Переломный момент

      Солнце уже почти зашло за горизонт.Геллерт и Аврелия уже несколько часов занимались фехтованием. Морской ветер трепал волосы Аврелии, когда она, с вызовом в глазах, снова встала напротив Геллерта Грин-де-Вальда. В руках обоих сверкали мечи, отбрасывая длинные тени на мокрый песок.       Аврелия держала клинок с наглой уверенностью. В её движениях не было грации, скорее – необузданная энергия и бунтарский дух. Она не признавала авторитетов, и даже наставник не был исключением. Её глаза горели решимостью.       Мечи скрестились с яростным звоном, словно два зверя столкнулись в схватке. Аврелия нападала с яростью, каждым ударом бросая вызов своему наставнику. Она не боялась рисковать, не боялась ошибаться. В её манере фехтования читалась дерзость и презрение к осторожности.       Геллерт, напротив, казался воплощением хладнокровия и сдержанной силы. Он не торопился, лишь парировал её удары. В его глазах мелькала искра веселья, наблюдавшего за этой неукротимой энергией. Ему нравилась её непокорность, её отказ признавать его превосходство. Это подогревало его собственный интерес.       Песок взлетал фонтанами от стремительных выпадов и яростных атак Аврелии. Удары мечей слились в оглушительный барабанный бой. Песок поднимался в воздух, словно в танце смерти. Аврелия атаковала с неумолимой решимостью, Геллерт защищался с неуклонным мастерством.       Они сражались в тишине, нарушаемой лишь звоном стали и тяжелым дыханием. Аврелия чувствовала, как ее мышцы горят, как пот заливает глаза, но она не останавливалась. Она была полна решимости доказать, что она достойна, что она способна превзойти своего наставника.       Аврелия тяжело дышала, пот стекал по её лбу. Песок лип к её коже и одежде, но она не обращала на это внимания. Геллерт, казалось, вовсе не устал. Он стоял расслабленно, опираясь на свой меч, словно готовясь к неспешной прогулке, а не к продолжению изнурительной тренировки.       – Ну что? Ещё разок? – ухмыляясь, спросил Геллерт. Неожиданно, Аврелия совершила рискованный выпад, оставив свою защиту открытой. Геллерт не ожидал такой дерзости. Меч Аврелии скользнул по его клинку и оставил тонкий порез на его руке.       Кровь медленно проступила сквозь ткань рукава. Геллерт отступил на шаг, удивленный и, возможно, немного восхищенный. Аврелия тоже отступила, тяжело дыша, но в её глазах светилась триумфальная искра.       Вот только и сам Грин-де-Вальд не любил проигрывать. Молниеносный выпад, Лия не успевает среагировать. Пара секунд и меч девушки улетает куда-то в сторону, а сама она падает на песок.       Геллерт, не теряя времени, приставил острие своего меча к горлу поверженной Аврелии. В его глазах больше не было веселья, лишь холодная, расчетливая сталь. Аврелия замерла, глядя в его глаза, полные опасности. Она чувствовала, как острие меча слегка касается ее кожи.       – Неплохо, – произнес Геллерт, опуская меч. – Но этого недостаточно. Дерзость – это хорошо, но безрассудство – это глупость. Ты оставила себя открытой. В реальном бою это стоило бы тебе жизни.       Аврелия села, отряхивая песок с одежды. Она чувствовала жгучую обиду и разочарование. Она почти победила. Всего один шаг отделял ее от триумфа, но она оступилась.       – Ты должна научиться контролировать свою ярость, – продолжил Геллерт, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. – Направлять ее, как оружие, а не быть ее жертвой. Помни, сила без контроля – ничто.       Аврелия приняла его руку, с трудом поднимаясь на ноги. Геллерт был прав. Она должна научиться контролировать себя.       – Когда ты говорил, что не будешь делать мне поблажек, я не думала, что ты будешь заставлять меня фехтовать пару часов подряд, – сказала Аврелия, направляясь к дому.       – Что, уже жалеешь?       – Я думала, что ты займёшься со мной магией.       – Одно другому не мешает, – заявляет Геллерт. – К тому же, напомни мне пожалуйста, кто совсем недавно заявлял, что уделает меня одной левой? – мужчина усмехнулся на скривившееся лицо своей воспитанницы, – Это ведь именно ты бросила мне вызов.       Аврелия промолчала, стиснув зубы. Она знала, что Геллерт прав. Сама напросилась. Но признавать это вслух не хотелось. Её гордость была задета.       – Отдохни, – сказал Геллерт, когда они вошли в дом. – Завтра продолжим. Если ты так хочешь, уделим внимание магии.       – Спасибо, Геллерт.

