Снежная слепота

                  Гермиона с трудом вылезла из ванны, едва не расквасив себе нос, и устроилась на бортике, натягивая чистую одежду. Она даже умудрилась вместо облегающих джинсов влезть в брюки с широкими штанинами, под которыми оставалось достаточно места для повязки на ноге. Она вышла из ванной, высушила волосы полотенцем и, откинув их назад, ощутила себя полностью готовой к работе. Единственное, что доставляло ей ощутимый дискомфорт, так это ее костыли.       Снейп явно не шутил, когда предупреждал о том, что лестница вниз очень крутая. В центре гостиной прямо в полу она увидела открытый люк, ведущий в подвал, и он уже был внизу. Стараясь удержать равновесие, она попросила его спустить ее костыли. Забрав их, он встал у подножия лестницы, наблюдая за тем, как неуклюже Грейнджер спускалась, пытаясь не шлепнуться на задницу. Оттого что он не стал комментировать ее спуск, она испытала неимоверное облегчение. Пройдя уже полпути, она, к своему ужасу, оступилась и буквально пролетела оставшееся расстояние, пока Снейп не подхватил ее под руки, удерживая от падения. С тихим вскриком она врезалась прямо в него, уткнувшись носом в его грудь, и, пошатываясь, отступила назад. Его джемпер оказался гораздо мягче, чем она себе представляла, и от этой внезапной близости у нее перехватило дыхание. Снейп, должно быть, заметил это, потому что быстро оттолкнул ее от себя, восстанавливая дистанцию, и протянул ей костыли, даже не взглянув на нее.       — Постарайтесь в следующий раз не убиться.       План держать ее на расстоянии вытянутой руки не удался. Когда ее хрупкое тело врезалось в его грудь, он почувствовал аромат ванили, исходивший от ее волос, который до сих пор щекотал обонятельные рецепторы. Это сбивало с толку и было совершенно неуместным.       Она в раздражении фыркнула, принимая из его рук костыли, но быстро прошмыгнула к столу, на котором уже были разложены необходимые ингредиенты, а также ножи, ступки и пестики, палочки для помешивания зелья и пипетки.       — Вы правда позволите мне вам помочь?       — Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто я пытаюсь вас отравить.       — Я бы никогда так не подумала!       — Некоторые бы сделали именно это.       — Возможно, вы и не заметили, но я не боюсь, что вы меня убьете, Северус. У вас было много возможностей сделать это за все прошедшие годы.       «Проблемы с доверием», — отметила она про себя. Этого и следовало ожидать.       Когда она произнесла его имя, его ноздри затрепетали, но он никак это не прокомментировал.       — Действительно, к этому времени я мог бы сделать с вами много чего.       Фраза получилась очень двоякой. Снова.       Гермиона покраснела при этих словах.       — Но вы ведь не сделали.       — Разумеется, нет.       — Я сказала вам то, что думаю.       Он решил сменить тему и стал объяснять, как подготовить ингредиенты. Она схватывала все с полуслова, поэтому они работали бок о бок практически в полной тишине.       Когда пришло время варки, Снейп помешивал варящееся зелье, а Гермиона добавляла измельченные, выжатые, перетертые ингредиенты в порядке строгой очередности. После добавления сушеной куркумы и толченых жуков скарабеев жидкость из мутно-зеленой стала ярко-оранжевой. Она медленно добавила в смесь цветки черной смородины и щепотку свежего розмарина, и Снейп немного убавил пламя под котлом. Он наложил чары стазиса и оставил зелье кипеть в течение следующих нескольких часов, а они тем временем вместе принялись за уборку рабочего стола.       Когда пришло время подниматься наверх, он безапелляционно забрал у нее костыли и шел на два шага позади нее, пока она взбиралась по лестнице. Мысленно она радовалась, что догадалась надеть брюки, а не юбку, когда пролезала через отверстие люка. Оказавшись на полу в гостиной, Гермиона посторонилась, пропуская Снейпа. Он закрыл люк и застелил его толстым ковром. Какое-то время Снейп наблюдал за ее жалкими попытками подняться на ноги, а потом подал ей руку и помог встать. С непроницаемым выражением лица он окинул ее бесстрастным взглядом сверху вниз, прежде чем помог сесть на стул, стоящий рядом.       — Спасибо.       Всего пара дней такой ходьбы, и ее здоровая нога уже порядком устала, а мышцы рук болели. Гермиона надеялась, что паста, которую они варили, подействует. Она решила прилечь на диван и отдохнуть, но даже не заметила, как задремала.       Снейп тем временем занялся изучением журнала по зельям. Он готов был сделать все что угодно, лишь бы изгнать из памяти образ ее округлых, подтянутых ягодиц, что маячили перед его глазами, когда они поднимались по лестнице. Он чувствовал себя старым извращенцем. Когда он дошел до конца особенно длинной и скучной статьи об использовании яда насекомых в лечебных зельях, то обернулся и увидел, что Гермиона заснула.       Глупая девчонка, похоже, ее травма гораздо сильнее, чем она думает, и, вполне возможно, что паста, которую они сварили, не ускорит процесс так, как они рассчитывали.       Снейп посмотрел на часы. Оставался еще час до того, как ему нужно будет снять с огня котел и остудить. Он снова бросил на нее взгляд. Для него все еще оставалось загадкой, почему она так ему доверяет. А доверяет ли? Именно так она утверждала, но, сказать по правде, он предпочел списать все на плохую память.       

