Лёд в подземелье

Отчаяние и злость захлёстывали Ланна. Вдох: один, два, три, четыре. Задержка дыхания: один, два, три, четыре. Выдох: один, два, три, четыре. Снова задержка дыхания: один, два, три, четыре. Ещё раз. Если бы его сейчас спросили, каким было его самое большое разочарование в жизни, то он бы ответил: сговор наземницы и Вендуаг. Даже то, что он наполовину ящерица, сейчас не задевало его так сильно. Тело болело: подземелье не прощает ошибок при выборе места для ночёвки. С годами охоты он научился выбирать лёжку так, чтобы получалось восстановить силы. Для этого нужны ровные камни под небольшим уклоном и на небольшом возвышении, чтобы они оставались сухими. В этот раз он был так захвачен собственными мыслями, что упустил момент, когда надо было останавливаться и ложиться спать, и упал от усталости в каким-то тёмном закутке, не разбираясь, насколько он подходит для сна. Мышцы уже не слушались его: кажется, он провёл без отдыха слишком долго. Так нельзя поступать опытному охотнику: нужно уметь рассчитывать свои силы, вовремя их восполнять — иначе не сможешь противостоять опасности подземелий. Но даже несмотря на то, насколько он был вымотан, в тот момент сон не шёл к нему. Ланн не мог перестать прокручивать в голове последние события. Вот соплеменники спохватились, что дети сочли грохот наверху предзнаменованием и сбежали в Лабиринт. Вот Ланн отчаянно пытается убедить вождя Сулла, что малышню надо спасать, потому что они не вернутся, потому что племя не может позволить себе потерять пять молодых монгрелов разом, что в Лабиринте пропали уже много гораздо более взрослых и опытных подземников, что они могут заблудиться, быть напуганы, обессилены, нуждаться в помощи, в конце концов! Вождь только качал головой в ответ и шепелявил: — Ланн, ты же шлышиш, что шам говориш: опашно. Многие уже пропали. Поджемников выведет небешный Швет, так предшкажано, мы должны ждать. Не торопиш. Если мы будем торопитша, это наш погубит. Нельжя так ришковать. Ничего не оставалось: надо бежать в Трофейный зал, найти меч, про который говорили, что это тот самый меч из легенд, каким-то образом выжать из него этот несчастный Свет, да хоть светящейся плесенью обмазать, и показать вождю: вот он, теперь мы можем идти, мы должны пойти! Ланн со всех ног бросился к выходу из пещеры, но чей-то силуэт преградил ему путь. — Венду? — Куда так торопишься, мой хороший? — подруга мягко вышла из тени. — Венду, ты слышала? Дети пропали! Сулл упёрся и отказывается их искать. Говорит, Свет не явился, значит племенам в Лабиринт нельзя. — Ну и в чём он не прав? — оскалилась Вендуаг. — Ланн, мы не можем рисковать всем племенем. Лабиринт слишком опасен. Если ты не веришь Суллу, поверь хотя бы мне, единственной, кто смог оттуда вернуться. Она подошла к нему чуть ближе, чем достаточно для простого разговора, подсунула холодные пальцы под ремень на груди Ланна, на который он крепил колчан, и притянула монгрела к себе. Её хищные жёлтые глаза оказались совсем близко к его глазам. — Пойдём лучше в хижину, — выдохнула она ему в губы. — Нам с тобой завтра нужно идти на долгую охоту. Это тоже важно для племени, подумай об этом. Перед этим стоит хорошо отдохнуть. К тому же, — она выпустила из руки нагрудный ремень, провела кончиками пальцев по его шее и легонько прикусила его нижнюю губу с правой, человеческой стороны, — я соскучилась по тебе. — Венду, не сейчас! — Ланн, неужели ты действительно хочешь перед охотой прошататься весь день, переворачивая камни, вместо того, чтобы побыть со мной? — укоризненно посмотрела на него девушка. — Я… Венду, пойми! Малышня в опасности! Я не… — Ладно, — Вендуаг показательно скривилась и раздражённо цокнула языком. — Тогда пойдём вместе, мой благородный