В моём тихом омуте...

Снежная пелена на Драконьем Хребте была невероятно запоминающейся картиной, особенно там, где сохранились останки Дурина и его до сих пор горящее сердце. Для Альбедо этот пейзаж был даже более чем интересен и необычен. Каждый его мазок по холсту, выверенное движение рук, воплощали частичку души и невообразимой смертному уму точности. На его прежде холодном лице своевольно образовалась тёплая улыбка. — Братик Альбедо! Братик Альбедо! — торопилась нежданная малышка, едва не спотыкаясь на пути к величайшему алхимику во всём Мондштадте. Его дорогому названному брату, — Тётя Джинн сказала, что сейчас опасно ходить за пределы Мондштадта. Тебе нужно возвращаться! Срочно-срочно! Альбедо хмыкнул, сжав в аккуратных пальцах кисть. Лишь его косой вопросительный взгляд выражал долю внимания. Рюкзачок Кли очевидно тяжёлый, набитый до перевеса. Он бы просто не смог отпустить её одну с этим грузом обратно. И только одна эта деталь говорит о двух целях: Джинн выдала Кли бомбы. И всё та же Джинн поставила карту, лишь бы сыграть на заботе необходимого ей алхимика — дело не в безопасности отдельных граждан. Дело в сборе сил внутри города. — А! Ещё она сказала, чтобы ты зашёл к ней в кабинет! Альбедо кивнул, держа непринуждённую улыбку. Он абсолютно солидарен с действующим магистром в том, что бравой рыцарке Искорке необязательно понимать всё и сразу. — Кли, спасибо, что предупредила, — Поможешь собрать мольберт и краски? — едва улыбаясь говорил блондин, глядя на младшенькую. Девочка в красном незамедлительно начала собирать предметы работы художника, с интересом разглядывая каждый цвет, одновременно вспоминая, как волшебным образом некоторые картины Принца Мела оживали. Алхимик вздохнул полного драконьей прохлады воздуха, подхватывая рыцаря Искорку на плечи. Остальные вещи были подхвачены на руки, и тот вместе с младшей сестрой, отправились в сторону города.

***

— Я давно не видела братика Дилюка и братика Кэйю, — с расстроенной ноткой произнесла эльф, тут же отвечая на будущий вопрос от Альбедо, — Тётя Джинн говорит, что у них появились срочные дела и им надо покинуть город, но винокурня и таверна закрыты! Девочка вскинула руки, чуть не спрыгнув с плеч голубоглазого, показывая весь масштаб ситуации. — Может оттого и закрыты, ведь у них неотложные дела? — непринуждённо ответил алхимик, а сам задумался об этом. Вряд ли у господина Рагнвиндра будут другие дела, а у Альбериха семь пятниц на неделе, соответственно, тоже отсутствуют причины. Также зная их, такой исход весьма странный, но Альбедо понимает — Кли в любом случае поверит. Всё-таки она ребёнок, и Гуннхильдр уже раз соврала. Прячься, Альбедо, прячься, родной, Смерть наступит твоя, придёт та с косой! — Братик Кэйя и мастер Дилюк даже не попрощались! — напыщенно фыркнула Кли, когда Альбедо уже понял в чём дело. Это не просто «неотложные дела», это действительно чёртовы убийства! Кем? Зачем и почему?! Как в этом замешан он сам и почему именно их дуэт был убит? Много вопросов и мало ответов. Та напряжённая обстановка в городе считывалась невооружённым глазом. Венти! Он бежит такой взволнованный по мосту, будто Смерть увидел. Да только эта же мысль напугала Альбедо, будто и его коснётся подобный животный ужас. Умирать не хотелось, хотелось жить. Кли точно не переживёт эту потерю, и ей точно также соврут, что он уехал по своим художественным делам. Дверь в штаб была распахнута и голубые глаза увидели всё помещение в точно таком же состоянии, что и было до его экспедиции на Драконий Хребет. Единственное, что остаётся неизменно. — Альбедо, неуж-то ты по зову магистра Джинн? — улыбнулась ему Лиза, только что покинувшая библиотеку. Она тут же подняла девочку, которая подбежала к ней, — Наш рыцарь Искорка отлично справился с поставленной задачей! — ухмыльнулась Лиза, а во взгляде на алхимика играл испуг или неведомое переживание за него. Собирают силы доя чего-то большего? Или напротив, ищут именно его? Альбедо кивнул, заходя в комнату напротив. Внешний вид женщины весьма удивил парня: мешки под глазами от недосыпа и слёз, некоторые пряди волос выскочили из высокого хвоста женщины, руки находятся в слабом треморе — и почерк, который Альбедо успел разглядеть, был небрежным и в кляксах. Насколько отвратная атмосфера гуляла в кабинете, нельзя описать простыми словами. А алхимик не поэт и не прям-таки многословен, чтобы описать тот тихий страх в голубом взгляде действующего магистра. Неужели правда с Дилюком и его братцем случилась беда? И Джинн не могла быть не втянута в это. — Альбедо, — прошептала женщина, сглотнув слюну. Чернила под рукой сами собой растеклись кляксой на листе, отчего она удручённо вздохнула и отложила чернильницу с пером и бумаги. Сейчас важно обговорить все свои домыслы и узнать, причастен ли к делу как-либо художник, — Кэйя Альберих и Дилюк Рагнвиндр мертвы. Тебе известно что-либо об этом? Едва вскинув светлые брови, он расширил глаза от удивления. Известно? Он подтвердил свою догадку только сейчас — что художник вообще должен знать? — Нет, я только вернулся со своей экспедиции, — он ответил спокойно, пожав плечами. И как реакцию на это же увидел недоверчивый взгляд действующего магистра, что мгновенно потерялся от осознания. Если это не он, то кто тогда? Тело покрылось не одной тысячей мурашек, а одежда стала неприятно прилипать к коже от накопившегося пота. Почему Джинн так внезапно нахмурилась и снова смягчилась в себе? Это не вызывает никакого доверия. Что совершил Альбедо, чтобы настолько провиниться? — Каковы результаты? — в конце концов она решила отвлечься перед основной частью, бегло оценивая состояние потенциального нарушителя спокойствия города Свободы. Глаза говорят прямо и без стеснения: тот в замешательстве и едва ли может понять, о чём идёт речь. Нет — у Альбедо всё же есть серьёзное алиби. Чем больше Джинн об этом думает, тем больше у неё только получается подпитывать своё прежнее сомнение. С другой стороны, этот учёный достаточно умён и силён, чтобы просто так списать его со счётов.

