Глава 17: Перемены
7 ноября 2022 г., 23:01
Виктория
Казалось, мир был таким же, как и раньше. Люди были обычными: озабоченные своими проблемами, шли по своим делам. Но с другой стороны, казалось, что и мир будто переменился, будто люди уже были не такими, как прежде. А может, дело не в других, а в тебе самой, Вика? Перенести столько всего за последний месяц и при этом оставаться самой собой — наверное, это единственное, что меня удивляло. Я отвернулась от окна, повернувшись спиной к нему. В комнату зашла тётя Мира. Она поставила на тумбочку чашку какао. — Долго будешь валяться, душа моя? — А что такого? — Меня совсем не радует, что ты, как переехала ко мне, сразу же замкнулась в себе. Конечно же я всегда с пониманием отношусь к тебе, но всё же я не экстрасенс, чтобы знать, что у тебя на душе. Выкладывай давай. — Недавно в мою жизнь ворвался мой биологический отец. Представляешь: он решил устроиться работать в моей школе учителем по математике! — Опять этот чмошник объявился, — вздохнула тётя. Мирославе было около тридцати лет. Поэтому с ней я всегда была на одной волне. Тётя Мира была той самой тётей, которую проклинало всё семейство. Ну а как же: это ведь тако-о-ой ужас, что у женщины в тридцать лет ни детей, ни мужа, и живет она только в своё удовольствие. О, ужас, так она еще и работает, и путешествует одна? В общем, в моей семье Миру не очень-то сильно и любили, но для меня она была кумиром. — А что, раньше такое было? — Ага… Помню те времена, когда я жила с твоей мамой, ты ещё только родилась. Так он приходил к Маринке ночью с охапкой цветов. Чуть ли не умолял её впустить. Прощения просил. Но мать твоя не робкого десятка. Ах, сколько поклонников бегало за ней в молодости! В общем, она его ставила на место, но с тобой видеться разрешала, — пауза, — Так что? Что этот ДимДимыч говорит? Я почему-то начала смеяться. Подавленное настроение как будто рукой сняло. — Я серьезно, Вика. — В общем… Всё началось в среду на этой неделе. — В этот день ты как раз ко мне и приехала. С чемоданом, вся в слезах… — Да… Я начала рассказывать самое основное, попутно вспоминая подробно в голове недавно минувшие дни.* * *
А начиналось всё вполне безобидно. В этот день последним уроком была физика. На ней я ни о чём не могла думать, кроме как о нас с Костей. Еще позавчера мы признались друг другу в чувствах. А такое ощущение, будто прошла вечность. По-другому я не могла уже на него смотреть: если раньше я старалась сдерживать свои мысли и чувства, стремясь сосредоточиться на занятии, то сейчас я время от времени бросала на него томный взгляд, разглядывая учителя. Как же непривычно осознавать, что этот, казалось бы, с виду собранный и серьёзный преподаватель, является теперь моим молодым человеком. Как же странно теперь вспоминать, что еще пару дней назад он так отчаянно говорил о своих чувствах ко мне и так откровенно целовал. Сможем ли мы так жить, играя несколько ролей? Мы — учитель и ученица. Одновременно с этим мы обычная влюбленная пара. Что из этого настоящее? Несмотря на свои чувства, мне так непривычно, так непривычно теперь принять, что Костя теперь мой. Найдём ли мы время друг для друга? Ох, что-то я себя накручиваю. Ладно, успокойся, Вика! Вы только начали встречаться. Всё получится. Мы справимся. Это было осознанное и вполне взвешенное решение. — Душкина, вторая задача, — вдруг вызвал меня Лебедев, возвращая на Землю. Я резко встала, как будто бы вечность ждала этого и подошла к той самой доске. В голову ударили воспоминания о поцелуе… Учащённое сердцебиение, переплетенные пальцы, наши приглушённые голоса, произносящие имена друг друга. Ещё один поцелуй, и