Избавься от слабости

      Много голосов вокруг и каких-то шорохов почти рядом с ухом. Свет режет глаза, как только пытаешься их открыть, а в лёгкие, щипя нос, попадает холодный воздух.       Чонгук силится распахнуть веки пошире, чтобы понять, где он, что происходит вокруг, но ничего не получается. Даже на секунду приоткрыть не выходит, только лишь сильнее хмурится, понимая насколько у него гудит голова.       — Так, всё закрыто. Надёжно. Мы можем переждать здесь какое-то время. — грворит твёрдо и чётко.       Кажется, только что Намджун зашёл в комнату своей твёрдой походкой. Если он рядом, значит можно не волноваться.       Чонгук снова проваливается в забвение без снов и ощущений.

***

      На этот раз тихо, но Чон снова просыпается.       Какой это уже раз? Он давно перестал считать. Его постоянно бросает то в помутневшее от высокой температуры сознание, то в черноту, заполняющую всё вокруг липкой, тягучей массой, которая проникает и внутрь.       Каждый раз, когда Чон приходит в себя, то мышцы дают о себе знать жгучей болью, от которой хочется выть, но он не может — голос вдруг пропал так же, как и физические силы. Их будто высасывают. Чонгук не может вообще ничего сделать и желает, как можно скорее вернутся в то бессознательное состояние или наконец обрести контроль над своим телом, чтобы избавится от этой безысходности.       — Тэхён, оставляем тебя за старшего. А если Чонгук будет не согласен, разрешаю его хорошенько ударить. — сказал кто-то низким голосом.       — «Нет! Только не с ним. Только не с этим крашенным олухом.» — возмущается Чон в своей голове, но лишь тратит силы. Его никто не услышит.       Тэхён ещё что пролепетал, но Чон снова окунулся в небытие. Как не вовремя.

***

      К утру в доме стало ещё прохладнее, а воздух потяжелел и будто наполнился сыростью и свежестью. Так и хочелось закутаться по самый нос в одеяле.       Как только дверь закрывается, Тэхён защёлкивает замки, тяжело вздыхает и возвращается обратно в комнату к Чонгуку, закрывая за собой тонкую дверь. Лишь в этой комнате безопасно.       Окна в гостинной, прикрытые шторами, являются единственными источниками света и выходят на дорогу, которая простирается среди поредевшего леса. Два знакомых силуета теряются где-то впереди. Вот и всё. Тэхён один.       Ему всё ещё не по себе находится в чужом доме в одиночку. Тем более, с Чонгуком, которого, если нагрянет какая-либо опасность, придётся тоже защищать, а Тэхён себя то не может сберечь, что уж говорить об ещё одном человеке. Поэтому придётся хотя бы не допускать и шанса для проблем.       Тэхён чуть поник, уставившись в пыльный пол.       Вот именно, он ничего не умеет. Никто не учил. Только Тэ сам виновать, что никогда не интересовался — не было в этом необходимости в том мире, в котором он жил, значит, пора пожинать плоды безрассудства.       Да, кажется, уже поздно. Пора применять знания на практике, которых и нет вовсе, а Тэхён лишь делает шаг назад, боясь испортить, и снова вводит себя в тупик. Отчасти, он злится на себя за то, что не умеет, что даже не силится пробовать, за то, что кто-то лучше него, но как бы не старался, поделелать ничего не может. Тэхён понял, что совсем не приспособлен к этому миру. Зачем он вообще полез сюда?       Ким приземляется рядом с диваном, садясь спиной к больному.       На душе неспокойно. Шуга и Намджун ушли, и хорошо, если они вернутся к вечеру, в противном же случае, Тэхёну придётся проводить ночь одному. Он надеется, что с ними ничего не случится, и совсем не радует, если Чонгук соизволит проснутся. Один он с этим комочком нервов не хочет оставаться.       Тэхён оглянулся.       Чонгук всё ещё спит. Он хмурится и постоянно сжимает челюсть. Такое чувство, что зубы скоро не выдержат и раскрошатся.       Прошла уже целая ночь, при которой Тэхён таки не поспал, а бегал и постоянно проверял этого раздолбая.       — Нет бы думать о том, к чему может привести пренебрегание здоровьем, а он делает всё наоборот. — тихо злится Тэхён, шумно выдыхая. — Вообще-то кое-кто может волноваться. — тут он чуть осёкся. — Не подумай. С чего это должен быть я? Я спал спокойным сном. Это Намджун, он всю ночь сбивал у тебя температуру. Поблагодари его потом, а если не сделаешь, я тебя саморучно задушу. —       Тэхён хоть и злился на хёна за то, что тот совсем не умеет держать язык за зубами, к тому же манер у него никаких, но всё же он начал привязываться, хоть всячески и пытается отрицать тот факт, что хочет проводить со старшим больше времени. Но всё равно не допускает даже маленькой мысли. Чонгук всего лишь злой тапочек, вот и всё.       