В моём тихом омуте...

— Эм… что, простите? — впав в ступор, раздражённо и не менее удивлённо выпалил бард, — В смысле я не могу покинуть город? Звучит как бред пьяного рассказчика из Ли Юэ (Венти успел пошутить про то, что Моракс исправил его раз десять, ведь он что-то не так да сказал). Что за город свободы, из которого ни выйти, ни зайти нельзя? — Действующий магистр приказала не выпускать из города барда в зелёных одеяниях. С зелёными глазами и голубыми косами. Вы, юноша, очень подходите под это описание, позвольте пройти с нами. — Схватив бродяжку за запястье, сказал рыцарь у ворот. И почти насильно потащил в здание штаба Ордо Фавониус под громкие вопли паренька. «Эй, отпусти меня, громила, у меня свои дела есть! Подумай, что Барбатос о тебе сказал бы?! Нарушаешь чужую свободу!» Анемо Архонт точно лицемерен. Он сам это знает. И не собирается ничего менять. Зачем? Его всё устраивает (кроме смерти владельца таверны. Бродяжка наивно надеется, что другие его близкие товарищи не пострадают). — Послушай, бард, ты вроде взрослый, должен понимать, что разговор не всегда заканчивается одиночной камерой. «Одиночной камерой». Барбатос запомнит эту фразочку, будто она тесно связана с тем, что произойдёт в ближайшем будущем. После этой небольшой речи Венти покорно замолчал, обдумывая фразу, названную рыцарем невзначай. Одиночная камера ждёт тебя, дорогой Барбатос, но будет выглядеть, словно золотая клетка для диковинной пташки. Для дракона, что долго ждал, когда ты появишься в его руках. А зверюга подготовил её. Безмятежная обитель в чайнике, окружённая скалами, и домишко в мондштадтском стиле, чтобы заманить певчего птенца. Поток его мыслей прервал хлопок двери, когда он уже оказался в кабинете действующего магистра. Та с мягкой улыбкой глядела на своего бога, что не совсем понимал, для чего он тут. — Рада видеть тебя, Барбатос, — с нескрываемой радостью на лице говорила женщина. Она явно ждала именно его. Снаружи чужое дыхание стихло — они одни, казалось, на весь штаб. — Опережу твои вопросы и скажу, что у меня есть парочка к тебе, — Джинн опустила взгляд, скрывая дрогнувший блеск глаз. Венти выдохнул, принимая то, что не сможет увернуться от её расспросов: пропитая вином совесть работала сейчас как никогда ответственно. — Ты как-либо связан с смертью Дилюка? — улыбка с её лица мигом пропала. Архонт взял несколько секунд на взвешивание «за» и «против». Сделает ли Джинн ошибку, руководствуясь эмоциями из-за той информации, что он мог предоставить? Наверняка. Венти знал о их неравнодушном отношении друг к другу… сколько же боли она испытала? Сколько боли испытают ещё десятки невинных? — Возможно, — замечая её пытливый пристальный взгляд, выдохнул бард, непроизвольно делая шаг назад, — Есть все основания полагать, что убийство произошло с целью… связанной непосредственно со мной. Злюка-колючка Моракс, как он назвал его в голове. В её глазах отразилось недобрая искра, которую едва ли мог разобрать сам Архонт. Неверие? Удивление? Жажда мести? Переживание? Обида за скрытую, столь ценную в данный момент информацию? — Подробнее. Ох, этот холодный, ледяной тон точно ни к чему хорошему не вёл. Зная её честь магистра, Венти мог с полной уверенностью сказать, что её меч находился на грани того, чтобы отсечь голову виновному, где бы и кем бы он ни был. Даже если бы им оказался сам Анемо Архонт. — Я понимаю, о чём ты думаешь, Джинн, — бард не в силах смотреть на чужую тоску отвёл взгляд, сглотнув неизвестно откуда взявшийся ком в горле, — И я сочувствую твоей личной утрате... но пойми меня правильно: мы не имеем дело с обычным преступником. И попытка справиться с ним обычным способом приведёт к огромнейшим жертвам. Кажется, её это совсем не переубедило. Наоборот — чертовски распалило. — Что ты хочешь этим сказать, Барбатос? — с нажимом спросила она, поняв, что их Бог Свободы намеревается увильнуть. Он не был глуп. Такое поведение уже говорило о многом, что только сильнее тревожило магистра. Венти не винил её в излишней принудительности. Просто хотел уберечь. — Это не дело смертных, — сорвалось с губ настойчивым завершением разговора. Он и сам не заметил, когда принял такое странное, ранее презираемое им самим отношение, только что очертив силы людей ничтожными по сравнению с божественными, — ...Прости. Окна распахнулись, впустив поток ветра, в котором сбежал главный и единственный свидетель. Джинн в бессилии ударила кулаком по столу. Вдох — выдох. Ей нельзя терять самообладание, что бы ни случилось. — Мондштадт всегда боролся с силами, превосходящими простых смертных и выходил свободным победителем, — прошептала Джинн, бросая взгляд в открытое окно, — Почему же... в этот раз должно быть иначе? И пусть сейчас Венти ушёл, она надеялась, что ветер донесёт до него вопрос, который так мучал сегодняшний город Свободы.