      ***

      Когда пришло время наносить на ногу пасту, Гермиона лишний раз порадовалась тому, что догадалась надеть брюки с довольно широкими штанинами, которые достаточно было поднять вверх, чтобы оголить лодыжку. Северус подождал, пока она снимет повязку, а затем, осторожно приподняв за пятку, положил ее ногу себе на бедро и стянул носок. Он начал наносить пасту сначала на наиболее распухшую область, постепенно продвигаясь в направлении наружной поверхности стопы. Пальцы его были теплыми, а движения расслабляющими. Она тихо застонала, и он тут же остановился и обеспокоенно посмотрел на нее черными как ночь глазами.       — Вам больно? — с тревогой в голосе спросил Северус.       — Нет, — ответила Гермиона. — Нет, это… Я думаю, что это средство уже начинает действовать.       — Хорошо.       Он успел заметить странное выражение ее широко распахнутых глаз цвета карамели, пока наносил на ногу пасту, и подумал, что она должна непременно дать быстрый результат. Это было бы замечательно. Он не представлял, как сможет уживаться с ней под одной крышей в течение нескольких недель. Северус несколько нервно откашлялся.       — Так и должно быть. Для первого раза достаточно. Мне нужно принести еще дров для камина.       Он осторожно натянул носок на прежнее место и отпустил ее ногу, предоставив ей самой снова надеть повязку. Он хотел попасть на улицу как можно скорее, несмотря на мороз, поэтому быстро надел ботинки и, на ходу запахивая мантию, вышел за дверь. Ему нужно было спрятаться от нее подальше. Как можно быстрее.       Сердце Гермионы бешено колотилось в груди. Ощущение его мозолистых пальцев, массирующих кожу, аромат сандалового дерева, который она впервые почувствовала еще тогда, когда он подхватил ее на руки, — все это было слишком. Она не могла винить его за то, что он сбежал, увидев ее странную реакцию. Больше всего ее сейчас беспокоило то, каким образом его присутствие влияет на нее. Если бы раньше кто-то сказал ей о том, что Снейп будет так ее привлекать, она бы рассмеялась и подумала, что он такой же сумасшедший, как Трелони, хотя даже она в редких случаях оказывалась права. Это было безумием. Входная дверь громко захлопнулась, выпуская Снейпа, и от неожиданности Гермиона вздрогнула. Ей необходимо взять себя в руки.       Этим утром она должна была быть в суде. Она надеялась, что к этому моменту предварительные заседания уже закончились и были официально назначены даты судебных заседаний. Она все гадала, как там дела у Дафны, и сетовала на то, что не может отправить ей сову. Возможно ли, что этот несчастный случай, просто попытка отстранить ее от дела, которое она вела? Или затевалось что-то другое? Она взяла с полки книгу, удобно устроилась на диване и принялась читать о разновидностях грибов.

