Геи омерзительны!

      Будильник не сработал. Вернее, Шастун так привык всем говорить. На самом же деле, будильник он проигнорировал… Сладкая дрёма была куда привлекательнее холодного мира, куда его пытались вытащить из его мягонькой кровати. Школа — ужасное место, куда надо рано вставать, чтобы быть овощем до конца дня… Но всё же, как бы притягательна не была кровать… — Антон, блять! — в комнату ворвалась мать. — Сколько можно повторять? Тебе давно пора вставать! — Ещё пять минуточек… — Какие пять минуточек?! ТЫ ОПОЗДАЛ! Опять! Сколько можно ругаться по этому поводу? Когда ты станешь ответственнее? Тебе шестнадцать лет, скоро ЕГЭ сдавать, надо учиться, а не дрыхнуть. — Да понял я, не кричи. Встаю уже… — Шаст с недовольным хрипом вылез из кровати.       Боже, как же всё-таки холодно и мерзко во внешнем мире… А это он ещё даже на улицу не вышел! — Погоди, ты сказала, что я опоздал, а сейчас всего семь тридцать… — У тебя уроки начинаются в восемь, дурачина. Сколько повторять, что нужно вставать заранее, чтобы ты успел умыться, переодеться, поесть и дойти до школы? — Ой, да я просто кушать не буду. — Ага, щас! Ты у меня и так дистрофик. Пулей в ванну! Жду на кухне. — Тебе разве не надо на работу? — Шаст жалобно взглянул на мать. — У меня сегодня отгул. — женщина удалилась.       Ах, а если бы его матери не было дома, можно было бы продолжить спать… Ну или, торопись она на работу, можно было бы сделать вид, что собираешься, а затем юркнуть обратно под одеяло. Но вообще, она вероятно права, и уже пора перестать прогуливать первые уроки… Хотя бы сделать вид, что совесть присутствует и посещать уроки, пусть и с пустым лицом. Как никак другие же приходят?       Хотя, чего лукавить? Его одноклассники тоже не особо серьёзно относятся к учёбе, и по крайней мере на минут пятнадцать опаздывают. То-то. Они опаздывают на минут пятнадцать, а Шаст на два, а то и три урока.       Шаст быстро накинул на себя чёрное худи и брюки и поплелся чистить зубы. Мама недовольно взглянула на проходящего мимо сына. — Ты в этом в школу пойдёшь? — Всегда так туда ходил, в чём проблема? — В том, что ты в ней есть собрался. Запачкаешь ты, а мне за тебя потом краснеть.       Шаст недовольно отмахнулся. Это ЕГО одежда, почему он не может распоряжаться ей как пожелает? К сожалению, даже эта уютная, объемная толстовка не спасала его от холода и жестокости этой жизни. Но по крайней мере лучше, чем бегать по квартире в одних труселях и розовых тапочках, которые Шаст просто обожал, за то что они мягкие, и всегда караулят его, возле кровати. Быстро почистив зубы и умывшись, Шаст недовольно приметил, что горячую воду отключили, и потому в ещё более мрачном настроении поплёлся на кухню.       Там за столом сидела мать, одетая, накрашенная, вся на марафете. Пожалуй, Шаст никогда не поймёт, как у этой женщины хватает сил и терпения по утрам краситься? Будь он девушкой, он бы косметику даже покупать бы не стал, слишком много мороки. Да и вообще, зачем ей краситься, если у неё отгул, и по идее она сидит дома? Впрочем, Шасту уже толком не было до этого дела, это её жизнь. С тех пор, как мать с отцом развелись, а произошло это полтора года назад, мать всегда была при параде. Вероятно, пыталась найти себе пассию. Отец всегда был в работе, и Шаст почти его не видел, потому он и решил остаться жить с матерью, чтобы чувствовать хоть какое-то внимание, и впрочем, ещё не разу не пожалел о своём решении. Она готовила ему, уделяла внимание, старалась быть хорошей матерью, хоть и часто пропадала. Он знал, что живи он с отцом, ему никто не готовил да и опекуна бы он своего толком не видел.       Был ещё вариант жить с бабушкой, которая воспитывала его с пелёнок куда больше, чем родители, но увы и ах, она умерла два года назад. Смерть её Антон перенёс очень тяжело, слёз были рекой, крики и истерик тоже гора… Пожалуй, если бы умер кто-то из родителей, реакция его была в тысячу раз спокойнее.       Шаст бросил взгляд на свою тарелку, которую мать специально оставила для него. Манная каша. Какой кошмар. — У меня нет аппетита. — Не придуривайся, а ешь! Откуда силы возьмёшь, если питаться нормально не будешь? Захотел себя язву заработать? Или может анорексию? — Мать затараторила, перечисляя все возможные болезни, которые могут возникнуть у Антона, и от этого, аппетит толком не прибавился. Эта женщина всегда была немного… Суетливой? И очень много паниковала, придумывала себе всякого… Вся эта забота, которую она давала Шасту была периодической. То она забывала про сына, то слишком сильно о нём беспокоилась, и по правде говоря, это бесило. Хоть Шаст и был ей признателен… Иногда. — Понял я, понял. Буду есть, иначе сдохну после завтра. — Да.       Антон принялся ковырять ложкой в каше, растягивая время, и буквально чувствуя как тиканье отзывается в его голове. Тик-так, тик-так. Как же всё-таки медленно идёт время… Мир расплывается, или это Шаст в мире грёз? Мать потрясла сына за плечо. Всё-таки второе.       Наконец, когда с едой было покончено, Шастун взял в руки свой удивительно лёгкий портфель, в чём по правде говоря ничего удивительно не было, ведь он носил даже не половину всех необходимых учебников, а треть, и отправился на выход.

