — Ты просто не пробовала! А вообще, я обожаю яблоки. Даже боги смерти любят их».       Мы поплелись на кассу, взяв по бутылке. Выйдя из магазина, стали пробовать. И… на удивление, это было весьма вкусно.       — Я же говорила, — заумным видом сказала Эльза, — Эх, еще бы Катьку к нам. Совсем что-то мы редко с ней проводим время. Она будто бы отдаляется от нас. Вроде бы и общаемся, но что-то идет не так.       — Да уж… Она совсем изменилась в последнее время. Не знаю, как это объяснить, — поддержала я, задумавшись об этом. Эта тема меня волновала.       — Меня так бесит этот клоун…       — Ты про кого?       — Да про Никиту этого. Ведет себя, как полнейший самовлюбленный придурок. Ко всем девушкам из нашей школы подкатывает, а они все хихикают, умиляются. Противно на это смотреть       — Господи, я согласна. Что они в нём находят?       — Вот именно, есть ведь Костя, — хитро на меня посмотрев, ухмыльнулась Эльза.       — А в нём что находят — вот это я тоже не понимаю, — с наигранным непониманием сказала я.       — Ага-ага.       — Ну… Он же сын того бывшего, старого и противного Олега Николаевича. А вообще, почему мы всё о нем? У тебя в последнее время тоже всякие интересные события происходят. Например, вы так забавно с Натали спорите.       — Ой, ты про эту дурочку? Было бы еще о чём спорить, — закатив глаза, произнесла Эльза, не желая об этом говорить.       — Да-да. А ещё вспомнить только недавний случай на физкультуре, когда мы бегали, и она упала на тебя… Я в жизни такого количества матов не слышала от неё!       — Пф.       — Кстати, если не ошибаюсь, у вас с ней совместный проект по литературе? Вселенная вас постоянно сводит.       — Да иди ты, знаешь, куда, Вик, со своими приколами… — заворчала она, ускоряясь. А я лишь громко рассмеялась.       

* * *

             На следующий день, во время обеда, я увидела Константина вместе с математиком. Те о чем-то серьёзно разговаривали. И в этот момент я сразу же вспомнила, что просила Лебедева поговорить с ним.       Поэтому после уроков я зашла к физику, чтобы уточнить, выполнил ли он мою просьбу.       — Да, я еще на той неделе с ним поговорил. Он не будет больше так делать. Но вот, в чем хочу вас уверить: Дмитрий Васильевич уж точно не делал это из каких-то плохих побуждений, поэтому вам нечего было опасаться.       И в этот момент, вспомнив будто о чем-то, он тяжело вздохнул, с доброй грустью на меня взглянув.       — Не знаю даже, для меня такое поведение было крайне подозрительным. Не доверяю я ему.       — Дмитрий Васильевич мягкий и чуткий человек, я прекрасно это увидел в нём.       — Ну, если это говорите вы, то вам я доверяю.       Он одобрительно кивнул мне и снова о чем-то задумался. Я решила, что сейчас лучше стоит наконец уйти, раз других вопросов к нему у меня нет.       — До свидания, Константин Олегович, — попрощалась я.       — До свидания, Виктория Дмитриевна, — произнес он, почему-то назвав меня по имени-отчеству.       

* * *

Константин

             Мысли о Виктории весь вечер мучили меня, особенно из-за сегодняшнего разговора с ней. В доме стояла непривычная тишина: еще на прошлой неделе Денис нашел подходящую квартиру и переехал.       Лёг на удивление я раньше, стремясь найти покой во сне. Да не сработало…       

* * *

             Свет. Раннее утро. Солнце светит прямо в глаза. Чувствую смесь приятных цветочных запахов.       Положив под голову руки, я наслаждаюсь всем происходящим, лежа на большой роскошной кровати с синтетическим балдахинами, которые развивались на слабом, тёплом ветру. Я нахожусь посреди цветочного поля, везде растут чуть ли не все виды цветов.       А на душе легкость. Чувствуется какое-то умиротворение, беззаботность, эйфория. Всё было таким лёгким, воздушным, как чувство влюбленности.       Только сейчас я осознаю, что лежу абсолютно обнажённым, но во сне меня это не смущало. Была мысль, будто так и должно быть.       Справа от меня доносится тихий, непринужденный женский смех. Приподнявшись, какая-то обнажённая девушка подперла рукой подбородок. Склоняясь надо мной, она улыбалась мне.       — Что ты чувствуешь? — спросила девушка, смотря мне своими голубыми глазами: такие же чистые и ясные, как небо над нами. У меня появилось ощущение, будто со мной лежала какая-то нимфа.       Она провела пальцами по моему животу. Потом выше, по груди.       — Что всё это сон. Как жаль.       — А что, если я скажу, что это не сон, а реальность? Мы ведь сами создаём свой мир.       Улыбнулся ей. Её слова были такими непосредственными и честными. Проведя рукой по её белоснежной щеке, я заправил за ухо её тёмные волосы.       — А ты реальна?       — Обижаешь.       Мы засмеялись, затем поцеловались. Казалось, что это длилось вечно. Ощущения были… непередаваемыми.       Резко я положил руки на её талию, затем уложил на кровать. Склонившись, нежно смотрел на неё и спросил с некой надеждой:       — Что чувствуешь ты?       Всё вокруг стало таять, переставая быть действительным и реальным, в особенности та загадочная девушка. Я пытался ухватиться хоть за единую веточку, но в итоге окончательно провалился. И, к сожалению, проснулся.       Сразу же ощутил жар и возбуждение в теле. Я встал с кровати и сел, пытаясь прийти в себя. В голове ни единой приличной мысли. А к себе я стал испытывать злость.       Ведь той девушкой была Виктория.