я оказываюсь прижатой к доске. Руки на моей талии, мои руки — на крепких мужских плечах… Господи… Костя дает мне в руки задание, и надо было именно в этот момент нашим пальцам случайно коснуться! Я выронила листочек из его рук. Автоматически потянулась подобрать его с пола, как вдруг Костя оказывается быстрее меня: нагнувшись, он за меня подобрал листок. Задумчиво смотря на меня, Костя протягивает мне его. Я резко забираю задание из рук, вцепившись в листочек мёртвой хваткой. — Лучше идите к этой, — в кабинете было две доски: первая была в центре, как полагалось, а вторая висела справа от нее на боковой стене, — На этой доске я буду писать формулы, — будто пытаясь оправдаться, добавил он. Я кивнула и поспешила решать задачу на другой доске, облегчённо вздохнула. Ну и как мне теперь спокойно сидеть на его уроках? Эх, а ведь думала, что с уходом Олега Николаевича смогу дышать свободной грудью на физике, а в итоге что? А в итоге хрен мне! Как только закончился этот урок, Костя вдруг поспешил меня задержать. — Виктория, останься. Я, обойдя взглядом весь класс, убедилась, что никого не осталось в кабинете. — Да? — я подошла к учительскому столу. — Ты так и не исправила оценку за ту самостоятельную. Да что ж такое! Опять вспоминаю этот день с поцелуем... — Очень неудобно получилось тогда, — усмехнулась я, неловко почесав затылок, — Снова буду исправлять у доски, как тогда? — Учитывая то, как ты сегодня решала на уроке, материал ты поняла, и моя помощь теперь не потребуется, так что исправлять будешь, как положено. — Да? А я всё равно не поняла некоторые моменты, Константин Олегович. Может, объясните мне снова у доски? У вас крайне интересные методы преподавания, — ухмыльнулась я. — С удовольствием бы повторил это снова, Виктория Дмитриевна, — не растерялся Костя, встав с места, — но, боюсь, мы будем смущать класс, который скоро зайдёт в мой кабинет, — Так что не в этот раз. Будешь сидеть в лабораторной. Прячет меня, как скелет в шкафу. Я усмехнулась этой мысли. В аудиторию тем временем действительно стали заходить ученики, и мы поспешили зайти в лабораторную. В комнате был пустой рабочий стол, за который я и села. Костя тем временем положил на стол задания. Положив на мои плечи руки, он начал говорить: — Решай то, что я отметил. Если выполнишь все четыре задания, поставлю «четыре». Здесь в краткой записи оформишь. А здесь… Его руки были такими тёплыми и приятными… Я не могла сосредоточиться на том, что он говорил. Так. Стоп. А ну не зазнавайся. Ты, конечно, поцеловал меня, сведя таким образом с ума. И вообще, вскружил голову. А еще снишься каждый день и каждую ночь. Но не зазнавайся. Так что руки стоит убрать, думаешь, я сразу же так быстро растаю? Нет, ну конечно же я растаяла, но лучше не зазнавайся. — …поэтому здесь можешь нарисовать только таблицу. Понятно? — А? Да? Что? — Ох, Вик, — горько усмехнулся Костя. — Отвлекаешь ты меня, — проворчала я. — Ну, удачи, — поглаживающими движениями он убрал с плеч руки и, наконец, вышел. Ещё немного помечтав, взяла себя в руки и приступила к заданиям. Целый урок я исправляла самостоятельную и наконец, когда закончилось занятие, я дописала работу и сдала её Косте. Ученики тем временем уже начали расходиться, и уже через несколько секунд в кабинете остались только я и он. От этого сердце забилось чаще. — Мне тут Дмитрий который раз говорит о тебе. Он хочет с тобой поговорить. Разумеется, я посылаю его куда подальше, потому что, начиная с того дня, он начал меня уже порядком раздражать. — Как же мне хотелось бы, чтобы он уволился. Не могу сидеть на его уроках и делать вид, будто он для меня только учитель