***

— Мне искренне жаль, Альбедо, но если убийства не прекратятся, нам придётся взять тебя под охрану. — На прощание предупредила Джинн, опустив взгляд. Она не знала обо всём прошлом алхимика, но и эти слова были не безосновательны. Ещё когда-то при самом своём вступлении в Ордо Фавониус, Альбедо признался первым: «Если когда-нибудь у вас появятся сомнения на мой счёт, действуйте решительно». Ни что это было, ни какова была причина осторожности Принца Мела, это было только между ними и магистром Варкой. К сожалению, как бы не пыталась действующий магистр поднять эту тему снова, больше они не говорили. Напоследок она добавила совсем тихое: — Прости, мне правда жаль. Джинн тогда же закусила нижнюю губу, будто удерживая горячие слёзы. Покидая до безумия душный от напряжения кабинет, художник блаженно выдохнул, собираясь дойти до алхимического зала, в котором он наконец выпьет успокаивающий чай и ляжет спать. Пускай. Ещё не вечер, а солнце освещало весь город, будто повиснув прямиком над ним, но за эти три часа блондин ужасно вымотался и последнее, что ему хотелось, так это как раз разбираться в этом деле.

***

— Угх! Розария, объясни, почему ты не можешь отпустить меня за волчьими крюками одну?! — хмуро выпалила Барбара, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. Девушку очень раздражало, что с ней обращаются, как с ребёнком, и не дают действовать самостоятельно, — Я уже оформила документ, в котором мне можно выходить из города! Но Розария была непреклонна. Её уже изрядно утомило то, насколько сильно пастор пытается убежать от неё, выдавая это за самостоятельность. Она что, вообще не слышала ничего про убийства? Или рыцари решили полностью закрыть на это глаза, кроме как никого не впускать и не выпускать, с чем можно легко разобраться только благодаря жалким бумажкам. — Ты разве хочешь, чтобы господин Альберт снова начал приставать к тебе? — многозначительно выгнула бровь Розария, решая пойти в нападение. Плохой метод, но весьма эффективный именно с ней. Пастора точно напугает этот факт, и она будет вынуждена дать согласие. И вновь, её способ оказался верным. Пастор замялась, не найдя ответных слов. Последний раз, когда её группа фанатов устроила дебош на Праздник ветряных цветов, чтобы доказать кому-то свою точку зрения, отпечатался новым сводом правил безопасности. Избравшая путь мира и исцеления, Барбара была воспитана избегать многих ситуаций. В конце концов её семью знают во всём Тейвате и не всегда это идёт на пользу. Но если с ней что-то случится, Ветер всегда будет помнить о ней. Возможно, он продолжит, пусть и знает в лицо настоящего врага. Это точно не Альбедо, ему нет смысла трогать кого-то, кто близок к бродяжке. Сам Венти не владеет элементом Гео. Тот странный мужчина в таверне! Тот, который оставался до самого закрытия и тот, из-за которого появилось это нехорошее предчувствие! Да! Это точно он! И копье, что входило в список орудия убийства Рагнвиндра, и элемент Гео. Только аура странная… будто не совсем тот мужчина человек. Такая же исходит от Венти. — Пошли уже, ты чего зависла? — обеспокоенно залепетала блондинка, встревоженным взглядом разглядывая лицо сестры, а та вдруг вздрогнула, молча кивнула. И дамы направились в Вольфендом.

