My sweet lucifer

Мир, в котором всё работает как часики. Одно следует за другим, а кто-то подчиняется кому-то. Существует 3 направления, по которому должны идти люди. Первая группа (рационализм) — люди, которые обладают более чётким умом и внимательностью, резки, желают только расти по карьерной лестнице. Правда — их всё. Вторая группа (творчество) — люди творческого склада ума, те, кто более мягко мыслит, но чётко знает, что желает. И, наконец, третья группа (гармония) — те, кто любит природу, любит всё светлое и по натуре своей мягкие, во всём видят хорошее. Таких людей обычно не воспринимают в серьёз окружающие, но на всех судах и подобных собраниях человек из данной группы присутствовать обязан. Ведь только он сможет определить, врёт человек или нет, насколько он искренний. В таком мире всё и должно работать как часики, никто не пререкается. А для того, чтобы не возникало проблем, каждое утро все граждане должны выпивать «витамины», благодаря которым старейшинам и удаётся управлять людьми. Но в какой-то период времени начинают рождаться онраки. Они не принадлежат ни к одной группе, не поддаются «витаминам» и вовсе не подчиняются никому. Их разум всегда чист и свободен, а мысли подвластны лишь им. В одной из семей группы «рационализм» родился мальчик с чёрными, как уголь, волосами и зелёными глазами. Малыш был с рождения невероятно красив: кожа белая, как молоко, а от ресниц было и глаз не оторвать. Мальчика назвали Чон Чонгук, и до определённого возраста всё в его жизни было невероятным и интересным, пока не пришло время распределения. До 14 лет все дети равны и не принадлежат ни одной из групп. Но каждый год, 1 июня, проходит совет, и, в зависимости от группы, в которой они сильны, их направляют в университеты, где обучают конкретным навыкам и умениям. Так и в этот день Чон радостно и спокойно собирался. Это был важный день для него. Сегодня он станет взрослее и вступит в ряды тех, кто служит своему народу. По крайней мере, так ему всегда говорили родители. — Волнуешься? — спросил отец, похлопав Гука по спине. — Я-то? Пф-ф, вообще ни сколько, я стану таким же, как и вы, — с улыбкой на лице ответил парень. — Да, ты прав, ты весь в меня, — с гордым видом проговорил отец, и они зашли в зал, в котором и будет проходить распределение. Парень и его родители нашли свою группу, сели. Он увидел свои друзей, которые сидели на соседних рядах и помахал им рукой. В зале потух свет, и на сцену вышел пожилой мужчина. Это и был старейшина. — Дорогие мои дети, сегодня важный для всех день. Вы узнаете свою судьбу и сможете чётко служить своему государству и приносить в дом гордость, — произнёс старейшина и махнул рукой в сторону закулисья. — Каждый из вас должен опустить руку на стол и посмотреть на экран. В зависимости от того, что вы там увидите, то и будет вашей группой, — произнёс старейшина и взял в руки список детей. Он стал называть имена, дети одни за одним выходили и, узнав свою группу, садились на места. Настало время Гука, когда его имя было названо, он резко встал и, поправив свой пиджак, направился к сцене. Парень немного боялся, он испуганными глазами посмотрел на старика. — Ну же, чего ты боишься, мальчик, — спросил старейшина. — А вдруг я буду принадлежать не той группе, которой хочу? — немного дрожащим голосом произнёс Гук. — В этом нет ничего страшного, со временем ты поймешь все прелести этой группы и полюбишь её, — спокойно проговорил пожилой мужчина и указал рукой на панель. — Ну же, не робей. Чонгук ещё раз взглянул в лицо мужчины и приложил ладонь. Зал тут же загорелся красным, а на экране появился восклицательный знак, с надписью «опасно». Глаза мальчика тут же стали бегать из одного угла в другой, по телу бежали мурашки, руки дрожали, а сердце билось так, словно готово выпрыгнуть от страха. Взгляд старейшины тут же изменился, брови свелись вместе, и парня быстро увели со сцены. Внизу его встретила охрана и, не сказав никому ни слова, увела куда-то. Родителям сказали, что парня увезли в секретную зону, где держат подобных ему, но на деле его просто закрыли в камере практически на 3 года.