Уроки физики

      

Виктория

      Обстановка в комнате вдруг резко поменялась после нашего разговора. Были слышны лишь наши сердцебиения. Я заволновалась, но то волнение было приятным и было вызвано чувством предвкушения. Обхватив моё лицо, Костя по-особенному посмотрел на меня: с лаской, нежностью, но в его глазах читалось также и сильное возбуждение. И почему я еще несколько минут назад сомневалась в том, что он меня хочет? Не отрывая от него свой томный взгляд, я переместила свои руки на его плечи.       Поцелуй. Чувственный, мягкий, не лишённый страсти. Опустив голову, я осторожно устремила свои руки к воротнику рубашки, не торопясь, с каким-то волнением, думая, будто делаю что-то не так: вдруг остановит, прекратит… Но Костя смотрел на меня внимательно, никак не препятствуя происходящему. Я начала обеими руками расстегивать ненавистные пуговицы, которые поначалу не хотели поддаваться моим пальцам. Мне показалось, или Костя усмехнулся..?       Наконец избавившись от белоснежной рубашки, я смогла коснуться разгорячённого мужского тела: провела руками по шее, плечам, коснулась груди и почувствовав, как напряглись мышцы Кости. Вдруг он положил руку на мой затылок и начал целовать так, что я чуть не задохнулась. Он быстро расстегнул мою блузку, и я удивилась оттого, что проделал он это одной рукой. Не то, что я…       Блузка по инерции упала на пол, и моя кожа покрылась мурашками из-за того, что обнажилась впервые перед Костей. Мы легли на кровать, когда остались в одном нижнем белье. Лежа под Костей, я вся извивалась в поцелуе с ним. Лебедев, разорвав поцелуй, вдруг посмотрел на меня. Задорно улыбнувшись, он начал разглядывать меня. Никогда бы не подумала, что он будет так на меня смотреть.       Затем он снова посмотрел мне в глаза. Я отвела взгляд и от волнения вдруг ляпнула, стараясь скрыть смущение:       — Ты часто снился мне во снах.       — Неужели? — ухмыльнулся Костя, — И чем я там занимался?       — Я после такого потом не смогла на тебя нормально смотреть.       — Это не ответ.       Лучшая защита — это нападение. Прикусив губу, я резко толкнула его так, что теперь он оказался подо мной. Либо Костя действительно этого не ожидал, либо всё-таки ожидал и поддался мне. Приподняв бровь, он продолжал хитро улыбаться, держа меня за талию. Я же, сидя на нем и упираясь руками об мужские плечи, смогла наконец его разглядеть при приглушённом свете. Он был… очарователен. С растрепанными волосами, без очков, с опухшими от поцелуев губами Костя казался таким… беззащитным.       Мои руки спустились к груди, животу. У него было стройное, подтянутое тело. Ну почему он такой красивый? Мои пальцы коснулись вдруг незаметного, белого шрама, который обнаружила на его левом боку. Я наблюдала за реакцией Кости. Он отвёл глаза. Недолго думая, я поцеловала место шрама. Очевидно, что Костя совсем этого не ожидал от меня, однако, судя по протяжному вздоху, его взволновали мои ласки. Он взял меня за подбородок и приблизил лицо к своим губам. Тихо сказал:       — Впрочем… ты тоже мне как-то снилась, — и усмехнулся своим мыслям.       Застав меня своими словами врасплох, Костя воспользовался этим. Через мгновение я снова оказалась под ним. Я рефлекторно обхватила его руками.       — Неужели? И чем я там занималась?       — Это не сравнится с тем, что происходит сейчас.       Я ухмыльнулась. Мужские губы неожиданно припали к моей шее. Моё тело изогнулось, из губ вылетел предательски тихий стон. Костя начал спускаться ниже, коснувшись ключиц. Запрокинув голову, я накрыла рукой свои губы и закрыла глаза. Заметив это, Лебедев отвёл руку в сторону. Он оторвался от меня и произнёс:       — Если тебе нравится, не сдерживай себя.       Я медленно кивнула, и он перевернул меня на живот. Я приподнялась на локтях и вновь почувствовала на своих плечах поцелуи мягких губ. Костя спускался ниже по моей спине, от чего мне было так хорошо… Я сжала простынь на кровати.       — Приятно?       Я не смогла произнести что-то членораздельное и в ответ лишь довольно промычала, закрыв глаза. Костя провёл рукой по спине, коснувшись бюстгальтера. Не спеша расстегнул лямки, затем застёжки, и лифчик упал с меня. Убрав его подальше, он перевернул меня на спину, и я наконец-то смогла разглядеть его лицо, нависшее над моим.       Какое-то теплое, необыкновенное чувство внутри меня медленно растекалось по всему телу. Я и не думала, что мне может быть настолько хорошо, а ведь это только начало.       — Очень приятно, — едва проговорила я через поцелуй, — Ты незабываем, — нежно улыбнувшись, Костя устремился к моим губам.       Снова поцелуй до полного изнеможения.       — Что я могу ещё для тебя сделать?       — Я хочу, чтобы и тебе было хорошо.       Он провёл рукой по моему лицу, заправив волосы за ухо. Затем провел вдоль тела, коснулся бедра.       — Ты готова? Если что, мы можем…       — Да, — отрезала я.       