Да здравствует Король!

Живое существо слишком сильно отличается от толкового словаря. Кажется, что это какая-то глупая мысль. Но стоит задуматься: в толковом словаре все концепции расписаны чётко и научным языком, чёрным по белому. Содержание не заставляет усомниться ни на секунду, невозможна иная интерпретация написанного. Но вот порой спросишь кого-то: а что такое жизнь? Что такое любовь? Почему тебе больно? И ответ кажется размытым, загадочным и неточным. Хочется быть как книга, лишь бы не объяснять то, что происходит внутри. Как же нужно умело извернуться, чтобы понятным образом выставить наружу все свои мысли, предубеждения и страхи? Получается так, что по итогу ты запутываешься внутри самого себя. Сегодня — один вывод, завтра — уже совсем другой, слишком далёкий от первого. Каждый день на тебя влияют какие-то обстоятельства, воспоминания, чувства и эмоции. Даже если очень хочется дать чёткий ответ, даже когда стоит выбор между "да" и "нет"... Всё равно всё кажется чересчур сложным. Шом часто останавливался у двери в комнату своего компаньона. Он подолгу стоял, как будто какой-то гад прибил его ржавыми гвоздями к полу, и любая попытка сделать шаг принесёт какую-то немыслимую боль. Со стороны других это кажется таким лёгким — просто говорить. Говорить обо всём, начиная от глупостей и заканчивая глубокими философскими вопросами. Порой волшебнику кажется, что скорее Кинг раскроет какую-то политическую тайну всему народу, нежели кот осмелится преобразовать в слова те странные ощущения меж рёбер. Это пугало. Хотелось закрыться, изолировать себя и жить в одиночку. Знает — не пропадёт. Боль — не самая страшная цена за свободу. Или всё же это не так называется? На днях его застал Рулс. Рядом с этой дверью. Слуга смотрел на неё так, будто за ней скрывается вовсе и не Джевил, а какой-то секретный Тёмный Фонтан, который кто-то пытается неумело спрятать. Он ничего не сказал, но многое подумал. Прошёл мимо, лишь кивнув в знак приветствия своему коллеге. Тогда Шому стало особенно невыносимо — не хотелось никаких свидетелей его извращённой боли. Тем не менее, Каард переживает за своих друзей. Напрямую он не говорил, но придворный маг ему тоже важен. Из-за всей этой непостижимости чужого конфликта, кажется, всё покрылось дымкой. Замок казался более одиноким и печальным, хотя был таковым всегда, с самого первого дня своего существования, даже до Спэйда Четвёртого. Эта мысль навязчиво застряла в его сознании, периодически напоминая о себе. "Как странно устроен этот замок. Нас пятеро. Всего-то пятеро. Наш Король, Лансер, Шом, Джевил и я. Если кто-то исчезает — всё рвётся. Всё становится каким-то неправильным. И всем становится холоднее..." Были попытки. С обеих сторон, что неудивительно. Они столкнулись в коридоре, долго смотрели друг на друга, будто на очень специфическое отражение в зеркале. Кто же стоит напротив тебя, на расстоянии вытянутой руки и не более? — Привет... — Выдавливает из себя шут. Почему-то кот был парализован. Одно слово, самое банальное и простецкое, но даже оно вводит в ступор. Слишком долго молчит, наконец Джевил решает уйти сам. — Привет... — По-дурацки, говорит он в спину своего компаньона. Кажется, тот его не услышал? Они оба обернулись, но в разное время. Каждый разглядел силуэт друг друга, постепенно удаляющийся в вязком и холодном коридоре. Будто они находятся в самой кишке мироздания, отвратительно длинной и пульсирующей. Их взгляды не встретились. И, что забавно, мысль у каждого возникла одна и та же: "Даже не посмотрел на меня". Хотя оба, конечно, смотрели... Каард немного разряжал обстановку в последние дни. Одним утром он завтракал вместе с Шомом, обсуждая отвлечённые вещи: Лансера, еду, инфляцию... В каком-то смысле, всё это помогает коту не сойти с ума окончательно. Мучительно оставаться наедине с самим собой и коварными мыслями. А так, когда слуга удачно пошутит, можно и рассмеяться во весь голос! Будто и нет вовсе никаких проблем. Только Джевил, думающий присоединиться к ним или нет, сделает неутешительный вывод. Развернувшись, не показавшись никому и решив перекусить какими-то остатками у себя в комнате, подумает: "Он смеётся и без меня. Может, я ему и вправду вовсе не