математики. — Может, тебе стоит всерьёз с ним поговорить? — Чего-о-о? — Учитывая, что Дмитрий устроился сюда специально ради тебя, пытается хоть как-то с тобой поговорить, думаю, что ему есть, что сказать. — Я думала, конечно, о том, чтобы поговорить с ним. Мне всё же хочется посмотреть ему в глаза и спросить за всё, что он сделал моей матери и мне. Но одновременно с этим, я не хочу видеть Дмитрия Васильевича. Мне с ним некомфортно, — медленно проговорила я, скрестив руки на груди. Костя, который всё это время стоял напротив меня, обеспокоенно смотрел на меня. Положив руку на моё плечо, он произнес: — А если я буду рядом, тебе не будет тяжело? — Что? — смутилась я, отведя взгляд в сторону. — Если ты сейчас готова к разговору с ним, почему бы тогда действительно не поговорить? Решить все вопросы и проблемы? И если потребуется, я буду с тобой. Поразмыслив над этим, я глубоко вздохнула. Посмотрев на Костю, я, накрыв его руку своей, уверенно произнесла: — Хорошо. Мы пошли в кабинет математики, и по дороге я начала немного беспокоиться. Тем не менее, я считала, что разговор с Дмитрием Васильевичем будет верным решением. Я не могу весь учебный год избегать его. Подойдя к двери кабинета, мы вдруг обнаружили рядом с ней рыжеволосого шестиклассника, пытающегося войти. Однако из-за того, что он держал большую стопку книг, и его руки были заняты, мальчик не мог открыть дверь. Он предпринял отчаянную попытку: пытаясь удержать книги одной рукой, другой потянулся к ручке, однако учебники повалились на пол, а сам школьник, который пытался удержать их, тоже упал вместе с ними. Я и Костя подбежали к нему и стали помогать мальчишке. Шестиклассник заныл от боли и в растерянности попытался сам собрать книги, и, увидев нас, вдруг стал упертым и дерзким: — Эй! Не надо мне помогать, я вполне сильный и самостоятельный! — С тобой всё хорошо? — игнорируя его слова, спросила я, помогая ему встать, пока Константин собирал в стопку учебники. — Да вроде норм всё, — шестиклассник взглянул на физика и потянулся забрать у него груз, — Спасибо, конечно, но дальше я сам! — Да у тебя силёнок не хватит, чтобы удержать столько книг, — усмехнулся Костя. — Бе-бе-бе! То, что ты старше, еще не значит, что ты в чем-то лучше меня… Мы зашли в кабинет. Дмитрия Васильевича, к счастью или, к сожалению, не было. Положив стопку книг на ближайшую парту, Костя повернулся к мальчику, по-доброму насмехаясь над ним: — Да ладно? — и потрепал рукой по его кудрявым волосам. — Если бы вы не отвлекли меня, я бы не уронил книги, — ворчал он, пытаясь подправить причёску. Потом мальчик посмотрел на меня и почему-то улыбнулся, — А я тебя знаю! — Неужели? — усмехнулась я. — Да-а-а. Ты моя сестра. Улыбка с моего лица исчезла. — Ты… сын Дмитрия Васильевича? — Агась. Я была в ступоре, не зная, как и реагировать. Не каждый день узнаешь о существовании родного брата. Не успела я сказать и слова и вообще хоть как-то отреагировать, как вдруг в кабинет зашёл взволнованный Дмитрий Васильевич: — Саша! Я тебя по всей школе ищу! Не стоило помогать мне с книгами в библиотеке, я бы и сам… Тут он заметил меня с Лебедевым. Он очень сильно удивился, увидев нас, и всё же грустно улыбнулся. — Вика? Коллега? Не ожидал вас встретить, особенно тебя, — произнёс Невельский, посмотрев на меня, — Вижу, что вы успели познакомиться с моим сыном, с Сашенькой. — Не с Сашенькой, а с Александром Дмитриевичем! Я тут уважаемый человек, мой папа учитель, между прочим! — строя из себя взрослого, воскликнул Саша, протянув руку, — Так что меня обижать не стоит! Несмотря на сложившуюся обстановку, Костя улыбнулся ему и пожал протянутую руку, обращаясь с ним, как