      ***

      Северус стремглав выскочил из дома и поспешил скрыться от посторонних глаз во флигеле. Его сова до сих пор не вернулась. Он предполагал, что это произойдет не ранее завтрашнего утра. Схватив топор, он принялся яростно рубить поленья одно за другим. С каждым ударом топора дров становилось все больше и больше, хотя в доме он мог хранить только дневной запас. К тому времени, как он закончил орудовать топором, вокруг него собрался уже трехдневный запас поленьев. В голове немного прояснилось, а внутренний мир пришел в некоторое подобие равновесия, но он все еще не знал, как справиться с этим невероятным наваждением. С помощью длинной веревки он связал небольшую охапку дров вместе и, левитируя за собой, направился в сторону дома.       Северус молча вошел в дом, Гермиона также ничего не сказала, даже не оторвавшись от чтения. Для начала он решил выяснить, как она вообще оказалась в Баварии. Он прошел через комнату и аккуратно сел на диван, едва касаясь ее ног.       — Над чьим делом вы работали? — без обиняков спросил Северус.       Гермиона почувствовала, как край дивана прогнулся под его весом. Но из страниц книги, в которых она так отчаянно искала убежища, ее вытащил его голос. Он снова оказался в ее личном пространстве. Неужели он не понимает, что у нее и без того путаются мысли?       Не поднимая на него глаз, Гермиона ответила:       — Мы представляем интересы Гвендолен Эббот. Она обвиняет Винсента Розье в домогательстве. Сначала он к ней приставал, а после того как она ему отказала, уволил.       — И она может это доказать?       — Есть несколько свидетелей среди ее коллег, кому удалось подслушать.       — И?       — Всем известно, что он бабник.       — Ну, он ведь Розье.       Услышав это, Гермиона подняла голову и в упор посмотрела на Снейпа.       — Разве это дает ему право так поступать?       Она встретилась взглядом с черными бездонными глазами.       — Нет, но он, вероятно, думает, что дает.       — Я с нетерпением жду возможности сбить с него всю спесь в суде. — Она на мгновение сделала паузу. — Он ведь не знает, где вы?       — Пока что мне удавалось хранить втайне место моего пребывания. Никто, кроме Люциуса и Минервы, об этом ничего не знал. До того, как появились вы. — Он насмешливо вздернул бровь.       — Но я же поклялась никому не рассказывать, так что вам не о чем беспокоиться.       — Возможно, — последовал его загадочный ответ. — Как ваша нога?       Она с трудом пошевелила стопой и отметила, что, хотя боль была еще довольно сильной, однако уже не такой острой, скорее ноющей.       — Немного лучше. Когда мне можно будет снова нанести пасту?       — Мы нанесем ее после ужина. Обычно интервал между нанесениями составляет 6-8 часов.       Вспомнив его прикосновения, Гермиона вдруг пожалела о том, что время еще не пришло. Она прикусила нижнюю губу и втянула ее в рот.       Снейп подумал, что это действие лишь привлекло внимание к ее рту, который наверняка был теплым и… О, Цирцея-сосущая-леденец. Ему нужно срочно сменить тему. Сделать что угодно, лишь бы отвлечься.       — Если вы проголодались, я могу заняться ужином.       Его слова несколько разрядили обстановку. Возможно, он неправильно понял ее реакцию, но это и к лучшему. К тому же она действительно проголодалась.       — Было бы здорово. Если вас не затруднит.        — Мне нравится готовить. Я нахожу это занятие очень успокаивающим. — Он понятия не имел, зачем говорил ей все это. Он вдруг почувствовал себя по-идиотски глупо и ему отчаянно нужно было найти какое-то занятие, чтобы не думать в этом направлении дальше. Снова. Это была глупая затея садиться рядом с ней на диван, теперь он это понимал. Он был рад, что Грейнджер не легилимент, иначе она бы давно шарахнула его ступефаем и заперла в подвале собственного дома. Может, ему стоит запереться там самостоятельно и тем самым оказать им обоим услугу?       — Это… это замечательно. Лично я никогда не умела этого делать.       — Неужели есть что-то, в чем Гермиона Грейнджер не сильна? Не думал, что доживу до этого дня.       Он поднялся с дивана и направился на кухню.       