нужен". Сам чёрт хотел написать записку. Раз вживую у них ничего не получается, то попробует так... Написал текст, длинный-предлинный. Перечитал раз пять, набивая тревожный ритм носком сапога и всё пытаясь подобрать более мягкие и при этом хлёсткие формулировки. Смял один раз, переписал. Смял второй раз, перефразировал. Третий, четвёртый... На пятый совсем одурел, разорвав несчастную бумажку в клочья и от обиды укутавшись в одеяло. Хотелось просто спать до тех пор, пока всё это не пройдёт... Совершенно неясно: почему в один день всё идеально, а в другой вы словно по разные стороны одной непреодолимой баррикады? А работа не ждёт. Работа должна кипеть как вода для макарон! Вот, к примеру, с Червовыми было достигнуто соглашение. Вскоре коту пришлось проводить дни в меланхоличной компании бутонов, листочков, соков растений и других атрибутов любого уважающего себя ботаника. Дорогие и не очень компоненты не будут растрачены впустую, волшебник с головой ушёл в работу, параллельно размышляя о Джевиле. Кажется, что сейчас их проблемы особенно тягучи, как какая-то мясная слизь. Что-то противное, липкое, приставучее. В Кибер Мире они шалили не меньше, чем в Карточном Королевстве. Там, где их никто особо и не знал — простор для добрых глупостей огромен. Очень хотелось вновь совершить вместе какую-то из этих самых глупостей, пусть даже что-то самое маленькое и незаметное. Лишь бы вновь вместе, лишь бы вновь между ними был звонкий и родной смех, что связывает их годами самой приятной верёвкой. — ...Так что теперь всё решено. Я считаю, это было правильным решением. — Кинг стоял у окна в лаборатории, рассказывая что-то очень важное. Его властный голос, несмотря на всю важность, был достаточно монотонным в такие моменты. Такому мужчине можно было читать сказки или романы, в зависимости от аудитории. Или, если кто-то захочет больше современности, можно было бы записывать АСМР с его участием. Правда, это уже для совсем взрослой аудитории. Такое заинтересует скорее Рулса, если выбирать кого-то из Пикового Двора. Но суть в общем такова: Его Темнейшество мог говорить о чём угодно, но мысли его пушистого подчинённого вовсе не о работе. Ветер, сохранявшийся уже какое-то время, приятно обдувал монарха. Он вдыхал свежий воздух из ухоженного сада, руками опираясь на чистый подоконник. Ткань его капюшона чуть подрагивала от порывов воздуха с улицы, будто сама погода хотела бы скинуть то, что скрывает его лицо. — Вы меня вообще слушаете сегодня? — Наверное, плохо было то, что Кинг не злился. В его голосе какая-то безумная меланхолия. Безразличие, подобное мертвецам. Скорее всего, где-то в глубине души его задевало то, что сейчас его слова не имеют никакого значения. Он мог бы выдать все тайны своего сердца, изорвать себе душу в кровоточащие кусочки мяса прямо здесь, но Шому было бы плевать. Кот медленно поворачивается к своему начальнику, глядя невинными и извиняющимися глазами-пуговицами. — ...Извините. — Достаёт слово из закромов души. А Его Темнейшество тяжело вздыхает, возвращаясь к окну. Кажется, лес и то слушает его дыхание и сердцебиение с гораздо большим желанием. Котик как-то совсем устал. И от себя, и от всего. Выронил из рук какой-то корешок, прошипел себе под нос и отошёл от стола. Вот бы хоть одна лечебная мазь или эликсир помогали от боли в сердце. Он смотрит на Короля. Чувствует ужасающее сходство с ним, что-то совсем неправильное. Зачем-то вспоминает то, как сидел сверху него и вытаскивал разгорячённую пулю. Как правитель, мощный и несокрушимый, хрипел и сдержанно кричал в тряпку. Почему же всё именно так? Иногда кажется, что он просто делает больно всем хорошим существам вокруг, которых встречает. Вне зависимости от намерений, вне зависимости от своего собственного состояния. Его Темнейшество добродушно позволил коту встать рядом и составить ему компанию. Тихие Пиковые владения не издавали ни звука. Казалось, что в такую погоду вовсю должна шелестеть листва, но Шом ничего не слышал. Долго вглядывался в сад, где обычно делает растяжку и занимается йогой Джевил; В окна других частей замка, будто в надежде увидеть размытый силуэт, снующий из одной комнаты в другую; В бесконечные небеса, где Светлые могли бы