***

В последнее время в Мондштадте зачастили дожди. Барбара была уверена, что их Бог плачет от этой несправедливости, мол, такие хорошие люди умирают от какой-то неведомой зверушки. — В чём проблема прямо сказать — «твари»? — выгнула бровь женщина, глядя на смущённую девушку. Она начала чуть ли не пропевать свои тирады о том, что Барбатос услышит и будет против этого, — Хреновый он Бог Свободы тогда, — с зевком добавила Розария, замечая резкую тревогу Барбары. — Как ты так можешь говорить о Нём?! — даже топнула ножкой от негодования девушка. Религия — слишком конфликтная тема, чтобы не начать озвучивать возмущения, мол: «Почему ты говоришь, что наш Архонт плох? А чем же ваш лучше?». Глупая несуразица, которая в целом не стоит внимания богов. Особенно, если сейчас стоит вещь, которая затрагивает темы похуже этих споров. Жизнь. Розария видит Его. Того странного господина, который словно бы ждал их…

***

На крыше собора стоял Моракс, и прекрасно улавливал разговор двух дам на площади, благодаря безупречному драконьему слуху. Всё-таки, это не дневная суета, в которой ничего не разберёшь. Пускай Чжун Ли уже научился получать главное из суматохи, всё равно было сложно. Главное, что он понял: сейчас нужно уйти в Вольфендом, чтобы запросто избавиться от двоих сразу. Отличная идея, которая может проломиться крахом в любой момент. Главное, это ради Тебя, чудесный Ангел, чьи песни будоражат сердце и разум дракона, словно сумерские укротители змей.

Встреча будет нелёгкой.

***

— Мистер, не поздно вы ходите, когда в Мондштадте такая беда? — в силу свою благосклонности задала вопрос Барбара, уже собираясь подбежать к незнакомцу, как её путь преградили копьём. — Это и есть убийца, идиотка, — раздражённо прошептала Розария, готовясь к нападению. Она отскочила ровно в тот момент, как Гео кандалы собирались захватить даму в оковы, — неплохой ход, Гео Архонт, — её глаза прищурились и клинки копий сложились в крест. Она сделала удар, но в итоге промахнулась. Чжун Ли ловко увернулся от лезвия со смешком. Удары со звоном стали и грохотом камня раздавались по лесу. Как бы они не разбудили спящего хранителя четырёх Ветров — Андриуса. Плеск Гидро говорил о том, что Барбара всеми силами пыталась помочь, залечивая раны безудержно воюющей сестрицы собора. Копья сливались в странном танце, который неугомонно пел свою глупую песню. Ветра верно доносили этот шум до слуха Барбатоса, но сейчас он ничем не мог помочь, возможно, сделал бы даже хуже. «Барбатос, пусть ветра донесут до тебя мою речь, пусть ветра поведают тебе всю картину моего расследования» — одними губами шептала Розария, всеми силами отбиваясь от новых ударов, и уворачиваясь от наконечника Покорителя Вихрей. Ветер услышал твои последние мольбы. Он поможет довести твоё дело до конца. Голубоглазая смотрела в страхе, но всеми силами пыталась отложить его на потом. Сейчас было главное отбить нападение, но Гео кандалы, проходящие по артериям земли, в один миг охватили тельце пастора. Камни врастали в кожу, постепенно и верно доводя её до болевого шока, из-за которого крик разносился по всему месту бойни. Груды булыжника приближались ближе и ближе к шее. Там с хрустом камни давили на шею, а голова, не выдерживая, отлетела в воздух и пала на лесную опороченную почву. Кровь растекалась по траве, а земли Анемо Архонта печально впитывали в себя возникшую влагу. В голове Розарии всё ещё стоял тот противный хруст вместе с криком. Она не просила о помощи. Она просто смирилась. «Да хранит ветер душу этого тела, пускай её песни запомнят навечно. Пускай это тело всё ещё бренно Тело уйдёт с собой в свое бремя» Больше никто не услышит тех славных молитв, нет больше приятных мотивов. Гео Архонт непокалебим, если хочет добиться желанного.