с равным: — Ну, смотря кто кого обидит, Александр Дмитриевич. Приятно с вами иметь дело. — С вами тоже, э-э-э… — Константин Олегович. На секунду взглянув на них, я умильнулась. Так забавно и приятно было наблюдать за тем, как Костя взаимодействовал с мальчиком. — Для чего вы зашли? — спросил математик. — Нужно серьёзно поговорить, — твёрдо ответила я, посмотрев на него и едва сдерживая эмоции. Брови Дмитрия Васильевича приподнялись, а зрачки сузились. Он глубоко вздохнул, а я только сейчас заметила, что его глаза имели голубой цвет, как и мои. Этот факт меня совсем не радовал. Горько осознавать, что мы внешне немного похожи друг на друга. — Саша, сынок, выйди, пожалуйста. Тот кивнул и вышел из кабинета. Исходя из того, что он назвал меня моей сестрой, можно сделать вывод, что Саша знает правду о своем отце. Но о какой именно? Вдруг Дмитрий Васильевич сказал неполную правду? Что он вообще говорил сыну? И что скажет мне? Какие его слова окажутся истинными? Я посмотрела на Костю. Мне было важно то, что он хотел быть рядом со мной в тяжелые минуты, однако сейчас я желала сама узнать правду от биологического отца. Костя закрыл глаза, поняв всё по моему виду и молча вышел. — Саша такой очаровательный. Как он тебе? — по-отечески восхищаясь, спросил Дмитрий Васильевич. — У него такие же глаза, как у меня. Надеюсь, что он вырастет достойным и честным человеком, в отличие от вас, — стараясь держаться ровно и уверенно, холодно произнесла я. — Виктория. Я знаю, что поступил очень глупо и аморально по отношению к Марине, к твоей матери. Мы молодыми еще тогда были… Да и я был недалёким человеком. В молодости, наверное, каждому должны быть знакомы чувства, когда ты не знаешь, чего хочешь и с кем хочешь быть. Отчаяние и безрассудство толкают нас на глупые поступки, и мы… оказываемся в объятиях ненужных людей. Каждое его слово было для меня сигаретным дымом, который отравлял лёгкие, пускай не сразу. Одновременно с этим почему-то его слова находили отклик в моем сердце. С ужасом я поняла, что на самом деле даже согласна с ним! Из-за своей глупости я стала встречаться с Кириллом, наивно полагая, что смогу его полюбить! Но в голову пришла и другая отрезвляющаяся мысль. — Хоть и молодые, но не дети же. Вы должны были отдавать себе отчёт в том, что творите, изменяя моей маме и бросая маленькую дочь! Не вижу ничего сложного: когда любишь, всё просто. — Я понимаю и принимаю то, что поступил ужасно по отношению к твоей матери, но тебя я никогда не бросал, Вика! — Конечно… Я вас почти не помню. Может, вы первые года два и заботились обо мне, но потом бросили. Что, хорошо жилось с той, с кем вы изменили? — Сашенька не от той женщины. Анжелику, жену свою нынешнюю, я встретил после. Тебе Марина сказала, что я тебя бросил в детстве? — Да, она. И я верю маме на сто процентов. — Она врала тебе, Вика. — Ага. Значит, своей родной матери я не должна верить, а вам, кого всю свою осознанную жизнь не видела, должна?! — не выдерживая свой гнев, повысила тон я. — Я знаю, что твоя мать тебя очень любит. Но меня она всем сердцем ненавидит. Первые два года мама твоя разрешала мне участвовать в твоём воспитании и видеться с тобой. Но потом она не захотела, чтобы я был для тебя отцом, не хотела, чтобы я виделся с тобой. Я пытался воспрепятствовать этому, уговаривал, чтобы она давала мне тебя видеть, но всё было тщетно… Марина вскоре оборвала со мной все связи, сменила номер, переехала. Твоя мама угрожала, что если я хоть как-то буду искать вас, она лишит меня на тебя родительских прав. — Вы всё врёте! Я не верю ни единому вашему слову! — не выдержав, заорала я. Меня вымораживало то, что