Сверхъестественное. Нерасказанная история.

- Коро-о-оче, - они будто бы идут по освещенной фонарями улице вдоль небольших коттеджей, прячущихся в глубине палисадников. Палисадник - это же кусты перед домом? Тогда все правильно. - Как видишь, у нас тут и правда пойти особенно некуда. - И каково это - прожить всю жизнь в маленьком поселке? - Антон последние пару секунд вновь и вновь ловил себя на мысли, что понятия не имеет, куда должно было привести их это свидание. С ним вообще частенько такое бывало: события на сцене начинали развиваться без него, а он успевал лишь реагировать, не то что не задавая сюжета, но даже не до конца понимая, что происходит. Вот Дима с Арсом редко за подобным были замечены. Точнее, не так. Роли в команде частенько делились подобным образом: был Арсений, который почти всегда знал, что происходит, что произойдет и что он хочет увидеть в конце. Если кто-то был с этим не согласен или же просто по незнанию того, что происходит в графской головушке, вел сюжет в другую сторону, Арс считал, что это - проблемы того, кто не догадался, не словился и вообще тормоз. Он к своей цели шел как танкер, периодически буквально прогибая историю под себя. Иногда это было мастерски и элегантно, иногда - агрессивно, но такая целеустремленность и несгибаемость даже в некоторой степени заводили, что ли. В том числе и потому, что агрессия по отношению к остальным на Антона практически никогда не распространялась. Димка же - мастер вотэтоповоротов. Кажется, это сейчас так называется. Большую часть времени он пристально следит за сюжетом и гениально использует малейшие намеки или ошибки коллег для пущего эффекта. Видимо, когда волосы не закрывают мозги, те проветриваются и соображают куда лучше и быстрее. Сережа очень старается. Почти всегда. Когда история ему нравится, он сам придумывает себе и находит второстепенных персонажей, которые легко влюбляют в себя зрителя. Если же строящаяся история ему не нравится - это тоже сразу заметно. А Антон… ну, Антон просто любит истории и играть с ребятами на сцене что-то, что не заточено в рамки привычных форматов съемок и концертов. Спросите его, что лучше - играть трехсотую по счету “Вечеринку” или плавать в сюжете, но пытаться показать мастерство и класс импровизатора, над которым он столько лет трудился, ответ будет очевиден. Бывают моторы, где он не попадает в струю очевидных основных персонажей, и тогда начинается форменный ад: придумать что-то с нуля и отстоять для этого персонажа право на жизнь ему удается далеко не всегда, однако же когда получается - это истинный успех и повод для гордости. Тем более после съемок Арс всегда это отмечает и хвалит его. А Антон что? А Антон, как маленькая девочка перед строгим учителем плавится, всячески пряча это чувство внутри. В ответ на похвалу он лишь кивает небрежно и бросает: “Нормально вышло, ага”. - Ну почему же всю жизнь? Поселку всего-то лет пятнадцать… - это был тот редкий случай, когда Дима, похоже, тоже не знает, куда поворачивать в повествовании. Разговор начинает буксовать, и Антон прокручивает в голове разные фразы, но ни одна не двигает сюжет вперед. - Вот и мой… - он неловко указывает за спину, понимая, что если сцена закончится так, то ее можно было и не начинать, и, конечно же, это все заметят. Ребята, Стас, зрители. Однако Димка в беде никогда не бросит. И иногда это выражается вот так. Дима делает рывок вперед, перехватывая длинного Шастуна за плечи и с силой притягивая к себе. Антону приходится согнуться почти пополам, понимая, что сейчас произойдет. Поз разворачивает его к зрителям лицом, закрывая от их глаз своей спиной, и прижимается щекой куда-то к уху. - Обними хоть, деревяшка, - шепчет Дима едва слышно. Любовь с электриком все еще жутко не по душе то ли Антону, то ли Оксинии, и он, вопреки здравому смыслу, рвется из объятий, пытаясь оттолкнуть Диму так, чтобы это внешне сошло за сопротивление, но чтобы тот не занервничал и не отпустил его на самом деле. - Я типа против, - бормочет в лысую макушку Шастун, скребя пальцами по футболке Позова. - А что… - начинает Поз, однако