протянуть ему руку и дать совет. Такой, который бы спас его от этого всего. Его плечи задрожали, но не от холода. Кинг чуть наклонил свою голову, его глаза блестели как два кольца серебром с примесью голубого. Блик на мече, не иначе. Взгляд монарха искренний, обеспокоенный. Можно даже сказать, что братский. Кинг любил всё прекрасное. И неважно, что происходит между Шомом и Джевилом — это было прекрасно. Они прошли огромный путь в замке, но ещё больший был до него. Он просто стал их свидетелем, со стороны видящим все их метаморфозы. Весь хаос, такой искренний и правильный. Просто невозможно смотреть на то, как кто-то страдает. Как солдат лежит рядом со своей отрезанной ногой, делая очередной рваный вздох. Даже когда битва давно закончена — кровь всё равно течёт. Она окропляет траву и землю, а слёзы боли текут по щекам. Он осторожно кладёт свою крупную лапу на плечо мага, прежде чем медленно притянуть его к своей груди, приобнимая. Свою морду кот прячет где-то в нижней части жабо рубашки Его Темнейшества, принимая внезапную ласку. Может, ему даже хотелось расплакаться. Схватить ткань своими коготками, посмотреть в холодные, но каким-то образом сочувствующие глаза Кинга, и жалобно начать: "Мне больно. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как поступить правильно. Я хочу поступить правильно. Я не выдержу играть в молчанку более. Я хочу быть рядом с ним!" Но он ничего не сказал. И сдержал любой возможный всхлип, когда рука правителя по-братски нежно прошлась по его плечу. — В саду сейчас хорошо... Северный ветер, такой дикий и свободный. — Рассказывает Его Пиковое Темнейшество, не прекращая поглаживать бедного кота, милосердно вручая ему свою... Нет, он же никого не жалеет. Он не знает жалости, внезапно отпускает, отходит на шаг или даже два. Поправляет свой капюшон. А Шом смотрит. Его отвратительная душонка подкидывает самые неправильные и извращённые идеи. Почему-то хотелось взять Кинга за воротник рубашки, встать на носочки и поцеловать. Впиваться в губы своего начальника, представляя, что это кто-то другой. Что у него есть рога, что он всегда способен его рассмешить и глаза похожи на светлячков во тьме. Живот сводит от этой мысли, что-то непонятное и искривлённое живёт в его голове. Опиумная настойка, разливающаяся между каждым отделом мозга, проникающая во все щели и отравляющая разум. Придворный маг усердно потирает своё лицо, пытаясь уничтожить странные изображения в своей голове, заставляя Кинга лишь сильнее обеспокоиться его состоянием. Он вытянул руку навстречу, желая коснуться кота. Попробовать что-то сделать. Хоть что-то. Шом делает огромный шаг назад, отшатываясь. — Вы правы. — С широко распахнутыми глазами резко выдаёт он. — Пойду проветрюсь. Он выходил в сад два вечера. Ложился на холодную траву, мурашки по коже. Ветер игрался с шерстью и тканями одежд. Его пушистый хвост лежал на траве неподвижно. Уши не дёргались. Словно всё тело парализовано. А противный, наказывающий холод казался чем-то безумно справедливым и правильным. Хотелось превратиться в осколок льда, окутанный травой. Он закрыл глаза. И думал о нём... Потому что всё, что в этом мире есть — напоминает о нём... Воспоминание пришло не сразу. Сначала — звук. Смех. Было много народа, но только его смех. Они стояли среди кучи незнакомых Тёмных. Церемония проходила легко и весело. Кто-то нелепо рассказал бородатый и несмешной анекдот, развеселивший Джевила больше всех. Чёрт захлопал ладонью по столу, прижимаясь щекой к скатерти и чуть ли не сметая столовые приборы на землю. Потом — запах. Они держали в руках тарелки с блюдами, которые им вообще не полагались. Шом хвалил какое-то рыбное филе в соусе. Чёрт лишь махнул рукой, ведь морепридурков, как он выразился, он не любит. А кот лишь хихикнул, протягивая кусочек блюда своему компаньону, взглядом упрашивая попробовать. Шут нехотя схватил зубами, прожевал и проглотил с отвращённым лицом. Сразу же повернулся к столу, за стаканом воды, щедро запивая. Всё такое белое и яркое. Да и сам Кибер Мир способствовал праздничной атмосфере, даже днём город светился как разноцветные бусы на солнце. Их никто сюда не приглашал. Они не знали невесту или жениха. Но когда кто-то спросил, то