он так бессовестно лжёт и не краснеет. — Правда, увы, такова. Подумай сама: разве твоя мать хоть когда-нибудь рассказывала тебе обо мне? Я думал, что как только ты увидишь меня, ты узнаешь своего родного отца. Видимо, ты совсем ничего не знала обо мне: ни о фамилии, ни о том, кем работаю и то, как я выгляжу. Я начала судорожно вспоминать, как пыталась однажды в детстве, лет в двенадцать, спросить мою маму о родном отце. Но мать отказалась давать мне хоть какую-либо информацию и устроила тираду на два часа о том, каким же мудаком был её первый муж. В груди стало больнее. Я отказывалась всё это принимать. — И понятно, почему! Хватит мне уже врать! Ты просто типичный СНГ-шный папаша, ушедший за хлебом, спустя несколько лет у которого проснулась совесть! Я хотела услышать от тебя хоть какое-нибудь объективное объяснение, прощение, но… Как же я тебя ненавижу! Ты мерзок! — Вика, доченька… — И не смей меня своей дочерью называть! Зачем ты пришёл сюда?! Зачем сюда устроился?! — Я лишь хотел… Я отвернулась от него к двери, пытаясь сдержать слезы. — Увольняйся. Черт возьми, уходи отсюда. Я не хочу тебя здесь видеть. Лучше бы ты не объявлялся. Как ты вообще меня нашёл?! — Через коллег и близких твоей матери. Вика, прости меня! Я хотел как лучше! Я хотел увидеть тебя, как ты выросла, узнать, чем ты живёшь! — А о том, хочу ли видеть тебя я, думал?! Доволен?! Тяжело дыша, я уже не могла нормально себя вести. Мне было тяжело, очень тяжело. Меня разрывало от всего услышанного, и я уже не знала, чему верить. Я чувствовала отчаяние и безысходность. Такое ощущение, будто все мне врут. Я зарыдала. В кабинет ворвался Костя, который, видимо, услышал наши крики. Он оглядел сначала рыдающую меня, потом Дмитрия. Лебедев хотел что-то сказать ему, но сдержался, сжимая кулаки. И затем увел меня из кабинета. Не став ничего говорить, он молча прижал к себе, крепко обняв. От ярости, которая меня сжигала, я сжала рубашку на спине и уткнулась в его крепкое плечо. Его дыхание над ухом, приятный и знакомый запах, обволакивающие объятия заставили меня протрезветь и справиться на время немного со своими эмоциями. — Я хочу домой, — тихо сказала я. — Я отвезу. Соблюдая все осторожности (лишь бы нас не увидели вместе), мы уехали вместе из школы. Костя довёз меня до дома, однако я не спешила выходить из машины. В итоге я решила, что хочу сейчас поехать к тёте на время, потому что хотела сейчас всё прояснить в голове и разложить по полочкам. С мамой я почему-то видеться пока не хотела. Как только я собрала все вещи, мы поехали к тёте Мире. Родителей и Эльзы дома не было, поэтому в тот день никто, кроме Кеши, не заметил моего ухода.* * *
Я рассказала тёте Мире всё, но умолчала про Костю. Пока ей необязательно знать про то, что я встречаюсь с учителем. — С годами ничего не изменилось… Но, знаешь, ситуация очень мутная. Я помню, как Димка этот реально первые года два виделся с тобой. Но потом мама твоя вдруг переменились. Были эпизоды, когда он ночью к ней стучался, дело даже до суда могло дойти. Но Мари стояла на своём. Ты с ней не говорила по поводу Димы? — Я пока с ней не говорила. Всё так запутано... А вообще, я не понимаю: ты на стороне моей мамы или Дмитрия Васильевича? — Я за сестру, конечно, но пытаюсь объективно все оценивать, пускай Димка этот мне никогда не нравился! Ладно, не думай об этом сейчас. Ты лучше о свидании подумай! Через сколько часов он обещал за тобой заехать? Я тут же оживилась. Выпрямилась. Сегодня, в субботу, мы с Костей договорились поехать в ресторан китайской кухни. Причем не одни, а с Денисом и его парой. Вообще, мы хотели вдвоем провести время в ресторане, прогуляться