герой, — последние слова она произнесла с нажимом. — Чем быстрее мы найдём этот твой меч, тем быстрее сможем вернуться. Ты наверное будешь очень уставший… Ничего, я знаю один хороший способ тебя приободрить, — она хитро ухмыльнулась, посмотрела ему в глаза, слегка царапнула кожу на его человеческой щеке, после чего развернулась и быстро зашагала вперёд. — Идём. А потом эти наземницы в Трофейном зале. Соглашаются помочь. И вот одна из них, та, которая молчаливая, безоружная, с плотно заплетёнными в косы и убранными наверх русыми волосами, вдруг падает на колени и из её ладони вырывается Свет. Почему-то Ланн легко мог вызвать в памяти её образ до мельчайших деталей — видимо, потому что очень давно никто не причинял ему столько же боли. Кроме, конечно, предавшей его и подговорившей наземницу Вендуаг. Как её, Кейнара? Он, наивный дурак, зачем-то ей поверил! В конце концов, не могли же Небеса, как он думал, выбрать хранительницей своего Света равнодушную и чёрствую предательницу? «Ланн, ты идиот. Ты невероятный, образцовый идиот. Даже у многоножки больше мозгов, чем у тебя. С чего ты решил, что они будут помогать каким-то засевшим под землёй уродам? Мы для них чудовища, мы не нужны им на поверхности. Никому не сдалось нас там видеть. Или ты думал, что три женщины проникнутся жалостью к слабым и увечным? Как будто ты вообще что-то знаешь о наземных женщинах». И о подземных, услужливо напомнила ему память. Идиот, даже в подруге не разглядел монстра. И вот он здесь — почти три дня блуждает в Лабиринте, бежит по коридорам, не всегда разбирая дорогу и останавливается только когда ноги уже отказываются его нести. Он находил следы стоянок малышни: скорлупки от панцирей насекомых, которых монгрелы брали с собой в качестве дорожного обеда, срезанный костяными ножами мох — его собрали совсем недавно, остатки ещё не успели засохнуть. Небольшой обрывок окровавленной ткани, из которой монгрелы делали плащи — значит кто-то из них ранен, видимо, детям пришлось грубо срезать часть чьего-то подола, чтобы перевязать. Ранен достаточно глубоко: повязку пришлось сменить. Он выслеживал их путь дальше, насколько мог, но часто терял след, и потом долго бродил по голым камням, чтобы найти ещё хоть какую-то зацепку. Иногда Лабиринт полнился пугающим эхом отражённых от стен криков, и сердце Ланна пропускало удары: вдруг это дети, и они в серьёзной опасности, вдруг он опоздал? Но в переплетениях каменных коридоров было невозможно установить, откуда шёл звук, и он продолжал бежать, иногда наугад, иногда находя новые следы, по которым ненадолго можно было понять, куда шли монгрелы. Сейчас он стоял в большом, просторном зале. Кто-то зажёг в нём факелы, они чадили, и стены над ними были чёрными от копоти. Значит кто-то здесь был относительно недавно. Почему-то Ланн был уверен, что этот кто-то — враг. Позади всё осмотрено. Или не всё — но последний след вёл сюда. Непохоже, чтобы они возвращались. Значит, надо идти вперёд. Ланн осторожно заглянул за двери в другом конце зала. Пустые комнаты, других выходов из них нет. Остался один проход — массивная дверь посередине, как раз между горящими факелами. Кто бы ни был за ней, нужно идти туда. Он вытащил из-за спины лук, наложил на него стрелу и прижался спиной к двери, чтобы посмотреть в щель между полуоткрытыми створками. Каменная лестница изгибалась, уходя вверх и вбок. Ничего ровным счётом не было видно, кроме ступеней и кладки стен. Ланн бесшумно сделал пару шагов в сторону и осмотрел петли двери. Не заржавлены. Выглядят чисто. Значит здесь регулярно кто-то бывает. Это плохо, но с другой стороны, если повезёт, дверь не будет скрипеть, когда он её приоткроет: без этого ему не протиснуться. Он вернулся назад, просунул руку за створку двери и