Как в кайф иногда побыть холостым...

Солнце слепило, и я, проснувшись, тут же потянул одеяло на голову. Не хотелось ничего, воскресное утро позволяло валяться мне, как ракушке на пляже: нагло, бездумно и бесконечно долго. Я перевернулся на спину и подполз на край кровати, чтобы можно было свесить голову. Сдвинувшись еще немного, я свесил ещё и плечи и закинул руки за голову, касаясь ими пола. Пальцы тут же нащупали распечатанный квадратик фольги, и я, поднеся его к глазам, улыбнулся. Ночь была замечательной. Где-то по комнате должны были валяться ещё несколько таких же пустых упаковок. Откинув щелчком квадрат фольги, я потянулся всем телом и прикрыл глаза, было приятно прогнуться и размять спину. Где-то в глубине квартиры шумела вода, такой звук тропического ливня мог создавать только душ. Пора было и мне подниматься. - Мыться, бриться, наряжаться, с милкой целоваться, - негромко напел я, вспомнив строчку из песни «Чиж & Со» Шум прекратился, и скрипнула дверь ванной. Через минуту, продолжая лежать на спине, я увидел, как по потолку в комнату вошли ноги. Прошлёпав, они подошли поближе, и я, заулыбавшись, протянул руки, чтобы дотронуться до них. Смешно было смотреть на мир вверх ногами, недаром дети так это любят. - Доброе утро, - чуть слышно сказал я и тут же перевернулся на живот, продолжая лежать на постели. - Действительно доброе, - ноги приблизились вплотную к кровати, и я смог коснуться их пальцами. Проведя по икрам, я поднялся к коленкам, потом чуть выше по внутренней стороне бедра. – Опять шалишь? - Разве ты против? – я вскочил на постели и, встав на колени, дёрнул полотенце, которое оборачивало бёдра. – Вот так намного лучше. И нечего прятать красоту. - А ты – эстет, - мы звонко засмеялись, а я, положив руки на бедра, притянул влажное и прохладное тело к себе. Капельки воды тут же промокнулись о мою кожу, и у меня побежали мурашки дрожи по рукам и ногам. - Кто бы мог подумать, - я перестал улыбаться и начал медленно приближаться к шее с капельками воды, которые стекали с мокрых волос, – ещё два месяца назад я бы в жизни не поверил, что захочу приблизиться к тебе настолько, чтобы различать твои ресницы, чтобы вдыхать твой запах и прикасаться губами к твоей щетине. - Серенький, если ты не мог представить, то я не смел и мечтать, - Лёва провел влажными ладонями по моей спине, и я тут же вздрогнул. - Лёв, а помнишь, как мы первый раз обнялись? – я обхватил губами прядку волос. Чуть потянув, выпустил её и собрал капельки воды с шеи. - Я даже помню, насколько тогда дыхание задержал, и какие мысли пронеслись у меня в голове, - Лёвка прикрыл глаза и повёл плечом от щекотки на шее. - Да? А ты мне не рассказывал, - проведя языком по скуле, я звонко поцеловал Лёву в кончик носа и повалился на бок, потащив его за собой. Мы со смехом начали дурачиться и перекатываться на постели, комкая простынь и расшвыривая подушки. Каждый намеревался побороть соперника и победно оседлать его сверху. Силы у нас были равные, поэтому снизу обычно оказывался тот, кто первым поддавался и изображал поверженного. Сейчас мне хотелось покориться, и я обмяк, давая возможность Лёвчику повалить меня на спину и прижать всем телом к кровати. - Ага! Попался! - радостно воскликнул Лёва и издал победный клич воинов племени Команчи. - Я и не собирался тебе сопротивляться, - улыбнувшись, ответил я, подняв руки над головой и упершись ими в мягкое изголовье кровати. - Знаешь, я благодарен тебе за это, - отжавшись от постели на руках, Лёва навис надо мною. - За то, что сейчас поддался? – удивленно переспросил я и приподнял одну бровь. - Не только, - Лёва перекатился в сторону и лёг на бок. Я тут же повернулся к нему лицом и тоже подпер голову согнутой в локте рукой. – В первую очередь я благодарен тебе за то, что ты дал мне шанс и не прогнал от себя. Я знаю, как для тебя это было тяжело и непривычно. И даже после твоего признания, что я не совсем тебе противен, я понимал, что на этом может всё и закончиться. Я смотрел на своего друга и думал о том, что всё очень относительно в нашей жизни. Можно жить с человеком и считать его самым близким, но в какой-то момент неожиданное стечение обстоятельств отдаляет вас настолько, что воссоединение становится невозможным. Но, к счастью, происходит и так, что ты находишь родственную душу в том, кто, казалось бы, всегда был где-то неподалеку, но играл роль всего лишь фона. Тогда это становится действительно открытием. Так получилось и с Лёвой. Он был всего лишь