Уроки физики

Виктория

      Мысли заплетались. Сердце готово было разорваться, не выдерживая столько чувств. Я не верила, не верила тому, что произошло несколько секунд назад. Это казалось мне таким нереальным, таким недосягаемым. У меня не было никакой надежды в том, что между мной и Костей может что-то быть. Но я ошибалась. И теперь между нами есть секрет. А за ним, возможно, последуют и другие…       Я не знала, что ему сказать. Всего лишь смотрела на него и учащённо дышала. Да и он ничего не говорил мне. Поэтому я решила, что молчание сейчас будет лучшим решением. И без объяснений вышла. Нам обоим нужно прийти в себя, протрезветь.       Как выпорхнула из кабинета, я рефлекторно коснулась своих красных и горящих губ. До сих пор чувствовался на них поцелуй… Вспоминая его, я непроизвольно улыбнулась. А потом обернулась.       Константин стоял у порога двери, томно и задумчиво на меня смотря и не отрывая свой взгляд. Я отворачивалась, снова поворачивалась. Улыбка, случайно посланная ему. А потом, когда я спускалась по лестнице, он уже исчез из моего поля зрения. И я почему-то тихо засмеялась.       На протяжении всех выходных я почти всё думала о нём, о нашем поцелуе, прокручивая в голове, как сериал, заново переживая все те эмоции, которые я испытала ранее. Почти ни о чём другом я не могла размышлять, а ведь у меня за спиной было столько дел и проблем! А я не хотела окунаться в эти повседневные будни. Желала лишь оставаться в своих мыслях, где участвует Лебедев…       Уже под конец выходных, когда пришла в себя, рассудок вернулся на своё законное место. Итак, Вика. Ты позавчера целовалась с Константином. Со своим учителем. А не предвиделось ли тебе это? Точно нет. Что теперь будет дальше? Так просто всё забудется? Мы просто продолжим дальше жить, как ни в чем не бывало?       Тут уже одним большим недоразумением не обойтись. Всё стало вполне серьёзным. Если раньше я только могла гадать, что вообще Костя испытывает ко мне, то сейчас вполне понятно: как минимум я ему нравилась. И это, разумеется, было взаимно. Но могут ли быть между нами отношения?       Костя, он ведь серьёзный человек и очень ответственно относится к своей работе. Поступает, как подобает настоящему учителю, имея внутренний моральный кодекс. Это, конечно же, восхищает. Поэтому с чего ты взяла, что он захочет отношений со своей ученицей? Готов ли он на такой риск? Ему ведь сильнее всего по голове попадётся. А свою профессию он любит. Хотя, на риск он уже пошел, поцеловавшись со мной.       Но с другой стороны, Лебедев, если что-то и совершает, то вполне разумно и осознанно, отвечая за свои поступки. Уже сейчас я понимаю, что наш поцелуй бы в тот день был бы неизбежен. Даже, если и не в тот, то в другой. Он знал, что я в него влюблена все эти последние дни. Знал и поэтому читал, как открытую книгу. Стыдно…       Хотелось тогда сквозь землю провалиться. Меня охватил непроизвольный страх. Думала, что он осудит меня, что отчитает, скажет, что «Я твой учитель, и это всё неправильно» и бла-бла-бла-бла… Я уже даже начала жалеть, что вообще написала ту записку… Его бы чувства тогда были понятны: Константин не может допустить того, чтобы о нем думали неправильно. Вспомнить лишь только тот эпизод с ним и Натали. Он осадил её, причем холодно и жёстко. Я ожидала, что будет так же и со мной, но…       Если он и сейчас скажет, что это всё одно большое недоразумение, я не выдержу. Ладно, успокойся, Вика! Не надо все за него додумывать. Поговорить с ним надо, вот что. Написать может быть ему?

Вика:

Здравствуйте, а что это было тогда в кабинете?

Вика:

Здравствуйте, недавно мы с вами поцеловались. И нам нужно серьезно об этом поговорить.

      

Вика:

Константин, я влюблена в вас. Этот поцелуй многое, что для меня значит. Надеюсь, это взаимно.

Вика:

Если вы играетесь со мной, если всё то, что тогда было в кабинете, для вас несерьёзно, то я не хочу вас видеть больше!

      

Вика:

Костя, ну ты, конечно, классно целуешься...