Она улыбнулась.       — Должна признать, что я во многих вещах далеко не идеальна.       — С трудом верится, — шагая в сторону кухни, пробормотал он.       Гермиона сделала вид, что не расслышала его. Так было безопаснее. Она попробовала вновь вернуться к чтению, но постоянно отвлекалась на Снейпа, чаще бросая взгляд на него, чем в книгу. Ее привлекали его выверенные, отточенные движения, его уверенность в себе, его абсолютное спокойствие. Это было все равно, что наблюдать за работой художника. Она закрыла книгу, отложила ее в сторону и потянулась за костылями. Чем сидеть и смотреть, как готовит Снейп, она с тем же успехом могла бы сама попробовать что-то приготовить.       Он спиной чувствовал ее взгляд, пока жарил решти* и грибы в то время, как в духовке запекались свиные отбивные. Обычно на ужин у него была тарелка с мясной нарезкой, свежим хлебом и салатом, но в пекарню он сегодня не ходил, а простое выкладывание на тарелку мяса и сыра, а также приготовление свежего салата заняли бы ничтожно мало времени, которое ему сейчас требовалось для восстановления душевного спокойствия.       — Как вы узнали, кем я работаю?       — Я все еще получаю «Пророк».       — Ох, да, верно.       Все процессы, за которые бралась компания, где работала Гермиона, как правило, попадали на первую полосу «Ежедневного пророка». Это происходило не только потому, что они были первой юридической компанией, представляющей интересы всех волшебников, но и потому, что они не боялись браться за дела, которые могли бы расстроить самых уважаемых приверженцев традиций магического мира, иначе говоря, элитных снобов.       — Вы до сих пор дружите с Поттером и Уизли? — осторожно спросил он.       Ему все еще неприятно было вспоминать те времена, когда они совершали какие-нибудь глупости, подвергая себя опасности. Но тем не менее ему любопытно было узнать… о ее связях. Он отнюдь не собирался в дальнейшем как-то использовать полученную информацию.       «Это просто вежливость», — мысленно повторял он себе. Но тихий голос в голове называл его лжецом.       — Да, мы по-прежнему дружим. Вы, наверное, знаете, что Гарри стал аврором и теперь возглавляет аврорат, к вящему недовольству Джинни — вы слышали, что они поженились? — а Рон играет в квиддич за «Пушек». Хотя поговаривает о скором уходе.       — Да? И почему же? — спросил Снейп, доставая из духовки противень с отбивными.       — Говорит, что решил остепениться.       Снейп на миг замер, а затем осторожно переложил их и продолжил накрывать на стол. Гермиона не обратила внимания на эту заминку и, как ни в чем не бывало, продолжила:       — Бриджит уже несколько лет наседает на него по этому поводу.       — Кто это?       — Последние два года она была его невестой. Вы точно читали Пророк? Объявление об их помолвке было на первой полосе.       Он смутно припоминал, что как-то давно читал нечто похожее, но поскольку объявления о свадьбе не было, то предположил, что у них ничего не вышло. За два года многое может поменяться.       — Точно, прошу прощения. А как насчет вас? Вы с кем-то встречаетесь? — спросил он, поставив перед ней тарелку.       Она подняла на него удивленный взгляд. Ее глаза сверкнули в угасающем солнечном свете.       — Боюсь, я слишком занята для подобных глупостей.       Непроизвольно у него вырвался смешок. Настроение внезапно улучшилось. Он сел напротив и протянул ей нож и вилку.       — А вы? — спросила она, слегка приподняв уголки губ в улыбке. — Где вы прячете вашу тайную любовницу?       Неожиданно Северус сделал то, что ненадолго повергло ее в состояние шока — он рассмеялся. Она никогда не видела, чтобы он улыбался, не говоря уже о том, чтобы слышать его смех. Смех его был таким мягким и теплым, что она не смогла сдержать ответной широкой улыбки. Для нее это было сродни маленькой победе, хотя она не ставила для себя цели его рассмешить.       — Слава Мерлину, я зарекся от отношений с кем бы то ни было, к вящему недовольству женщины, что работает в пекарне, где я часто бываю.       Возможно, все дело было в его смехе. Возможно, Гермиона чувствовала себя необычайно свободно рядом с ним. Но какова бы ни была причина, она ответила:       — Может быть, она согласилась бы и на меньшее.       