Лёд в подземелье

Сборы племён заняли около недели. Один из дней был полностью потрачен на то, чтобы сводить вождя Сулла и нескольких его помощников в Лабиринт и обратно. Кейни явила Свет, но на расспросы вождя отвечала в основном Сиила: сама Кейнара была ещё слишком слаба. Они осмотрели оставшуюся часть Лабиринта и нашли вход, через который спускались культисты. Камелия ушла наверх, по её словам, за помощью, но весь вид девушки говорил о том, что это подземелье уже набило ей оскомину, и она не может в нём находиться, хотя Кей пока не могла подниматься на поверхность. Никто не стал перечить: даже если подмога не придёт, до прихода вождя Сулла Камелия в основном сидела у стены или прохаживалась, со скучающим видом разглядывая барельефы. Она отказывалась разжигать костерок на сухом мхе, а готовила отвратительно — возможно, нарочно, чтобы никто больше не заставлял её этим заниматься. На первые несколько дней Сииле выпала роль интендантки их маленького лагеря: она ходила на охоту (привычной к доспехам и мечу паладинше было очень сложно сидеть несколько часов с луком в засаде, но ради друзей она справлялась), готовила еду, успокаивала и подбадривала молодых монгрелов, оставшихся с ними, меняла перевязки раненым, и в целом улыбчивая и неунывающая девушка была для всех ещё одним источником света — не небесного, как у Кей, а вполне себе земного. Проводив вождя, Ланн вернулся в импровизированный лагерь: Сиила вроде отлично справляется, но почему бы не помочь ей, если он может? Так что они вместе наладили быт, а вечерами сидели у костра, обмениваясь историями и шутками. Кей сначала лежала в своём спальнике и, смеясь, слушала их со стороны, а потом, когда немного окрепла, начала присоединяться. С ними ей было удивительно спокойно. Ланн тоже неожиданно для себя изо дня в день ловил себя на мысли, что их маленький отряд постепенно становился для него ближе, чем племя. Неважно, что в племени он пробыл много лет, а первую встречу Сулла с Кей ещё недавно был готов назвать самым большим разочарованием в своей жизни — даже более сильным, чем его, эм, внешний вид. В племени он, который провёл первые годы своей жизни с семьёй на поверхности, из-за этого всегда воспринимался чужаком. Даже молодые монгрелы, которые знали Ланна с самого детства, впитывали это отношение старших к нему, да и раньше постоянно можно было видеть, как вождь Сулл качает головой со словами «Торопишша, Ланн, торопишша, не наш ты». Здесь его приняли как своего безо всяких объяснений: дрался с демонами за нас, первым бросился на помощь Кей, потом вернулся с едой и дополнительными спальниками и остался с нами — что тут думать, значит наш. Малышня приняла новый порядок как что-то само собой разумеющееся: здесь всем распоряжаются эти наземницы, они Ланна считают своим, их тоже считают своими, и получается, они все — одно племя. Монгрел и паладинша рассказали им, как спасали их от Савамелеха, и они с уважением поглядывали на Кей: ну и что, что лежит, вся перевязанная — она принесла знамение! Её испугался целый демон! Ладно какой-то демон, её послушался даже вождь Сулл! Так Кейнара, благодаря друзьям выжившая в схватке с демонами, была негласно выбрана лидером. Она действительно начала считать друзьями Сиилу и Ланна, и даже Камелию, ушедшую на поверхность. Хотя Кей и не помнила, были ли у неё раньше друзья, и как вообще ощущается дружба, она почему-то была уверена, что если при виде них она улыбается и ощущает тепло в груди — этого вполне достаточно. Кейни безмолвно смирилась с ролью вождя племени: невозможно было постоянно пытаться что-то объяснять детям, которые постоянно прибегали к ней то отпроситься на охоту («Только если с Ланном, и надо будет слушаться его и не мешаться!»), то просили рассудить их спор о том, кто сильнее — многоножки или пауки (спасибо Ланну, он очень выразительно за их спинами изобразил ответ). Было решено, что Кей и Сиила дождутся прихода монгрелов, присмотрят за малышнёй, а потом они все вместе поднимутся на поверхность.