Вика:

Ох, если бы Олег Николаевич бы только узнал о том, что было в кабинете, он бы умер…

      Я перебирала столько вариантов на протяжении нескольких минут, но в итоге, ни один из них я не отправила ему. Тупо лишь смотрела на наш чат. Раздражённо вздохнула. Отложила телефон, чтобы не дай бог натворить какую-нибудь глупость.       — Викулька дур-ра! — крикнул Кеша.       — Не сомневаюсь в этом, — закатила глаза я, улыбнувшись.       Сев на пол рядом со столом, где стояла клетка, я открыла дверцу. Попугай радостно вышел из «тюрьмы», ожидая от меня лакомства. Я стала кормить его с руки семечками, умиляясь с питомца. Мысли терзали меня. Я снова взяла телефон. И позвонила Лебедеву. Правда, младшему.       — О-о-о, ну привет, Вика, — радостно и задорно поприветствовал Денис.       — Приве-ет. Костя уже рассказал?       — Кхм. Не понимаю, о чём ты говоришь.       — Мы с ним… поцеловались, — тяжело вздохнула я.       И тут из трубки донесся звонки и заразительный смех.       — Ого. Вау. Кто бы мог догадаться, — еле проговорил он, смеясь.       Я цокнула.       — Я не вру! У него можешь спросить!       Денис продолжал смеяться. А я начала уже всерьёз злиться.       — Придурок… Зря позвонила… Я и так переживаю, а ты…       — Оу, — остепенился он, — Вик, ты прости меня, дурачка. Я не над тобой смеюсь или над ситуацией, это не с этим связано. Кхм, неважно. А почему переживаешь? Наверное, ты должна радоваться этому. Он ведь тебе нравится.       — Конечно я радуюсь… Но беспокоюсь из-за возможных последствий… Не знаю, что будет дальше. Я действительно очень влюблена в Костю. И я прекрасно пойму, если он не захочет пойти на риск, решив встречаться со мной. Но… мне будет очень грустно, если по итогу этот поцелуй ни к чему не приведёт.       — Послушай, Вика. Я тебе отвечаю: тебе не нужно сейчас сильно переживать из-за этого. Мой брат не какой-то там ловелас. Не буду говорить за него, конечно, потому что с ним мы о подобном не разговариваем. Вообще, — тут он снова не сдержался и усмехнулся. Кашлянул, — Нормально всё будет. Не переживай, — прежде, чем сбросить трубку, он тихо произнёс следующее, — Эх, влюблённые ид… — а потом связь оборвалась.       

      * * *

      За день до этого…       Братья Лебедевых сидели в кафетерии: выпивали по чашке ароматного и горячего кофе и обсуждали насущные дела и новости. Была суббота: наконец-то можно хоть немного отдохнуть и подумать о чем-то другом, кроме как об учёбе или работе.       Константин много размышлял о вчерашнем событии с Викторией. Разумеется, он хотел, чтобы они поцеловались. Момент для этого выдался наиболее подходящим, хотя он представлял, что поцелуй произойдёт в другой обстановке. Тем не менее, случившееся случилось. А главное: Виктория ответила ему взаимностью.       — Значит, вы наконец-то поцеловались? — искренне удивился Денис.       — Да, — с лёгкой улыбкой на лице подтвердил его старший брат, отпив горячий напиток.       — И что было дальше?       — Ничего. Молча разошлись.       — И только? Я думал, что между вами произойдёт что-то большее, чем просто поцелуй, — ухмыльнулся Дэнчик.       — Денис, ну как так можно, — осуждено проговорил Костя, закатив глаза.       — Я вообще-то имел в виду, что вы как-то отношения свои обозначите.       — Конечно же мы поговорим об этом. Завтра.       — Ты какой-то совсем не радостный.       — Конечно же я рад. Но не всё так просто. В первую очередь, мы учитель и ученица. Я не знаю, как Виктория отнесётся к моему предложению. Одно дело, когда она влюблена в меня и пишет любовные послания. Но это не значит, что она готова к отношениям со мной и вообще хочет их. У нее и так своих проблем полно, — вздохнул тяжело Костя, — Не знаю, насколько будет правильно с моей стороны предлагать ей что-то.       — Да зачем всё так усложнять…       Денис вспомнил свой недавний разговор с Викой на новоселье.       

* * *

      — Ты чего такая грустная?       — Всё так трудно, — тяжело вздохнув, произнесла Душкина, — Ты же знаешь, что я влюблена в твоего брата. И сейчас я мучаюсь от противоречивости своих чувств. Как же всё было бы проще, если бы он не был моим учителем…       — А ты хотела бы быть с ним вместе?       Вика недолго поразмышляла над этим вопросом. Затем осознанно сказала:       — Несмотря на то, что у меня почти нет никакой надежды, я хочу быть с ним вместе. С ним я чувствую себя совсем по-другому. По-особенному. Влюбленность в него окрыляет меня. Что же со мной будет, если мы начнём встречаться? — затем она горько усмехнулась, — Но это невозможно. Вряд ли он хочет того же. Да и вообще, он не может быть в меня влюблён.       

