Сверхъестественное. Нерасказанная история.

- Нет, - Антон ответил прежде, чем Стас успел договорить. - Ой, да ну не начинай только, - Димка усмехнулся. Если бы Сережа не опоздал, он бы тоже поржал, но Матвиенко был себе верен. “Зачем тратить свое время, если можно потратить чужое”. Смешно им, блядь. Антон огляделся в поисках поддержки. Единственный присутствующий, кто обычно без промедления вписывался за Антошу вне зависимости от того, что тот нес на этот раз, сейчас, сука, молчал и только загадочно улыбался. Мона Лиза хуева. И не потому, что плохая, а потому что, ну, натурально же с хуем. А вот Антону смешно не было. Хотите, сами смейтесь, хотите - нет, но он, взрослый мужик, чувствовал, как ладошки моментально покрылись липкой пленкой, а вдоль позвоночника противно побежали мураши, спасаясь бегством с обосравшегося корабля. - Я серьезно, что угодно, но не это, - для убедительности он еще и головой махнул, но вместо привычных кудрей была прилизанная башка, которая дернулась слишком резко, видимо обладая лучшей аэродинамикой, и в шее что-то неприятно щелкнуло. Антон скривился. - Антох, - Арсений, как большая кошка, поднялся с места, и Антон на мгновение забыл о том, что только что с чем-то был не согласен, - ну правда, это же просто съемка. Тут дофига народу, мы все время рядом, и если тебе будет некомфортно, просто дай знать, и мы переобуемся по ходу. Шастун открыл было рот, чтобы что-то еще возразить, однако слова не шли. Арсений улыбнулся и приготовился разминаться. Он хотел было сказать, что сменить тему - дело плевое, что он вообще не понимает, какого хрена они упираются и отговаривают, что он просто не хочет в этом участвовать, однако же, пока он залип, глядя на прогнувшегося в спине Попова, в дверь заглянула администратор и сообщила, что пора на сцену, проверять звук. Арсений, приобняв его за плечи, улыбнулся и подпихнул Антона к выходу. - Не бойся, Шаст, я не дам тебя сожрать никакому призраку. *** - История - это длинная форма импровизации. Мы задаем вам вопрос, вы рассказываете нам случай из вашей жизни, и на ее основе мы играем свою историю. Она может быть похожа на то, что вы рассказали, может быть не похожа, но в любом случае она опирается именно на ваш рассказ. И сегодня у нас к вам не совсем обычный вопрос... Скажите, пожалуйста, случалось ли в вашей жизни что-то… - здесь пришлось сделать паузу, чтобы нагнать немного саспенса, и понизить голос, ну, для атмосферы, - сверхъестественное? Сверхъестественное, мать его за ногу. А случалось ли в вашей жизни, что вы чего-то до трясучки боитесь, а все ваши друзья - бесчувственные твари, которым на это насрать? Нет? Ну, тогда слушайте, как это было… Антон понял, что прослушал первую историю из зала почти полностью, однако следующие слова Попова спасением прозвучали в тишине: - Сверхъественное - это как-будто немножко про другое, нет? Очень хорошо, очень вовремя, потому что последнее, чего хотелось бы в самом начале съемок - это стоять и обтекать на краю сцены, а потом на разборе вместо заслуженной тяжким трудом сигаретки выслушивать разнос от Стаса, мол, ты невнимательный, тебе все равно, ты вообще не включился в процесс, проснись и зайди в следующую историю нормально… Ну и ладно, пронесло - и хорошо. - … никак не могла уснуть, все время будто бы что-то меня будило. - И что Вы делали, когда это произошло? О чем они вообще, блядь? Антон пообещал себе, что сосредоточится вот прямо сейчас и поймет, что рассказывает девушка, и о чем ее расспрашивают пацаны. - Я читала книгу, в какой-то момент отложила ее и поняла, что розетка