***

      Вечером, за ужином, они почти не разговаривали. Геллерт, как обычно, был немногословен, а Аврелия была слишком поглощена своими мыслями, чтобы поддерживать беседу. Она украдкой наблюдала за своим наставником, пытаясь понять, что он думает.       – Ты во мне сейчас дырку протрёшь, – наконец не выдержал Геллерт.       – Я просто кое-что не понимаю.       – У тебя есть язык, чтобы спросить. Меня раздражает, когда меня безостановочно сверлят взглядом, – Аврелия лишь хмыкнула на это заявление.       – Ты в отличной физической форме для человека, который пол века просидел запертый в камере.       Геллерт отложил вилку и посмотрел на Аврелию с прищуром. Его глаза, как два осколка льда, пронзали ее насквозь. Девушку едва заметно передёрнуло.       – Камера не лучшее место для поддержания формы, но и не самое плохое для размышлений. А умственная работа, как ни странно, требует энергии. Кроме того, у меня было достаточно времени, чтобы разработать несколько упражнений, которые можно выполнять даже в ограниченном пространстве. Я ослабел лишь в последние годы.       – Я сомневаюсь, что у тебя в камере был меч. А ты сражаешься так, будто этого длительного перерыва и не было.       – Магия, моя дорогая Аврелия, это не только взмахи палочкой и заклинания, – Геллерт откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Это еще и память мышц, контроль над своим телом, умение предвидеть движения противника. Все эти годы я не сидел сложа руки, я тренировал свой разум, оттачивал стратегии, визуализировал бои. Мое тело помнит движения, моя магия ждет лишь момента, чтобы вырваться на свободу.       Аврелия задумчиво кивнула, продолжая ковыряться вилкой в тарелке. Слова Геллерта звучали логично, но она все еще не могла до конца понять, как можно оставаться в такой форме, проведя столько лет в заключении. В голове роились вопросы, но она не решалась их задать. Боялась нарушить эту хрупкую атмосферу ужина, разрушить ту тонкую нить доверия, которая начала между ними плестись.       – Не стоит так пристально смотреть на меня, – Геллерт усмехнулся, заметив ее взгляд. – Тебе все равно не удастся прочесть мои мысли. Лучше сосредоточься на еде. Завтра нас ждет еще более интенсивная тренировка.       Аврелия вздохнула и, повинуясь его совету, вернулась к ужину. Она знала, что Геллерт прав. Ей нужно набраться сил перед следующим днем. И, возможно, во время тренировки ей удастся найти ответы на все свои вопросы. Только бы не нарваться на очередной колкий ответ.       Наконец, ужин был закончен, и маги вышли на террасу. Геллерт устроился на небольшом диванчике с бокалом виски в руке. Лия, постояв некоторое время рядом, вернулась в дом. Через пару минут она вышла и устроилась рядом со своим наставником. В руках у неё была плоская длинная коробка.       – Сегодня Рождество. У меня есть для тебя небольшой подарок.       Геллерт приподнял бровь, наблюдая, как Аврелия осторожно открывает коробку.       – Мой прадед был твоим тайным последователем. Насколько я успела изучить его записи, он по мелочи помогал твоим людям. И я ещё не узнала как, но у него оказалась твоя первая волшебная палочка.       Внутри коробки, на бархатной подкладке, покоилась палочка. Простая, из темного дерева, без каких-либо украшений. С трещиной во всю длину. Аврелия осторожно взяла ее в руки.       – Знаешь, что меня удивляет? Всего две вещи, – Лия медленно взмахнула палочкой. Геллерт подался вперёд. – Во-первых, несмотря на повреждения, она по-прежнему в рабочем состоянии. Во-вторых, – Аврелия вызвала Патронус. – Она идеально меня слушается, – девушка протянула палочку наставнику.       – Она… неплоха, – наконец произнес Геллерт, проведя пальцем по шершавой поверхности дерева. – Хотя я давно привык к другой.       – Бузинная палочка уже давно не твоя.       Геллерт внимательно рассматривал свою палочку. В его глазах мелькнула тень воспоминаний, словно он на мгновение вернулся в те далекие времена, когда эта палочка была его верным другом и соратником. Он ощутил тепло дерева в своей руке, вспомнил те заклинания, которые творил с ее помощью, те победы и поражения, которые пережил вместе с ней.       – Память действительно сильная штука, – пробормотал Геллерт, глядя на искры, медленно тающие в воздухе. – Спасибо, Аврелия. Это… необычный подарок. У меня тоже есть кое-что для тебя.       Геллерт поднялся и, не говоря ни слова, направился в дом. Аврелия осталась на террасе, зачарованная зрелищем своего Патронуса, который теперь кружил вокруг неё, словно преданный страж. Через несколько минут Геллерт вернулся, держа в руках небольшой, обернутый в плотную ткань сверток.       – Это принадлежало моей матери, – Геллерт протянул сверток Аврелии. – Она была прекрасной волшебницей и, несмотря на мои… разногласия с её взглядами, я всегда восхищался её мастерством. Это её дневник. Там записаны редкие заклинания и зелья. Возможно, тебе это пригодится.       Аврелия бережно приняла подарок. Ткань была старой и потертой, но от нее исходил слабый аромат лаванды, который напомнил Аврелии о доме и уюте. Она развернула сверток и увидела старинную книгу в кожаном переплете, украшенном серебряными застежками.       – Спасибо, Геллерт, – прошептала Аврелия, глядя в глаза своему наставнику. Она почувствовала, как в ее сердце зародилось тепло. Этот подарок, такой личный и значимый, говорил о многом. О доверии, уважении и, возможно, даже о привязанности.       Дальнейший вечер прошёл в тишине. Лия удобно улеглась на коленях наставника и листала дневник, предварительно наколдовав маленьких шарик света. Маг, который в этот момент делал глоток из бокала, чуть не захлебнулся от наглости. Но ничего говорить не стал. Её наглость его восхищала. Более взрослые и опытные волшебники боялись даже подумать о подобном.       Геллерт наблюдал за девушкой, прикрыв глаза. Ему было приятно видеть ее увлеченность, ее искренний интерес к магии. В ее глазах он видел отражение собственной юности, той самой жажды знаний, которая когда-то привела его к темным искусствам. Он надеялся, что Аврелия сможет избежать его ошибок, что она использует свою силу во благо, а не во зло.