Отголоски молчания

*Годы назад*

Арсений сидел на скамейке, ожидая приезда Макса и вызывающе жуя жвачку. Он только что ушел из дома, выслушав при этом тонну обвинений от своих родителей, и, если раньше это была только мать, и ему было плевать, то теперь к ней присоединился и отец, а такого предательства Арсений терпеть бы не стал. Какое им дело до его выбора? Он любил Макса, и ничто не могло на это повлиять! Он бы не позволил. Макс. Он был главным красавчиком школы. Высокий, статный альфа с сильной волей и запахом. Он был известен, но все же отдавал предпочтение именно Арсению, из-за чего у парня каждый раз загорались глаза. Они были вместе всего пару месяцев, но Арсений знал, что это судьба, через год они окончат школу и будут вместе строить свой путь. Они решили пойти в юридическую сферу, и пускай Арсения больше привлекала журналистика, он понимал, как это важно для будущего их семьи. Арсений чувствовал себя королем, даже сейчас, когда с неба моросил дождь, а Макс опаздывал, он знал, что никогда не будет более счастливым. Все вокруг, даже его друзья-омеги, могли только позавидовать, когда они шли по школе в обнимку, когда Арсения открыто прижимали к стене, с напором целуя, а он был только рад, показывая это своим запахом и видом. Грохот мотоцикла раздается издалека, и Арсений в последний раз пригладив непослушные прядки, выплевывает жвачку и встает со скамейки, улыбаясь своему парню на черном мотоцикле. Макс всегда любил показать себя, сделать так, чтобы все вокруг его заметили и поняли, кто тут главный. — Привет, детка, — Арсения притягивают к себе, сразу же развязно целуя, запихивая свой язык чуть ли не в самую глотку. Но Арс и не против, он чувствует запах и вкус дешевого пива, но не придает этому значения, Макс всегда знал меру, умея управлять байком даже с закрытыми глазами. — Ну привет, — Арс запрыгивает на байк, надевая на голову специально для него купленный шлем, на который Арс несколько недель выпрашивал у отца денег, ссылаясь на карманные расходы. Но оно того стоило, теперь он мог прижиматься к мускулистому телу и чувствовать, как ветер разрезает вокруг него пространство, пока кровь наполнял адреналин. От Макса пахнет бензином и машинным маслом, это родные запахи, что сложно понять сразу. Многим они могут показаться слишком грубыми, даже для альфы, но Арсений только сильнее раздувает ноздри от удовольствия, пока ночные огни города радостно мигают ему, приветливо встречая. Сегодня они едут домой к Максу, родители которого куда-то уехали. Арс никогда там не был, поэтому быстрое от езды сердце стучит еще чаще, предвкушая. Для омеги, которого принимают на территории альфы, очень важна первая такая встреча, и он не хочет облажаться. Эта ночь должна быть идеальной. Квартира оказывается небольшой, но довольно уютной, если не брать во внимание недавно появившиеся бутылки от алкоголя и сигаретные окурки. Арсений хмурит брови, он тоже порой балуется легкими сигаретками, но крайне не одобряет такого дома, а в такой славной квартире, завешенной коврами, тем более. В ней тепло, и Макса начинает развозить, отчего Арс понимает, что выпил тот все же больше нормы, чего раньше не случалось. Они сидят в его комнате, и омега решает узнать, всё ли в порядке, он придвигается ближе, кладя голову парню на плечо. — Ты в порядке? — Ага, — холодный ответ, альфа явно напряжен, и это сбивает с толку. — Я же вижу, что нет, — отрицает Арсений, никогда не умевший выключать свою прямолинейность. — А ты что, хочешь помочь? — рявкает рядом с ухом раздраженный с нотками злости голос. — Конечно, — словно послушный щенок кивает Арсений, правда не совсем понимая, как он это сделает. — Ну раз так, — последнее, что слышит Арсений перед тем, как его грубо переворачивают на кровать. Руки без всякой ласки сжимают бока, а губы впиваются в его, жадно покусывая. Арсений чувствует панику и остолбенение. У него никогда не было секса, а если это именно то, что происходит, то он не готов, не сейчас. — Нет, Макс, нет, — он пытается вырваться из чужих рук, оттолкнуть. — Заткнись, ты меня уже два месяца динамишь, неженка, — Арсения переворачивают на живот, словно марионетку, грубо стискивая в холодных объятьях. Омега чувствует ужас, прожигающий его до самых костей, его тело не реагирует на грубые ласки и засосы, оставляемые зубами на спине. Возбуждение не приходит, и Арс не знает, хорошо это или плохо. — Нет, пожалуйста, нет, — слова не помогают, Арс чувствует, как его сильнее прижимают к кровати, и Макс одной рукой зажимает рот, а другой со всей силы ударяет по ягодице. С губ слетает только тихий, болезненный стон, пока брюки вместе с бельем сползают ниже, а руки оказываются зажаты над головой. Арсений пытается кричать, но получается только сдавлено ныть. — Я же знаю, что тебе нравится, — шепчут на ухо игриво, только вот кроме отвращения Арсений ничего не чувствует, раньше любимый голос вызывает тошноту, а мысли метаются. Макс пьян. У них нет презервативов, и Арс дико испуган, что может быть хуже? Оказывается, может. Макс не хочет ждать, из-за чего входит в Арса грубо, на сухую, не обращая внимания на совсем небольшое, чертовски недостаточное количество смазки. Альфа не ждет, не дает привыкнуть, сразу начиная двигаться в удобном ему быстром темпе, каждым толчком вызывая жгучую боль и тихие мольбы остановиться. — А-а-ай, — Арсений кричит от боли, когда становится совсем невыносимо, а голос прорезается где-то глубоко в его горле. Взор закрыт стоящими в глазах слезами, и он чувствует лишь, как чужой член вдалбливает его в кровать. Никакой заботы, никаких чувств. Арсений ощущает себя игрушкой в руках сильного альфы, игрушкой без права голоса. Алкоголь действует на Макса, из-за чего тот кончает быстро, изливаясь прямо внутрь и формируя болезненный узел. Арсений хочет умереть, но может лишь кричать от боли и пытаться не задохнуться, ведь воздуха не хватает. Когда узел спадает, Макс уже крепко спит, а Арсений тихо лежит на кровати, дрожа от холода и чувств. Он вскакивает и убегает из квартиры, как только понимает, что может это сделать. Он не заботится о своем внешнем виде и мокром дожде, который стучит по крышам. Он просто бежит в ночь, холодную и одинокую. Такую же, как он.