***

      Погода на улице была пренеприятной. Как никак на дворе октябрь. Пасмурно, холодно, пусто и уродливо на улице… Осень Шаст не любил от слова совсем, но что поделать? Будь он матерью природой, он сделал бы так, чтобы существовала только зима и лето.       Резиновые сапоги неприятно чавкали, натыкаясь на лужи, которые Шаст никогда не обходил, а шёл напрямик, за что в детстве мать часто его ругала, да и не только в детстве. Мелкий дождик неприятно покрапывал…       Идти до школы было совсем недалеко, он жил буквально в пяти минутах от неё, но растягивал это время до семи минут, ибо торопиться не было никакого желания. Мимо него проходили такие же хмурые, как и тучи на небе люди, снующие туда-сюда, вязкость и отвращение прилили к груди.       Какой же этот мир всё-таки серый и уродливый, вот бы увидеть что-то яркое…       Стоило Антону только подумать об этом, как мимо него пронёсся подросток, которого он ранее никогда не видел. Он не просто быстро шёл, он буквально бежал в сторону его школы! Ярко-красная куртка, чёрный рюкзак на спине, на котором красовался значок ЛГБТ. О да, их Шаст узнает из далека. К горлу подступил ком. Захотелось остановить этого парня и хорошенько вмазать ему… Не за то что он чуть не сбил Шаста, а за то что он из «этих».       Впрочем, гнаться за кем-то ему было в падлу, и он пошёл дальше. Фигура парня довольно быстро скрылась за воротами школы, и Антон с ужасом подумал о том, что может ещё не раз наткнуться на него. Как никак, мир тесен.       Вот уже и он сам пересёк ворота школы, и всё тем же черепашьим шагом направился внутрь такого же мрачного и удручающего здания. Холодные стены, холодный мир… Тюрьма для творческих людей, коим Шаст определённо являлся.