Тэхён придвигается ближе и трогает влажный лоб.       Температура всё ещё есть, слава Богу, не большая. Её получилось немного сбить, теперь она хотя бы не опасна.       Только Тэ соврал. Он не спал совершенно, а сейчас продолжает беспокоится и следить за Чонгуком — мало ли что может произойти, пока он дрыхнет. Один раз он уже совершил ошибку со своими близкими, потеряв их.       Ему Намджун говорил идти спать, но Тэ отказывался и упорно боролся со сном. Только он делал это не из-за своего упрямства, а по чёткой и определённой причине: следил за временем, будил Намджуна, чтобы он не забывал, и постоянно обтирал Чонгука, чтобы тому стало легче. Возможно, его стараниями Чон так спокойно лежит, посапывает. Да и, кажется, злится на него уже нет сил.       Волосы Чонгука снова вымокли от пота. Тэхён вздохнул и потянулся за полотенцем, которое предварительно смочил в воде.       Нет, спать он не пойдёт.       — И почему я это делаю? — но выяснять сейчас совершенно не хочется.       Шершавое полотенце касается кожи. Мягкие осторожные движения по лицу и шее.       А ответ прост Тэхён чувствует вину перед Чонгуком. Именно из-за недалёкого Кима хён сейчас не даёт себе спуску. Во всём Тэ виноват.       Тэхён останавливается.       Чонгук такой умиротворенный. Таким он его ещё не видел.       — И почему эта злюка такая красивая? — снова выжимает полотенце. — Иди куда подальше. Сам разбирайся с тем, что натворил. — шипит шепотом.       Ким бросает полотенц на лоб, особо не целясь, так что оно теперь небрежно лежит, перекрывая дыхание Чонгуку, но несколько секунд спустя всё же убирает его.       — Всё, сошёл с ума. — заключает Тэхён.       Чонгук снова хмурится. Тэхён же не замечает этого: кидает полотенце обратно к воде и снова касается Чона одной рукой. Как ожидалось, тот всё ещё горячий.       Тэхён правда не знает, как ему помочь. Можно ли убрать всё то, что мучает?       Намджун сказал, что следующие антибиотик нельзя вкалывать вплоть до следующего дня, да Тэхён всё равно не умеет, хоть и пытался подсмотреть, как это сделать. Так что это значит, что Чонгуку не будет не сладко. Ему бы скорую вызвать, но все знают, что это невозможно.       Тэхён прикасается между бровей, разглаживая кожу и пытаясь убрать напряжение.       — И как долго ты собираешься меня трогать? — тихо бурчит Чонгук.       Тэхён дергается и осторожно убирает руку.       Может показалось? И это всё галюцинации?       Но вопреки предположениям, Чонгук раскрывает глаза и снова хмурится, щурясь от света.       — Ты проснулся?! — почти неверяще произносит Тэ и улыбается так, что щёки могут треснут.       Тэхён подрывается и, кажется, хочет что-то найти, радостно о чём-то лепеча.       Чонгук не понимает, что происходит. Где все остальные? Голова не сразу заработает как обычно, и сейчас её обладатель, как в тумане. Так и хочется снова закрыть глаза.       — Успокойся. — всё так же сипло продолжает Чон, чуть приподнявшись.       А вот этого делать не стоило. Потому что тело резко прошиб разряд, а голову будто сжали.       Чонгук валится обратно.       Наконец Тэхён останавливается, видя состояние хёна, и немного этого пугается.       — Может что-то хочешь? Воды? Еды? Я всё принесу. — подлетает обратно. — Только скажи. —       Такое поведение Тэхёна только ещё сильнее раздражает больного Чонгука.       — Тишины. — утробно стонет он, закатывая глаза, и пытается отвернуться, но это у него не выходит из-за новой порции боли.       Чонгук проснулся. Вряд ли сможет заснуть снова. Это уже хорошо. Только Тэхён и в этот раз не знает, что делать дальше, поэтому просто смотрит за мучениями старшего, который тяжело дышит, пытаясь привести себя в порядок.       — Может всё-таки воды? — осторожно и уже более тихо пытается спросить Тэ.       Чонгук снова поворачивает голову на Тэхёна, его уголки губ кривятся в отвращении, он хочет что-то сказать, но сдаётся, слабо кивая.       