* * *

      «А по-моему, вы два влюбленных идиота. Напридумали себе хрен пойми что. Ну, учитель вы и ученица, ну что поделать, бывает. Но и это вполне решаемо», — подумал Денис, вспоминая с усмешкой этот разговор. Разумеется, ему бы очень хотелось рассказать им обоим всё друг о друге. Но, во-первых, Денису нравилось ощущать себя зрителем какого-то фильма. Если бы он всё им рассказал, так бы было неинтересно и скучно. Нужно же растянуть драму, чтобы сильнее заинтересовать зрителя, держать его в напряжении. А во-вторых, он как минимум Вике обещал, что не будет ничего рассказывать. Да и Костя обычно, если и что-то доверяет, не любит, когда выдают его секреты. Слишком уж оба они гордые, эти Виктория и Константин.       — Тебе легко говорить. Хоть я и влюблен, но я по-прежнему остаюсь для неё учителем. Не очень-то я и планировал смешивать личную жизнь и работу…       — Ну, знаешь, если ты вопреки нарушил свои принципы, поцеловавшись с ней, это многое, что говорит. Слушай. Если ты так сильно хочешь быть с ней, что даже готов наплевать на все запреты, то будь с ней! Вот хочешь ты, например, пончик, — и тут Денис выхватил у соседнего мужика сладкую выпечку, — просто возьми и съешь. Что мешает? — затем он откусил пончик, — Как вкусно… Разумеется, если пончик сам не возражает оказаться в твоём желудке. Хотя, что за глупость я только что сказал… В общем, ты понял.       — Послушай, Денис, — серьезно обратился к нему Константин, — Давай я куплю тебе пончик, если ты так сильно его хочешь, что готов отобрать его у незнакомца? Верни его только, пожалуйста. Не знаю, хотел ли сам пончик оказаться у тебя в желудке, но вот этот мужчина вряд ли бы желал этого, — ухмыльнувшись, предложил Костя, посмотрев на недовольного посетителя. Тяжело вздохнул, — Ладно. Придется купить ему новый пончик.       