искрится и начинает гореть. - А, то есть едкий запах пластика от горящей розетки Вас не заставил отложить книгу? Вот Сережа, вот молодец, могёт. Мы же для этого тут собрались - оценить умственные способности наших гостей. Зашейми весь мир первым, чтобы мир не зашеймил тебя. Так, ладно, что там дальше-то? - А Вы одна в доме были? - Нет, с бабушкой и младшим братом. - И Вы считаете, что Вам не давало спать что-то сверхъестественное? - Если бы я уснула, то начался бы пожар, и мы бы не выжили. Вот на этой прекрасной ноте самое время перейти к юмору, правда ведь? Ну смешная же тема, зашибись просто. Это не смешно, даже если бы там в какой-то момент всплыл бы, сука, Каспер. - А как Вас зовут? - Оксиния. Куда подевались Маши, Даши и Наташи? Они перед приходом сюда паспорта меняют, что ли? Хотя, Оксиния - это правда красиво, что-то такое, Тургеневское немножко… Легко представить себе кого-то с именем Оксиния в загородном доме, в тени деревьев и с томиком в руках. А она же что-то примерно такое и рассказывала, да? Антон улыбнулся. Кто бы сказал ему семь лет назад, что он будет кого-то оценивать по Тургеневу… ну, наше окружение формирует нас, где-то в этом минус, но где-то точно плюс. - Я думаю, нам этого более чем достаточно, так ведь? Антон облегченно кивнул. Слава яйцам, теперь их черед, времени отвлекаться не будет. Может быть, парни и правы, и все пройдет не так уж и плохо? Кого бы выбрать? Придурошный младший брат - такого еще не было, давненько не разминали в голове шуточки за триста. Или бабка? Бабка - шикарно, можно творить любую дичь, типа ты в маразме, а можно стать мировой бабкой, которая курит трубку, бухает портвейн и спокойно обсуждает с мелкими детали секса в СССР. Или она вообще может быть не русской, а… Арсений, не давая времени додумать, уже вылетел на центр сцены: - Оксиния, девочка моя, подойди. А вот нехер было долго думать. “Девочка моя”. Пошел бы ты, мальчик мой. Пришлось тащиться к нему и вступать тоненьким голоском: - Да, бабушка? - Мы только переехали в этот дом, у нас тут даже розеток еще нет. Как думаешь, стоит вызвать электрика? - Розетки - это, конечно, проблема, бабуль, но у нас даже стульев в доме нет, сидеть не на чем, вот это проблемка поинтересней. И посмотреть злобно, чтобы не расслаблялся. Ну почему как баба - так сразу Антон? А потом начинается - да он педик, у него однотипные роли… А потому что в большом коллективе чуть замечтаешься, и все, ты главная баба на районе, кхм, как бы это ни звучало. - Так давай ты вызовешь электрика, а мы с Мишей пока что съездим за стульями. И вообще, Оксиния, ты уже такая большая девочка, а мальчика у тебя все нет и нет. И улыбается, скотина. Хитро так улыбается. В животе от этой улыбки бабочки, а в голове кисель. Арс, ну прекращай. - Я книжки люблю, ба, - сказал, как отбрил. Нельзя так, конечно, сюжет надо двигать всем вместе, но если он не прекратит заигрывать, то ничего не выйдет. То есть, выйдет, но вообще не то, что нужно. Флирт с бабкой вряд ли же способен завести публику? Хотя… этих все способно завести, эти извращенки способны в любом взгляде углядеть подтекст. Можно и не пытаться сопротивляться, хотя, справедливости ради, они уже и не особо пытаются. - С книжками семью не создашь, вызывай давай, - Арсений посмотрел строго, и в голове Антона будто вживую прозвучали укоризненные слова: “Тош, либо у тебя есть свой сюжетный ход, и тогда ты его объясняешь остальным словами через рот, либо соглашайся с тем, что дают, у нас нет времени на месте топтаться”. Вылезь из головы, засранец! Антон вздохнул и сложил ладошку лодочкой: - Звоню, звоню! Ба, ты за стульями хотела? Езжайте уже за своими стульями. Димка занес руку, изображая звонок. Вот кого дважды просить не надо, он хоть электриком, хоть попугаем, хоть голограммой кибермозга из будущего - всегда готов включиться, чудо, а не человек. Антон впустил “электрика” на порог. - Электрика вызывали? Это что еще за порно-трейлер? “Йа-йа, герр электрик, мне нужно немножко тепла в этот большой холодный доме”. - Да, нам бы розеточку, мы только переехали, - нельзя забывать, что Оксиния - девушка скромная. Может и нет, хер ее знает, он половину прослушал, но пусть будет скромная. Арсений подкрался сзади, будто черт из табакерки, заставив дернуться. В итоге получилось не “переехали”, а “переехА-али”. - Милая, посмотри, какой интересный мужчина. При профессии, работящий, может быть, присмотришься? Не для электрика роза цвела… Сказал бы Антон, но второй раз нарываться на отповедь в голубых глазах не хотелось. - Конечно, бабуль, конечно. Вы с Мишей еще здесь? Как там стулья-то без вас? Арсений на это лишь фыркнул, тихонечко так, но у Антона во рту пересохло, а попить неизвестно когда удастся. - А Вы здесь давно живете? - он подошел к Диме, копающемуся в полу. - Вам тут розетка подойдет? - проигнорировал Позов начало неловкого подката. - Подойдет, подойдет, - отмахнулся Антон. Они в одной лодке, так что если Арсению Сергеевичу приспичило их спарить, Антон постарается. - Так вы местный? Дима вздохнул и старательно ковырнул воображаемую дырку под розетку: - Местный, а Вам зачем? - Может быть, покажете мне, что тут у вас где? - Да что там показывать, три улицы и те параллельные, вообще хрен заблудишься. - С упорством, достойным лучшего применения, Поз то ли правда не ловился, то ли намекал, что электриком-ловеласом предпочел бы не быть. - А мы только переехали, я могу и в трех заблудиться, - Антон нетерпеливо постучал кроссовком в паре сантиметров от руки Димы, - может быть, Вы мне все-таки покажете поселок? Скажете, в лоб? Похер. Он в этой истории вообще бы предпочел не участвовать, однако же всем приходится искать компромиссы. - Вы сегодня вечером свободны? Я вот - абсолютно, можем погулять там, посмотреть вместе что и где. Дима поднял голову, в глазах его зажглось понимание. Серьезно? - А-а-а… Ага, блядь. Неужели из него настолько хреновый актер, что его, как флиртующую телку, можно просто не заметить? Ну ведь нет же? - Сегодня вечером, да? - С Вас двести рублей, - а вот теперь Позов, похоже, просто издевался. Ничего-ничего, русской бабе упорства не занимать, да, Антош? Антон похлопал себя по карманам и протянул воображаемую купюру. - Вот Ваши деньги, так где и во сколько? - В десять на углу, - Дима не забыл спрятать заработок и спешно засобирался на выход. - На каком углу? - в глазах Поза плясали чертенята, а Антон начинал всерьез беситься. - У вас тут что, один угол? - Да просто выходи и стой на углу, пересечемся. - А если не пересечемся? Позов, не дойдя до двери двух шагов, остановился и вздохнул: - Вот давай забьемся, что где бы ты на углу не остановилась, мы сто процентов пересечемся? Говорю же, три улицы тут. - Хорошо, хорошо, тогда до вечера. Антон договорил и обернулся. Сережа уже показывал рукой, чтобы тот сваливал со сцены и не тянул время. *** - Бабуль, бабуль, ну куда ты? - Матвиенко выскочил на сцену, таща за собой стул. - Ну посиди, отдохни, ну куда же ты… Арсений, раскорячившись, уже шагал следом. - Нормально все, подумаешь, какой-то матрас. - Ну давай попросим помочь кого-то, ну тяжело же, бабуль! - Сережа попытался усадить Арсения на стул, придерживая