***

Через месяц Арсений сидит на квартире у друга, крутя тест на беременность в руках и слушая, как разрывается от звонков телефон. Он игнорировал Макса с того самого дня, не принимая его оправданий и уверений о том, что это не повторится. Но несмотря на всю боль того вечера, омега чувствует, как сердце хочет простить парня, видя его карие темные глаза и ухмылку на лице, слыша, как все вокруг только и ждут, когда любимая пара школы помирится. Он чувствует ревность, когда любой омега подходит к Максу ближе, чем на пять шагов, а сам боится приблизиться на сто, эта внутренняя дилемма убивает его изнутри. Никто не знает о том вечере, Арс пережил ночь, шляясь по улицам в ночи, вытирая горькие слезы и крича на весь район, чтобы выплеснуть эмоции, жившие глубоко внутри его грудной клетки. Но теперь, сидя рядом с другом и смотря на две полоски на тесте, появляется чувство, что рассказать кому-то все же придется. — Ты трахался с Максом? — восхищено спрашивает Стас, который всегда был рад компании омеги. — Ага, — словно сквозь вату отвечает Арсений, не смея оторвать взгляд от теста, пока на его губах разрастается улыбка. Несмотря ни на что он чувствует себя великолепно. Внутренний омега ликует, и Арсений понимает, что станет прекрасным отцом вместе с Максом, тот изменится, и они будут семьёй. Замечательной семьёй. — Вау, да ты крут! — восхищаются им. — А родакам что скажешь? — Что я самый счастливый человек на свете, — легко отвечает Арсений, записываясь к гинекологу и одновременно отправляя сообщение с просьбой встретиться Максу.