* * *

Виктория

      Как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему. В школу в понедельник я пошла с неким волнением, ощущая бабочки в животе. Опоздать даже умудрилась! Кошмар! Еще и на физику, которая была первым уроком.       На уроке я старалась держаться ровно, стараясь не смотреть на Лебедева, а то снова превращусь в лужицу.       Самое интересное началось после первого урока. Пока все торопились выйти из кабинета, я же тем временем специально долго складывала вещи в сумку, пока совсем не осталась наедине с Костей…       Молчание. Оба ничего не говорим. Я иду к двери. Учитель встаёт с места. Произносит:       — Виктория, останьтесь.       Сердце учащённо забилось. Я продолжила идти к выходу, но только для того, чтобы закрыть открытую нараспашку дверь. Не хватало еще, чтобы нас застукали. Что ж, Вика. Сегодня всё решится. Что бы ни случилось, сохраняй достоинство. Закрыв дверь, я обернулась к нему. Константин тем временем стоял уже рядом со мной напротив.       — Нам нужно серьёзно поговорить насчет произошедшего.       — А… Да. Я тоже хотела об этом сказать. Вы… Я… Мы… — а что говорить?       — Разумеется, мы поговорим об этом, — прекратив мои мычания (за что я была ему признательна), сказал он, — Но не здесь и не сейчас. Так будет правильнее.       — Да, согласна, — кивнула я.       — Вы свободны сегодня вечером? — стоп, что? Он меня хочет куда-то пригласить?       — Хм… Да.       — Тогда как вы смотрите на то, если я вас заберу на час-другой, и мы кое-куда съездим?       — Это свидание? — ухмыльнулась я.       И тут Костя рассмеялся. Напряжение между нами исчезло.       — Да, вы правы. Как мне вас удивить?       — Вы меня уже крайне удивили. Куда уж тут ещё? — закатив глаза, широко улыбнулась я.       — Хочу удивить снова.       — Ну… Я удивлюсь, если вы Луну с неба достанете, — несерьёзно сказала я, пошутив. Господи, как тупо. Что ты только что ляпнула? Очнись, Вика!       Но Костя на это отреагировал вполне серьёзно. Он о чем-то подумал. Его озарила какая-то идея. И Лебедев, вновь посмотрев на меня, тепло улыбнулся.       — Хорошо.       — Что? Я ж несерьёзно это… — была в растерянности я, — Забудьте, что я сказала.       — А надо было раньше думать, Виктория. Я ж ваши слова из головы не могу выбросить, а вы предлагаете мне забыть, — хитро взглянул он на меня, скрестив руки на груди. Шагнул ко мне, — За свои слова надо отвечать.       Мои щеки загорелись. Так.       — Интересно теперь поглядеть на то, как вы выкрутитесь.       — Так что, согласны со мной сходить на… свидание? — спросил он. А улыбка не сходила с его губ.       — Как уж тут не согласиться. Заинтриговали!       — Прекрасно. Я напишу вам чуть позже о времени встречи.       Пришла на урок литературы я вся окрыленная, пускай и опоздавшая. Мысли вихрем летали в моей голове. Только что меня пригласил на свидание мой учитель! Это хороший знак. Возможно, всё же есть хоть какая-то надежда..?       Я попыталась на время выбросить эти мысли о Лебедеве из головы и сосредоточиться на литературе. На уроке мы проходили Ивана Алексеевича Бунина, и сегодня выступали Эльза с Натали с биографией писателя. На самом деле они давно уже должны были это сделать, но поскольку класс готовился к написанию итогового сочинения, то мы пропустили много уроков литературы, потому что занимались подготовкой. Я навострила уши и с большим вниманием стала слушать одноклассниц. Было очень интересно посмотреть на них.       —…Что касается личной жизни, то у Ивана Алексеевича Бунина было двое жен, — начала рассказывать Королева, — Первой любовью писателя стала Варвара Пащенко, которую он встретил, работая в газете «Орловский вестник». Они жили в гражданском браке, но так и не обвенчались. Но долго не прожили: Варвара ушла от него к его другу.       Некоторые в классе начали хихикать.       — …Потом он встретил Анну, которая родила ему сына Николая, однако тот умер в младенчестве. Любовью всей жизни Ивана Алексеевича стала Вера Муромцева, с которой он встретился в 1906 году в Москве на литературном вечере. Они поженились, много лет прожили в браке, вместе эмигрировали из страны и много путешествовали. Однако в 1926 году 56-летний Бунин приводит в дом юную Галину Кузнецову, начинающую писательницу под видом своей ученицы. Но к ней он впитал отнюдь не дружеские чувства.       И тут я, мягко говоря, удивилась. Значит, Вера была любовь всей жизни? Господи, какой же это ужас… Читаешь некоторые произведения руслита, где писатели воспевают такое чувство, как любовь, а когда заглядываешь в их биографии, понимаешь, что любовью уже тут совсе-ем не пахнет. Вспомнить только Есенина, который бил и бросал своих жен с детьми на руках; Александра Блока, который изменял Любе Менделеевой с проституированными женщинами, аргументируя это тем, что не хочет «опорочить» её сексом.       А семья Толстых — это вообще отдельная тема. Все так любят воспевать Льва Николаевича, называя его человеком с большой буквы, но совсем упускают из вида то, как он обращался со своей женой, с Софьей Андреевной. Если бы не она, Лев Толстой не был бы Львом Толстым. Она и секретаршей его была, и тринадцать детей ему родила. Ему было плевать на её здоровье. Кроме того, когда она заболела, Толстой не давал согласия на лечение для жены. Он морально наслаждался тем, что она страдала. Толстой взвалил слишком много обязанностей на нее: и за бытом следи, и детей воспитывай, и «Войну и мир» семь раз перепиши…       — …Около десяти лет Галина прожила под одной крышей в их доме. Вера Муромцева смирилась с любовницей мужа и не хотела разрушать брак. В 1933 году, когда они втроём поехали в Стокгольм, где Бунин получил Нобелевскую премию, на обратном пути в Германию Галина Кузнецова познакомилась с оперной певицей Марго и…       И тут Натали замялась. Она начала уже злиться на себя. Эльза что-то ей прошептала. Они о чем-то тихо спорили.       — Да скажи ты лучше! — зло прошептала она Морозовой.       — Итак, Галина Кузнецова знакомится с оперной певицей Марго и впоследствии уходит от Бунина к ней, — сказала Эльза, — То есть, Галину уводит от Бунина другая женщина.       И тут класс начал громко смеяться. Такого поворота совсем никто не ожидал. Учительница раскраснелась, а Натали облилась краской, злясь почему-то на Эльзу.       

* * *

      За три недели до этого…       — Нет, мы не будем это включать в проект. Вот кому это надо? — недовольно проговорила Натали.       Эльза пришла к ней в гости для проекта. Девушки сидели в комнате Королёвой на диване, обсуждая, кто что будет рассказывать.       — Не понимаю просто, в чем проблема. Рассказать надо всё, как есть. В конце концов, не мы же способствовали тому, что эта Галя ушла к женщине. Всего лишь констатируем факт. Биография есть биография, и не надо ничего скрывать.       — Не думала, что тогда было такое…       — А ты что думала? Гомосексуальные люди существовали всегда, просто сейчас люди стали более открытыми и не боятся говорить о своей ориентации. Слышала про Марину Цветаеву? Когда-то она познакомилась с женщиной, ради которой даже хотела бросить семью.       — И ты считаешь это нормальным?       — То, что она хотела бросить семью, включая новорождённого ребёнка, нет, не считаю. Мне вообще как личность она не нравится…       — И что… много было среди писателей таких людей? — поинтересовалась Натали.       — Ну, это не точная информация, но есть предположения, что Николай Гоголь был геем.       Они немного отошли от темы проекта и начали болтать о всяком. Эльза рассказывала об известных гомосексуальных людях, а Королёва удивлялась с каждой минуты разговора. Вскипел чайник, и Натали вышла из-за стола, чтобы сделать чай. Вернувшись обратно в комнату, она поставила на стол две чашки, собиралась сесть сама, но тут случайно споткнулась. И упала прямо на Эльзу.       Морозова среагировала быстро: она схватила одноклассницу за талию, и сама отклонилась назад, упав на диван. Натали тихо ругнулась под себя, а Эльзу, пускай она была немного удивлена таким развитием событий, всё это немного забавляло.       — Взгляд кошки, грация картошки, — отшутилась Эльза.       — Сама такая, — закатила глаза Натали, отстранившись от неё. Приняв сидячее положение, она выпрямилась и сделала вид, будто ничего не произошло.       