же сзади раздается голос, от которого в этот момент у Антона все внутри затрепетало: - Э, урод, ты что творишь?! А ну отпусти девушку! Видно же, что барышня против. Антон не раз замечал, что зал вообще очень редко молчит во время съемок. Все равно нет-нет, но вокруг раздаются отдельные смешки. Обычно это сильно отвлекает от повествования, особенно когда он вкладывает в свои слова что-то, что вообще не предполагало смеха, но кто-то упорно хихикает на фоне, будто любое его слово - заебись шутка по умолчанию. Поэтому он научился не замечать происходящего в зале, хоть ему и сотни раз говорили, что это неправильно. “Ты должен чувствовать зрителя, Антон.” “Мы тренируемся на живых людях, как ты будешь учиться, если не обращаешь внимания на их отклик?” А как, скажите, обращать на них внимание, если периодически в зале находятся люди, которые сыпятся, кажется, от одного звука его голоса? Приходится доверять опыту и чутью, а потом по несколько раз пересматривать отснятый материал, чтобы разобрать ошибки. Но сейчас в зале стояла мертвая тишина. Ни зрители, ни команда не ожидали, что именно Арс впишется за “девушку”. И больше всего этого не ожидал сам Антон. Они давно избегают прямого “романтИка” на сцене. Ну, чтобы никого не провоцировать лишний раз. От Стаса было получено прямое указание, да и нет особого желания тратить время и силы на укрощение разошедшегося зала. Ведь себя всегда можно проявить немного иначе: прикосновения, улыбка, потерянный взгляд с просьбой “помоги, пожалуйста” в глазах. Для этого им вовсе необязательно изображать трахающуюся парочку. Для этого нужно просто быть… собой. - Мы с барышней гуляем и сами разберемся, а ты иди своим ходом, - Дима отрывается от Антона и, задвинув его за спину, грозно смотрит на Арса. Ебать-копать, не происходи это на сцене, не будь это Дима, Антон бы даже завелся, честное слово. Ну еще бы, за него сцепились два мужика, и один из них - на секундочку, сам его графская светлость Попов. - Отошел от нее, ей явно твое внимание неприятно. - Арсений подходит к Диме вплотную, бесцеремонно отодвигает его плечом и протягивает Антону руку. - Позвольте, я провожу Вас, чтобы убедиться, что с Вами все в порядке. Антон чувствует, что поплыл. В этот момент не было вокруг никого, кроме него и Арса, держащего его за руку. Это было именно так, как он много раз мечтал: вокруг куча народу, зал смотрит на них, а Арс просто подходит, просто берет за руку и говорит, что Антон - его. Это было почти… почти… - Милая леди? Вы напугались? - и пронзительные синие кинжалы безжалостно взрезают фантазии. - Нет, не нужно, - Антон понимает, что голос его подводит, и откашливается, - вот мой дом, буквально за поворотом. - Я все же доведу, - Арсений крепче сжимает его запястье, и в этом уже нет ласки. Предупреждение. - Не хочу, чтобы с Вами еще что-то приключилось по дороге. Также крепко держа его, он уводит Антона на край сцены, освобождая место для дальнейшей истории. *** - Заводите следующего, - Дима сидит на одном из двух стульев на сцене. Сережа, держа руки Арсения за спиной, выводит его на центр сцены и силой усаживает на второй стул. - Фамилию, имя, отчество назовите. - Кравченко, - Арсений сидит, развалившись на стуле. Выдул воображаемый пузырь жвачки и шумно его лопает едва ли не в лицо Позову. - Это все? Дальше давай! - хлопнув себя по колену, прикрикивает Дима. - Максим Константинович. Начальник, а Вы от меня что хотите-то? Что я здесь делаю? Дима подскочил, отшвырнув стул в сторону. Че у них там творится вообще? Очень интересно. Антон аж рот приоткрыл, следя за неожиданным поворотом. - Что ты здесь делаешь?! Что Я от тебя хочу?! - Ну так, - Арс закидывает ногу на ногу и показательно зевает. - Вчера в одиннадцать вечера был ограблен винный ларёк. Тебя видели ошивающимся там же с девяти до десяти. Что ты там делал?! Вот это внезапно. Димка за сорванное «свидание» отомстить решил или откуда это взялось вообще? - Я гулял, - Антон закусил губу. Такой наглый самоуверенный Арс даже его немного подбешивает. Хотя кому он врет? Ему нравится, когда Арс такой, очень противный