Третья кровь.

Пускай эта дама и знает о его планах. Пускай лично видела смерти, Моракс не даст глаза свидетелям и убьёт всех, кто видел его при этом убийстве. Дело не в правопорядке. Дело в одном-единственном любопытном барде. — Ты всё равно сильнее меня, к чему это битва, в которой ты, очевидно, подаёшься? — сквозь лязганье металла говорила женщина и Моракс замер. Он выпрямился, словно бы и не вышел только что из длительного сражения. Чжун Ли тихо хмыкнул, слабо улыбнувшись. В чём-то есть её правда. — Ты хороший воин. Я лишь играл на твоём уровне. — Пояснил Властелин камня, опуская копье, отступая на хорошее расстояние для диалога и чтобы копье не дотянулось до тела. Эффект самозащиты, который, возможно, сыграет против неё, если впереди будут совершенно глупые действия. — Чего ты добиваешься тем, что убиваешь жителей Мондштадта? — она по-прежнему держала копье в руках, словно готовясь напасть. Взгляд прожигал лицо мужчины, даже смешно выглядит. Будь Моракс просто психопатом, расхохотался бы на месте. А возможно, он и есть психопат, но этого знать не дано. — Ты не заметила между ними никакой связи? — ухмыльнулся Архонт, глядя на смертную, что сильнее сводила брови. Она давно поняла, что смерти связаны с Венти, но не улавливала связующего. Для чего это? — Они все были так или иначе близки к Венти, — на одном дыхании производит поток мыслей сестра. Дракон медленно кивнул, как бы сказав: «А ты не так уж и глупа, смертная», — Ты уже избавился от Барбары. Какой толк во мне? Я даже не близка с этим бардом. Нет. Что-то здесь было совершенно не так. Она отчаянно покачала головой, отшагивая назад и нечаянно споткнувшись о хвостики когда-то жившей девчушки, упав в лужу крови, которую уже наполовину впитала в себя земля. Глядеть на оппонента снизу-вверх оказалось страшнее, чем она думала, особенно, когда она знала исход. — Но ты видела это своими глазами, потому мне придётся унести и твою жизнь. Тон Моракса был сполна доволен победой. Розария сделала последний вдох, закрыв глаза. Когда-нибудь она и должна была погибнуть в грязном бою, как пророчила ей семья. Без малейшей дрожи он воткнул копье прямо ей в голову, пробивая человеческий череп и добираясь до мозга. Глаза в последний раз закатились, а тело второй девушки пало замертво. Чжун Ли всё держал улыбку на губах, переключив внимание на мёртвого пастора и сняв перчатки, чтобы голыми руками добраться до главного — сердца, ведь именно в нём лежит вся любовь к её Архонту. Мужчина без замедления взял сырой орган, искусно отрывая его от главных сосудов и приблизился зубами к нему. Кровь текла по губам, пачкая пиджак и брюки. Через минуту уже опустевший мышечный мешок волокон он бросил рядом, как использованный контейнер. Следующим делом Моракс подошёл к голове Барбары и точно так же взял её с собой, уходя в безмятежное пространство чайника. Это главный трофей в его скромной обители. Он кладёт его около входа в дом, а позже займётся интерьером и райского гнёздышка для пташки. Остаётся дело за малым. Поймать Ангела. — Моракс?..

***

Четвёртая кровь приняла свой финал, Барбатос. Как насчёт тебя? Где твой счастливый финал? Где те посиделки у стола, которые навевали уютом? Почему бродяжка сейчас видит то, чего не должен был? Золотая клетка не за горами, милый Ангел. Простишь ли ты лорда Камня, если он запрёт тебя там?