по новогоднему городу, но Денис, узнав о наших планах, загорелся идеей двойного свидания, тем более что его загадочная вторая половинка очень любит восточную культуру. В целом, их компании мы были не против, тем более что всё равно после этого проведём много времени вдвоем. — Через полчаса. — О, ужас! Тебе нужно подготовиться! А ну пошли в мою комнату! Будем тебя готовить! Это какое ваше свидание? — заинтересовалась тётя Мира, ведя меня в свою комнату. — Получается, второе. — Хм. Вы с ним недавно только начали встречаться? — Буквально на этой неделе, — усмехнулась я. — М-м-м! И как вы познакомились? Мы очутились в спальне Миры. Она усадила меня за свой туалетный столик и начала расчёсывать мои волосы и доставать косметичку. — Ну… Это очень длинная и интересная история, — усмехаясь, смутилась я, — Одного дня для рассказа не хватит. — Ну так начни, а после свидания до конца расскажешь. — Мы познакомились на сайте знакомств. — Пф, как интересно. И чем он занимается? Сколько ему лет? — А… Тут кто-то позвонил в дверь. Я хотела встать с места, обрадовавшись, что приехал Костя, но тут Мира остановила меня. — У тебя один глаз только накрашен, и то не до конца! Стой на месте, сама открою, — и вышла. Я стала прислушиваться: тётя Мира открыла дверь. Цокнула, тяжело вздохнув: — Кто там? — крикнула я. — Да это не к тебе… К сожалению… Чего тебе надо? Я заинтересовалась всем этим и на цыпочках пошла в коридор. Спрятавшись за стеной, стала подглядывать. На пороге двери стоял какой-то незнакомый мужчина с розой. — Мирочка, Мирослава! Прости меня! Давай опять вместе будем! — Еще чего… Тебе не надоело? Иди отсюда! — заскучав, попросила тётя, зевнув. — Красавица, ну я же всё равно был прав! Ты время только зря теряешь. Давай всё обсудим. Зевая, тётя Мира хлопнула дверью. Мы пошли обратно в её спальню. — Кто это был? — Да так, сноб один. Мы с ним встречались несколько месяцев назад. Нормально в целом всё было. Но потом он как начал эту тему с детьми! Говорит: «Ой, Мирочка, я хочу детей! Давай ты ребёночка родишь!». Ты мою позицию, Вика, знаешь. Я сразу же отказалась от этой идеи. Он начал еще говорить, мол, роди, пока не поздно, а то совсем старородкой станешь… Тьфу! — Ужас просто. — В общем, навязывался, как мог, стал мне кидать всякие фотографии детей, потом книги дарил для матерей. Мне это было не нужно, и я бросила его. — Какой кошмар. Не понимаю людей, которые не понимают слова «нет». — Таких и понимать не надо, детка. Слишком много на себя берут. Мы замолчали. Пока тётя Мира красила меня, я вспомнила Катю с Никитой и тяжело вздохнула. — Что такое? Подводкой попала? — Нет, просто… Подругу вспомнила свою… если её таковой можно назвать… И я поведала ей историю, произошедшую тоже на этой неделе.* * *
Как обычно, я с Эльзой пришла в школу и болтала с ней о всяком. Мы сидели в классе, дожидаясь начала урока. И тут мы увидели, как в кабинет вместе зашли Никита и Катя. Они впервые сели вместе. Я не могла сосредоточиться на разговоре с Эльзой. Не выдержав, подошла к ним. Никита и Катя о чем-то смеясь щебетали. Фу, от такого зрелища только блевать хочется. Не выдержав, я взяла Катю за руку и увела из класса. Она ничего не понимала и только ворчала всю дорогу. Наконец, оставшись наедине, я спросила у неё: — Что это только что было?! Почему вы сидите вместе? — Представляешь, Никита предложил мне встречаться! И я согласилась! — радостно ответила Катя. — Чего?! — Я сама была в шоке, но это произошло. — Как ты вообще могла? Ты головой хоть соображаешь? — Я тебя не понимаю, Вика, — закатив глаза, сказала Катя, сложив руки на груди, — Понимаю, Никита кажется, с одной