От этих слов Снейп чуть не поперхнулся. Этого он не ожидал. Не от нее. Ну, что ж.       — А вы, Гермиона? Вам приходилось когда-нибудь соглашаться… на что-то меньшее, чем настоящие отношения?       Щеки Гермионы вспыхнули.       — Я… ну, не совсем.       — На самом деле это так, но вы просто не хотите это признать?       — Нет, обычно я так не делаю.       Ненадолго в комнате воцарилась напряженная тишина.       — «Обычно» не означает «всегда». — Какое-то время он наблюдал, как она съежилась под его взглядом, и обнаружил, что ему это очень нравится.       — Все в порядке, Гермиона. В конце концов, вы человек.       Гермиона почувствовала стук собственного сердца где-то в горле. Ей захотелось сгореть либо спрятаться, в зависимости от того, что было бы сейчас наиболее уместным. К сожалению, в данный момент и то и другое было весьма труднодостижимым. Напряжение немного спало лишь тогда, когда, мгновение спустя, он отвел взгляд.       — Возвращаясь к вашему высказыванию, нет, она совершенно мне неинтересна.       — А если бы была интересна? — тихо спросила она.       — Тогда я бы пересмотрел свою… — он сделал паузу и вздернул бровь, встречаясь с ней взглядом, — позицию по этому вопросу.       Затем он сменил тему на что-то менее личное (изменения, произошедшие в Хогвартсе после его отъезда), и к Гермионе, вновь вернулось самообладание. Но яркий румянец на ее щеках продолжал маячить где-то на краю его сознания, что только способствовало напряжению в его брюках. Он понятия не имел, откуда взялись все эти ненадлежащие мысли, но предполагал, что они были связаны с ее искренним отношением и с вышеупомянутым напряжением.       

      ***

      Гермиона лежала на диване и читала сборник народных сказаний Рейна, когда Снейп вышел из душа. После использования заклинания мягкой сушки, его волосы все еще оставались немного влажными. Особенно впечатлили ее рассказы о русалках и о том, как следует их классифицировать. Возможно, это было связано с тем бесценным опытом в водах Черного озера, что был у нее на четвертом курсе. Услышав, как открылась дверь ванной, она подняла голову, но тут же отвела взгляд. Снейп, непринужденно расхаживающий в свободных пижамных штанах и хлопчатобумажной футболке с длинными рукавами стал для нее полной неожиданностью, к которой она оказалась не готова. В любой другой ситуации она, возможно, сочла бы это забавным, но в данный момент, чтобы избежать неловкости и смущения, ей следовало полностью его игнорировать. Но она не очень в этом преуспела, потому что, держа в руке банку с пастой, он подошел к ней.       — Э-э-э... уже? — невнятно пробормотала она.       — А вам это уже не нужно?       — Ну, — она попыталась придать своему голосу отрешенную интонацию, — наверное, нужно. Просто я хочу сказать, что даже если я совсем не буду двигаться в течение целого дня, то это все равно вряд ли что-то решит.       — Это не так.       Северус призвал кресло и придвинул его ближе к дивану. Он решил не повторять прежней ошибки и попросил ее снять повязку самостоятельно, чтобы не прикасаться к ней без острой на то необходимости. Он чувствовал ее волнение.       — Вы уверены, что вам не стало хуже?       — О! — Голос ее звучал испуганно. — О нет. Нет, мне не стало хуже.       Он не стал заострять на этом внимание, решив, что все обдумает позже. В первую очередь — ее нога. Она действительно выглядела намного лучше, чем днем, отечность заметно спала. Он зачерпнул пальцами и стал осторожно наносить пасту на ее лодыжку. Кожа под его пальцами была гладкой как шелк, и Снейп, чтобы не думать о том, какой могла бы быть на ощупь остальная часть ее ноги, стал мысленно перечислять ингредиенты, входящие в состав различных целебных мазей.       