осторожно потянул её на себя. Она поддалась тихо и практически без усилий. Та самая лестница, как он теперь видел, делала большой поворот и уходила куда-то наверх. Он прижался к стене, натянул тетиву и начал подниматься, не отрывая взгляда от новых и новых ступеней выше. Никого. Пока. Лестница упиралась в другую тяжёлую дверь. За ней слышались приглушённые голоса. Без многослойного эха, достаточно чёткие, чтобы бы уверенным: говорящие — в помещении сразу за ней. Где-то немного внизу. Значит, там несколько уровней. Это хорошо: если понадобится отстреливаться, он будет в выгодном положении. Ланн прижался правым, эльфийским ухом к двери. Спасибо, что рог не мешается. Вдох: один, два, три, четыре. Задержка дыхания… — Андор! Ты исчерпал наше терпение, — во властном женском голосе были слышны стальные нотки. — Подойди сюда. — Но, госпожа Хосилла, господин Савамелех… — тот, второй, был явно очень напуган и бормотал, постоянно запинаясь. «Так, их там как минимум трое». Заговорил другой, с угрожающим, скрипучим голосом. — Молчать! Мы больше не доверяем тебе. Вспышка, удар, испуганные вскрики. «Дети?..» — Вот вы и здесь, — продолжил угрожающий голос. — Сбились в кучку, как стадо, не люди и не демоны, жалкие монгрелы. Даже тифлинги совершеннее вас! Но я, ваш господин Савамелех, могу дать вам силу, могу навсегда насытить вас, бродящих во тьме… Подчинитесь мне! — Мы потомки первых крестоносцев! Мы не идём на сделки с демонами! — ответил ему дрожащий, но твёрдый высокий голосок. «Это Норах! Они действительно там! Этот скрипучий — получается, демон? Бездна меня поглоти! Дыши, Ланн, дыши. Сулл с его вечным "не торопиш, пожожди" сейчас будет прав. Надо выбрать момент». Ещё один удар. — Ну, кто следующий потомок крестоносцев, которому легенды важнее жизни? — с вызовом прокричала женщина. Ланн больше не мог ждать. Один, возможно, уже погиб! Будь, что будет, чёрт с ним, лучше сдохнуть в этом Лабиринте, чем знать, что он мог спасти малышню, но слишком промедлил. Под крик ужасного голоса «Жрите, подземные крестоносцы!» он ударил дверь плечом, и та распахнулась. Он увидел то, чего никак не ожидал увидеть. В центре большого круглого зала стояла женщина в балахоне, рядом с ней огромное чудовище с четырьмя руками и кожистыми крыльями. Недалеко от них стояли четыре монгрельских подростка. Норах лежал на полу в неестественной позе, его голова была в крови. Чуть впереди лежало тело того, кого, видимо, когда-то звали Андором. А по лестнице, идущей от двери вниз, вдоль стены, бежали четыре фигуры. Сиила? Камелия? Венду? Кей? Демон внимательно посмотрел на бегущих девушек. Его частично закрывал парапет, и Ланн воспользовался этим: мигом упал плашмя на балкон, на который выходила дверь, и прицелился через пробоину в ограждении. Кажется, ему несказанно повезло: его не заметили. Очевидно, демон решил, что это четвёрка наземниц выбила дверь, и теперь всё его внимание было приковано к ним. — Вы не слышали, что сказал ваш господин? Жрите! — крикнула женщина. Она подтолкнула к трупу Андора крайнего слева монгрела — это же Гату, который рвался в Лабиринт сильнее всех! Гату упал на колени. Женщина с силой ударила его посохом между лопатками, он ткнулся головой прямо в лежащее на полу тело. Неуверенно он вцепился зубами в его руку, но как только почувствовал вкус крови, по-звериному зарычал и вгрызся в тёплую, ещё не остывшую плоть. Женщина залилась леденящим смехом. Остальные со страхом повторили за товарищем — и в мгновение ока четырёх монгрелов было уже не узнать: они терзали, жевали, хлюпали, отпихивали друг друга от самых сочных кусков. У Ланна скрутило желудок, и он с трудом подавил тошноту. Тем временем демон смотрел на бегущих наземниц и… усмехался? — А, Хосилла, это должно