быстро выкрутились... — Так мы ж троюродные родственники. Что, уж и не ждали нас совсем? Есть ещё порох в пороховницах! — Кот возмущался, руки в боки, хвостом вертит из стороны в сторону. Тот, кто задал вопрос, тут же извинился и решил отстать от плюшевого создания, который никак не вписывается в родословную жениха или невесты. Да и чёрт тоже ничем не лучше, но меньше знаешь — крепче спишь. — Троюродные родственники? Мы теперь что, братья? — С усмешкой спрашивает шут. — Да ну какие братья, с ума сошёл? Мы... — Он бросил взгляд в сторону женщины в роскошном белом платье с множеством слоёв, будто она какая-то царица медуз. На её голове небольшая блестящая диадема. Затем на жениха, у которого из поясницы торчал хвост-провод, искрящийся от предвкушения. Кот загадочно улыбался, вновь возвращаясь к Джевилу. — Чего..? — С теплом на щеках спрашивает рогатый проказник, широко улыбаясь. — Да так, ничего... — Котик закрывает глаза и разворачивается, держа руки за спиной. — Эй! Ну скажи. Скажи! — Шут начинает дёргать его за рукав, навязчиво и напористо. — Шом! Шум весёлой свадьбы раскатистыми волнами расходился по улицам Кибер Мира, заглушая машины и магазины. Множество, в первую очередь, женских голосов начали активно переговариваться между собой, перекрикивая друг друга. Невеста громко рассмеялась. — Я же не отстану... — Лукаво шепчет чёртик прямо ему на ушко, заставляя котика вздрогнуть и даже чуть нахмуриться от таких грязных приёмчиков! — Ра-а-аз! — Доносится где-то поодаль от этих двоих. — Ну, слушай... — Шом поворачивается к своему компаньону, нежно сплетая с ним пальцы, держась за руки и смотря прямо ему в глаза. Плюшевое сердечко заколотилось быстрее: правильно ли он поступает? Надо ли это вообще? Вдруг от этого всего лишь больше проблем? Ему так нравится ощущение кожи Джевила поверх своего меха... — Два-а-а! — Слушаю... — Шут подался вперёд, приближаясь к пушистой мордашке. Его улыбка, такая сладкая и чистая. Похожая на летнее утро, с редкими ватными облачками и теплом солнца. Ещё чуть-чуть — и запоют птицы. — Три-и-и! — Особенно громко пронеслось по всей округе, заставляя этих двоих наконец перестать глазеть друг на друга с какими-то странными выражениями лица. Что-то полетело. Они прищурились. Почти все гости обернулись, встретив "троюродных родственников" жениха или невестки. Гигантский дорогущий букет из белых хризантем прямо таки шлёпается им на руки, словно Джевил и Шом образуют замечательную корзинку для цветов. Пара лепестков, не удержавшись от такого веселья, вылетают из композиции и разлетаются в стороны как конфетти. Чертёнок и котик в шоке смотрят друг на друга. У обоих щёки горят как у юношей. Фиолетовые ушки резко опускаются вниз, волшебник лишён дара речи, а хвост направлен вверх. Озорник каким-то образом умудряется, отпустив руку своего компаньона, схватить букет и не уронить его. Он победоносно возносит его над своей головой, улыбка всё шире и шире, а сам он позволяет себе безмерную наглость — очень робко, но с большим желанием коснулся губами до щеки своего друга. Все хлопают, будто это просто очередное представление артиста, будто всё понарошку. Это просто магия иллюзии, которой умеет пользоваться Джевил. Но Шом, к своему собственному удивлению, находит себя прижимающимся к тёплому телу чёрта. Перебирая лапами вдоль его груди через одежду, позволяя обнять себя. — Джевил... — Мечтательно бубнит кот с закрытыми глазами. — Мой котик... — Шепчет чёрт, когда все уже отвернулись. Его когти умело, уже не в первый раз, чешут за ухом у мага. — Ну жених... Ну жених. — Шутливо мурлычет волшебник, поднимая свою довольную мордашку, чтобы встретиться взглядами со своим коллегой. — П... Правда? — ...