***

Врач хмурится, в очередной раз смотря в монитор, из-за чего у Арсения пробегают незваные мурашки. — Я ошибся? — дрожащим голосом спрашивает Арсений, у которого в мечтах уже маленький комочек счастья. Он любил, нет, обожал детей, частенько занимаясь с ними в детском школьном лагере в качестве волонтера. И даже несмотря на юный возраст, он был готов к такой ответственности, кажется, с малых лет готов. — Нет, вы определенно беременны, — но складка между бровей так и не покидает её лицо. — Тогда что не так? — плечи женщины опускаются в поражении, она оборачивается и смотрит на Арсения, тщательно подбирая слова. — Ты же знаешь, что у омег-мужчин процесс рождения немного отличается от женщин? — Конечно, — кивает Арсений, это было очевидно. — И среди всего основного женщины раньше готовы к родам, чем мужчины, ты слишком юн для этого, — говорит женщина с извиняющимся выражением лица. — Я не смогу родить? — в шоке распахивает глаза Арсений. — Твои органы сформировались не до конца, я не могу точно гарантировать, как будет проходить беременность. — Тогда что же, аборт? — сердце падает, и Арсений не знает, как он такое переживёт. — Не рекомендовала бы, твоя матка только завершает полный процесс формирования, если прервать беременность, этот процесс может остановиться. Я бы рекомендовала рожать, гормоны помогут организму развиваться быстрее, этого должно быть достаточно, хотя бы потому что сейчас с плодом все в порядке, — завершает женщина, и Арсений с улыбкой выдыхает, он будет отцом. Они с Максом будут родителями!

***

Квартира все такая же теплая и уютная, но внутри омеги все дрожит, а его плечи напряжены, он никогда больше не сможет чувствовать себя здесь спокойно. Макс радостно целует его при встрече, крепко обнимая и шепча что-то об том, как сильно он сожалеет. Арсений отмахивается, все внутри него желает рассказать такую радостную новость, он уже простил прошлое, теперь все его мысли занимает только будущее. Он зажимает положительный тест в руках, представляя, как удивится Макс. — Макс, ты любишь детей? — яркая улыбка горит на его губах. — Детей? Нет, никогда не хотел и точно, поверь мне, не буду, от них сплошные проблемы, — улыбка Арсения падает с лица, так же как тест из рук. — Ой, у тебя упало, — и быстрее, чем Арс успевает что-то сказать, Макс поднимает с пола тест. Что же, он определенно удивлён. Только это не радость и предвкушение, это злость и ярость. — Какого хуя, Арс, что за херня? — он подходит ближе, крича прямо в лицо омеге, заставляя Арсения сжаться в небольшой комочек и опустить глаза под сильным и властным голосом альфы. Он начинает это ненавидеть. — Я беременен. — И ты думаешь, я поверю, что это мой ребенок? Да все знают, что ты гулял с каждым вторым, только строишь из себя сплошную невинность. — Что? — гнев просыпается внутри, желая найти выход, и Арсений больше не в силах молча прятаться, он смотрит прямо в глаза Макса, рыча. — Не смей так говорить! Это ты не умеешь презервативами пользоваться! Это наш ребенок! — Нам по семнадцать, какой ребенок, делай аборт! — напирают сильнее, давя на Арсения, который пытается сопротивляться, но все внутри дрожит от страха и желания подчиниться. — Я не хочу, — звучит отчаянно. — Мне плевать!

*Сейчас*

Арсений внутренне вздрагивает, когда давние воспоминания проходят через него в очередной за несколько последних дней раз, заставляя крепче вцепиться руками в кружку с горячим чаем. Он все эти годы пытался забыть запах больницы и внутреннюю боль. Забыть, как его мать вместе с Максом лично приволокли его в палату и оставили там, не желая слышать никаких аргументов. Отец лишь просил прощения, но не мог ничего сделать, Арсений помнит его слезы. А еще Арсений помнит, как болело его сердце, и как он несколько месяцев отказывался выходить из дома, думая о смерти. Он помнит приемы психиатров и помощь друзей. Помнит, как сжег во дворе у подъезда все фотки Макса и обещал себе больше никогда не влюбляться в мудаков. Спойлер, не получилось. Помнит, как до сих пор не смог простить себе все это. Он все это помнит, сидя в кафе в ожидании Антона, хотя хотел бы забыть и ведь почти получилось. Только вот последствием аборта и стресса стала не полностью развившаяся матка, огромный курс таблеток и всего десять-пятнадцать процентов забеременеть в будущем. Больше, чем ничего, утешил его врач. Меньше, чем сто, думает Арс. После того дня у него всегда были проблемы, но врачи как один утверждали, что шансы родить велики, и только последний курс анализов и подробное узи показало, что вовсе нет.