Все, что могла предпринять Гермиона, это сидеть неподвижно и старательно делать вид, что ей безразличны его прикосновения, потому что сочетание целебного состава и его рук побуждало в ней желание приобрести еще несколько ссадин и ушибов, если это будет означать еще больше подобных ощущений. Она не хотела говорить об этом, но была уверена, что после ее полета с лестницы в подвале, у нее определенно осталось несколько ушибов. Но хватит ли ей смелости о них сказать? Непроизвольно у нее вырвался полный удовлетворения вздох, и взгляды их на миг встретились. Гермиона, смутившись, тут же отвернулась.       — Я так понимаю, вам определенно становится лучше, — заметил он с долей сарказма.       — Да, спасибо. — Она изо всех сил старалась говорить ровно.       И тут он вспомнил, как она поскользнулась на лестнице. Несомненно, прежде чем столкнуться с ним, она заработала несколько синяков.       — У меня есть средство от синяков и ушибов, если вам нужно.       Незначительное, по сути, предложение. Ей оставалось лишь принять его.       — Ну… — начала она. — Я бы не отказалась, если вас не затруднит.       Закончив с ее лодыжкой, Снейп призвал с ближайшей полки средство от синяков и протянул ей.       — Вы… — Она собрала в кулак остатки смелости и посмотрела на него щенячьим взглядом. — Вы не могли бы мне помочь? Я не смогу самостоятельно обработать спину.       — Надевайте повязку и поворачивайтесь спиной.       За минуту, что потребовалась Гермионе на то, чтобы снова надеть повязку на ногу, он полностью совладал с эмоциями, насколько это было возможно. Она определенно этого хотела. Ее взгляд полностью подтверждал его догадку. На его счастье, она не предполагала, что дважды его просить не придется.       Потянувшись за спину, она приподняла нижний край джемпера и рубашки.       — Я так понимаю, что это необходимо, — неуверенно улыбнувшись, произнесла Гермиона.       Он глубоко вздохнул, пытаясь выровнять дыхание, и потянулся пальцами к краю ее рубашки, приподнимая ее вверх еще на несколько дюймов, обнажив полоску гладкой молочно-белой кожи, на которой отчетливо выделялось несколько совсем свежих синяков. Он попытался все свое внимание сосредоточить именно на них, не обращая внимания на изящную линию ее талии и не думая о теплой мягкости ее кожи под его пальцами.       Гермиона изо всех сил старалась дышать ровнее. Она закусила нижнюю губу, чтобы не издавать никаких лишних звуков, о которых потом, возможно, будет жалеть. Его прикосновения были божественными и заставляли желать большего. Промелькнула мысль, не ударилась ли она при падении головой. Это ведь был Снейп! Но перед глазами тут же всплыл образ Снейпа, выходящего из душа с еще влажными волосами, а затем Снейпа, готовящего завтрак этим утром, и ей пришлось признаться самой себе, что человек, который сейчас наносил на ее спину мазь от синяков, совершенно не был похож на того, кто, казалось, всем сердцем ненавидел ее в прошлом. Этот Снейп был гораздо приятнее в общении, внимательнее и, хотя по-прежнему оставался язвительным и строгим, иногда даже улыбался. Когда он убрал руку, ее пронзила пустота.       — Так лучше? — спросил он.       — Да, спасибо, — с трудом выдавила Гермиона. В конце концов, ей и правда было относительно лучше. Она приподнялась, вновь усаживаясь на диване.       — Звучит как-то неуверенно.       На долю секунды в ее глазах отразилось волнение, пока она думала, что ответить.       — Нет, мне действительно гораздо лучше, — ответила она, попытавшись придать своему голосу на этот раз более убедительные интонации.       — Тогда в чем дело?       Он и сам до конца не понимал, почему его это так волнует, но он получал от этого разговора странное удовлетворение. Тем более, он имел дело с достаточно известным ему человеком и не мог отказать себе в удовольствии потешить свое эго, видя, как она смущается, не найдясь с ответом. Возможно, он неправильно понимал знаки, но интуиция его еще никогда не подводила, и он смутно ощущал, что здесь кроется что-то большее.       — Ничего особенного.       — Что ж, если вы настаиваете, то так тому и быть. Я собираюсь спать, вам нужно что-то еще?       Она почувствовала на себе его выжидательный взгляд и пожалела о том, что не может стать хоть немного слизеринкой. Она была прямолинейной и понятия не имела, как вести себя с человеком, который весьма преуспел в играх и интригах, по крайней мере, за пределами зала для судебных заседаний.       