Коротко улыбнувшись, Костя стащил с меня нижнее бельё, затем отстранился от меня. Он встал, снял с себя нижнее белье, подошёл к тумбочке. Достав презервативы, разорвал упаковку, надел. Ожидание почему-то казалось таким долгим и утомительным, и за короткое время я успела соскучиться по теплоте мужского тела. Наконец Костя снова устремился ко мне. Мы легли на бок. Оказавшись сзади меня, Лебедев, казалось, совсем не торопился. Сначала он коротко поцеловал меня в шею. Положив руку на талию, спустился ниже и коснулся между ног. Я прикусила губу, закрыла глаза.       Сердце забилось чаще, когда мужские пальцы неторопливо начали ласкать меня. Точно также Костя медленно вошёл в меня. Было непривычно, но вместе с этим с каждым мгновением от его ласк я всё сильнее и сильнее заводилась и начала постанывать. Я выгнулась, прижалась еще ближе к нему, желая слиться в единое целое. Не отпускать его.       Движения начали ускоряться. Я кусала губы, не зная, куда себя деть. Стоны стали громче. Дыша мне в ухо, Костя неожиданно издал тихий глухой стон низким голосом. Становилось жарко. Но когда казалось, что пик удовольствия уже почти настиг нас, движения замедлились.       — Пожалуйста, не останавливайся, — не выдержала я.       — Точно? — я не видела лицо Кости, однако чувствовала по интонации, что он дразнил меня.       — Да… Не мучай, — сказав это, я накрыла его руку своей, — Иначе я не выдержу и возьму всё в свои руки.       Костя, однако, не стал томить и продолжил. Ощущения после этого стали еще острее. Стало просто невыносимо. Я задрожала и вдруг вскрикнула, достигнув оргазма. Тепло стало распространяться по всему телу до кончиков пальцев. Обессилено я откинулась на подушки, зарывшись в одеяло носом. Костя продолжил во мне двигаться, пока сам не испытал удовольствие. Он лег рядом со мной, и я повернулась к нему.       Вспотевшие и раскрасневшие, мы лежали друг напротив друга, приводя участившее дыхание в норму. Я не сдержала облегченной улыбки и опустила взгляд. Коротко поцеловав в губы, Костя тихо сказал:       — Ты неповторима, Вика.       — Кажется, ты уже говорил мне это сегодня, — я положила руки на плечи и посмотрела на него.       — И буду постоянно тебе это говорить.       После недолгого поцелуя он произнёс:       — Время ещё не позднее. Чем займёмся?       — Хочу в душ. А еще… есть.       — Есть? — почему-то Костя не ожидал услышать это от меня. Однако он усмехнулся.       — А что такого? Во время этого процесса люди тратят много энергии. Поэтому моё желание вполне объяснимо.       — Я не над тобой смеюсь, просто… я тоже проголодался. Мы можем приготовить что-нибудь вместе.       — Хорошо, но сначала душ, — я приподнялась и почему-то сразу же прикрылась одеялом. Очевидно, что Лебедев, вставая вместе со мной, сразу же заметил это и рассмеялся, проговорив:       — Чего я там только не видел…       — Даже родимое пятно под левой грудью? — опустив взгляд, задала вопрос с подвохом я.       — Под правой. Не смею больше нарушать ваше личное пространство, — сказал Костя. И пока я собирала вещи (украв при этом незаметно одну из его футболок), он смотрел в пол, не смотря на меня.       Мы приняли по очереди душ, затем направились на кухню и занялись готовкой ужина. Когда с ней было все покончено, мы наконец сели за стол и стали уплетать еду.       — Что тебе нравится во мне больше всего? — задала вопрос я, чем сбила Лебедева с толку.       — Всё? Достаточно абстрактный вопрос. Конкретику, пожалуйста.       — Вообще не важно: в моей внешности или в моем характере. Скажи первое, что придет в голову, — закатила глаза я.       — Конечно же родимое пятно под правой грудью.       — Да что ты, — залившись краской, проворчала я, — Ты увидел его только сегодня.       — Но оно очень милое. Формой напоминает на грушу. Полагаю, что ты любишь груши?       — Нет, я люблю гранаты. Что ещё?       — Буду иметь это в виду. Что ж, если говорить насчёт характера, то мне нравится в тебе смелость, строптивость, а ещё твоя забота об остальных. А если говорить насчёт внешности, то меня сводят с ума твои волосы. У тебя очень красивые глаза.       Я улыбнулась, непроизвольно коснувшись мокрых волос.       — Раз уж мы начали, то давай и я задам вопрос: что тебе нравится во мне?       — Хм… Раньше раздражало, но сейчас меня очень привлекает твоя педантичность во всём. А еще внимательность. Я тащусь от твоих рук и запаха.       Задумавшись о чем-то, Костя ухмыльнулся. Сев ко мне поближе, он склонился надо мной, положил руку на спину, от чего я вся покрылась мурашками.       — Буду иметь это в виду.       — Не стоило, Костя… — я вдруг вспомнила о кое-чем и решила проверить мысль в действии. Приблизившись к уху, тихо произнесла, — Я и так от всего этого с ума схожу, а ты теперь меня еще сильнее доводишь.       Костя замер. Ему, очевидно, понравилось это.       — Обожаю тебя доводить. Буду делать это чаще.       

