В моём тихом омуте...

На следующий день о смерти хозяина винокурни узнали рыцари Ордо Фавониус и начали своё расследование: — Отпечатков пальцев нет. — Орудие убийства неизвестно. Ориентировочно, это копьё или одноручный меч. Капитан кавалерии молча смотрел на тело хозяина таверны. Человек, которого ты знаешь почти с самого детства — мёртв. Ты один. Только ты и всё. Пустота. Нельзя считать ни Венти, ни Розарию, хоть они и были хорошими товарищами для него, но они не были ему так же близки, как Дилюк. В самом конце собравшейся толпы стоял бродяжка-бард. Он желал отомстить тому, кто посмел убить одного из детей его города. Барбатос, так скажем, поставил Мондштадт на ноги, и он же не потерпит, чтоб кто-то втихую убивал его народ. В его глазах горела искра мести. Его народ, по сути, его же дети. А Барбатос, словно мать, готовая растерзать кого угодно ради любимого дитя. Когда народ постепенно рассосался, Кэйя в последний раз поглядел на уже мёртвого «брата» и вышел из таверны, стискивая зубы и сжимая ладонь в кулак. Рыцари сами разберутся. Капитан кавалерии пошатнулся, когда в него буквально вбежало что-то, что ниже его ростом. — Венти? Что стряслось? — спросил синеволосый, слегка опуская голову, вместе с этим разжимая кулаки от удивления, он посмотрел в лицо будущего собеседника, в котором узнал местного бродяжку. Он, в свою очередь, придерживал головной убор и смотрел вниз. Бард перевёл внимание на парня, задрав голову. Их затуманенные взгляды пересеклись. У Барбатоса впервые не нашлось слов, чтобы сказать, зачем же он в очередной раз спешил в «Долю Ангелов», что, скорее всего, сегодня не откроется. — Тоже шокирован из-за смерти Дилюка? — Кэйа заметил забегавший в лёгкой панике изумруд глаз и приоткрытый рот в попытках что-то сказать. Бард торопливо кивнул. — Да… — растерянно выдал он, вновь опуская голову. Невесёлый рыцарь-сображник задумался. — Может, начать отдельное расследование на того, кто это мог сделать? — глядя прямо в чужие глаза, капитан негромко высказал ему интересующее предложение. Косички юноши всколыхнулись от заигравшего ветра, а в бирюзе блеснуло понимание и явная завлечённость. Между собутыльниками особый вид доверия. — Что, если это тот, чьё имя нам даже неизвестно? — сходу сказал бард, спиной почувствовав элементальную энергию Гео. Юнец невольно замер. Кэйя говорил что-то, но слышно ему не было. Очнулся от своих мыслей Барбатос только тогда, когда нежная синева глаз обеспокоенно смотрела в лицо мальчишки с косами. — Венти? — словно пропел первый слог имени барда. — А, чего? — отходя от своих мыслей, проговорил Бог Свободы под прикрытием. Капитан кавалерии прищурил глаза, ему было крайне неприятно, когда его не слушали. Но не злится же на друга, так? — Прости, Кэйя, я задумался и не расслышал. — С невинным выражением лица соврал он. Кто ж сможет сказать, что он — Архонт, ушедший из жизни города сотни лет назад? Капитан кавалерии сложил руки на груди. — Если это тот, кого мы не знаем, мы по-прежнему можем отомстить, не узнавая имени убийцы Дилюка, так? — растянув губы в лёгкой ухмылке проговорил Кэйя, юноша с косами хихикнул, кивнув в ответ. — Тогда! Когда сможем собраться и начать расследование? — спросил бард, улыбаясь, словно ребёнок, которому предложили поиграть в забавную игру для Моракса, ведь он запросто сможет убить Кэйю, что он и сделает за близость с его Венти. Моракс стоял по ту сторону стены Мондштадта, но прекрасно всё слышал своим драконьим слухом. Барбатос, ты не представляешь насколько ты влип, решив сближаться с Кэйей… Что же сделает Моракс на такое?..