Он кивнул, пожелал ей спокойной ночи и еще раз зашел в ванную, прежде чем скрыться в своей комнате. Некоторое время он ворочался без сна, вспоминая ощущения ее шелковистой кожи на кончиках пальцев, а когда, наконец, заснул, его преследовали мрачные картинки его прошлой жизни.       Сны Гермионы в ту ночь были не менее тревожными, если под этим понимать соблазнение бывшего профессора, который стал гораздо приятнее в общении, чем раньше. Во сне Гермиона полностью принимала свою вину за происходящее. Ведь это она намеренно дразнила его во время отработки, сидя прямо на преподавательском столе, рядом с кипой непроверенных эссе первокурсников и демонстрируя ему свои трусики. В следующий момент отработка сменилась собранием Ордена, где все глазели на него, кроме нее. А она, закрыв глаза, соблазнительно облизывала губы языком, зная, что он не сводит с нее взгляда. Через мгновение они оказались в Визжащей хижине сразу после ее выпускного бала. Она громко стонала, в то время как Северус ласкал ее языком.       Гермиона резко открыла глаза. В доме было тихо, но уже не так темно, потому что сквозь зашторенное окно просачивалась тонкая полоска утреннего света. Ее рука сама собой потянулась к промежности, и, отодвинув насквозь промокшие трусики, она коснулась пальцами горячих, влажных складочек. Она внимательнее вслушалась в тишину, но никаких посторонних звуков не услышала. В доме по-прежнему было тихо. Предположив, что Северус наверняка еще спит, Гермиона стала тереть влажные складочки, стараясь не издавать никаких звуков, и дышать так тихо, насколько это было вообще возможно.       Сначала Северус не понял, что именно его разбудило. Утро было совсем раннее, в это время он обычно еще спал. Он внимательно прислушался и услышал его. Звук был очень тихим, но его слух по-прежнему оставался острым, благодаря всем тем годам, когда он жил в постоянной опасности и прислушивался ко всему, что могло оказаться для него полезным. Возможно, все дело было в том, что, живя в одиночестве, он привык к тишине. Но какова бы ни была причина, он отчетливо услышал тихий стон. На мгновение он замер, боясь даже сделать вдох, и настороженно слушал. Наверняка ему не стоило подслушивать, но все его мысли вмиг вышли из-под контроля, а остатки ночного кошмара постепенно сошли на нет. Он слышал ее учащенное тяжелое дыхание, а потом комнату огласил еще один тихий стон, который болезненным напряжением отозвался в его паху.       Блядь.       Мозг больше не анализировал ситуацию, и рука скользнула вниз, а ладонь крепко обхватила каменную эрекцию. При помощи беспалочковой магии он бросил невербально Муффлиато, поглаживая член. Приглушенные всхлипывающие стоны, доносившиеся из соседней комнаты, проникли в его воображение и вызвали в сознании такие картинки, каких там не было уже довольно долгое время. Судя по звукам, он кончил сразу же после нее. Он услышал, как она, прихрамывая, пошла в ванную, и отменил заглушающее заклинание, вновь притворившись спящим. Как он вообще собирался смотреть ей в глаза после этого?       Казалось, ему намного лучше удавалось держать в узде свои эмоции и делать вид, что ничего особенного не случилось, в то время как она старательно избегала встречаться с ним взглядом, даже когда пришло время наносить пасту на ногу. Может ли это означать… Нет, это абсурд. Они как раз заканчивали с обедом, когда он решил прояснить ситуацию на этот счет.       — Я сделал что-то не так?        От этого неожиданно прозвучавшего вопроса Гермиона чуть не поперхнулась спагетти, поэтому потянулась к стакану воды и жадно сделала глоток.       — Э-э, нет. Извините, просто я сегодня не очень хорошо себя чувствую.       — Может, вам нужно какое-нибудь лекарство? Я могу поискать в аптечке или же приготовить что-то другое.       Ее щеки залились бледно-розовым румянцем.       — Нет, в этом нет необходимости. Думаю, мне уже скоро станет лучше.       Зародившаяся этим утром в его сознании мимолетная мысль начала обретать форму. Но для полной уверенности нужно было получить еще небольшое подтверждение.       — Это как-то связано с началом женского цикла?       