стороны, нахальным и наглым парнем. Но в душé… — Да что ты такое несёшь! Я же сто раз тебе говорила, какой он мерзкий: сливал фотографии, бросил тебя в клубе, наверняка напоив! Да и к тому же, ты обо мне хоть думала? — Да хватит уже петь одну и ту же песню, Вика. И причем здесь ты? А. Подожди. Ты до сих пор что ли в него влюблена? Меня уже начало всё это выводить из себя. — Ты хоть помнишь, как он поступил со мной еще тогда, в первом классе? — И что? Что-то разбилось внутри. Это стало последней каплей. Я ощутила, будто в мою спину вонзили нож. — Да ладно тебе, Вика. Это было почти десять лет назад, мы были детьми, люди меняются, тем более за такое время. Да и к тому же, почему я должна из-за тебя отказываться в чем-то? Катя говорила всё это таким спокойным тоном, пока внутри меня всё разрывалось. Кажется, я сейчас сломаюсь. Почему она так говорит? — Сходи к психологу, Вик-с. Тебе надо свою травму детскую проработать, вот что. А то напридумываешь себе всякое… — усмехнулась Катя. От её смеха стало почему-то противно, — Это было в прошлом. — Да это тебе надо к психологу! Ты не видишь очевидных звоночков от Никиты! Из-за влюбленности не замечаешь его истинную натуру! — Да иди ты к черту! — разозлилась Катя, — Я думала, что ты порадуешься за меня… А ты! Ты завидуешь мне, вот что! — Да ты… Но Катя, не собираясь больше со мной разговаривать, молча ушла от меня.* * *
— К черту подруг таких, которые абсолютно не ценят дружбу с тобой. И слава богу, что так случилось: показала свою истинную сущность. Ой, да ладно. Только тушь не размажь. Не стоит это того, — растерялась тётя Мира и стала скрупулёзно подправлять косметику на веках. — Да блин! Я с ней с первого класса дружила. Как мне не беспокоиться? Пропасть между нами только увеличивается. Тем более, что я переживаю за неё... Цокнув, тётя Мира посмотрела на меня через плечо. — Ага. Значит, за неё ты беспокоишься, а Кате твоей абсолютно плевать на твои чувства и то, что она собирается гулять с парнем, который причинил тебе боль? Что это за дружба такая? Я опустила голову. Тётя Мира, тяжело вздохнув, приподняла моё лицо за подбородок. — Отставить грустную мордашку! Сейчас никаких рыданий. Сегодня ты идёшь на свидание! Отдохни, развейся и повеселись! Грустить будешь в старости, — распахнув шкаф, она бросила мне одежду, — У нас с тобой почти один размер, должно подойти. Если что, ремнём затянешь. Тётя Мира вышла, а я непроизвольно улыбнулась. Ну умеет же она поднять настроение. Но тётя чертовски права. Я так устала от всего, что меня окружало. Слишком много потрясений и событий: вот тебе брат родной, а вот правда от папаши. Ах, да, вот ещё подстава от подруги. Пока я надевала платье, в дверь снова кто-то постучал. Тётя, видимо, заглянув в глазок, тут же хитро захихикала, проговорив: «Так, а очкарики ко мне ещё не заходили». Я как можно быстрее оделась и вышла из комнаты. В дом зашёл Костя. — Здравствуйте. Мирослава, верно? Я заехал за Викторией. Я подошла к ним и коротко обменялась приветствиями с Костей, при этом мы пересеклись пламенными взглядами. — Привет-привет. Ой, да ладно, мне кажется, что ты ненамного меня младше. Мне комфортнее на «ты» обращаться, — и тут тётя Мира тихо мне прошептала, — А я и не предполагала, что мужчины в очках могут быть такими очаровашками. — Ты его ещё без очков не видела, — прошептала я в ответ, и мы захихикали. — Кхм. Чтоб Вика была дома вовремя. В целости, сохранности и с полным желудком, — серьезно сказала тётя Мира. Я ткнула её локтем. — Последнее просто безоговорочно, — едва сдерживая улыбку, таким же серьёзным и важным тоном произнес Костя. А я лишь закатила глаза и цокнула.