и уверенный в своей безнаказанности. - Гулял, значит, - тянет Дима. - А если я твоих родителей спрошу, во сколько ты пришёл со своей прогулки, время будет меньше одиннадцати? - Товарищ начальник, - Арс ухмыляется и тянет гласные, как последняя сука. - Вы это очень вовремя про моих родителей вспомнили. Я несовершеннолетний, и допрашивать меня без них Вы вообще права не имеете. Так что приятно было поболтать, но я пошёл. Попов поднимается со стула и демонстративно медленно выдвигается на выход. - Кравченко! - останавливает его Дима. Арсений оборачивается. - Кравченко, ты, конечно, сейчас, возможно, и отскочишь. Но это очень скользкая дорожка, и я настоятельно советую тебе с неё свернуть, пока не поздно. - Это все? Я свободен? - склоняет Попов-Кравченко на бок голову. Хорош, чертяка. Такой бесючий, что аж привстает. - Свободен, - вздыхает Дима. *** Антон нихрена не понимает, к чему была прошлая сцена. То есть получается, что тот парень, что спас его, вернее, Оксинию, плохой мальчик? Интересно. Меж тем Арс уже тащит с другого края сцены стул и указывает ему глазами на центр, а сам усаживается на стул спиной к нему и резко как-то телом весь горбится. Э, он типа снова бабка? Логично, в целом. Этот-то, который Кравченко, Оксинию проводил и все пока что. - Бабуль? - Антон резво выбегает на центр и, не получив реакции, повторяет громче. - Бабуль, ты спишь? Снова ноль эмоций. Арсений сидит, наполовину сползая со стула. Что вообще происходит? - Бабуля, ужинать пора, просыпайся, - кидает Антон совсем уж в молоко, не понимая, что тот от него хочет. Ничего не меняется, и Антону не остаётся ничего, кроме как подойти и потрясти «бабулю» за плечо. Арс, вместо того, чтоб откликнуться, заваливается на бок и неспешно, как в замедленной съемке, сползает на пол. Руки и ноги его неловко раскинуты в стороны, а сам он навзничь растянулся на полу. Такой брезгливый обычно, как он смог… Глаза его не моргают и смотрят в потолок над сценой темными провалами, только софиты отображаются в них, как в зеркале. Рот его приоткрыт, а лицо напоминает застывшую маску. Чего, блядь? Что происходит? Арс? Антон замирает, не в силах пошевелиться и, кажется, даже не дыша. Арс… Он не понимает, произносит ли это вслух, или же это только в его голове, когда Арс вдруг моргает и смотрит на него вопросительно. Ебать-колотить… актёр недобитый. Антон сжимает враз взмокшие ладони в кулаки и тоненьким голоском тянет, обещая себе, что за такое представление убьёт Арса позже: - Миша… Миша! Миша, тут бабушка! Миша!!! В зале очень тихо, слышны отдельные нервные смешки. В голове Антона и вовсе пусто. Кто-то уводит его со сцены, а он будто смотрит на все это со стороны и видит, как Арсений вскакивает и уносит стул, потом выводит за собой обратно Димку и Серёжу. *** - Слышь, Красавченко, - Димка подходит вразвалочку, засунув руки глубоко в карманы, и сплёвывает перед собой. - Ну че, принёс бабки? - Пацаны, тут такое дело, - мнётся Арсений, глаза его так и бегают из стороны в сторону. - Не вышло с последним дельцем. Я все подготовил, отследил, чтоб хозяева на юга свалили, даже как сигналку вырубить разузнал, но они, кажется, что-то заподозрили и поселили там каких-то родственников. А когда в доме кто-то, понимаете, риск всегда есть, что что-то пойдет не так. - У тебя, блин, и так через раз что-то не так идёт, - начинает наседать на него Серёжа. Когда маленький, по грудь, Матвиенко наскакивает на высоченного Арса, это довольно забавно, но больше ничего смешного в ситуации пока нет. - Да я виноват, что ли? - Разводит руками Арсений. - Ну пацаны, ну дайте еще немного времени. Бабки будут. - Конечно, будут, красивый, - закидывает ему на плечо руку Дима и доверительно шепчет на ухо... ну, то есть в плечо Арсу. - Подкину тебе идейку, а ты подумай, покумекай, глядишь, и найдёшь деньги. - Что за идейка? - Арс пытается вывернуться из импровизированного захвата, но тщетно. - Тут в посёлок на неделе новенькие заехали. Бабка в маразме, девка и пацан мелкий. Слышал, они при бабле. Вряд ли у тебя и с девчонкой и дитём что-то не так пойдёт. Подумай.