Румянец на ее щеках потемнел на пару тонов.       — Нет, проблема не в этом.       — Значит, вам в самом деле не нужна помощь?       — Нет, мне не нужна помощь.       — Так я и думал. — Он посмотрел на нее, и в его взгляде читался ничем не прикрытый вызов. — Кажется, вы справляетесь просто… прекрасно, — проговорил он, предоставив ей возможность самой разобраться с тем, что ее беспокоило.       — Конечно, — заверила она.       В следующую минуту раздался громкий стук в окно. Большая сова, к лапке которой был привязан конверт, стучала в стекло клювом.       — Похоже, это для вас.       Он открыл окно, впустив сову внутрь, отвязал от лапки послание и угостил ее совиным кормом. Конверт Северус передал Гермионе, которая, сгорая от нетерпения, сразу же разорвала его и принялась за чтение письма.              Г, привет. Предварительное слушание прошло отлично. Суд назначен на 30 апреля. Пожалуйста, постарайся вернуться до этого времени. Дафна говорит, что без тебя не справится. После предварительного слушания она дрожала как осиновый лист в ветреном лесу, но так и не сказала почему. Мне так не хватает твоего бодрого настроя в офисе. Трейси все еще сожалеет о случившемся с тобой несчастье.

      П.

      Прочитав послание, Гермиона облегченно выдохнула.       — Суд состоится в конце апреля. Это дает мне шесть дополнительных недель работы над делом. Но только при условии, что я попаду домой в ближайшие два дня.       Снейп прикинул в уме. Технически она вполне может отбыть в ближайшие два дня. Это означало, что либо он сможет быстро выбросить ее из головы, либо у него оставалось еще два дня для того, чтобы… Он понятия не имел, почему ему вдруг до безумия не хотелось ее никуда отпускать. Что же такого с ним произошло, что его захватило желание залезть к ней в трусики? Определенно, они поладили намного лучше, чем мог ожидать любой из них, она достаточно умна, с ней можно дискутировать практически на любую тему, она неплохо варила зелья и на нее было приятно смотреть. Но всего этого было недостаточно, чтобы он пренебрег собственным правилом — никогда не соглашаться на меньшее, чем настоящие отношения. Накануне он отшутился, что, если бы он встретил женщину, которая стала бы по-настоящему ему интересна, он бы передумал. Разве не так?       — К этому времени вы уже должны быть полностью в состоянии вернуться домой. Как ваша нога сейчас, после использования пасты?       — Я чувствую себя так, будто снова могу нормально ходить.       Он кивнул.       — Мы можем позже попробовать       Глаза ее загорелись.       — Вы серьезно?       — Вы же сами только что сказали, что чувствуете, будто снова можете нормально ходить?       — Да, кажется, да.       — Тогда не вижу смысла откладывать. Сейчас мы нанесем на ногу еще пасты, а перед ужином вы попробуете пройтись.       Она кивнула, и улыбка медленно сошла с ее лица, пока она смотрела, как он призвал к себе склянку с лекарством. Он пододвинул стул и сел напротив нее, повернувшись к ней лицом.       — Дайте мне вашу ногу, — тихо проговорил Северус.       Она приподняла ногу, положив голень на его колено. На этот раз он сам снял повязку. Отек уже полностью спал. Не в силах отвести взгляд, она следила за тем, как он тщательно втирает пасту в ее лодыжку, как его длинные пальцы скользят от голени к верхней части стопы.       «Какие прекрасные руки», — всплыла в сознании неожиданная мысль, и она закусила нижнюю губу. В голове замелькали картинки из недавнего сна, и Гермиона зажмурилась.       Северус в это время пытался бороться с собственными чувствами и отчаянно силился понять, чего он хочет от всей этой ситуации и что конкретно ему удастся получить. Но одного лишь мимолетного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы кровь вскипела в жилах и прилила к члену, вызывая сладкое напряжение в паху. Все его благородные попытки игнорировать свои чувства исчезли, словно их никогда и не было.       — Гермиона, — хрипло прошептал он.       Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее точно так же, как во сне. О, Годрик Всемогущий! Она по уши влипла и отлично это понимала.