за талию. А вот чего это? Сереж, ты, блядь, такой заботливый со всеми встречными бабками или только с одной, подтянутой, красивой и в узких джинсах, прости господи? - Нормально, я сказала! - рявкнул Арсений, стряхивая чужую руку. Вот и хорошо, вот и правильно, неча там. - Я тебе что, старая и больная? - Арсений так старательно держал воображаемый матрас, что аж вспотел. Вот же ж, мамкина радость, папкина гордость, настоящий артист. - Я еще ого-го, сама донесу. В этот момент прямо над площадкой погас свет, оставляя в зале лишь слабое свечение неоновых лент и погружая сцену в полумрак. - Стоп камеры! - голос Стаса эхом разнесся по залу. - Сейчас фонари включим, нам нужна минута. Но ни через минуту, ни через две свет зажечь не удалось. Стоять в темноте на краю сцены было… странно. В обычный день она казалась маленькой и уютной, а во время подготовки к съемкам там обычно суетилось столько народу: техники, операторы, световики, монтажники, что она воспринималась крохотным пятачком, на котором и вчетвером не разойтись. Теперь же впереди зияла чернота, силуэты Димки и Арса едва угадывались на другом конце. Арсений сел на стул, Димка облокотился сзади, в неровном свете прожектора казалось, будто это и не человек вовсе, будто бы потусторонняя сущность нависла над Поповым, шепчет ему что-то на ухо и готовится поглотить его, утащить в свои сети. Остро захотелось курить. Стащив микрофон, Антон решительно зашагал за кулисы. Ну нахер такие выкрутасы, еще толком не начали работать, а все уже пошло по… не по плану. А ведь впереди у них еще пять историй, ну и эта недобитка. - Забавно же, что история у нас про сверхъестественное, и тут в зале свет вырубается, - было последним, что он услышал, закрывая за собой дверь в технический коридор, - надеюсь, обойдемся без пожара. Зашибись, Дим, усраться от смеха можно. Покурить нормально тоже не дали. Антон успел сделать от силы пару затяжек, как его позвали обратно. "Все, там последнюю лампу пацаны включают, через пару минут начнем, возвращайся", прилетело голосовое. Докуривать пришлось на ходу, а после тайком прятать в явно не предназначенное для этого мусорное ведро тлеющий бычок. Смешно будет, если из-за него и правда начнется пожар. Ха-ха. Все же хотели нечто эдакое… вот и будет, мать его за ногу, эдакое. Несмотря на все уверения, что съемка возобновится вот-вот, когда он вернулся на сцену, ничего еще готово не было. Электрик раскачивался на стремянке под потолком под крики поддержки из зала, из динамиков лилась музыка, а пацаны потерянно бродили вдоль края сцены, негромко переговариваясь. Ну и чего было гнать лошадей? Пока его не было, Сережа успел перебраться к парням, и теперь Антон был единственным, кто больным пальцем торчал с этой стороны. Это было глупо, по-детски, но захотелось срочно прибиться к остальным. Однако не успел Антон дойти до середины сцены, как музыкальная дорожка со смутно знакомым веселым ритмом закончилась. - Твоя любовь издавала звуки, похожие на шум океана, - раздалось голосом Сережи Лазарева из динамиков под потолком. - Твоя любовь подавала руки, чтобы залечивать ими раны. У-у-у, твою ж мать. Вот это как нельзя вовремя он решил прогуляться. Надо было начхать на сообщение и еще парочку сигарет выкурить для верности. Зал предсказуемо загудел. Ёбан-бобан, как сказал бы Димка. Вот только Димка такого не скажет, Димка наверняка там стоит и лыбится в свои тридцать два сделанных зуба, мразь такая. Нравятся ему, понимаете ли, двусмысленные ситуации. конечно, нравятся, получать-то потом пизды от Стаса не ему. - Твоя любовь прижимала к