Возможно. За такое лукавство Шом получает по голове букетом, не всерьёз, совсем не больно. Скорее, его погладили цветочками по макушке и волосам, если выражаться корректнее. Он похихикал, прижимаясь к груди своего компаньона вновь. Ластится к нему, потирается. Плюшевое и дьявольское сердечки бьются в унисон, не позволяя различить их между собой. Кажется, что он даже чувствует это тепло, всю эту доброту даже через кожу, мышцы и кости своего друга. Он такой... Другой. Совсем отличается от любого, кого он встречал ранее. В этот день Джевил был счастливее всех. Счастливее невестки. Счастливее жениха. У Дьявола поразительно ангельская улыбка. Он его ангел, даже если природа твердила обратное. А когда Шом открыл глаза, то перед ним лишь было тёмное почти что беззвёздное небо. Кажется, ещё чуть-чуть — и он простудит себе что-нибудь обязательно. Страшнее всего было простудить душу после подобных воспоминаний. Не хотелось выветривать такое хрупкое и капризное тепло, за ним слишком тяжело ухаживать. Он приподнимается, принимая сидячее положение. Где-то недалеко за ним наблюдала каменная статуя Короля, но сейчас она интересовала его меньше всего. С другой стороны — один из проходов в сад. Это же он? Он там только что был или Шом совсем сходит с ума? Почудилось ли ему? Вдруг Джевил, его Джевил, такой дружелюбный и не умеющий злиться как следует, всё это знал? Видел, что уже второй вечер подряд его друг лежит на холодной земле, будто готовясь к собственным похоронам? Он вскочил с места, сжав руки в кулаки. Где-то в глубинах своего тела он нашёл силы, чтобы крикнуть: — Джевил! — Та обыденная хрипотца в его голосе почти что расщеплялась на атомы, крик оканчивался непривычной мягкостью. Он побежал. Трава целовала подушечки его задних лап, хвост отчаянно поспевал за своим хозяином, кончиком рисуя хаотичные фигуры на земле как кистью. Волшебник жадно глотает воздух, чувствуя себя болезненно живым. Надо лишь приложить немного усилий, чтобы ушла боль, но осталась жизнь. Листья шелестят, ветер сегодня такой дикий и свободный! Лансер спал в своей кроватке, Его Темнейшество читал жалобы от жителей своих земель, а Рулс расчёсывал свои белоснежные локоны перед зеркалом. А он бежал. Дверной порог — подлая подножка судьбы. Он споткнулся и упал на пол, но не прошло и секунды как придворный маг поднялся. Его голос, отчаянный, но сильный, вновь вырывается наружу. — Джевил! Это правда он? Не поворачивается, не реагирует. Просто идёт. Он уже так далеко, коридор кажется бесконечным. Там, где Джевил — он уже, светлее. Там, где Шом — шире, темнее. Кажется, что если кот остановится, то станет по-настоящему темно. Темнее. Ещё темнее. Но он так не хочет. Нельзя упустить свой шанс. Нельзя оставаться на месте. — Джевил! Теперь ведь поближе? Это не кажется, силуэт правда стал больше, стены шире. Кот вытянул руку перед собой, пытаясь дотронуться. Ноги слушались, не подкашивались и даже не чувствовали усталости. — Чертёнок! — Зовёт своего компаньона иначе. Тот, кажется, даже остановился. У волшебника получилось приблизиться. Он зажмурил глаза, сглотнул слюну, остановился на полсекунды и продолжил бежать. Бежать так, как никогда не бежал раньше; Бежать так, как не бежал из родительского дома; Бежать так, как даже от себя он не бегал. Это ведь так сложно — дружить. Он всегда хотел дружить. ...И может хочет чего-то большего. — Ангел! — Отчаянно крикнул Шом, а голос его дрогнул как шаткая белая вазочка на краю стола. На пару мгновений всё погрузилось во тьму. Кто-то протяжно промычал. Придворный маг открыл глаза и выпрямился, сидя прямо на поваленном Джевиле. Тот шокированными стеклянными глазами смотрит на своего компаньона. Родное лицо, каждый изгиб знакомее собственного. Губы приоткрыты в удивлении, манящие и запретные. Жёлтые зрачки кажутся чуть потухшими, нуждающимися в огне. Розовые волосы распластались по полу как попало, рога никуда не делись. А Шом всё ещё глотает воздух, опираясь своими ладонями о грудь своего друга. — ...Ангел... — На выдохе повторяет он, прежде чем снова сглотнуть. Руки шута ложатся поверх лапок придворного мага. — Я... Я хочу сказать... Пр... — Тише... Не стоит... — Шепчет чёрт, но кот лишь отрицательно вертит головой. — Нет, так нельзя. Я должен тебе это сказать. Я хочу тебе это сказать! — Такой громкий, непривычно. Джевил вскидывает свои брови в изумлении. — Джевил, я был не прав. Прости меня. Я не хотел делать тебе больно. Я не хотел делать кому-либо больно. Я понимаю, что испортил Рулсу праздник. Я понимаю, что подорвал доверие Кинга... Но больше всего я переживаю за то, что происходит между нами... — Он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, поёрзав на своём внимательном слушателе. Никогда