Шалость удалась!

      Ваньинь приходил в себя медленно, буквально через силу продирался сквозь туман спутанных мыслей и звон в ушах. Все тело болело так, словно по нему пробежалось стадо разъяренных гиппогрифов и, возможно, даже не один раз.       Последнее, что ему вспоминалось, весьма расплывчато, между прочим, — Вэнь Чжулю, несущийся на полной скорости прямо на него. Юноша раздосадованно застонал. Очевидно, матч по квиддичу против слизерина закончился, в его случае, практически не успев начаться.       — А-Чэн, ты очнулся? — обеспокоенный голос сестры прервал тишину больничного крыла.       — Ммм, — не в силах ворочать языком отозвался Ваньинь.       — Как ты себя чувствуешь? — Яньли присела рядом с братом на койку, он почувствовал, как прогнулся матрас и его окутал цветочный запах ее духов.       Цзян Чэн нащупал руку девушки и слегка ее сжал.       — Плохо? Позвать Лань-гэ?       — Не, — почти не размыкая губ буркнул парень.       — Я все-таки позову, ты неважно выглядишь, — дополнительный вес с кровати исчез, чтобы появиться снова через несколько минут.       — Ваньинь, — бархатный голос старшего Ланя окутал юношу. — Как ты себя чувствуешь?       Парень с трудом поднял руку и покачал ладонью из стороны в сторону, изображая вполне понятный жест.       — У тебя легкое сотрясение, переломы левой ноги в двух местах и левого запястья, падение после столкновения было не самым удачным. Придется остаться здесь на ночь и выпить костерост, — Сичэнь бережно поправил сползшее одеяло.       Цзян Чэн издал позорный скулящий звук. Однажды он уже пил это ужасное зелье и это была самая отвратительная ночь в его жизни, кажется, грядущая, собиралась с ней поспорить.       — Сичэнь-гэ, ты сегодня дежуришь? — Яньли, все это время тихонько сидевшая рядом, окликнула старшего Ланя.       — Нет, — отозвался тот, а спустя пару мгновений молчания добавил. — Но я поменяюсь.       Ваньинь даже решился глаза приоткрыть на такое заявление. Зря, конечно. Свет резанул аж до слез. Парень зашипел от боли. Сичэнь, вытащив палочку, что-то отрывисто произнес, все шторы в больничном крыле закрылись, а свет оказался приглушен до минимума. Цзян Чэн невнятно пробормотал благодарность.       — Поспи, пока действие обезболивающего зелья окончательно не выветрится, потом я дам тебе костерост, — предложил Лань, наклоняясь и отводя с лица щекочущую щеку челку. — Яньли, пойдем, пусть еще немного отдохнет. ***       Второе пробуждение было едва ли приятнее первого. Дело близилось к вечеру. Свечи мягко потрескивали, даря теплый уютный свет, откуда-то издалека доносились завывания стремительно холодеющего к зиме ветра. Ваньинь с опаской открыл глаза. Проморгался и уставился в высокий, почти теряющийся в темноте, потолок.       — Ну, ты и соня, Цзян Ваньинь, — раздался насмешливый голос с соседней койки.       Цзян Чэн дернулся и зашипел от боли, пронзившей всю левую сторону тела.       Лань Сичэнь отложил свиток, который читал и поднялся.       — Аккуратнее, — тихий глубокий голос пробирал до мурашек, неудивительно, учитывая, кем были предки Ланьского рода.       Старший бережно помог юному гриффиндорцу сесть.       — Заходил твой брат, просил передать, что, несмотря на произошедшее, они сумели выиграть, — рэйв потянулся к прикроватной тумбочке и взял оттуда бутылочку костероста. — Он поймал снитч.       Ваньинь скривился. Мало того, что эта жижа была абсолютно мерзкой на вкус, так еще и последствия от ее приема были не самыми приятными. С другой стороны, не мог же он, как какой-то жалкий магл, передвигаться по Хогвартсу на костылях.       — Сращивать кости не так болезненно, как выращивать новые, — мягко улыбнулся Лань наливая зелья в половину столовой ложки. — Этого должно хватить.       — Это знание мало успокаивает, Лань-гэ, — Цзян Чэн зажмурился, совсем по-детски, и открыл рот.       — Я посижу с тобой, раз уж ты мой единственный пациент в эту ночь, — хмыкнул Сичэнь и предупредительно коснулся чужой губы ложкой, прежде чем влить зелье.       Ваньинь сглотнул и скривился. Жижа обжигала горло и была абсолютно невыносима на вкус.       — Отвратительно, — прокашлялся он. —Ты ради этого даже сменой с кем-то поменялся? — сползая вниз в положение лежа уточнил гриф.       — Именно. Знаешь, ты сегодня был большой молодец, — поделился Лань, помогая юноше устроиться удобнее.       — Меня вынесли спустя десять минут после начала игры, — скептично посмотрел на старшего Цзян Чэн.       — Но какие это были десять минут! — хмыкнул Сичэнь.       — Ты что, флиртуешь со мной? — аж приподнялся на локте Ваньинь, о чем тотчас же пожалел, боль прострелила резко и безжалостно. — Ауч!       — Аккуратнее! — Лань недовольно цыкнул и сел рядом, но что-то в выражении его лица мимолетно изменилось.       — Нет, погоди! Это важно! Реально? — Цзян Чэн не позволил себе отвлечься.       — Уже полгода как, но спасибо, что заметил, — не отрываясь от осмотра его руки фыркнул Сичэнь.       — Мерлин! Почему я ничего не видел? — наткнувшись на насмешливый взгляд, Ваньинь скуксился. — А, впрочем, да… Что-то у меня в голове шумит.       — У тебя сотрясение, а ты вместо того, чтобы спокойно лежать, скачешь тут, — пожурил Лань, подтягивая с другой кровати свиток.       — Что читаешь? — тихо поинтересовался юноша.       — Статью профессора Жоханя для старших курсов обучения об использовании мандрагоры в некоторых отварах.       — Интересно? — Ваньинь смотрел снизу вверх огромными серыми глазами, в которых отражались отблески свечей.       — Не очень, — завороженно наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть поближе, признался старший.       — С… Сичэнь-гэ… — промямлил, краснея от такой неожиданной близости, Цзян Чэн.       — М? — не понял Лань.       — Ну поцелуй меня тогда, что ли? — дурея от того, что подобное сорвалось с языка, попросил юноша.       — Уверен? — рэйв слегка приподнял бровь.       — Мерлин подери, да! Иначе бы не просил, — фыркнул Ваньинь и сам слегка подался вверх.       Губы Сичэня оказались мягкими и теплыми, касаться их было приятно. Цзян Чэн мурлыкнул в поцелуй, недовольный бездействием старшего, который позволял по-котеночьи тыкаться в свои губы, но ничего делать не спешил.       — Скоро подействует зелье, остальное отложим на потом, — целомудренно целуя напоследок в лоб и отодвигая от себя юношу, предупредил Лань.       — Ладно, — не стал сопротивляться слишком усталый Ваньинь и переплел свои пальцы с пальцами старшего, укладывая их сцепленные руки себе на живот. — Вот так, чтобы ты никуда не ушел.       — Я же обещал быть здесь, — ласково отводя челку со лба, улыбнулся Сичэнь. — Подремли. Я буду тут, когда ты проснешься.       Цзян Чэн сонно кивнул и прикрыл глаза.