сердцу, так тихо-тихо, и не отпускала. Твоя любовь возвращала в детство, дарила все, чего не хватало. Арсений, его отсюда уже было можно рассмотреть, замер и смотрел куда-то в пол. Интересное покрытие, милый? Сережа, качая головой, скрылся за декорацией двери. Пить? Смеяться? Плакать? Пофиг. Антон оленем, ошарашенным светом фар, замер ровно по центру сцены. Подпеть? Посмеяться? Уйти? Сделать вид, что ничего не понял? - Твоя любовь - это так красиво, твоя любовь этих тактов сила… Они пели. Они, мать его, пели. Сколько там, блядь, скрывается в темноте? Двести человек? Сука, по ощущениям пели все двести, хотя этого, конечно же, быть не могло. Но послание от зала читалось более чем прозрачно, хотя, возможно, так казалось только напряженному, как струна, Шастуну. Они знают? Они не знают. Не могут знать. Столько лет, столько усилий, столько интервью и сторис, столько сорванных поездок, столько праздников, отпразднованных не там и не с теми, чтобы ни одна зараза не смогла прикопаться, заглянуть в замочную скважину и подтвердить свои догадки. - Выключайте, - голос Стаса слышится, как сквозь вату, и спустя секунду трек сменяется. Вот и Арсений подоспел, хренов рыцарь. Где он был, когда Антон тут обтекал в гордом одиночестве под жадными взглядами толпы? Хотя… хотя, нет, это очень хорошо, что его тут не было. Стоит теперь, пританцовывает, типа: “а че такого? а ничего, ничего такого только что не произошло”, в глаза не смотрит. Не смотри, Арс, и так погано, не доводи до греха. Смотрели когда-нибудь “Пиратов Карибского Моря”? Там вот тоже пели одни, а повесили других. Все равно ведь повесили, ну и хули было петь? Такая себе поддержка, дамы и господа. Антон неловко дергался рядышком, чтобы не стоять совсем уж соляным столбом, и в этот момент светильники наконец вспыхнули. Аллилуйя! Если до конца съемок больше ничего не произойдет, он сходит и свечку поставит, честное слово. Ну, пожалуйста. - Продолжаем, актеры по местам, - деланно равнодушный голос Стаса вернул в действительность. На ближайшие полчаса он - Оксиния, и не волнует. Арсений с Сережей коротко переговариваются и спешат на центр сцены. Сережа тащит на себе, как улитка дом, сложенные друг на друга стулья. - Вот мы и дома, Мишенька. Как думаешь, у нашей Оксинии с тем мальчиком что-то сложится? - Если он не герой из книжки, то навряд ли, бабуль, - Матвиенко тяжело сгрузил с себя стулья и тут же плюхнулся на один из них. - До старости будет сидеть и ждать, пока ее принц на белом коне увезет. Дурында. Сам он дурында. А Оксиния себя не на помойке нашла. Антон рванул на сцену. - Бабушка, устала, поди? Давай помогу в дом занести, отдохнешь там, - и тут же повернулся к Сереже. - А ты чего расселся? Не мог бабуле помочь? Тоже мне, мужик в доме называется. Теперь главное было не ухмыльнуться. Знал же, что Сережа-Миша пытался уговорить бабку принять помощь. А нехрен обзываться, вот. Арсений вместо того, чтобы и на внучку нарычать, внезапно привалился к нему, облокотившись на плечо. - Что-то притомилась, милая, надо передохнуть. Помоги подняться в дом и расскажи, ты уже начала к свиданию готовиться? Чертово свидание, будь оно неладно тысячу раз. Антон успел о нем за время перерыва напрочь забыть. Ага, блядь, реснички подкрасит, ваты в лифчик напихает и в путь. - Да, бабуль, я… Но Арсений не дал договорить, крепко держа за руку и утаскивая со сцены. В том месте, где их руки соприкасались, кожу жгло огнем даже через одежду. Как можно спустя столько лет реагировать на обычные прикосновения таким образом? Это однажды пройдет, должно пройти. Правда ведь?