одним из друзей, к которому привык за годы дружбы и просто воспринимал его частью общей мужской компании. Но в определённый момент он привлёк мое внимание, как вспышка. - А если бы ты тогда не остался у меня жить и не сделал своё признание, - я поднял руку и коснулся его плеча, медленно проведя пальцами до его локтя и затем – до запястья, – я бы так и не узнал о твоих чувствах? - Нет, - короткий и однозначный ответ Лёвы был полностью исчерпывающим. Помолчав какое-то время и дотронувшись кончиками пальцев до моей ладони, он переплёл наши пальцы, взяв их в замок, и всё же продолжил. - Я сам не знал, для чего придумал свой несуществующий ремонт, почему решил напроситься к тебе в сожители, отчего той ночью вдруг начал исповедоваться. Всё как-то само собой происходило. Наверное, я очень хотел хоть на секунду ощутить тебя частью своей жизни. Лёва замолчал и коснулся пальцами моего подбородка. Приблизив лицо, он еле ощутимо прикоснулся к моим губам и тут же отстранился. - Ты до сих пор боишься? – проведя языком по губам, как бы слизывая Лёвин поцелуй, я указательным пальцем провел по его ключице и спустился ниже по груди. - Я до сих пор не верю, - Лёва перехватил мою руку и, поднеся её к губам, оставил влажный поцелуй на раскрытой ладони. – Даже когда пытался строить отношения с парнями, когда старался быть с ними искренним, всё равно волей-неволей думал о тебе. Может, именно поэтому долго не мог быть ни с одним из них, поэтому и оставался часто один, – Лёва опустил глаза и начал водить пальцем по моей ладони, вырисовывая какие-то замысловатые рисунки. - Но я был с вами, если бы не наша общая компания, не знаю, как справлялся бы. Только в шумных посиделках, совместных походах, нечастых празднованиях и частых поездках, когда мы просто отдыхали или заседали в гаражах, помогая из кучи металла создать новый концепт, я мог свободно проводить время с тобой. Пусть это и не было один на один, но для меня это были самые классные моменты. - И ты бы не рискнул? – Я притянул Лёву за талию вплотную и закинул его ногу себе на бедро. – Ведь риск благородное дело. - Риск бестолковое дело, - улыбнувшись, ответил Левка. – Понимаешь, я не могу позволить себе рисковать тем, что боюсь потерять. Хотя и говорят, что если, рискнув, победишь, то будешь счастливым, а если проиграешь – мудрым. Но ты для меня был очень ценным, и я, в принципе, смирился, что всегда буду просто твоим другом. Поэтому большего и не желал. - Но ты всё же… - начал я, и Лёва, засмеявшись, прижался ко мне. - Да, я все же признался. Но это не моя заслуга. Наверное, у каждого есть внутри какой-то предел, ограничитель. Пока твоя уверенность не достигнет максимума, ты будешь разумно рассуждать и следовать каким-то общепринятым правилам. Но когда твои эмоции накаляются до предела, когда ощущения зашкаливают, ты просто повинуешься инстинкту: вижу цель – не вижу препятствий. В такой момент ты и творишь величайшую глупость, которая и зовется риском. - Спасибо тебе, - шепотом сказал я и поцеловал в макушку своего Лёвку, который, как маленький мальчик, прижался к моей груди и уткнулся носом в плечо. - За что? – он отстранился и поднял взгляд на меня. - За то, что в какой-то момент не побоялся сделать глупость. Благодаря ей мы сейчас вместе. - Думаю, мы вместе, потому что ты позволил мне себя любить, - глаза Лёвы были в этот миг лучистые, восторженные и манящие. В них можно было прочитать всё то, что он чувствовал. - Нет, думаю, это потому что ты меня научил любить. В ту минуту я вдруг понял, что редко в жизни встречаешь человека, глядя на которого, можешь читать его мысли, ощущать его эмоции, чувствовать его сердцебиение и самое главное – видеть себя. И если вы однажды сможете увидеть в нём отражение себя настоящего, знайте, это ваша половинка, которая сумеет сделать вас счастливым и бескорыстно подарить свою любовь. И не важно, будет ли это чувство мимолетным или бесконечным, робким или пылким, невинным или грешным, минутным или неиссякаемым, этот миг и будет называться – Любовь. А вот о риске я всё же другого мнения, он не должен «окупаться», это всего лишь порыв, который ты сдержать уже не в состоянии. Ведь в тот момент, когда ты что-то делаешь по велению сердца, ты уже погружаешься в счастливую нирвану, и никто не может знать, чем это всё закончится. Но даже если вам отпущен миг удовольствия, грамм счастья и всего лишь один поцелуй любимого человека – ради этого стоит рискнуть, ведь это и есть смысл жизни: любить и быть любимым…