быть те самые твои гостьи, которые немного опоздали к началу? — проскрипел он. И тут бежавшая впереди Кей подняла руку, и из неё хлынул Свет. Он окутал девушек, окутал детей, которые замерли, точно парализованные, окутал демона и Хосиллу. Вдруг Кей резко остановилась и сложилась пополам, и Ланн увидел, что из её груди хлещет кровь. Даже несмотря на боль, она не опустила руку, и демон вскинул когтистые лапы, пытаясь закрыться от ярчайшего Света. Сиила, поравнявшаяся с Кей, что-то прокричала, и в демона ударила светящаяся стрела. Ланн отпустил тетиву, но не успел: Савамелех истошно завопил, упал на пол, из последних сил зарычал и исчез. Одним движением Ланн достал из-за спины новую стрелу и приладил её, целясь теперь в Хосиллу, которая бежала по залу и вычерчивала посохом светящиеся знаки в воздухе. — Демоны! — услышал он её крик, — Защищайте свою госпожу! Вспышка на мгновение ослепила его, и стрела снова сорвалась мимо. В следующий миг, когда он открыл слезящиеся глаза, в воздухе хлопали крыльями два отвратительных создания. Одно из них, как хищная птица, нападало на ослабленную Кей, истекающую кровью, закрывающуюся руками от демонских когтей, хаотично пытавшуюся посылать в него ледяные стрелы. Чуть поодаль Камелия отточенными движениями, словно танцуя, отбивалась рапирой от второго крылатого существа. Сиила ловко нырнула под посох Хосиллы, и в следующую секунду паладинский меч пронзил балахон, на котором мгновенно проступил кровавый след, но культистка увернулась, прокричала что-то невнятное, и тяжёлый удар посоха пришёлся Сииле прямо в висок. Она вскрикнула, инстинктивно дёрнув головой и уйдя в сторону: видимо, это её и спасло, и удар всё-таки пришёлся по черепу, потому что в свете факелов снова блеснул меч и едва не оцарапал шею Хосиллы. Та упала на пол, перекатилась и быстро указала посохом в сторону Кей: — Она уже ранена! Вендуаг, взять! «Что?!» Но Венду расхохоталась отвратительным смехом. — Я больше не твоя рабыня, сучка! Я служу тому, кто сильнее! И ты, и я видели, как Савамелех сбежал как трусливая тварь, испугавшись Света этой наземницы! Она выхватила лук и выпустила стрелу в сторону Хосиллы. Та охнула и на мгновение потеряла контроль над собой, схватившись за подбитую руку. Этого оказалось достаточно, чтобы Сиила подбежала и с криком «Наследница, направь мой клинок!» с размаху рубанула культистку. Хосилла дёрнулась, затихла и больше не двигалась. В следующий момент Ланн вскочил на ноги и выстрелил в тварь, нападающую на Кей. Стрела пробила демону крыло и Кей, сделав последнее усилие, вспорола его брюхо ледяным зарядом, после чего упала на ступени. Камелия оттеснила второго демона к Сииле, и та оглушила его щитом, после чего изящная девушка, хищно улыбаясь, ударила его рапирой точно в грудь. Перепрыгивая сразу по несколько ступеней, Ланн сбежал по лестнице вниз и, чуть не споткнувшись, рухнул на колени рядом с Кейнарой: та была вся в крови, но ещё дышала. — Сюда! Скорее! — прокричал он, не задумываясь о том, что ещё недавно считал её чёрствой предательницей: в бою первым делом нужно спасать раненых соплеменников, а потом разбираться, кто из них подставил племя. Вот здесь хлещет кровь: кажется, перебита артерия. Он быстро прижал два пальца чуть выше раны, чтобы замедлить кровотечение, и ещё раз истошно крикнул: — Сюда! Камелия сорвалась с места, на ходу сжимая амулет, висящий на шее, и плетя заклинание. Она подбежала к Кей, быстро сориентировалась, и золотистый свет окутал рану и впитался в тело. Кровь остановилась. Кейни била крупная дрожь. Он сорвал с пояса походную аптечку и высыпал её содержимое на каменный пол: у них нет времени, девушка на волоске от смерти. Выхватив сухой мох, он прижал его к огромной ране на груди, и тот быстро