самому себе не признается, как приятно и удобно на нём сидится на самом деле... — Ты же... Чёрт, я же знаю... Я-то прекрасно понимаю, что ты не наивный мальчишка. Это и близко не так. Джевил, ты один из самых мудрых, если не самый мудрый из всех Тёмных, которых я когда-либо встречал. Я... Шут нежно поглаживает фиолетовые лапки, в восхищении разглядывая эту взволнованную и искреннюю мордашку. — Я хочу как лучше. Получается как всегда. Я хочу поступить правильно. Мне тяжело говорить... Об этом всём и я... — Кот смотрит вниз, на движения своего друга. Опускает уши, совсем побеждённый этим чистым и трогательным жестом. — Я просто не умею это объяснять... Я могу рассказать всё, что знаю об этом мире с научной точки зрения. Я могу говорить то, что хотят слышать другие, даже если это ложь. Я могу молчать. Но я не знаю, как мне объяснять то, что я чувствую. Я боюсь, что никто этого не поймёт. Даже ты... Хотя ты-то всё понимаешь. А даже если не понимаешь, то стараешься... Я... Господи... Джевил приподнимается, заставляя своего компаньона слезть с него. Они оба сидят на полу, смотря друг на друга. Кто же всё-таки это странное отражение? Из какой вселенной и с какой целью они посланы друг другу? Чтобы узнать, как не надо? Или всё совсем наоборот? Кот прячет лицо в свои лапы, тяжело дыша. — Шомик... — Его хватают за лицо. Чёрт конечно знает, что его коллега такое не любит, но... Так хотелось погладить эти пушистые щёчки... Медленно массировать их, ласкать кожу спрятанную под фиолетовым мехом. А он так и сделает, и плевать... Это же... Это ведь приятно, не так ли? — Всё в порядке... Я не умею на тебя злиться. Даже если очень хочется... — Может мне было бы даже проще, если бы ты просто ненавидел меня... — Говорит он, убрав свои лапы от лица и отворачивая голову в сторону. — Разве я могу ненавидеть тебя? — Он поворачивает мордашку обратно к себе, пододвинувшись чуть поближе. Шом старается собраться с мыслями, но голова пустеет, забитая уже не столько отравленными опиумом мозгами, а просто размякшим плюшем. Хотелось что-то сказать, что-то правильное и к месту, но при этом было желание замолчать навсегда. Ничего больше не говорить вовсе. — Я бы на твоём месте себя ненавидел... Я и так... Ненавижу. — Я знаю... На самом деле, я больше удивляюсь, когда встречаю тех, кто себя любит. Это достаточно сложное искусство... — Чёрт почесал уже себя за ухом одной рукой, а затем лёг на пол, посмеиваясь. — Слушай, так глупо! Я себя ненавижу, ты себя ненавидишь. Кинг, наверное, тоже себя ненавидит. Может даже Рулс, я подозреваю. — Ты думаешь? — А как же. Нет страшнее жестокости, чем жестокость по отношению к самому себе. Вскоре эти двое наконец перестали вытирать полы замка своими телами и направились в сад. Теперь он вновь стал дружелюбным проводником между живым и живым. Между природой и природой. Больше не хотелось лежать на холодной траве. По крайней мере, уж точно не в одиночку. Они сели в беседку, прижавшись боками друг к другу и кутаясь в одеяло с множеством заплаток. Джевил помнит каждую, он помогал... — У нас так много времени до завтрашнего дня. — Сказал шут. — Тогда давай не торопиться... — Предлагает его компаньон, ластясь истинно по-кошачьи, чуть урча. Его мех щекочет шею озорника, а запах влажной почвы и цветов создавал прекрасную атмосферу для тех, кто так обожает природу. От ветра они надёжно спрятаны, если что — убегут к себе в спальню. Они сидели молча. Казалось, что всё уже сказано. Больше ничего и не надо. Ну, разве что, чай не помешал бы... И выпечка... На душе гораздо легче. Теперь ни одно испытание не кажется таким страшным, как раньше. Рядом тот, кто нужен. Можно победить всё: смерть, болезни, голод. Лишь бы вместе, рядом. Котик выпрямляется, родители не оживут магическим образом и не смогут его отчитать за ту шалость, которая у него крутится в голове. Конечно, он не готов. Совсем. Но сегодня ему хочется принести больше радости, больше мягкости. Джевил с интересом наблюдает: котик скидывает с себя одеяльце, нагло садится на колени шутника (тот, на самом деле, сразу же вспыхнул от такого) и обнимает его за талию. Одно мгновение — и душа компании получает более чем заслуженный поцелуй в щёчку. Боже, как же