Ким сдержанно улыбается и отправляется за запасами, которые любезно оставили Намджун с Шугой. Последний оказался неплохим парнем, рукастым, можно так сказать. Тэхён сразу подметил то, что парень достаточно легко управляется с выживанием. Что ещё не вероятнее — он смог прожить в одиночку. Это уже говорит о многочисленных навыках и большой удаче — она является почти что не главным фактром выживания на равне с количесвом добытых ресурсов.       Тэхён вообще не ожидал его встретить. До апокалипсиса они не общались, но позже стали пересекаться. Знали о друг друге поверхностную информацию в виде имени, а теперь им предстояло познакомится поближе. И то, что один оказался хозяйственным радовало. Вероятно, они ещё не скоро разойдутся.       Шуга в нескольких словах туманно обрисовал свои планы. Их как раз и должен услышать Чонгук. Они чем-то похожи. Тэхён надеялся, что он не станет выгонять Шугу, как хотел сделать с ним.       В душе чуть застучали. Даже грустно, что так всё вышло. Ким и так чувствовал вину за то, что обременяет других, а тут ещё его тяжёлый характер.       Стакан с ледяной водой у Чонгука в руках. Тэхён поддерживает его за спину и за руку.       — Чонгук, тебя нужно обтереть. — спокойно говорит Тэ, замечая насколько отсырела ткань на спине.       Чонгук давится, закашлявшись.       — Что?! — поднимает непонимающий взгляд.       — У тебя ещё есть температура. Да и ты весь пропотел. Тебе нельзя ещё сильнее застывать, а то может стать хуже. — говорит достаточно твердо.       Чонгук чуть притихает, допивая воду.       — Я как раз хотел это сделать. — добавляет Тэ, усугубляя своё положение.       Зря он это сказал. В глазах у Чонгука черти танец начали танцевать, а ещё топить костры, чтобы варить его душу вечно.       Да, педики должны гореть в аду. По мнению Чона это то, что они заслуживают.       — «Только я проснулся и не дал сделать тебе сделать твоих извращенских дел.» — буквально валит дым от злости.       Атмосфера накаляется.       Пока Чонгук разбирается со своими тараканами, Тэхён продолжает.       — Только ты проснулся, и теперь можешь сменить и одежду. — заключает он и выжидающе смотрит на Чонгука.       Тот чуть усмехается.       А сам то хуже. О чём он вообще думает? То, что о нём заботится не совсем стандартный подросток со своим максимализмом в голове или в жопе, у кого как, ещё ничего не говорит.       — Я сам справлюсь. — действует на опережение.       — Но… Ты сейчас еле двигаешься. Ты ещё слаб. — спорит Тэ.       И ловит недовольный взгляд. Да Чону сейчас тяжело и совсем не легко, но позаботится о себе он сможет.       — Всё со мной нормально. — противится Чонгук.       Кажется, ему совсем всё равно на своё состояние. Что там говорил Намджун? Если будет сопротивляться, можно бить?       Мурашки прошлись по телу. В теории Тэхён мог ударить Чона, но за последствия он не ручается. Тем более под этим проживающим взглядом отпадает всякое желание делать подобные вещи. Намджуна здесь нет, так что переговоры и точка.       — Я буду помогать! — резко дополняет Тэ.       — Свали подальше. — потряхивает рукой, говоря «проваливай»       Тэхён сжал кулаки. Может и правда ударить, если он сам не понимает своего положения.       — Но если с тобой что-то случится, в меня полетят все стрелы. —       — Мне плевать. — твёрдо говорит Чонгук и замечает глаза напротив.       Сердце ёкнуло. С Тэхёна пропало лицо: вечно круглые, распахнутые глаза, теперь опущены вниз. Он сжимает губы, затыкая себя.       Всё ещё ребёнок — именно так Чонгук воспринимает Тэхёна. Маленький ребёнок, за которым приходится постоянно следить и оберегать. Чонгук явно не хотел иметь рядом это чудо с перьями.       — «От детей одни проблемы.» — думает так, а на сердце кошки скребут.       Наён такая же. Вечно для него будет лишь младшей сестрой. Тэхён почти того же возраста, только Тэ ему не семья. И никогда ей не станет. Взрослый парень, а до сих пор не научился жить самостоятельно. Но… Всегда есть одно но, и для Чонгука именно это заставляет поубавить злость.       — Ничего со мной не случится. — дополняет тише, а потом шумно вздыхает. — Хорошо, притащи воду и полотенце. —       Тэхёна нет несколько долгих минут, а потом он, тяжело дыша, притаскивает ведро с чистой водой.       