***

      В раздевалке Шастун наткнулся на нескольких своих одноклассников, среди которых был Дима Позов и Серёжа Матвиенко. Шаст бросил взгляд на часы. Восемь часов, пять минут. Они опоздали. Не надолго конечно, но для Димы это было необычно. Он же так трепетно относился к учёбе! И вообще, считал опоздания непростительным оскорблением. — Привет! — Привет, Шаст… — Чего это вы в класс не идёте, если уже переоделись? — Шаст принялся снимать с себя куртку и шарф, о котором настояла мать. — Да вот обсуждаем тут одно дело… — начал Позов осторожно. — Шушукаетесь и без меня! Ну что это за дело такое? — Помнишь, вчера нам класс рук говорил, что будет новенький? — всё так же аккуратно продолжил за друга Серёжа. — Ну помню, и что? Не тяните, бесите уже. — В общем, он был тут несколько минут назад, до того как ты появился. И по все видимости, он открытый гей. У него значок на портфеле. Шастун нахмурился. Неужели они о том парне, которого он видел по пути в школу? Вот чёрт! Мир и впрямь тесен, но чтобы настолько… — И с чего вы взяли, что он будет учиться с нами? — Ну, ты подумай. Сколько учимся в школе, а этого парня видим в первый раз. Он выглядел растерянным и неловким, путался в коридорах по пути сюда, спросил куда ему идти… Он точно новенький! — Ладно. — И это всё? — Дима удивлённо приподнял бровь. — А чего ещё вы от меня ждёте? Что меня стошнит, от слова «гей»? — Да нет, просто ты очень… эмоционально относишься к подобному роду вещам. — О да, на самом деле у меня кулак чешеться вмазать ему. Ещё по пути в школу это сделать хотелось, стоило только увидеть значок, но… Может он всё-таки не гей и просто бездумно себе радугу на портфель нацепил?       Парни нервно рассмеялись, взглянув на Шаста. Наивный. Просто так, совершенно случайно, прицепил на рюкзак с радужными лямками радужный значок, на который просто так деньги не потратишь, не зная о чём речь.       Дима и Серёжа нормально относились к людям с нетрадиционной ориентаций, но вот их друг… Они знали как сильно его коробит от всей этой темы, и случайно наткнувшись на новичка в раздевалке, заранее переживали о том, как бы Шаст его не избил в тот же день. Но он ведь не станет этого делать, верно? Он же нормальный, адекватный пацан… Ох, кому тут лгать? Шаст и в правду довольно спокойный и миролюбивый человек, если это не касается геев. Тогда ему просто крышу сносит… И как бы это не напрягало пацанов, разрушить дружбу с Тохой не хотелось, как никак, дружат давно, да и человек он приятный… Ну, подумаешь, консерватор и гомофоб. — Конечно, Шаст, случайно… Не бей его, пожалуйста. — Постараюсь, — Антон внутренне напрягся, предчувствуя, что этого всё-таки не избежать. — Но это не объясняет, почему ты, Поз, опоздал. — Увы, признаюсь, я в этом виноват, — Серёжа потупил голову в пол, — я задержал его. — Да. Это целиком и полностью его вина. — В смысле задержал?! — глаза Шастуна поползли на лоб. — Мы ночевали вместе. Ну и я слишком долго по утрам собираюсь, так что Позу пришлось меня ждать… — парни неловко переглянулись. — Ааа… — Шаст уже хотел было выйти из раздевалки, как развернулся, и словно получив озарение свыше сказал, — а меня почему не пригласили? С каких пор вы ночуете вдвоём? — Прости Шаст. Мы просто смотрели новую BL дораму, так что… Звать тебя на свой страх и риск, было бы плохой идеей, да и тебе бы не понравилось.       Вопросов в голове Антона становилось всё больше и больше, но парни не позволили ему что-либо сказать, и подхватив его под руки потащили в сторону кабинета. Иначе сделать было нельзя, ведь Шаст вполне мог бы свинтить в мужской туалет, дожидаться конца урока.

***

      Парни постучали в дверь кабинета, и не дожидаясь ответа, открыли её заходя внутрь. — Извините за опоздание. — Приношу свои извинения. — Это в первый и последний раз! — поспешил заверить Поз.       Однако, к их удивлению, Лазарев Сергей Вячеславович, их класс рук, ругаться не стал, и даже не сделал никаких замечаний. Он лишь кивнул головой в сторону парт ребят, и продолжил заполнять электронный дневник в компьютере. — И это всё? — начал самый храбрый, Шаст. — Ненаругаете? Не накажите? Просто будете смотреть в экран? У нас сегодня праздник, или просто урока нет? — А ты что, Шастун, так любишь, когда тебя наказывают? — с ехидной улыбкой отозвался Лазарев. — Я, конечно, понимаю, что фетиши бывают разные, но это не ко мне…       Да… За это Антон и любил классного руководителя. Это был весёлый мужчина, готовый в любой момент своей жизни подстебать любого. И не важно, буль то директор, учитель или его ученик. — Да нет же, просто ваша реакция на опоздание очень странная… Да и урок вы не ведёте. — Я оставил задание, оно написано на доске и все спокойно выполняют его, что не так, Шастун? — Но вы обычно же так не делаете… — Ох, Шаст, тебе бы радоваться возможности побездельничать, а не пререкаться со мной. Я специально дал задания, чтобы вы спокойно посидели, а я отдохнул. Скоро должен прийти новенький, так что у меня ещё куча работы, отдыхай.       Антон переглянулся с пацанами, те лишь подали знак молчать, потому он спокойно сел за парту. Он сидел на третьем ряду, на последней парте, совершенно один, а перед ним сидели Поз и Матвиенко. Конечно, он был рад, что сидел рядом с ними, но одному было довольно скучно… Зато места много. Урок алгебры Антон не любил, да и не понимал предмет, а потому решил, действительно воспользоваться выдавшейся возможностью и побездельничать. А если точнее, поспать. Как никак, его насильно вырвали из тёплой, любимой кровати, прервали сон, а ради чего? Ради ничего, делать то нечего.       Шаст уронил голову на парту, с едва слышимым стуком, который на самом деле, довольно болезненно отдался в голову. Чёртова неаккуратность! Думать надо, прежде чем на деревянный стол со всей дури шмякаться. Руки парень вытянул вперёд, прикрывая лицо. Неудобно. Впрочем, кому будет удобно спать полулёжа на жёсткой поверхности? Честно говоря, Шастун всегда восхищался людьми, которые засыпают быстро в любой позе… Такими была большая часть его одноклассников. Эх, хоть бы лайфхаком поделились, нелюди!