он светится от счастья... Как же широко и мило улыбается, смотря своими влюблёнными глазами-светлячками на мага. А настоящие светлячки, в это время, как раз начали просыпаться. Так вот куда делись звёзды с неба! Они решили полетать вокруг них, обогнуть пару раз беседку и даже сесть каменной копии Пикового Темнейшества на корону. Но всё равно счастливый Джевил был интереснее... Он многое знает о Шоме. Больше, чем кто-либо ещё. И их пути, раздельные и общие, никогда не были лёгкими. Никому ничего не давалось легко. Оттого их связь ещё более ценна. И то, что они вновь и вновь возвращались друг к другу, даже если встречали невзгоды... Это было что-то особенное. Озорник видел в этом нечто большее, чем чувства. Ему казалось, что это судьба. Такая же упёртая, как и он сам. Родители Шома были очень строгими Тёмными. Он из влиятельной семьи, с "даром", которого в их роду ранее не было. Магия огня встречается у существ голубых кровей, а уж тем более вкупе с возможностью эффективно использовать не только заклинания, но и знания в сфере лечения и фармацевтики... Только создания с огромной силой воли могут освоить подобные силы. И даже несмотря на это, Шом никогда особо в себя и не верил. Как и его родители, впрочем. Зато все, кому не лень, решили возложить гигантские надежды на плюшевого кота. Кто-то думает, что ему будет подвластна смерть. Ещё одна прочитанная книга — он начнёт воскрешать мёртвых, доставать их из земли как новеньких. Тяжело представить, как себя чувствовал бывший член Гильдии Чудодеев, когда кто-то испускал свой последний вздох на операционном столе; Когда у него не получалось идеально наложить руну с первой попытки на втором курсе, хотя многие справлялись; Когда он просто ругался со своими родителями из-за крайне обыденных вещей, но слышал в свой адрес непозволительные фразы. Узнав о них, Джевил, кажется, был готов идти войной на всё плюшевое семейство! Как же можно такое говорить своему ребёнку?! Нет... Кому угодно! Никому нельзя говорить такие вещи. Вот эти чувства он прекрасно понимает... — Я очень рад, что ты у меня есть... Даже если мы ругаемся. Даже если не всегда друг друга понимаем. — Начал Тёмный с рогами, чуть мотая ногами. — Мы... Не должны быть идеальными. Достаточно просто быть вместе. Теперь смущается Шом. — Да уж... Представляю, что окружающие сказали бы про наши взаимоотношения. — А какое им дело? Да пошли они в жопу все. — Джевил! — Кот толкает своего друга в бок, слышит его звонкий добродушный смех. Сам прикрыл себе рот ладонью, но не в силах более сдерживаться, тоже начинает смеяться. Хулиган! Оба хулиганы, на самом-то деле. Всю Гильдию Чудодеев замучили, один даже не был студентом, но замучили! — Нет, ну... Хе-хе-хех... Правда! Пусть каждый думает, что хочет. Это неважно, правда... Пока мы рядом... — Он замочлал, а потом добавил. — ...Будь собой. Мир привыкнет. Надо же, как всё обернулось. Весь страх отступил, а внутренняя война, длившаяся, казалось бы, дольше вечности, просто остановилась. Как на выжженной земле тут же распустились цветы и деревья щедро раскинули свою листву для объятий. Бутоны взрывались облегчением, демонстрируя свои лепестки и сердцевины. Всё же он принёс чай. Конфеты, баранки. Но этого было более чем достаточно. Вот, они уже вновь вдвоём пьют чай. Любуются на светлячков, Шом рассказывает что-то про благоухание цветов в саду, птенчик сидит на веточке и с любопытством наблюдает за парой забавных Тёмных. Любому приятно наблюдать за таким воссоединением. Когда всё возвращается на круги своя, когда в воздухе царит любовь — разве это не прекрасно? Кинг мягко улыбнулся, увидев два силуэта сидящих в беседке из окна. Он закрыл окна в детской, зашторил, легко ориентируясь в темноте. Нельзя, чтобы ребёнка продуло. Ветра в последнее время сильные. Поцеловал сыночка в лобик перед тем, как уйти. Неужели они помирились? Он не знает, с такими Тёмными нельзя быть уверенным наверняка. Время покажет. Но одно было точно — это уже что-то, уже прогресс. У монарха за них сердце болит, правда. Хотелось, чтобы у них всё получилось. Он даже говорил кое-что Джевилу, и если это вдруг произойдёт, то он обязательно сдержит своё слово. Хотелось надеяться, что этот день и вправду