Чонгук отмечает про себя, что его тело слишком тощее, чтобы вообще выживать в новом суровом мире: руки слишком слабые, чтобы носить хоть что-то тяжелее телефона, одежда на нём висела и даже через объемную кофту можно увидеть худые острые плечи, ноги облеплены джинсами, как две палки, смогут держать только его вес, про талию лишь молчать, кажется она уже, чем у большинства девушек. Как видно характеристики у него так себе — иначе стоило ли связываться с таким парнем, которого быстро утащат ходячие?       Ещё пару копошений и всё было готово: чистые хоть и мятые вещи из рюкзака лежали на диване, полотенце и ведро на стуле рядом, а Чонгук уже сидит, снимая футболку. Тэхён стоит поодаль и наблюдает.       — Может перестанешь так пялиться? — ворчит Чонгук.       Тэхён чуть трепыхается, отрывая взгляд и теперь блуждает им по комнате.       Чон усмехается, берёт полотенце и касается воды. Как назло холодная.       — Так значит мёрзнуть мне нельзя говоришь? —       — Да, говорил, и . — деловито начинает Тэхён.       — Ладно, забей. — останавливает Чон.       Он снова хмыкает себе под нос. Тэхён даже не понял о чем речь. Чон потихоньку начинает принимать всю ситуацию.       Спокойно выжимает полотенце от стекающей воды и прикладывает к руке, а чтобы не чувствовать холод, который исходит не только от влаги, но и от воздуха, который шёл с улицы, продувая дом на сквозь, будто стен вообще нет, быстро растирает кожу, заглушая неприятные ощущения. За окном уже осень, а отопления в доме таки не будет. Чуда не случится.       Чонгук дошёл до спины, до которой всё никак не мог дотянутся. Лишь пыхтел, и добавлял себе лишь больше боли.       — Я же сказал, что готов помогать, а ты уже согласился. — подлетает Тэхён, выставляя руку вперёд.       Чонгук нехотя отдаёт полотенце. Тэ сжимает руку, сдержанно улыбаясь, а потом суёт её в воду, тут же вынимая, и шипит от холода.       — Да она же ледяная! Как ты вообще ещё терпишь? — он поёжился.       — Какую дал, такой и пользуюсь. Скажи спасибо, что не жалуюсь. —       Тэхён хотел было возразить и сказать что-то наподобие: «Сказать не судьба?», но вовремя остановился. Сто он мог сделать? Разогреть? Как? Он не умеет, на этом точка.       Недовольно глядя на воду, снова окунул руку, принимая свою участь — сам на неё согласился. Выжал полотенце, повернулся к Чону и занёс руку над спиной, только остановил себя в сантиметре. Что-то в нём щёлкнуло. Он резко убирает руку и разворачивается к ведру.       — Нет, нельзя холодную. Я подогрею. — решительно произносит Тэхён, что даже Чонгук не успел отреагировать. — Может костёр развести? — спрашивает тише, скорей всего у себя. — Но я не умею. Ладно, как-нибудь справлюсь. Подожди меня и… —       Чонгук хватает Тэхёна за руку, останавливая.       — Нет. — всё что и успел сообразить Чон.       — Но! — возражает Тэ, намереваясь освободить руку.       — Тэхён, успокойся. — твёрдо говорит Чонгук. — Только потратишь силы. Мы почти закончили. Продолжай. —       Чонгук ослабляет хватку и отпускает Кима, оставляя время подумать.       — Холодно же. — Тэ поднимает жалостливый взгляд на Чона.       — Потерплю. — заверяет он.       Тэхён опускает руки, которые уже тянулись взять ведро, и медленно тянется к полотенцу, берёт его и аккуратными движениями, почти не касаясь, проходится по коже.       Чонгук вздыхает.       Обидел ребёнка. А он так старался. И всё ради чего? Чтобы ему снова указали его место?       Чонгук сам сталкивался с этим, когда начал вдаваться в тусовки популярных людей большого города.       Тогда ему пришлось постараться. Научиться отстаивать себя, свою точку зрения, свои честь и достоинство, потому что подругому никак. Либо тебя, либо ты берешь всё в свои руки и делаешь то, что ты хочешь, как тебе надо. Не откуда ничего не ждёшь, а полагаешься на себя.       Это закон жизни такой: сильные подчиняют слабых. С этим нет смысла боротся, с этим надо смирится, принять тот факт, что всё вернётся к насилию, как бы ты не старался. Лишь тебе решать, на чьей стороне ты.       И только что он затушил огонёк энтузиазма в Тэхёне. Лучше ли он тех, кто делал тоже самое? Кто он после этого?       Чонгук не заметил, как Тэ уже вовсю принимает участие в процессе, всё увереннее его движения.       Когда дело было сделано, Чонгук быстро оделся и, не думая о боли, поднялся на ноги.       — Пошли. — решительно позвал он.       Тэхён, который вовсю строил обиженную моську, снова поднял вопросительный взгляд на Чонгука.       — Научу тебя делать костёр. — улыбнулся уголками губ.