***

      Прошло не так уж и много времени, а Антону всё же удалось провалиться в шаткий, неустойчивый сон, который даже сном то толком не был… Скорее просто дрёма, в которой ты всё слышишь, всё ощущаешь, но находишься в почти бессознательном состоянии. Мысли не то чтобы путались, скорее никак не могли родиться, образуя невнятные бредни, умиротворение охватило тело парня, и лишь звуки давали понять где он находится. Перешёптывания Димы и Серёжи, сидящих впереди него, шушуканье девчонок, тихая мелодия из игры Коли, в этом Шаст был уверен почти на сто процентов, шелест бумаги, клацанье мышки, едва заметное жужжание… И вдруг, эту идиллию прервал резких грохот. Нетрудно было догадаться, что это открылась дверь в класс. Любопытство почти полностью пробудило Антона, но голову было поднимать безумно лень, и он остался в своём сонном коконе, стараясь прислушиваться к внешним звукам тщательнее. Шаги направились в левую сторону комнаты, очевидно к учителю, а позже раздался голос… Мужской, красивый, не слишком грубый, не слишком нежный. В общем, приятный. — Я всё сделал. — Получил учебники? — голос принадлежал Лазареву. — Да. — И справку на освобождение от физры? — Да. — Ну и отлично. Тогда… РОТА, ПОДЪЁМ! — Лазарев громко стукнул по столу, привлекая к себе внимание всех в классе. Шаст всё ещё внутренне сопротивлялся, не желая подчиняться, но… — Шастун, тебе что, особое приглашение нужно? Подними головку, спящая красавица. Делать нечего. Антон приподнялся на парте. Лазарев усмехнулся, увидев его помятую моську. — Итак, я хочу представить вам, вашего нового одноклассника. Точнее не так… Одноклассник хочет вам представиться! Давай, смелее. — Всем привет, я Арсений Попов! Буду рад с вами подружиться.       Антон смерил его внимательным взглядом. Довольно высокий парень, но явно не выше Антона, которого периодически называют шпалой, тёмно-каштановые волосы, почти по самые плечи, голубые, пронзающие, холодные глаза, заразительная улыбка, малиновая футболка, с бардовым пиджаком поверх, джинсовые брюки идущие на расширение к низу… Пожалуй, так он очень походил на хиппи, но этот образ ему определённо шёл. А на спине его красовался тот самый чёрный портфель с радужными лямками и большим количеством значков, среди которых красовался флаг ЛГБТ. Антон нервно сглотнул. Раздражение подкатило к нему волной, злость и отвращение пришли следом. Теперь, Шастун может похвастаться, что о его классе можно сказать, «в семье не без урода».       Но это, конечно же, про моральные устои, ведь ЛГБТ сообщество это омерзительно, а так, Арсений был очень даже ничего… Красивый такой, статный. А самое интересное, что из-за своих длинных волос он не стал выглядеть менее мужественно. Вряд ли вообще что-то в этом мире могло сделать Арса НЕ мужественным. — Сядешь с Шастуном. Всё равно он один бездельничает… Может, заставишь его за ум взяться? — Арс едва заметно кивнул, и что-то буркнул учителю.       Антон словно проглотил язык, наблюдая за тем, как учитель указывает на него, и новенький направляется в его сторону.       Чёрт, чёрт, чёрт! Только не это! Только не говорите что…       Арс обезоруживающе улыбнулся, взглянув на Шаста, а затем, приземлился на стул рядом. Всё внутри Антона сжалось. Чувства были просто необъяснимые… Красота парня невероятно завораживала его, и это чувство невероятно контрастировало на фоне раздражения и отвращения к нему же. Присмотревшись к Арсению получше, Антон заметил на его лице россыпь веснушек. Да ладно, что лукавить? Не только на лице. Они были повсюду… На руках, шее, лице… И вероятнее всего, не только там. Наверное, они есть по всему его телу? А глаза? Нет, ему не показалось, что они словно лёд, так и было. Невероятно глубокие, красивые и такие холодные… Даже не верится, что у человека с такими глазами, улыбка может выглядеть такой тёплой! Но всё же, кое в чём Шастун ошибся, они не были голубыми. Вернее, это зависело от освещения. Ведь сейчас, смотря на Арса, он был уверен в том, что глаза серые, словно сталь. Сталь и лёд… И то и другое попеременно.       