* * *

Виктория

             — Это было просто супер, — прокомментировала я, когда закончился урок литературы.       — Да? По-моему, ничего феноменального, — улыбнулась Эльза.       — Честно говоря, я и не знала, что у Бунина была такая интересная личная жизнь. Ох, представляю, какие эмоции были у Натали. У нее весь мир с ног до головы перевернулся, — рассмеялась я.       Тем временем Кирилл, который шёл впереди нас, о чем-то сосредоточенно думал, слушая музыку в наушниках, не замечая ничего вокруг. Он вернулся на Землю только тогда, когда столкнулся с какой-то десятиклассницей. Мы остановились с Эльзой. Попкорна бы ещё.       — Ой, прости, — был в смятении Кирилл. Он начал собирать вещи с пола, которые уронила незнакомка, — Не хотел.       Я начала рассматривать десятиклассницу: это была низкая девушка с длинными каштановыми волосами и с серыми глазами. На её руках были надеты много самодельных браслетов из бисера, а на плече накинут шоппер.       — Если бы хотел, было бы странно, — кратко произнесла она. Выхватив свои вещи из его рук, она убежала от нас, куда-то спеша.       — Эх, ты, — ухмыльнулась Эльза, вынимая из его уха наушник.       — Походу она меня возненавидела… — тяжело вздознув, произнес Змеев.       Я рассмеялась с подругой. После этого случая Кирилл сразу же на перемене сел рисовать что-то в скетчбуке. Меня это заинтересовало, и я села рядом с ним.       — Вдохновение, — бросила я.       — Творческий кризис. Пытаюсь ухватиться хоть за что-то.       — Хм. Ты никогда не показывал свои рисунки. Можно посмотреть?       Он кивнул, и я, взяв тетрадку, начала с самого начала листать. А рисунки у него было разные: глаза, какие-то зарисовки прохожих людей, руки. Было пару рисунков с моим изображением. А потом я нашла разворот с карикатурными рисунками каких-то людей. Я задержалась и начала рассматривать.       — О, это же наш географ, на рисунке прям он нюхает свой галстук. А это бывшая математичка. Господи, ты её изобразил орущей, аж слюни вылетают изо рта. О, а это физрук, вечно свистит. Блин, очень классно вышло.       — Да ладно тебе. Карикатуры у меня не очень пока получаются.       — А по-моему, очень даже хорошо. У тебя всегда красиво получается что-то рисовать. Да блин, ты даже ручку красиво расписываешь! — Кирилл рассмеялся.       Я начала листать дальше, и Кирилл вдруг начал тянуть руки, желая вернуть скетчбук. Но мне было очень интересно, и я не выпускала тетрадь из рук. И тут я увидела нарисованное обнаженное женское тело. Кирилл уже начал чуть ли не отбирать скетчбук, но я стояла на своем и с интересом рассматривала следующие рисунки с крайне интересным содержанием.       — Ого. Вот это да.       — Теперь ты начнёшь думать, что я извращенец… — тяжело вздохнул Змеев, смирившись со своим поражением.       — Почему же? Искусство есть искусство, и человеческое тело прекрасно. Многие художники рисуют обнажённые тела, чтобы лучше разбираться в анатомии, — листая дальше скетчбук, вдруг наткнулась на изображение голого мужчины. Вероятно, это была срисовка со скульптуры Давида, созданного Микеланджело, — Красиво. У тебя так здорово получается рисовать. Я восхищаюсь.       — Возможно, ты и права. Мне приятно, что ты оценила мои работы.       Еще немного полистав, я вернула скетчбук Кириллу.       — Мы же теперь друзья? — осторожно спросила я.       — Думаю, да, — улыбнувшись, кивнул он.       