__________

Вопрос о том, что он будет делать дальше, раз за разом занимал мысли Ланна. Раньше он никогда об этом не думал: выход монгрелов на поверхность воспринимался как что-то желанное, но практически несбыточное. То, что это желание вдруг оказалось в шаге от воплощения, по правде говоря, ставило его в тупик. Нет, он, безусловно был рад, но… Оставаться дальше с племенем? У них есть свой вождь, и Ланн для них быстро снова станет чужаком. Нужен ли он кому-то наверху, кроме племени?.. Он осмотрелся. Сиила учила детей какой-то привязчивой кабацкой песне (вот ведь сейчас научит их — и как их потом отучивать?), Кейнара сидела в одиночестве у костра и задумчиво водила обугленным древком стрелы по золе. «Так, Ланн, собери свою волю в кулак и иди спроси. Не получится — останешься с племенем. Так хотя бы попробуешь. Чего ты теряешь?» Он не хотел сам себе отвечать на этот вопрос: почему-то было понятно, что если вдруг они откажутся брать его с собой, то он потеряет что-то очень, очень важное — то, что только недавно успел приобрести. Может быть, ещё даже не осознал. Вдох: раз, два, три, четыре. «Вот сейчас досчитай и иди давай, иди, иди!» Если бы Ланн знал, кому нужно в таких случаях молиться, он бы, не раздумывая, молился. Демонова Бездна, почему это так волнительно? — Эээ, Кейни… Можно я посижу с тобой? — А? — девушка подняла голову. — Да, конечно! — она даже подвинулась немного, хотя, кроме неё, у костра никого не было. Ланн плюхнулся рядом. «Как неуклюжий мешок, ну честное слово». — Я хотел спросить, — он замялся. Зачем она так внимательно на него смотрит? «Ты не это хотел спросить, и вообще, только не сморозь очередную глупость, только не сморозь очередную глупость». — Я хотел спросить, — повторил он, сглотнул комок в горле и выпалил, — Можноя пйдусвами? — Извини… «Ну вот, Ланн, ну чего ты ожидал, наивный дурак. Конечно, она сейчас скажет "Извини, Ланн, спасибо большое за помощь, но я думаю, дальше мы сами справимся", чего ты ещё хотел?» — …я не расслышала, — она продолжала внимательно на него смотреть. — Можешь сказать ещё раз, пожалуйста? — Можно я пойду с вами? — повторил он, слыша себя как будто откуда-то со стороны, и, пока последние крупицы смелости не оставили его, добавил, — Ну, там, дальше, в Кенабресе? Кейни улыбнулась. — Я, если честно, понятия не имею, куда я дальше. Но… — А куда мы дальше, конечно демонов валить! — выкрикнула Сиила из своего угла, прервав куплет на середине, — и тебя возьмём! Кей рассмеялась. Ланн поймал себя на мысли, что она очень красивая, когда смеётся. «У них тут не благотворительное общество эстетического обогащения монгрелов, Ланн, посмотри куда-нибудь е…» — Ну вот, а говорите, что я тут главная, хотя я даже не знаю, куда мы идём. — Честное слово, я не подведу! Крестовый поход? Выглядит как мечта монгрела! Из подземного крестоносца становишься наземным крестоносцем! Днём стреляешь демонов, вечером получаешь паёк. Что мне тут терять? Не дружбу же с гигантскими тараканами! «Вот что я боюсь потерять: дружбу с тобой. И с Сиилой. И ещё с тобой. И… Ланн, какой ты им друг, монгрельское ты чудовище?» Кейнара рассмеялась ещё раз. — Крестовый поход так крестовый поход. С вами двоими я готова и демонов пострелять! — Ура! Слава Иомедай! — снова прокричала из угла Сиила. «Ланн, когда ты улыбаешься, ты улыбаешься только человеческой стороной лица, а ящериной не улыбаешься, и это выглядит очень страшно, пожалуйста, перестань, а то тебя сейчас отправят обратно, хотя может и не отправят, а поставят в первые ряды, демонов запугивать, тебе только этим и заниматься». Перестать улыбаться он почему-то никак не мог.