покраснел и размяк, пропитавшись кровью. Сиила неслась к ним огромными прыжками, держа в руке какое-то алого цвета зелье. Она запрокинула голову Кей и вылила ей в рот целую флягу. Кейнара закашлялась, но зелье сделало своё дело: через несколько секунд девушка почти перестала дрожать. Отдельные ссадины и царапины продолжали сочиться кровью, но Ланн понял: её жизнь вне опасности. Он шумно выдохнул. — Ну, что я пропустил? Какую-то драму? — Да так, надавали парочке злодеев по башке, — нервно отшутилась Сиила. Она внимательно смотрела на Кей, нашаривая на поясе ещё одно зелье. Та неровно и тяжело дышала. Камелия сжимала в руках амулет и что-то бормотала с невидящим взглядом. Но от чуткого слуха Ланна не укрылось, как Вендуаг прошипела, прожигая его глазами: — Тебя только тут не хватало. Монгрельские подростки в беспамятстве лежали на полу, но он видел: они не ранены, они дышат. «Кажется, всё закончилось». Кейнара открыла глаза и что-то просипела. Сиила моментально открыла флягу и влила ей в рот ещё одно зелье. Девушка вздрогнула и попыталась перевернуться, но любое движение всё ещё давалось ей с трудом. — Помогите… подняться… — прохрипела она. — Ты ранена, — твёрдо сказал Ланн. — Лежи. Она его не услышала или не захотела прислушиваться: шарила руками по полу, пытаясь найти опору. Вдвоём с Сиилой они подхватили Кейни и помогли ей сесть на одну из нижних ступеней. — Вы… спасли меня, — проговорила она, уставившись в пол. Потом подняла голову и улыбнулась. — Спасибо. — Ещё поживёшь, подруга! — хохотнула Сиила, занеся руку, чтобы хлопнуть Кей по спине, но вовремя остановилась. — Как ты конечно этого крылатого распорола, красотка! — Его… подбили, — Кейнара переводила дыхание после каждого слова. — Стрелой… сверху, — она внимательно посмотрела на монгрела. — Это… был ты? Почему-то Ланн не нашёлся, что ответить. Он пожал плечами. — Может и я, — пробормотал он. — Тут такая неразбериха была, я не всегда точно видел, куда стреляю. — Хорошо, что ты… пришёл. Ты нам… очень помог, — она продолжала немного дрожать. — О, да, наш умница Ланн никак не мог остаться в стороне, — язвительно отозвалась Венду. Меньше всего Ланн сейчас хотел ввязываться с ней в перепалку. Он посмотрел на малышню. В голове отчётливо нарисовалась ужасная картина, увиденная им с балкона: как они вгрызаются в труп, вырывая из него клыками куски мяса, а Хосилла довольно хохочет. — Они не виноваты. У них не было выбора, — проговорил он себе под нос. — Неужели? Выбор есть всегда, — не желала отставать Вендуаг. — Убеждай себя, Ланн, убеждай. Они не умрут, они выживут и станут сильнее. Я знаю по себе. Ланн вскинул голову и посмотрел на неё. В голове складывалось ужасное осознание: значит, она тоже… Он вскочил. — Ты тоже это делала? Ему не нужен был ответ: он уже всё понял. — Ты знала с самого начала? Всё это время ты просто заманивала монгрелов в Лабиринт и отдавала их демону? Я думал, ты гордишься своим наследием, а ты!… — он осёкся, в нём клокотала ярость. — Что я? — расхохоталась Вендуаг. — Пока ты жевал сопли и грезил о том, как героические подземники обретут силу и выйдут на поверхность, я искала настоящие способы сделать племя сильнее. Я их нашла. О, да, я тоже это делала! Хосилла встретила меня, полумёртвую, в Лабиринте, и предложила выбор: умереть сейчас или последовать за ней. Она вырвала кусок из бедра аазимарской жрицы. Я никогда не видела столько мяса. Я в первый раз узнала, что значит быть сытой. Безумие заволокло меня, но я удержалась, я победила его, я восстала вновь! Я поклялась себе, что теперь так будет всегда. Она упивалась его растерянной злостью. — Хватит с тебя. Кейнара, госпожа! — тон Венду сменился на почтительный. — Тебя испугался сам Савамелех. Хосилла пала. Кого ты желаешь