* * *

      После учебного дня я снова окунулась в свои мысли о Косте, нетерпеливо ожидая вечер. Телефон весь день держала рядом с собой, дожидаясь его заветного сообщения. И вот, он мне написал…              Константин 15:46:       Я заеду в шесть. Удобно?       

Вика 15:46:

Да, конечно. А куда мы поедем

             Константин 15:46:       В одно очень прекрасное место              Очень подробная и конкретная информация. Вот же… Заинтриговал ещё сильнее! Меня завлекла переписка с ним, и я написала следующее:       

Вика 15:47:

Как там дела с Луной? Я смотрю: она до сих на небе. Доставать не собираетесь?

      Константин 15:47:       Скоро всё узнаете              

Вика 15:48:

Учтите: с такими шутками вы меня до гроба доведёте. Я же умру от нетерпения. И никакого свидания не будет

      

Вика 15:48:

Я же умру от нетерпения

      Вика 15:48:

И никакого свидания не будет

             Константин 15:49:       Что ж, буду держать границы дозволенного. Не очень-то и хотелось, чтобы свидание с вами так резко бы оборвалось              Да он издевается! Изведет меня скоро со своими приколами. Я тупо уставилась в экран и перечитывала переписку с каким-то особым чувством. Чтобы хоть как-то закончить переписку, я написала:       

Вика 15:49:

С нетерпением жду встречи

      Константин 15:49:       Я тоже, Виктория              В груди что-то защемило.       