Арсений тоже рассматривал Антона. Его забавляло то, как одноклассник на него смотрит… Так открыто, удивлённо, ошарашенно что-ли? Говоря по правде, Антон определённо был во вкусе Арсения. Такой милый, невинный на первый взгляд, забавный, с этими большими, торчащими ушами, щенячьим взглядом и большим ростом…       Позов и Матвиенко повернулись в их сторону. Чувство накатывающей тревоги охватило их, они нервно поглядывали то на одного парня, то на второго. Пока что Шаст был тише воды, и это не могло не пугать, ведь они то знали, это затишье перед бурей.       Наконец, оцепенение спало с Антона, и он заметил, как внимательно за ним наблюдает новичок. От этого взгляда, всё его существо передёрнуло. — Так ты что, из этих? Радужных? — наконец, ядовито бросил Антон, кивая на портфель нового соседа. — А что, я тебе приглянулся? — лукаво произнёс Арсений, максимально кокетливым и вместе с тем насмешливым голосом. — Что? Конечно же нет! Фу… Это же мерзко!       В этот момент, всё внутри Арса было готово взорваться. Мерзко. Сколько раз он слышал эту фразу? Миллион? Миллиард раз? Как же его коробило с этой фразы, как же она злила! Хотелось защищаться, хотелось выпустить когти и вгрызться зубами в обидчика. Однако опыт показал ему, что так делать не стоит. Но всё же, как же сильно его задевало подобное отношение к ЛГБТ, учитывая что сам он являлся таким… — Да ну, малыш, кому ты врёшь? Я видел, КАК ты на меня смотрел. — Одной из защитных реакций Арса, было нападение. Если кому-то не нравилась радужность, Арсений всегда хотел их поддразнить, задеть, напугать. Он приблизился к лицу Шаста, и шире улыбнулся, изображая желание поцеловать парня. Однако к его удивлению, тот не отшатнулся, как это бывает обычно. Напротив, лицо его выражало полное отвращение и гнев. Антон неожиданно врезал Арсу. — Ай, блять! — Арсений схватился за нос, из которой тоненькой струйкой потекла кровь.       В этот момент, друзья Антона не знали что делать. Смеяться или плакать? Они ведь просили… А ведь прошло не так уж и много времени. Лазарев подбежал на звук, и в полном ахуе уставился на Арсения. — Что произошло?! — Шпала мне врезал. — Он первый ко мне приблизился! — Не думал, что ты так сильно ценишь личное пространство, Шастун, — стараясь разрядить обстановку, пошутил класс рук. — А если серьёзно, какого… Какого? — Он. был. слишком. близко. А ещё он гей! — выплюнул с отвращением Шаст.       Лазарев отодвинул руки Арса от лица, и посмотрел на работу своего ученика. Крови было много. — И слышать про твои заморочки, Антон, не желаю. Ты сейчас же отводишь Арсения в лазарет, а затем вы идёте разбираться к директору! — Сергей Вячеславович, вы уверены, что стоит отпускать меня с этим ненормальным? Как никак, он то мне и врезал. — Если Шаст тебе что-то сделает, напишешь на него заявление. А так, хоть помиритесь, по дороге, надеюсь. Идите! — Не хочу я никуда с ним! — начал сопротивляться Шастун. Но тут же его пыл остыл, стоило увидеть разгневанный взгляд класс рука. — Ладно, ладно! Но всё же, какая-то у вас дурацкая логика, Сергей Лазарев… Мы ведь по дороге и убить друг друга можем. — Я вас потом убью! Лично. Из гроба достану и убью.       Парни отправились на выход из класса, оставив на месте вещи и недоумевающий класс. Друзья Антона, конечно, не были толком удивлены, они предполагали что такое может случиться… А вот остальные откровенно охуевали. Этот милый, открытый и весёлый парень, не выглядел как человек, способный ни с того ни с сего вмазать другому, без всякой на то причины.       Внешность обманчива, или же ситуация располагала?