видеть рядом с собой: ту, которая предала демонов ради тебя, которая сделает всё, что ты прикажешь, и принесёт тебе славу и власть, или этот… отброс? Кей не сразу поняла, что Вендуаг обращается к ней. Её голова гудела. Она сидела на ступени, и только краем уха слышала разговор монгрелов, доносившийся до неё как сквозь толщу воды. — Отстань от неё, Венду. Она ранена. Ей нужен отдых. — Надеюсь, мы не возьмём с собой эту мутную девицу, — наклонившись к Камелии, прошептала Сиила. — Она же при первой возможности продаст нас демонам. — Если нам обязательно надо брать с собой кого-то из этих уродов, то мне без разницы, кого именно — откликнулась девушка. Вендуаг не услышала их, она снова расхохоталась. — Ты всегда был жалким, малодушным слабаком, Ланн. — Мне жаль, что она доверилась тебе, Вендуаг. Теперь я её понимаю: никто из нас до этого момента не знал, какое ты на самом деле чудовище. Жалкая здесь ты, Венду. Ты не монгрел, ты пещерный слизень, только у них нет никакого понятия о семье и племени. — О, ты и сейчас думаешь, что всё обо мне знаешь? — дико ухмыльнулась она. — Я была той Вендуаг, которая нравилась тебе, пока мне было выгодно тебе угождать. Зато я знаю тебя, у меня было время тебя изучить. Когда Хосилла предложила мне сделку, я получила силу, которой у монгрелов не было никогда. Ты даже капли её не достоин. — Я бы никогда её не взял. Лучше умереть, чем превратиться в такого же монстра, как ты, — с отвращением произнёс он. — Думаешь, лучше бы я умерла в тот день? Кто бы тогда выслушивал твои дурацкие шутки? Кто бы показывал тебе лучшие охотничьи пещеры? — Венду оскалилась. — Кто бы сделал тебя мужчиной? — Мне жаль, что я тоже доверился тебе, — отрезал Ланн. — Не понимаю только, зачем ты потащилась со мной искать меч. — Чтобы пришить тебя, если ты всё-таки найдёшь его, идиот! Думаешь, мне надо было, чтобы все племена разом ломанулись в Лабиринт? Сказала бы, что тебя завалило, и никто бы и пальцем не повёл, — прошипела Венду. — Я бы продолжила держать их в стороне и рассказывать сказки про опасности Лабиринта, они бы мне верили, и только самые смелые и лучшие — те, которые достойны преображения, — отправлялись бы исследовать его. Но вмешались наземники и поломали все планы. Впрочем, я не жалею. Госпожа Кейнара, — она глубоко поклонилась девушке, — если ты захочешь, я приведу тебе целую армию яростных, не знающих усталости монгрелов. Я пойду за тобой. Я буду служить тебе! Кей ничего не ответила. — Ну, с меня хватит. Я пошёл за Суллом, — Ланн отвернулся и начал подниматься по лестнице. — Да кому вы нужны на поверхности, бесхребетные идиоты! — выкрикнула ему в спину Вендуаг. — Заткнись, — вдруг тихо проговорила Кей. — Простите, госпожа? — Заткнись. Убирайся. Сдохни. Чтобы больше я тебя не видела, — произнесла Кей громче, и, повысив голос, насколько могла, добавила, — Так понятнее? Ланн обернулся. Он увидел, как скривилось лицо Венду. — Сколько важных слов! Ещё увидимся, бестолочь, — и с неожиданной прытью она рванула по лестнице вверх. Ланн выхватил лук, выпустил ей вслед стрелу, но та только звякнула о камень. — Ушла, — выдохнул он. — Твою мать, Венду, зачем ты всё это!.. — Ланн подёрнул плечами. — Ладно. Пойду приведу Сулла и остальных. Мне нужно… проветриться. Он посмотрел на девушек. — Если я могу вас о чём-то просить… Пожалуйста, позаботьтесь о детях, когда они очнутся. Сиила молча кивнула. Путь через опустевший Лабиринт оказался на удивление коротким. Демоны с ней, с Вендуаг. Нет смысла плакать по пролитому молоку. Теперь он может вывести монгрелов на поверхность… А дальше что? Ланн быстрым шагом шёл по коридорам, восстанавливая в памяти запутанные ходы Лабиринта. Он приведёт монгрелов. Они выйдут на свет. «Дальше как-нибудь разберёмся».