***

Антон собирался, решая на этот раз послушать себя, а не надоедливую сестру, выбрав мягкое худи в два раза больше его самого и свободные джинсы, в которых можно было ходить. Он переживал, ведь хотел намекнуть Арсению на существовании Алисы. С каждым днем он все сильнее чувствовал, как чувство вины давит на его плечи. Девочка же, словно чувствуя это, вела себя капризно, не отлипая от Антона и не желая оставаться ни с кем другим. План с отвлекающей Лясей мог провалиться, ведь, несмотря на их любовь друг к другу, они втроем были альфами, и маленькая девочка не могла долго терпеть на своей территории не своего альфу, коим сейчас был Антон. К тому же, Антону казалось, что, когда Антон долго беседовал с сестрой, Лиса начинала ревновать, всячески отвлекая Антона, перетягивая на себя одеяло внимания. Алевтина тогда только смеялась, говоря, как нелегко будет её будущей паре. Алиса не умела делиться. Антон выходит пораньше, ведь перед фильмом они решили посидеть в кафе, обсудить жизнь. Альфа обдумывает все те слова, которые он хочет рассказать Арсению, очистить душу и посмотреть, будет ли у него шанс оставить Арсения себе. Альфа внутри свернулся в комочек только при одной мысли об отказе, хотя раньше никогда не позволял себе ничего такого. У него в голове есть целая речь, которую он подготовил и отрепетировал перед зеркалом, осталось лишь не отступить. И он справится.

***

Улыбка, которой не было последние дни, появляется на губах у Арсения, совсем маленькая, но настоящая. Он просто не может не улыбнуться, когда видит, как худощавая фигура приближается к его столу, весело помахивая рукой в качестве приветствия. Антон мягкий, именно такой, каким его ощущает Арс, плюшевым. Антон прибавляет шаг и, слегка замешкавшись у столика, касается губ омеги мягким поцелуем. Арсений чувствует, как на секунду ему захотелось продлить этот жест подольше, зарывшись в объятья этого альфы, и остаться там навсегда. Но он знает, что еще слишком рано, да и все отчаяние тогда вытечет из него, точно напугав Антона. Они тихо обсуждают последние дела и новости, и атмосфера вокруг них словно смягчается, позволяя Арсению хоть немного расслабить плечи, вникая в каждое слово Антона, проникаясь его искренними зелеными глазами, в которых плещется тепло, и наконец спустя многие годы почувствовать себя защищенным. Его улыбка становится все больше, и именно в этот момент, когда он чувствует себя лучше, прилетает вопрос. — Арс, а ты любишь детей? — он чувствует, как эта фраза бьёт его под дых, заставляя на мгновение задохнуться. Жизнь любит такие игры. Злость неожиданно проникает в его вены, и он чувствует, будто судьба над ним издевается, но разве он не заслужил хоть немного отдыха? — Нет, — огрызается Арсений, видя, как все одушевление спадает с лица Антона, мысленно задаваясь вопросом, выглядел ли он так же в тот роковой день? Тишина застывает между ними, ломая все спокойствие, нависая, словно огромный камень, желая раздавить их раз и навсегда. Ну и что Арсений сделал не так в прошлой жизни если эта решила так над ним издеваться? — Пойдем в зал, пора уже, — находит слова Антон, поднимаясь со своего стула, не дождавшись ответа, от него веет напряжением, но Арсений так устал, что просто не хочет с этим ничего делать. — Пойдем. Фильм действительно интересный, только Арсений так сильно выпадет в свои мысли, что практически сразу теряет сюжетную мысль, не в силах её поймать. Антон рядом хрустит попкорном, заинтересованно смотря на экран, и Арс рад, что хотя бы кому-то весело. Он хотел бы взять альфу за руку, переплетая пальцы, но тот обнимает ведро с едой и газировку, из-за чего настроение падает, еще ниже пробивая вход в ад. Когда у Антона вибрирует телефон и он берет трубку, Арсений косится на него, не понимая, что случилось. Глаза парня расширяются, и он вскакивает с места, бормоча что-то о срочной работе, на ходу выбегая из зала и оставляя Арсения одного в полном непонимании. Арс досиживает до конца, тихо плача в ночи кинотеатра, покидая его с красными глазами и дырой в душе. Что-то пошло не так.