* * *

      Я крепко сплю и вижу десятый сон, как вдруг что-то резко вырывает меня из царства Морфея. Чувствую, как надо мной кто-то склоняется и нежно шепчет, заправляя за ухо волосы:       — Просыпайся, соня…       Я недовольно что-то пробурчала. Опустившись вниз, закрываюсь полностью одеялом. Разрушитель моего сна предпринимает последнюю отчаянную попытку и пытается мягко стащить с меня одеяло. Ему это удаётся. Касаясь моего плеча и целуя в висок, пытается снова разбудить. Не получается.       А потом я окончательно проснулась. Сразу же вспомнив этот инцидент, я почувствовала бабочки в животе и какой-то трепет и начала гадать, сон ли это. Поднявшись с постели, обнаруживаю, что лежу одна. Я подумала, что Костя наверняка опять хозяйничает на кухне. Но к моему огромнейшему сожалению, его там не было. Я потянулась за телефон и увидела утреннее сообщение от Лебедева:              Костя: Меня резко вызвали на работу. Но это ненадолго, поэтому к десяти буду дома.              Что это за наглость такая! Вызывают человека перед новогодними праздниками, причём неожиданно… Не дали встретить утро с ним… Уф! Ну, хотя бы до его прихода оставался час.       Я позавтракала, а после решила позвонить Эльзе. Она была онлайн в последний раз часа два назад, поэтому вряд ли Морозова спала.       — Ну привет, похитительница женских сердец. Ты как?       — Хреново. Меня в школу вызвали вместе с Натали из-за вчерашнего инцидента.       — Неужели? — так вот, почему и Костю резко вызывали… Пришел с этим разбираться как классный руководитель, — Как все было?       — Давай встретимся и поговорим сегодня? Мне нужно выплеснуть накопившееся… Это просто полный пиздец, у меня других слов нет. Ты сейчас дома?       — Ох… — по голосу Эльзы было видно, как она была расстроена, — Я еще не дома. Но сейчас могу прийти.       — Я у зубного буду до двенадцати, потом приду к тебе, хорошо?       Я согласилась, и мы распрощались. Мне стало очень грустно из-за Эльзы. Ну вот умеет же школа лезть не в свои дела… Мои мысли прервал звук ключей, открывающие дверь. Я поспешила в прихожую.       — Привет, — сказала я, переступая с ноги на ногу, — Как всё прошло?       — Привет, соня, — вытянув улыбку, произнес он, снимая с себя уличную одежду, — Честно говоря, пускай я отношусь ответственно к своим обязанностям, лучше бы не приходил и встретил бы утро с тобой, чем сидел и закатывал глаза в директорской и занимался бюрократией. Впрочем, ты наверняка уже в курсе, — заметил Костя по моему обеспокоенному лицу.       — М-да уж… — расстроено вздохнула я.       — Не переживай, с твоей подругой всё нормально, из школы не вылетит. Не хватало мне еще, чтобы моих учеников незаслуженно ругали и выгоняли.       Я умильнулась с того, как Лебедев готов защищать своих учеников. Подойдя к нему, чмокнула в щеку, положив руки на плечи.       — Еще бы… У меня есть два свободных часа, так что я пока вся твоя. Чем займёмся?       — Поосторожнее с речами, Душкина, — хитро на меня посмотрев, произнес Костя. Я смутилась и отступилась, — Да ладно, шучу же. Я знаю одно место, куда бы мы могли съездить...       Мой телефон вдруг зазвонил. Зайдя в гостиную, я взяла трубку. Это была тётя Мира:       — С добрым утром! Не разбудила?       — Доброе. Нет, я уже давно встала.       — Да ладно?! — всерьёз удивилась Мира, — Как так-то? Ты спишь обычно до одиннадцати-двенадцати часов! Тебя еле разбудишь!       — Да это Костя меня начал портить… Он жаворонок, у него дома долго спать не будешь…       — Очень хорошо! Мне он уже начинает нравиться… Что ж, я хотела тебе сказать, чтобы ты как можно скорее вернулась ко мне. Есть важный разговор.       Я напряглась и с неохотой сказала, что скоро приеду. Обычно тётя Мира такой серьёзной не бывает, а тут… Такое ощущение, будто иду в суд… Я пошла в комнату Кости, чтобы сообщить об этом и обомлела, зайдя к нему.       Он стоял у шкафа с голым торсом и искал что-то на полках. Я кашлянула, опустила взгляд в пол. Его эта ситуация ни капельки не смутила. Поэтому, чтобы не выглядеть глупо, я чуть увереннее снова посмотрела на него и сказала:       — Звонила тётя Мира, просила приехать как можно быстрее домой. Ты можешь меня отвезти?       