***

Кровь почти полностью слилась с водой, но ещё оседала на поверхности. В глубине виден свет Гео кандалов. Барбатос постепенно умирал изнутри из-за страданий которые приносит Рекс Ляпис. Старый мудак. Венти не успел. Вернее, он не смог. Кровь второго пала на лапах дракона, пока лунный свет местами образовывал подобие солнечных зайчиков в комнате, где лежало окровавленное тело девушки-пастора. Она должна была оберегать мужчину. А «неведомая тварь» (Барбатос просто не хочет обижать своего друга, несмотря на то, что он сделал, очевидно, не ради их дружбы, а чего-то большего) раскромсала их обоих, вдобавок утопила потомка основателя Ордена Бездны, в котором главенствует сестра путешественника, сгорающая от желания отомстить богам за то, что уничтожили целую нацию. Он сидел на коленях, уже не сдерживая громких всхлипов. Голос хотел сорваться на крик в любой момент, ветер становился тревожнее, и в нём можно было почувствовать отчаяние местного божества. Бард не сдержался. Он открыл рот и закричал, зажимая ладонью собственный рот, лишь бы жители не услышали того. — Я знаю, что ты здесь, Сяо, — сквозь горючие слёзы весело говорил Анемо Архонт, чувствуя, как посторонний Анемо элемент оставил его, — глупый Моракс, ты действительно считаешь, что я наивен до такого, что не пойму, что Алатус следит за мной? Старый болван. — С усмешкой буркнул парень, растягивая губы в улыбке, поглядев на своё отражение в воде. В размытой воде, и благодаря высоте относительно небольшого утёса, где кое-как можно разобрать силуэт, светилось два отчётливо видимых изумрудных глаза. Словно это не вода, а слабо растекшаяся акварель по едва сырой бумаге. Нельзя. Нельзя стоять на месте и бояться. Либо он… либо они. Нужно смотреть страху в лицо, нужно помочь народу выжить. Как тогда… когда Декарабиан пал от лап собственного народа. Барбатос знает, что он любил его, но эта «любовь» была опасна людям. Смешно слушать, как пьянчуги после тяжёлого рабочего дня жалуются, что их Архонт «оставил» их. Ага, их Бог, что «бросил» народ, практически каждый день играет на площади у собора, распивает вино в таверне и незаметно помогает жителям словами, песнями и даже своей улыбкой. Как иронично. В последний раз посмотрев на отражение, он увидел лишь спокойную воду и ужасный вид барда. Красные от слёз глаза, растрёпанные волосы и помятая одежда. В таком виде нельзя показаться ни мондштадтцам, ни Мораксу. Стоит пойти поспать, а на утро всё пройдёт. Да? Кого он обманывает? Не пройдёт это, пока проблема не решится. Желательно сама. Желательно без новоиспеченных жертв. Только в чём заключается проблема, бродяжка не знал. Это ему ещё предстоит узнать. Барбатос боялся больше за народ, чем за самого себя. Моракс хочет запереть птичку в клетку, чтобы та не смогла вздохнуть на свободе. Хочет, чтобы она дышала им. Хочет, чтобы жила вечно только вместе с ним. А если придёт конец самому дракону, то вольной птице придётся умирать вместе с ним без права выбора. Вставая с колен, парень побрёл обходить город, чтобы потом спуститься к берегу и привести себя в порядок. Снова Сяо здесь. До чего же смешной! Думает, ветер не доносит до своего Архонта его неумело спрятанную элементальную энергию? Проходя по мосту, он снова слушал возмущённые вопли мальчика из-за того, что Венти разогнал всех голубей. В голове появился фрагмент из сна в кабинете Джинн. Окровавленный город. Это заставило барда побежать подальше от страха. — Беги-беги, — насупившись, прокричал мальчишка, — Когда папа вернётся, ты от него получишь! «Интересно, буду ли я жив и буду ли свободен?» Барбатосу чутьё подсказывало, что с действиями Моракса будет замешано отсутствие свободы у Бога Свободы. Какое смешное название для комедии! По щекам ручьями катились слёзы вновь, на лице ничего не выражалось, кроме как страха. Надо успокоиться. Надо пойти к дереву, возле которого, когда-то, Ванесса ступила в Селестию. Надо думать о другом. Надо спасти Мондштадт. Барбару. Розарию. Джинн. Возможно, Итэру и Паймон тоже может попасть, нужно рассмотривать каждый вариант. Нужно искать способы остановить убийства.