* * *

      Глубоко втянув в лёгкие воздух, я вышла из подъезда. И сразу же наткнулась на Лебедева, стоявшего рядом с машиной. Я подошла к нему. Он улыбнулся мне. Я улыбнулась ему в ответ. Сердце учащённо забилось. Так, успокойся, Вика! Еще ничего не произошло.       — Добрый вечер, — произнёс он.       — Добрый.       Он открыл мне дверь на переднее сидение автомобиля, и я села. Мы тронулись с пути.       В голове был вихрь мыслей. А что делать? А что говорить? Как вести себя с ним? Как-то я пока совсем не могу принять то, что мы с ним целовались и что передо мной сидит именно мужчина, а не мой классный руководитель. Ох, почему так сложно…       — Как вы себя чувствуете? — спросил Костя.       — Честно? Волнуюсь. Жизнь совсем меня не готовила к тому, что я когда-то пойду на свидание со своим учителем, — усмехнулась я, — Тем более с сыном Олега Николаевича, — на это он рассмеялся.       — Какая же вы забавная.       Спокойно.       Наконец, мы прибыли на место, но поскольку на улице было темно, я не могла точно сказать, где мы находимся.       — Подождите пару минут, я сейчас подойду.       Я кивнула, и Костя вышел. Он что-то достал из багажника, затем вообще исчез из поля зрения. Что же он задумал? Теряюсь в догадках.       Через несколько минут Лебедев открыл мне дверь. Он попросил меня закрыть глаза. Я послушалась его. Затем, положив руку на мою талию, а другой взяв мою руку, Костя куда-то не спеша повёл меня. Я полностью ему доверилась и шла туда, куда он меня вел, одновременно наслаждаясь лёгкой зимней прохладой и ненастойчивым запахом мужского одеколона. По ощущениям мы как будто поднимались на небольшой холм.       Мы остановились. Он убрал с меня руки. Наконец, я открыла глаза. Повернулась к Косте и стала недоумевать.       — Где же?       Мужчина взглядом указал куда-то. Я отвернулась от него и заметила установленный телескоп.       — Так вот оно что. Увлекаетесь астрономией? — улыбнувшись, заинтересовалась я, подойдя к прибору.       — Я ведь помимо физики преподаю и астрономию у десятых классов. Поэтому да. Но увлекаюсь я ей не только потому, что преподаю её. Страсть к астрономии у меня ещё в студенческие годы появилась, — ответил Константин, подойдя сзади ко мне.       Я посмотрела в телескоп и увидела в ней Луну. Сегодня она была почти полной. Одно дело видеть снимки луны или смотреть на нее невооружённым глазом, но другое — смотреть на неё через телескоп, отчётливо видеть её кратеры, углубления. Как же всё-таки прекрасна и таинственна Луна.       — Очень красиво. Я думаю, что можно бесконечно смотреть на небесные тела. Некоторые из звезд находятся на расстоянии нескольких миллионов световых лет, но почему-то они так интересуют людей.       — Смотря на них, мы заглядываем в прошлое. Поэтому некоторые звезды на самом деле могли бы давно уже умереть.       — Хм… А вы умеете находить созвездия на небе?       — Проще простого! На какое созвездие вы бы хотели посмотреть? — оживился Костя, которому было приятно, что я интересовалась всем этим.       — Я не очень хорошо разбираюсь во всём этом, — честно призналась я, усмехнувшись над собой, — Пожалуй, доверюсь вашему выбору.       — Хм. Слышали про Бетельгейзе?       — Слышала, что эта звезда намного больше Солнца. Примерно в…       — Примерно в триста миллионов раз в объеме, — закончил за меня он.       — Ого, — ужаснулась я.       — Впечатляет? — усмехнулся Костя, — В сравнении с подобным огромнейшими звёздами чувствуешь себя ничтожным.       — Скорее это пугает. Но одно я знаю точно: насколько сильно бы мы не были малы, мы являемся частью всей Вселенной и состоим из звёздной пыли. Так что, по сути, мы тоже своего рода звезды, — рассмеялась я.       — Интересная мысль, — улыбнулся Лебедев, — К чему я это? Бетельгейзе находится в созвездии Орион.       Константин подошёл к телескопу и начал искать на небе созвездие. Затем он подозвал к себе. Я заглянула в прибор.       — Видите три яркие звезды, выстроенные в один ряд?       — Кажется, да. Какая из них Бетельгейзе?       — Не всё так просто, — ухмыльнулся Костя, — Это только пояс Ориона. Обратите внимание на крайнюю левую звезду. Затем поднимитесь выше. Видите яркое красное пятно? Вот и Бетельгейзе.       В этот момент у меня появилось ощущение, будто я сделала огромное астрономическое открытие. С ума сойти. Звезда кажется на небе такой маленькой. Так и не скажешь, что это «пятнышко» является сверхгигантом.       — Никогда ещё не искала на небе созвездия. Очень захватывающе и интересно.       Молчание. Лебедев пристально смотрел на меня, не отрывая взгляд: он любовался мной. Я опустила глаза вниз.       — Думаю, что пора нам наконец поговорить насчет случая в кабинете.       — Да… — снова посмотрев на него, кивнула я.       Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Язык заплетался. Мне хотелось сказать о многом: о своих мыслях, чувствах. Но почему-то пока не осмеливалась озвучить их.       — Я много думал о нашем поцелуе. И о своих чувствах к вам. Мне было нелегко принять их, ведь в конце концов, несмотря на чувства, вы по-прежнему остаётесь для меня ученицей, а я для вас — учителем. Тот подарок… На самом деле в глубине сердца я надеялся, что струны с запиской были от вас. И как же я был рад, что именно вы подарили мне их.       — Вам понравилось?       — Конечно. Подарок стал для меня особенно важным, когда я узнал, кто оказалась дарительницей.       Я тепло улыбнулась.       — Я тоже много думала о случившемся в кабинете. Не могу до сих пор поверить в то, что это произошло. Да и в то, что мы сейчас стоим здесь и разговариваем о чем-то вне школы. Этот поцелуй… Он мне понравился… Кхм. Точнее, я не могу быть в этом точно убеждена, пока мы не поцелуемся снова, — пошутила я.       Но Костя снова воспринял мои слова всерьёз.       — Иди сюда.       