когда-нибудь наступит. "Эх, дураки... Оба дураки", — Лишь подумал правитель, прежде чем погрузиться в мысли о своём. Конечно, ему тоже одиноко... Живому существу нужно живое существо. Маленький Лансер, даже если бы очень хотел, не смог бы дать своему отцу то, что ему на самом деле так нужно. Минули те дни, когда он был рядом со своей супругой. Когда они общались на разные темы, учили друг друга чему-то новому. А как она любила конные прогулки и стрельбу из лука... Была такой холодной, но в конце концов не смогла перед ним устоять. Он смог доказать, что перед ней всегда был настоящий мужчина. Растаяла так покорно, как замороженная ягода. Бывшая Пиковая Королева очаровательна, несмотря на всё. Даже спустя годы, он всё ещё любит её. Не той пылкой любовью, когда ты готов защищать и идти на всё ради благополучия любимой, нет... То время прошло. Теперь это тихое потягивающее чувство. Кто-то редко, но больно проводит по струнам души, проигрывая знакомую мелодию. Он больше не хочет прижаться к ней, больше не хочет успокоить её или рассказать ей что-то, и тем более больше не разделит с ней ложе. Но почему-то остались какие-то тёплые воспоминания, даже если ему на самом деле было бы проще жить без них. Она одна из немногих причин, почему Пиковый Король изредка может стереть со своей щеки единственную крупную слезу. Забавно, что первой в мыслях появилась она, а не Королева Кибер Мира. Квини неусидчивая и безусловно весёлая женщина, но он не способен сравнить их. Они действительно безумно разные по характеру. То, что было между ним и женщиной, родившей ему сына — это что-то поразительно возвышенное. Такого опыта более в его жизни никогда не было. Но и переживать подобное снова не сильно хотелось. Квини была хороша в те эпизоды жизни, когда появлялась. Частично... Скучал ли он по ней? Да. Скучал ли он по ней как по женщине? Вряд ли... Они не подходят друг к другу. Это было понятно уже после месяца их общения. Она никогда не сможет понять то, как Кинг видит этот мир. Она не очень-то и хотела... Глупо на это обижаться. Было просто больно от этого осознания. А сейчас он одинок. Никого рядом не было. У него больше нет сил на попытки впечатлить кого-то. Кажется, что это конец. Как мужчина, он себя реализовал частично. Более у него не будет никакой любви. А перспектива секса на одну ночь вызывала отвращение и печаль: он может лучше. Мог бы раньше. Сейчас — опустошён. У Джевила был Шом. У Шома был Джевил. Его прелестный ребёночек пока что даже позвать его толком не в силах... Кто был у Кинга? Что-то стукнулось об его грудь. — Ой! — Рулс чуть отшатывается в сторону, глядя на своего меланхоличного и молчаливого начальника. Прежде чем тот успеет высказать своё джентльменское "пардон" или "прошу прощения", его слуга сразу же расплывается в нежной и понимающей улыбке. Он не ждёт никаких извинений, ему попросту незачем: — Ничего страшного. Вы, должно быть, просто сильно задумались... — Да, верно... — Тихим монотонным голосом отвечает монарх, глядя на этого необычного Тёмного перед собой. Почему он вообще улыбается? — А о чём? — Каард скромно сложил руки в замок перед собой, медленно хлопая белоснежными ресничками. — Да так, ни о чём... — На выдохе выдаёт монарх, отводя взгляд куда-то в сторону. Почему-то ему было неловко. Стоило себе признаться, что Рулс банально очень миленький. И когда он так смотрит, то игнорировать этот факт становится совсем сложно. Слуга этого, благо, не заметил, но Его Темнейшество зачем-то начал теребить ткань подола своей рубашки. — Понятненько... — На мгновение слуга опустил свой взгляд в пол, но очень быстро вновь заострил всё своё внимание на начальнике. Сердечко у Рулса оживлённо бьётся, выражение лица такое очаровательное... Он делает шаг вперёд, встаёт на носочки и тянется своей деликатной ручкой до плеча монарха, снимая с него прилипший красный листик. Правитель тут же вздрогнул, стоя настороже. Долгим и медленным движением, слуга специально проводит пальцами вдоль крупного предплечья. — ...Тогда, заранее желаю Вам спокойной ночи. И начал уходить. Так медленно, как рассеивается туман над прекрасной рекой. Кинг будто тянется за этим прикосновением, наблюдая за исчезающей изящной фигурой...