***

Утро вечеру мудренее. И где же то обещанное спокойствие? Снова кошмар, снова смерть, снова объятия. Что это значит?! Путь в Ли Юэ предстоит долгим, хотя можно попробовать позвать Алатуса… звучит, как хороший вариант. — Сяо, — коротко выкрикнул бродяжка, глядя по сторонам в надежде увидеть Якса, — не сработало? — с разочарованием в голосе говорил бард, больше сам с собой. Путь в Ли Юэ начинается. Путь пройти проблем не составит, но найти этого глупого дракона будет нелегко. Анемо Архонт почему-то уверен, что Моракс будет избегать его.

***

Алатус оказался позади Гео Архонта, что прогуливался по территории собственных владений. Неподалёку была граница Мондштадта. — Мой лорд, Барбатос собрался навестить вас, — сообщил Якс, опуская голову. Ему впервые позорно за свой поступок перед кем-то. Словно муж не доверяет своей супруге и просит их дитя докладывать обо всём. Вот только она чертовски верная сука. — Видимо, он понял, что я замешан здесь. Тебе лучше уйти, пока он не выяснил, что его домыслы являются правдой. Стоит ли говорить, что у Моракса, как у всех адептов, есть возможность «поедать» сны людей по собственному желанию? Но у него этот чин даёт способность управлять ими, что играло только на руку психопатическому дракону. Такими «манипуляциями» он сведёт с ума барда, и в конечном итоге, когда каждой жертвы не станет или Архонт избавиться от них без убийств... невинные лица, никак не причастные к этому миловидному богу, больше не будут помехой, Барбатос от безысходности просто сдастся в лапы чудовищному зверю. По крайней мере, так полагал Бог Контрактов. — Мо-ора-акс! — словно пропел бродяжка, стараясь показать, что отношение к богу Контрактов кардинально изменилось сразу после второй смерти, в полном убеждении, что этот чёртов дракон связан с этим, а также сна, который мало-помалу заставляет сходить с ума, — Давно не виделись, милый друг! — Ты прав, Барбатос. Кажется, наша последняя встреча была на празднике Морских Фонарей. — Прошу заметить, ты первый начал делать вид, что не знаешь, кто я такой! — Венти начинает новую игру «я не знаю, что ты убийца, и виной всему всё моё нутро». Властелин камня не сдержал усмешки. — Будет странно, что нас никогда не видели, но мы знакомы, не так ли? — Старый болван! Можно было просто сказать, что-то в духе: «Это мой старый лучший друг, не было возможности встретиться, ведь он бард, который склонен к приключениям!», правильно? — обиженно сложа руки на груди, Барбатос осознал, что сам увёл разговор не в то русло. Это неправильно, нужно начать заводить диалог туда, куда изначально планировалось! Но как, когда уже есть тема?! Глаза в лёгкой панике бегали по земле, словно пытались зацепиться за объект, привлекающий его внимание. Не