Он, взяв меня за руки, привлёк к себе, затем накрыл мои губы своими. Я удивилась от такой неожиданности, но уверенно ответила ему взаимностью. На этот раз поцелуй с его стороны был более нетерпеливым и настойчивым, при этом не лишённым страсти и нежности. Костя сам очень сильно хотел поцелуя со мной. Ох, шутки с ним плохи…       Я как будто почувствовала внутри электрический разряд, распространявшийся по всему моему телу. Мы поцеловались с ним вновь, хотя почему-то меня преследовала мысль, что поцелуй в кабинете с Константином будет первым и единственным. Однако я ошибалась.       — Будет очень странно, если даже после этого мы продолжим выкать, — тихо произнес с придыханием он, отстраняясь от моих губ.       — Меня это тоже уже раздражает.       Как же быстро стирались границы между нами, как между учителем и ученицей… Но мне нравился такой расклад событий: уже как-то неловко с ним на «вы» обращаться.       — Теперь… уверена?       — Нет, что-то не до конца. Давай ещё.       — Не наглей, Виктория.       — Вообще-то, раз уж мы теперь на «ты», необязательно ко мне обращаться полным именем. Можно просто Вика, — закатила глаза я, счастливо улыбаясь.       — Ничего не могу с собой поделать: уж очень мне нравится твоё имя, просто Вика, — тепло улыбнулся он, а мои щеки загорелись.       — Вика. Ви-ка.       — Нет уж, ты сама это затеяла. Либо тебе придется смирится с Викторией, либо с просто Викой.       — Да ты манипулятор, я погляжу.       — Можно просто Костя. Или Константин, как удобно. В отличие от тебя, я хотя бы даю выбор.       — Хорошо, буду продолжать тебя называть Константином Олеговичем. А что? Очень мне уж нравится твое имя и особенно отчество.       На это Костя искренне рассмеялся.       — Понял.       — Мне тоже очень нравится твое имя. Константин звучит как константа. Постоянная величина в математике, физике. Тебе очень подходит это имя, — он лукаво мне улыбнулся, — Что же будет теперь дальше? — спросила я.       — Разумеется, мои намерения к тебе серьёзны. Виктория… Вика… Я очень хочу, чтобы мы были вместе. Но нужны ли тебе отношения со мной, со своим учителем? Это всё-таки большой риск.       — Конечно же я хочу этого, — сразу же сказала я, удивившись его предложению. Слова Лебедева о намерениях ко мне грели мне душу.       — Подумай хорошенько об этом. Я могу дать тебе время на раздумья.       — Послушай... Костя, — произнесла медленно я. Как же непривычно обращаться к нему так, — Я уверена в этом как никогда раньше. Да, это большой риск. Но мне уже ничто не страшно. Для тебя вот отношения со мной будут ещё большим риском. Ты ведь так любишь свою работу... Я не хочу, чтобы ты лишался дорогого.       — Ты права, однако я всё уже взвесил. Не знаю, как это донести до тебя, но ты мне очень нравишься, Виктория. И я начинаю с каждым днём влюбляться в тебя всё сильнее. Я не привык выбирать из двух зол меньшее и отказываться от того, что мне важно.       Что-то тёплое началось распространяться в груди. Мои щеки загорелись, раскрасневшись то ли из-за погоды, то ли из-за слов Лебедева...       — Я тоже очень сильно влюблена в тебя, — наконец призналась ему я, положив руки на плечи. Он в ответ притянул меня к себе за талию, сокращая дистанцию между нами, — Как бы отчаянно я раньше отказывалась в это верить, сейчас я понимаю, насколько мои чувства на самом деле так ясны, логичны и просты, как законы физики.       — Вот как... Я хочу тогда узнать от тебя следующее. Понимаю, что это только ваше с ним личное дело, но мне эта ситуация небезразлична. Что у тебя с Кириллом? Что ты сейчас к нему испытываешь?       — Мы с ним уже расстались, и ты об этом знаешь, — кратко ответила я, не желая вдаваться в подробности.       — Конечно. Однако вы расстались с ним относительно недавно, и я считаю не очень хорошо вступать сразу же после расставания в новые отношения. Пойми меня правильно, Вика: я не хочу, чтобы ты металась меж двух огней, пытаясь заполнить пустоту от расставания мной.       Не очень-то и мне хотелось рассказывать всю правду обо мне и Кирилле. Но опасения и переживания Кости я понимала. Мне нужно быть с ним честной и обо всём рассказать.       — Я не люблю Кирилла. И на самом деле никогда не была в него влюблена. Наши отношения были ошибкой, потому что... Я пыталась забыться в них, убежать от чувств к тебе, — тяжело вздохнула я, — Кирилл хороший человек, но я испытала только облегчение, расставшись с ним. Мы с ним действительно только друзья, — честно призналась я, — Кроме дружеских чувств, к нему я ничего особенного не испытываю.       — Понятно теперь, почему ты так переживала в тот день, когда в последний раз была у меня... Хорошо, я тебе верю. Спасибо за признание.       — Костя... — опустив голову, прошептала я, — Меня тоже кое-что очень волнует.       — Говори, я весь во внимании, — напрягся он.       — Твой отец. Он уж точно не будет рад, если узнает о нас.       — И что?       — Как что? Я переживаю. Не думала, что вообще с ним столкнусь снова опять. Прости меня, конечно, но я его ненавижу и одновременно боюсь. Да он мне голову оторвёт! Вдруг он что-то сделает...       — Я всё улажу. Он ничего тебе не сделает, — я тяжело вздохнула. Отстранилась от него, — Послушай, Вика, я всё прекрасно понимаю: понимаю, что мой отец не идеален и достаточно тяжелый человек. Мне жаль, что он плохо обходился с тобой. Он ответит за свои поступки. Меня абсолютно не волнует его мнение касаемо тебя.       Я глубоко вздохнула.       — Ладно. Если у тебя ещё есть сомнения и страхи, я не стану настаивать.       — Нет! Точнее... Если ты веришь мне, то и я верю тебе.       — Хорошо. Тогда вместе?       — Вместе, — мечтательно произнесла я.       Я понимаю, какому риску мы себя подвергаем. Прекрасно понимаю. Но, тем не менее, еще никогда принимаемое мною решение не было таким осознанным и... правильным? Это именно то, что я больше всего хотела. Почему мы теперь должны запрещать себе быть счастливыми из-за каких-то предрассудков? Не всегда ведь то, что общество считает аморальным, является таковым на самом деле.       Шагнув к нему, я оказалась в тёплых объятиях. Теперь мне уже ничто не было страшно. Что бы ни произошло, если наши чувства с Костей сильны и прочны, любые трудности будут нипочём.