Костя повернулся ко мне и коротко кивнул. Я совсем забылась и продолжила за ним наблюдать. Пока он надевал чёрную водолазку, я успела снова внимательно его разглядеть. Взгляд постоянно останавливался на его ключицах, широких плечах, шраме на боку…       — Вика?       Я кашлянула, затем все же быстро взяла свою одежду и поспешила в ванную, чтобы переодеться, услышав напоследок лишь его смешок. Как будто бы в первый раз его вижу обнажённым по пояс… Мда уж, ни стыда, ни совести.       — Кстати, — вдруг сказал он за дверью, пока я переодевалась, — Я сегодня встретил Дмитрия в школе. Он попросил у меня твой номер телефона. Разумеется, я сказал, что дам его только с твоего согласия.       Я вышла из ванной. Задумалась над его словами. Впрочем, что я уже теряю? Если хочет поговорить, не стану препятствовать. Не могу же я его вечно избегать.       — Хм… Можешь дать, я не возражаю.       Костя довёз меня до тёти Миры.       

* * *

Константин

             Я наблюдал вслед за исчезающей фигурой Вики. Сегодня утром я не мог ни о чём нормально думать, кроме как о ней и о вчерашней ночи. Меня мучили сомнения, различные тяжелые, навязчивые мысли. Я не жалею о том, что начал отношения с ней. Но одновременно с этим я не хотел пользоваться своим положением. Я слышал всякие истории, когда преподаватели женились на своих ученицах, студентках, что вызывало у меня чувство омерзения и негодования. Я искренне не понимал то, как они вообще могут устраивать свою личную жизнь на работе, позволяя себе такое. А сам…       Какое же было моё облегчение, когда Вика честно призналась мне во всём и сказала, что я никак не давлю на неё. Как бы она не была влюблена в меня и как бы сильно Вика бы мне не нравилась, моё положение учителя может сыграть не самую лучшую роль. Одно можно сказать точно: если Виктория чувствует себя рядом со мной хорошо, то я на верном пути. Та ночь является лишь подтверждением этого.       Мне позвонила мама, прервав мой поток мыслей.       — Привет, Костя. Как у тебя дела? Всё хорошо?       — Привет, у меня всё замечательно. А у тебя как?       — Сегодня утром твой папа куда-то уехал, я не успела и разобраться в том, куда. На звонки не отвечает. Я тут подумала: может, он у тебя?       — Нет…       — Хм… Тогда я не знаю… Просто он был таким обеспокоенным с позавчерашнего вечера. Поэтому мне немного тревожно.       — Он ведь всегда, когда о чем-то глубоко думает, замыкается в себе. Я разберусь с этим, постарайся сильно не переживать.       Интуиция мне подсказала, что папа у Вероники, поэтому я поехал к ней. Дверь открыла уже знакомая мне Олеся.       — Добрый день. Мой папа случайно к вам не заходил?       — Привет. Случайно заходил и даже случайно всё ещё здесь.       — Вот как. Я могу пройти?       Она кивнула и впустила меня внутрь. Я направился в комнату Вероники. Действительно: папа был у неё, и они о чем-то откровенно разговаривали. Кашлянув, постучался в дверь. Папа резко обернулся и поспешил выйти ко мне.       — Ты что здесь делаешь? — резко спросил он.       — Я за тобой пришёл, мама беспокоилась. А ты здесь что забыл?       Олеся, которая стояла в прихожей, уставилась на нас, задумчиво теребя косичку, и будто бы внешне сравнивала нас.       — Пойдем.       — Ты беспокоишься за Веронику, поэтому пришёл к ней, — заключил вывод я, когда мы вышли в подъезд, — И всё же, что все это значит, папа? Она твоя подруга детства, вы встречаетесь впервые спустя столько времени. Кто она на самом деле?       — Она сейчас мне не друг, Костя.       — Ты её любил? — резко спросил я и сразу же замолк, будто бы коснулся острой темы. Глаза отца расширились, он сжал губы.       — Сейчас это не имеет значения. Я о другом хотел с тобой поговорить.       Мы вышли на улицу. Остановившись, папа повернулся лицом ко мне, положил руки на плечи и серьезно произнёс:       — Костя. Ты мой первый сын, я очень тебя ценю и люблю и делаю всё для твоего блага. Ты хранишь в себе всё самое лучшее от меня. Я не хочу, чтобы ты наступал на те же грабли, что и я, — искренне произнёс папа, — Легко доверялся людям, особенно женщинам. Они лживы и коварны, — с ноткой недовольства продолжил он.       — Какие-то определённые качества не принадлежат лишь одному полу.       — И всё же. Извини меня за мою резкость. За то, что я бываю излишне строг по отношению к тебе. Я не хочу, чтобы ты от меня отдалялся.       — Я не отдаляюсь.       — Ты рядом со мной, но я вижу, что на самом деле ты далеко. Я стар, но постарел уже лет сорок назад. Я не хочу с тобой больше ссориться, — пускай папа пытался держать ровно и уверенно, на деле его голос стал тревожным и ниже.       — Папа.       Не выдержав, он обнял меня, и я так же крепко обнял его в ответ. На сердце стало будто легче.       — Кто там у тебя появился? Познакомь меня и маму с ней.       — Когда наступит подходящее время, я обязательно вас познакомлю, — тихо сумел лишь произнести я.       Я совсем не ожидал услышать от отца такое. Он редко бывает таким открытым со мной. А тут после Вероники так переменился… Неужто она так влияет на него? Так или иначе, сейчас меня беспокоит лишь одно: как познакомить отца и Вику? Стоит ли вообще это делать? А сама Вика хочет ли этого? Вряд ли она готова спустя столько времени снова столкнуться с ним и делать вид, будто ничего не произошло.       Ситуация просто иронична до абсурда: я знакомлю отца со своей девушкой, которая была его бывшей ненавистной ученицей. Кто же знал? Нужно лишь время, чтобы подготовить их и понять, что к чему. Я не простил до конца папу, но хочу, чтобы он стал лучше.       

* * *

Виктория

      В доме тёти Миры творилось черт-те что: везде был беспорядок, вещи раскиданы, шкафы и тумбочки раскрыты, а сама тётя бегала по всей квартире. Если бы мама увидела это, она бы в обморок грохнулась! Я встала посреди её комнаты и, оглядывая весь этот переполох, спросила:       — Тётя Мира, что здесь творится?       — Собирай вещи, дорогая: я лечу в Стамбул с подругами на Новый год уже завтра!       — Неужели! — радостно воскликнула я, — Никогда еще не была в Турции!       — О, нет, Вика. Ты остаёшься, а я лечу. Мама тебя просто не отпустит. Вдруг тебя там украдут и продадут в гарем?       Вздохнув, я закатила глаза:       — А тебя они будто не украдут.       — Такая вероятность есть, но всё же я рассчитываю только найти своего Сулейманчика. Я столько турецких сериалов посмотрела, поэтому знаю турецкий, как родной!       — Подожди, а чего это так резко ты решила полететь туда?       — Да подруги резко вдруг захотели, а ты же меня знаешь: я люблю незапланированные поездки. Тем более, что когда есть возможность и средства, почему бы и нет?       — А почему я должна собирать вещи? — уже понимая, что к чему, спросила я.       — Домой. Послушай, — глубоко вздохнув, Мира отошла от шкафа, подошла ко мне, взяла меня за руки и сказала, — я всегда поддерживала тебя и ты всегда можешь рассчитывать на меня. Однако я не могу прикрывать тебя вечно. Ты не можешь так долго игнорировать существование матери. Она переживает за тебя.       — Я прекрасно всё это понимаю, но… неужели я всё-таки не смогу остаться? Думаю, что я вполне справлюсь, если некоторое время буду жить одна в твоём доме.       — Ты что! А как ты Новый год будешь отмечать? Одна? Так ведь нельзя. Да и к тому же, ты делаешь больно маме, когда так отдаляешься.       Мира уговорила меня, и я всё же согласилась. Тётя заказала мне такси, как только я собрала вещи. Всю дорогу я чувствовала себя напряжённо и не знала, куда места себе деть. В этот момент мне вдруг кто-то позвонил. Я по привычке не брала трубку, думая, что опять звонят какие-нибудь мошенники. Однако гудки были долгие, поэтому я взяла трубку:       — Слушаю.       — Вика? Привет, это я, — раздался отчаянный голос Дмитрия Васильевича. Я прикусила губу, как бы ни наорать на него, потому что настроение и так было паршивым.       — Что? — холодно спросила.       — Я, Саша и моя… жена запланировали сегодня устроить застолье и пригласить тебя, — Саша всё-таки был прав. В целом, я уже догадывалась, зачем Дмитрий Васильевич спрашивал мой номер у Кости, — Не хочешь с нами поужинать?       — Нет, — резко сказала я, — Ты только ради этого просил у меня мой номер?       Молчание. Я уже думала, что он сбросил трубку, однако я услышала женский неразборчивый голос. Вероятно, жена.       — Что ж… Если нет, так нет. Но… Я просто хотел сказать, что если тебе потребуется помощь, если будет тяжёлая ситуация, то…       — Перестань. Не мне нужна была эта помощь, а маленькой девочке, которую ты бросил. Твои попытки сблизиться со мной выглядят жалкими. Ты просто пытаешься загладить свою вину, однако уже поздно.       Не став больше его слушать, я сбросила вызов. Прижалась щекой к окну. Было ли это жёстко с моей стороны? Да, не отрицаю.       — Что сделал этот человек, раз ты так разозлилась на него? — спросил таксист, мужчина лет пятидесяти. Я закатила глаза. Ну начинается… Иногда некоторые таксисты ведут себя не как таксисты, а как психологи.       — Изменил моей матери, а потом бросил нас, когда я была совсем маленькой. Теперь, спустя больше десять лет, донимает меня и оправдывается. Это достаточная причина, чтобы я на него злилась?       — Ну… Может быть, у него была веская причина.       — Серьёзно? Почти каждая четвертая семья у нас в стране растёт без отца. Что, теперь будем всех оправдывать? Какая может быть веская причина для этого? Если женщина забеременела от мужчины, пускай и он тогда несёт за это ответственность, а не будет бросать на произвол судьбы.       — А я в разводе, ращу пятнадцатилетнюю дочь. Мать её инвалид, живет на пособиях, а я корчусь на двух работах, чтобы обеспечить дочь. Поэтому живет она со мной. Недавно связалась она с одним двадцатилетним типом… Высокий, с машиной, снимает квартиру… Да только по бабам он ходит и дурит мою дочь.       — И вы позволяете этому происходить?!       — Я что, дурак? Я живу шестой десяток лет, но мозги у меня еще на месте. Запретил ей с ним дружить, а она обиделась на меня, переехала жить к матери… Дурочка она. Дети совсем не понимают иногда, что некоторые вещи родители их делают ради их же блага… Иногда они совершают ошибки, но идеальных родителей не бывают.       — Вы очень хороший и образцовый отец. Надеюсь, что ваша дочь поймёт вас. Но к чему ваша история?       — Чтобы ты прислушалась и попыталась понять отца на моем примере.       — У нас совсем разные ситуации, поэтому проецировать ваш опыт на мою проблему глупо.       — Подъехали.       Таксист помог мне достать чемодан из багажника.       — Не забудь мне пять звезд поставить в «Яндексе».       — Я поставлю вам, и вы больше не будете давать советы своим клиентам. Психолог из вас так себе, — грустно улыбнулась я.       — Договорились.       Глубоко вздохнув, я вошла в подъезд, поднялась на нужный этаж и раздумывала насчет того, что буду говорить маме. Написав Эльзе, что я вернулась домой, я постучала с волнением в дверь. Мне открыл папа.       — Вика? — искренне удивился он. Я слабо улыбнулась ему в ответ, заходя внутрь. Он забрал из моих рук сумки, оставил из в комнате, затем подошёл ко мне и крепко обнял, — Как ты?       — Не очень. Мама дома?       — Нет, она на работе пока. Ты кушать хочешь?       — Ясно. Нет. Как мама?       — Она в последнее время очень раздраженная и подавленная. Уверен, что увидев тебя, мама очень обрадуется.       — Скорее она начнёт снова на меня орать, — протяжно вздохнула я, снимая с себя уличную одежду, — У меня есть к ней очень серьёзный разговор.       — Что ж творится-то… Может, стоит её подготовить? Давай я с ней лучше поговорю?       — Спасибо, но я лучше сама. Мне следует перестать уже избегать разговора с ней.       — Как знаешь. А о чём ты хочешь с ней поговорить?       Я не стала пока раскрывать все карты. Вячеслав очень любит мою маму и будет сильно переживать. Пока мы разговаривали, домой пришла наконец-то Эльза. Она закрыла своё лицо шарфом и смотрела на нас, не зная, что делать. Мы оба недоумевали. Тяжело вздохнув, Эльза сняла всё же с себя шарф, и мы смогли лицезреть её опухшую правую щеку.       — Надо же, теперь у нас в квартире не только живет попугай, но и миленький, злой хомячок! — усмехнулся Вячеслав, потрепав Эльзу по голове. Та лишь закатила глаза, поглаживая щеку.       — Кто вообще придумывал эти зубы мудрости? Вроде они и выросли, а лучше писать пробники я не стала. В задницу их.       — А ну тихо! Не сквернословить!       Я рассмеялась от того, как пререкались папа и Эльза. После еще пару минут таких споров я и Эльза пошли в мою комнату.       — Как хорошо, что это ненадолго… К тридцать первому декабрю обязательно должно зажить. Поэтому я как минимум до следующего года не высунусь из дома!       — Ты выглядишь очень мило! Думаю, что щеки бы тебе обязательно подошли! — пошутила я.       Эльза закатила глаза и улыбнулась. Мы сидели рядом с клеткой и наблюдали за Кешей, который с интересом слушал нас, ожидая как бы снова научиться повторять звуки. Как же я по нему скучала! Интересно, скучал ли он по мне?       — Викулька дур-ра! — крикнул он. Я улыбнулась, дав ему семечку.       — Я вижу, что ты не очень оригинальный. Так и будешь повторять одно и то же?       — Всё не так уж и плохо. Как минимум он научился издавать звуки уведомлений телефона.       В этот же момент Кеша издал звук вибрации. Я и Эльза рассмеялись.       — Тобой никто не занимался, да, малыш? — с наигранной грустью начала сюсюкаться с Кешей я, коснувшись носом его клюва. Попугай ничего не понимал и лишь пристально смотрел на меня, а потом отошёл есть.       — И клетку за ним тётя Эльза уж точно не убирала, — закатила глаза Морозова.       — Нужно обязательно возобновить с тобой уроки.       Потом я спросила:       — Как прошло утро?       — Ох, это очень большая история… Я совсем не ожидала, что из-за этого вызовут в школу. Я зашла в кабинет директора, где меня уже заждались завуч, Максим Даниилович, Натали и Константин Олегович. И тут эта завуч начала ругаться… «Это просто непозволительное поведение, особенно для старшеклассниц! Вы хоть понимаете, что вы будущие жены и матери, а ведёте себя так ужасно! Пропагандируете гомосексуализм на глазах у школы!»       Ох, ну очень меня выбесила эта ненормальная… Однако я заметила интересное вот в чем: пока она орала аж до покраснения, директор и физик были относительно спокойны. Максим Даниилович чувствовал себя как-то совсем неловко и неудобно, не зная, что и говорить по этому поводу. Меня это почему-то позабавило. Тридцать лет мужику, а так смущался… А Костя вообще будто бы был не с нами. Он, конечно, слушал её, но мыслями был совсем не здесь.       Тут эта чихуахуа сказала ему: «Константин Олегович, это же просто возмутительно! Нужно вызвать родителей, сообщить о неподобающем поведении дочерей!». Тут он будто бы спустился на землю и равнодушно спросил: «Зачем?». Завуч вдруг так вытаращила глаза на него и, подняв тон, сказала: «Нельзя им позволять такое поведение! Как классный руководитель я вам советую сразу же на корню пересекать такое поведение!». Костя спокойно сказал, смотря ей прямо в глаза: «Какое же это горе: две девушки целуются. Это непозволительно точно так же, как курение сигарет семиклассниками из «В» класса».       Завуч, которая была красной, как помидор, тут же побледнела. А физик продолжил: «Так что, уважаемая коллега, я советую вам следить за своим классом тщательно так же, как и за моим». Та пыталась что-то сказать, но из-за злости не могла сформулировать свои мысли. Максим, который не понимал, зачем он тут находится, впервые заговорил: «Ну, раз уж вопрос на этом закрыт, то…». Завуч вышла вся в гневе.       Затем Костя обратился к нам: «Девушки, я всё прекрасно понимаю, но постарайтесь не демонстрировать свои отношения как минимум в школе. Будто бы не знаете наш менталитет. Родителей я, разумеется, вызывать не буду». Натали смутилась и бросила: «Между нами ничего нет!». Классный приподнял брови и равнодушно произнёс: «Да мне всё равно, это меня не касается. Можете уходить. Надеюсь, вы меня услышали».       — Честно говоря, если раньше я спокойно относилась к Константину Олеговичу, то сегодня я его прям зауважала. Классный мужик. Он молодой, поэтому не такой консервативный, как эта чихуахуа, и всё же, — подытожила Эльза после своего рассказа.       Я усмехнулась, вспомнив Дениса.       — Да уж… Терпеть не могу, когда учителя лезут не в свое дело. Очень круто Костя поставил её на место. Он… действительно замечательный, — задумалась я.       — Ясно… еще одна участница фан-клуба Лебедева.       — Пф… В остальное время он очень занудный, педантичный и чересчур внимательный, особенно на уроках, — притворялась я, показывая своё недовольство, — А что всё-таки с Натали? Вы с ней поговорили?       На этом моменте Эльза опустила глаза.       — Я пыталась… Спросила у неё, что всё это значит и почему она меня поцеловала. Она смутилась и сказала: «Это несерьёзно. Я абсолютно не такая, как ты» и быстро ушла.       — Ох... — я приобняла Эльзу, — Она тебе нравится?       — Какое это имеет значение? Натали строго гетеро, — горько усмехнулась Морозова.       — Ну... бывают ведь не только гетеро и лесбиянки или геи. Есть бисексуалы. Значит, всё же нравится.       Эльза ничего не сказала и положила голову на моё плечо. Я была в ступоре и абсолютно не знала, как поддержать подругу в такой ситуации. И вдруг меня озарила идея. Ну конечно же! Если не я, то Денис! Он, конечно, парень, но сможет понять.       — Ты помнишь Дениса?       — Тот парень с дошираком на голове? Угу.       — А ты знала, что он по парням? — Эльза отрицательно покачала головой, — Хочешь, я поближе тебя с ним познакомлю?       Морозова стала думать над этим, а я тем временем добавила:       — А еще он брат Кости.       Она широко раскрыла глаза.       — А с этого места поподробнее.       — Как-нибудь позже об этом расскажу...       Следующие несколько часов мы занимались своими делами. Я без перерыва прорешивала химию, чтобы ни о чем не думать. Тревожные мысли так и лезли настойчиво в голову, и я хотела хоть как-то их заглушить. На какое-то время это помогло. Но ненадолго: с работы вернулась мама. Увидев меня, она сразу же искренне обрадовалась, стала обнимать меня, одновременно и возмущаясь моим поведением и пытаясь понять причину, почему я жила какое-то время у тёти Миры.       — Я себе места не находила! Так переживала! Почему ты так себя вела в последнее время? Не разговаривала со мной, на звонки не отвечала!       — Потому что ты никак не хочешь отвечать на мои вопросы. Я хочу лишь правду, но ты либо врёшь, либо о чем-то недоговариваешь, — хладнокровно ответила я.       — Ты опять про этого козла? Почему ты никак не можешь войти в мое положение и пожалеть свою мать? Я не вижу смысла что-то говорить! — эмоционально и разгорячено говорила мама.       — Да? А вот ему есть, что сказать, — немного помолчав, я мёртвым голосом сказала, — Я недавно впервые встретилась с отцом.       И замолчала. Сердце бешено заколотилось, я готова была разреветься. Мама ничего не говорила, пытаясь переварить сказанные мною слова. А когда до нее дошло, она схватилась за волосы и вся задрожала. На её лице читался ужас. Она вскрикнула.       — Что ты сказала?! А ну повтори!       — Я виделась с родным отцом! И он сказал, что ты запрещала ему видеться со мной! Это правда?       Глаза стали влажными. Меня все больше и больше охватывает паника. Я и злилась, и одновременно была в отчаянии. Я злилась на маму, однако вместе с этим мне было её невыносимо, невыносимо жаль! Всё это время я не хотела говорить с ней об этом, потому что боялась мамы и её реакцию.       — Ложь... Ложь!!! — голос мамы дрожал. Она вся вспотела, нервно прикусывала губы.       — Мама? Что с тобой? — заволновалась я.       В мою комнату вошёл Вячеслав вместе с Эльзой. Он тут же приобнял маму, пытаясь её успокоить, и крикнул Эльзе, чтобы та принесла стакан воды.       — Что здесь происходит?! — впервые я видела, как он поднял голос, — Вика, что ты сказала матери?!       — Я... я... — не могла ни слова выдавить я от неожиданности и растерянности.       — Он... он вернулся... — произнесла тихим голосом мама, и Вячеслав всё резко будто бы понял.       Он замолк, смотря то на неё, то на меня. Мне стало вдруг так стыдно и невыносимо от того, как Вячеслав на меня вдруг посмотрел: с гневом, осуждением. Никогда ещё такого не было. Ещё раньше, когда я совершала ошибки, говорила глупости, отчим никогда меня не осуждал, всегда поддерживал. За ним я чувствовала себя, как за каменной стеной. И вот эта стена рушилась.       — Я же предлагал... предлагал тебе, чтобы я подготовил её к разговору! Что ты творишь с родной матерью?!       — Я... я... я не... Я запуталась!!! Я всего лишь хочу знать правду!!! — в отчаянии крикнула я и, захватив вещи, убежала из комнаты.       Переоделась в туалете, одновременно умывания лицо холодной водой. И, захватив сумку, которую ещё не успела разобрать сегодня, оделась и выбежала из дома. Снова.       На улице была метель, лицо резало. От невыносимой боли я снова вскрикнула и обессилено упала на снег, чувствуя ненависть ко всему происходящему. Злилась на себя, на маму, на отчима, Дмитрия, одновременно даже и не знала, стоит ли вообще злиться на одного из них. Я пыталась найти ответы на свои вопросы, и вот, к чему всё это привело!       Что же мне теперь делать..?       Кому верить? Я уже не верю даже себе... Может, все лгут? Мама недоговаривает, а Дмитрий, может быть, всего лишь пытается манипулировать, давя на жалость?!       Как одинокий мотылек, я тянулась к свету, который сжигал меня. Но, несмотря на это, я отчаянно к нему летела. И позвонила Дмитрию Васильевичу.