удалось — Моракс хищно улыбается! Словно эта тварюга вскачет и сцапает парнишку. И посадит вольную птицу в клетку. Она будет из золота — для прекрасного Бога Свободы всё самое дорогое! — Ты прав, Барбатос, видимо, возраст берёт своё. — Издал он новый смешок. Венти не узнаёт этого старика! План рождается сам собой. — Эй, ты когда шутить над собой научился? И шуточки со снами не твоих ли рук дело? —хихикнул Венти невзначай, глядя на мужчину, что был готов к этому вопросу. — Когда есть тот, кто вечно насмехается над тобой, мало-мальски начинаешь наследовать его повадки и учиться смеяться над собой. В этом нет ничего дурного, — ловкий ход, Моракс, — ...Что насчёт снов, я не совсем понимаю, о чём ты. Мои адепты что-то делают с твоими снами? — Не прикидывайся идиотом, лжеца я всегда раскрою, — фыркнул Барбатос, сложив руки на груди. Его вымораживал этот грязный обман в своих корыстных целях, —Не понимаю твоих помыслов, но знай, я ни за что не променяю свою свободу в обмен на какую-то «клетку»! Дракон ухмыльнулся, он правда идеален. Зелёные большие глаза, плавные изгибы талии и худощавое тело. Характер вольной птицы, и видно, что эта пташка будет всегда биться и стоять на своём. Он выделяется из серой толпы своими эмоциями, которые всегда берут верх. Особенно, если это радость, как у игривого солнечного зайчика, проникающего в окна по утрам, нагло заставляя проснуться. — Как насчёт того, чтобы провести нашу встречу за бутылочкой вина прямиком из Мондштадта? — предложил Моракс, зная, что с перспективой алкоголя этот бродяжка точно согласиться. Коварный план древнего дракона обвенчался неудачей — бродяжка ответил отрицательно и негативно. — Ни за что! — бард хотел что-то добавить, но решил утаить, ведь это было прямым ударом копья в сердце. Парень печально посмотрел в глаза Гео Архонта, — Это влияние эрозии? — жалостливо продолжал Барбатос, на что Властелин Камня улыбнулся, но промолчал, оставляя в неведении. — Прости, Венти, я ведь являюсь смертным, мне нужно идти работать, чтобы моя начальница не уволила меня. — Поклонился на прощание в манере Гео региона Чжун Ли и медленно пошёл в сторону города. — Старый болван. — Злобно вздохнул Анемо Архонт, пытаясь хоть как-то взять себя в руки и не страдать самому. После разговора обычно становится легче, если он следовал за конфликтом, но эта ссора не сопровождалась ответами на все интересующие барда вопросы, и это терзало душу зеленоглазого музыканта. Вольная птица склонна петь свои песни, даруя силы для борьбы за свободу всем людям одним лишь голосом. Но песни и ноты когда-нибудь закончатся, и птице придётся страдать в золотистой клетке, под жутким напором дракона, который не упустит возможности поглазеть на чудесного зверька.